Измена: За мной ты не вернулся

Возле порога Ася остановилась перевести дыхание. Ладони стали влажными, кофта неожиданно показалась слишком тёплой, хотя от двери тянуло холодом. Она сдвинула задвижку и потянула створку на себя. В домик ворвался запах мокрой земли. Снаружи дождь шумел заметно громче, чем слышалось через стены, и Ася сразу поняла, почему могла не услышать приближающихся людей. Она наклонилась немного вперёд, держась за дверной косяк, и посмотрела в сторону тропы.

Никого не было. Камни возле укрытия потемнели и блестели под водой; дальше, между стволами, тропа уходила вниз, но теперь различить её было сложнее. Ася поискала глазами знакомую ветровку. Эдуард должен был появиться со стороны поворота, сначала пройти мимо двух близко стоящих деревьев, потом подняться к домику. Она помнила этот путь по тому, как они сами добрались сюда. Несколько минут назад представляла возвращение мужа так ясно, что сейчас пустое место возле деревьев казалось неправильным.

- Эдик! — позвала она, стараясь перекричать дождь. Голос прозвучал неожиданно тонко, и Ася прочистила горло, прежде чем повторить имя. Она подождала ответа, но услышала только воду и шорох листвы. — Я здесь! Если вы уже рядом, отзовитесь!

Никто не ответил. Ася постояла ещё немного, пока вода не начала попадать на рукав, и вернулась внутрь. Закрывая дверь, она едва не наступила на больную ногу всем весом. Пришлось замереть, прижаться плечом к дереву и подождать, пока первый резкий приступ отступит. Теперь возможность самостоятельно выйти на тропу перестала выглядеть хоть сколько-нибудь реальной. Даже путь от лавки до порога оказался тяжёлым, а снаружи нужно было спускаться по мокрым камням.

Вернувшись на место, Ася долго устраивала ногу на рюкзаке. Припухшая щиколотка болезненно пульсировала, и ей никак не удавалось найти прежнее положение. Она передвигала рюкзак, поддерживала голень руками, потом раздражённо выдохнула и оставила всё как получилось. Телефон показывал начало седьмого. Отсутствие Эдуарда уже нельзя было объяснить несколькими лишними минутами, но Ася всё ещё пыталась найти обычную причину задержки. Машина могла не завестись. Работники могли медленно идти. Муж мог решить взять что-нибудь ещё и вернуться за этим в помещение базы.

Она вспомнила, что ему пришлось бы сначала спуститься одному. Без неё он шёл быстро, но и спешить любил. На сложных участках Эдуард иногда переставал смотреть под ноги так внимательно, как требовал от других: слишком хорошо знал маршрут, слишком часто проходил по одним и тем же местам. Ася прежде почти не думала об этом. Рядом с ним дорога всегда казалась надёжной, потому что муж заранее говорил, где осторожнее и за какой камень лучше взяться. Сейчас она представила его одного на тропе и почувствовала неприятный холод под рёбрами.

Когда-то Эдуард рассказывал, как человек на простом спуске неудачно поставил ногу и упал. История звучала у них за столом, между другими случаями, и муж говорил о ней без особого волнения: объяснял, почему нельзя расслабляться на последнем участке. Ася тогда слушала вполуха, собирая тарелки. Теперь никак не могла вспомнить, чем всё закончилось. Поднялся тот человек сам или за ним пришлось возвращаться? Эдуард, кажется, говорил, что падение произошло возле камней, с которых никто не ожидал опасности.

Ася снова позвонила. Вызов не прошёл, и она с неожиданной злостью посмотрела на телефон, словно аппарат мог исправить то, для чего не было связи. Потом открыла сообщение, которое написала раньше. Оно всё ещё ждало отправки. Ася добавила второе: «Ты где? У тебя всё нормально?» Пальцы двигались быстро, буквы несколько раз получились неправильными. Она исправила их и нажала кнопку, хотя прекрасно знала, что сейчас произойдёт.

За окном стало темнее. Дождь скрывал дальние стволы, а в промежутках между ними уже не оставалось светлых пятен. Ася посмотрела на дверь и вдруг подумала, что Эдуард мог спускаться за помощью дольше, чем рассчитывал. Она сама задержала их возле укрытия: сначала не соглашалась остаться, потом пыталась встать, потом задавала вопросы. Пока он осматривал ногу и раскладывал вещи, время продолжало идти. Если бы Ася сразу перестала спорить, он вышел бы раньше. Эта мысль была несправедливой, но избавиться от неё не удавалось.

Она представила, как муж возвращается с людьми под дождём, оглядывается на них, объясняет, где обойти камень, и сам в этот момент ставит ногу на скользкую поверхность. Ася резко закрыла глаза. Изображение возникло слишком легко: рывок тела, рука, не успевшая найти опору, знакомое лицо, на котором исчезла уверенность. Ей стало плохо от собственной фантазии. Она открыла глаза, взяла бутылку и сделала глоток, но вода не помогла.

Теперь ей хотелось выйти снова. Надо было хотя бы позвать, хотя бы попытаться услышать ответ, если он находился недалеко. Ася взялась за край стола, поднялась и на этот раз двигалась медленнее. Боль мешала не только идти, но и думать: приходилось всё внимание отдавать тому, как удержать тело, не уронить телефон и добраться до двери. Когда она открыла её, ветер сразу толкнул створку обратно. Ася прижала дерево плечом и посмотрела в сумерки.

- Эдуард! — крикнула она. Имя вышло громче, чем раньше, но дождь почти сразу его поглотил. Ася прислушалась, стараясь уловить человеческий голос среди шума воды, затем позвала ещё раз. — Если ты меня слышишь, ответь! Эдик!

Она задержалась у порога дольше, чем следовало. По краю крыши стекала вода, капли попадали на волосы и щёку, а телефон холодил ладонь. Ася подняла его, посмотрела на экран и снова попыталась набрать номер. Ей хотелось услышать хотя бы начало вызова, понять, что между ними появилось соединение. Но аппарат опять отказался звонить. Она вытянула руку чуть дальше из-под крыши, подержала её так несколько секунд и опустила. Пальцы начали мёрзнуть, а связи по-прежнему не было.

На тропе почти ничего нельзя было разглядеть. Ближний камень ещё выделялся мокрым блеском, дальше очертания сливались. Ася попыталась представить, как сделает первый шаг наружу, затем второй. Если удастся добраться до поворота, можно будет позвать оттуда. Однако уже при попытке переставить ногу к порогу боль заставила её согнуться. Она стояла, держась за косяк, и смотрела вниз на собственную ступню. Сходить даже до ближайших деревьев сейчас означало рискнуть упасть ещё раз и остаться под дождём.

Ася вернулась на лавку, с трудом закрыв за собой дверь. Некоторое время она сидела согнувшись, положив ладони на колени, и слушала своё дыхание. Ей хотелось плакать от злости на тело, которое подвело сначала на тропе, а теперь не позволяло ничего сделать. Эдуард просил ждать здесь. Он знал, что ей тяжело идти, и должен был вернуться. Ася подняла голову и посмотрела на дверь, как будто муж ещё мог войти и оборвать все эти мысли одним недовольным замечанием.

Она уже согласилась бы на его раздражение. Пусть скажет, что она слишком много переживает, что дождь задержал их, что нельзя требовать от людей точности до минуты. Ася выслушала бы, позволила помочь себе, добралась бы до машины и только потом сказала, как испугалась. Сейчас ей хотелось увидеть его лицо и убедиться, что оно целое, что он стоит на ногах, может говорить и держать её за руку. Всё, из-за чего она обижалась на него последние дни, отодвинулось куда-то далеко.

Ася подтянула кофту к подбородку и прижала ладони к ткани. Когда Эдуард застёгивал на ней молнию, он стоял совсем близко. Она могла бы удержать его ещё на минуту, попросить не торопиться, напомнить о мокрых камнях внизу. Вместо этого благодарила, извинялась и радовалась, что он снова занят ею. В памяти остался его поцелуй в лоб. Ася попыталась вспомнить, не выглядел ли муж слишком уставшим, но видела только привычное лицо, которое казалось ей спокойным и надёжным.

Снаружи что-то глухо ударило. Ася выпрямилась и задержала дыхание. Звук больше не повторился, однако она продолжала смотреть на дверь, ожидая шагов. Через несколько секунд ветер задел ветку возле крыши, и раздался уже знакомый скребущий шум. Возможно, упало что-то с дерева. Ася медленно выпустила воздух и заметила, что всё это время держала телефон так крепко, что заболели пальцы.

Она открыла переписку и набрала ещё несколько слов: «Пожалуйста, скажи, что с тобой всё хорошо». Сообщение встало рядом с двумя предыдущими, тоже неотправленное. Ася оставила экран включённым, положила телефон возле руки и повернулась к двери. За окном окончательно исчезли очертания дальних деревьев, дождь стучал по крыше, а мужа всё не было. Она уже почти перестала ждать, что сейчас придут люди и помогут ей спуститься. Ей хотелось, чтобы вошёл хотя бы один Эдуард — мокрый, сердитый, задержавшийся, но живой.

Глава 2. Ночь, в которую я боялась за тебя

Ася подтянула к себе рюкзак и попыталась положить на него больную ногу. Лавка была слишком узкой: стоило повернуться, как плечо упиралось в стену, а стопа начинала съезжать с мягкого, неровного бока рюкзака. Она придержала её рукой, осторожно передвинула ближе к середине и некоторое время сидела согнувшись, ожидая, когда утихнет боль. Под крышей часто и тяжело стучали капли. Вода собиралась где-то над дверью и срывалась вниз целыми струями, так что временами Асе казалось, будто кто-то стоит снаружи и стряхивает дождь с одежды.

Она натянула оставленную Эдуардом кофту поверх своей, застегнула куртку до подбородка и спрятала руки в рукава. Кофта ещё сохраняла знакомый запах, который она почувствовала, когда ворот коснулся лица. Дома ей случалось брать её по вечерам, если муж оставлял вещь на спинке стула, и потом слушать ворчание о том, что его одежду опять приходится искать по всему дому. Сейчас Ася с удовольствием выслушала бы это ворчание. Она даже представила, как он войдёт, увидит её с поднятым воротом и скажет, что всё-таки оказался прав, когда советовал взять побольше тёплого.

Телефон лежал рядом, экраном вверх. Ася нажала на кнопку и посмотрела на время, хотя после последней проверки прошло совсем немного. Обещанные два часа давно закончились, но она всё ещё пыталась прибавлять к ним что-нибудь: дорогу до людей, поиски машины, разговор с теми, кто согласится подняться. Эдуард мог встретить кого-то на базе, мог задержаться у водителя, мог решить сначала привезти помощь, а потом уже звонить. Каждое такое объяснение ненадолго позволяло сидеть спокойно, пока очередной звук снаружи не заставлял её поднять голову.

Она открыла их переписку. Последнее сообщение было отправлено ещё до прогулки, когда Ася спрашивала, скоро ли он освободится, а Эдуард ответил, что уже идёт. Теперь под набранным ею вопросом о том, где он находится, оставалась отметка об ожидании отправки. Ася посмотрела на неё, стёрла начатое второе сообщение и снова убрала телефон. Если связь появится, он увидит первое. Ей хотелось верить, что ответ придёт сразу, с привычным коротким объяснением, после которого она почувствует себя глупо и начнёт злиться на собственную тревогу.

Боль в щиколотке постепенно изменилась. Раньше она резко простреливала при каждом движении, а теперь держалась постоянно, тяжёлая и горячая, словно тесный ботинок продолжал сжимать ногу даже после того, как Ася ослабила шнуровку. Она попробовала пошевелить пальцами и с облегчением почувствовала, что это удаётся. Потом осторожно провела рукой по голени и поправила край брюк, который собрался над обувью. Ей хотелось снять ботинок, но одна мысль о том, что придётся тянуть его с опухшей ноги, заставила оставить всё как есть.

В рюкзаке лежала еда. Ася достала свёрток, раскрыла его на коленях и отломила небольшой кусок, потому что с дневного привала почти ничего не ела. Жевать оказалось трудно: пересохший рот будто отказывался принимать пищу. Она сделала несколько глотков воды, закрыла бутылку и поставила её у стены, чтобы случайно не опрокинуть. Когда Эдуард оставлял всё это, его движения были такими уверенными, что она успокоилась. Он проверил, хватит ли ей воды, положил еду поближе и ещё раз велел беречь ногу. Ася смотрела на его руки и думала, что через несколько часов они будут вспоминать эту неприятность уже в тепле.

Снаружи что-то глухо ударило по дереву. Она сразу выпрямилась, забыв о ноге, и прислушалась так напряжённо, что перестала замечать дождь. Следом раздался ещё один удар, чуть тише, потом короткое царапанье. Ася спустила здоровую ногу с лавки и ухватилась за край доски. Сердце забилось быстрее: ей послышалось, будто кто-то возится у входа, не может справиться с дверью или остановился, чтобы перевести дыхание.

- Эдик, это ты? — позвала она, подавшись вперёд. Собственный голос прозвучал хрипло и неожиданно слабо, поэтому Ася сглотнула и повторила громче. — Я здесь. Дверь открывается, только её, кажется, ветром прижало. Подожди, я сейчас помогу.

Она поднялась, держась за стену, и сразу почувствовала, как боль потянулась выше щиколотки. Несколько коротких шагов до двери пришлось сделать боком, перенося вес на здоровую ногу и хватаясь за всё, до чего удавалось дотянуться. Когда Ася отворила дверь, в лицо ударили холодные капли. За порогом было темно. Ветка, пригнутая ветром, скребла по краю крыши и время от времени стукалась о стену; под ней блестела вода, стекавшая по камням.

Ася некоторое время продолжала смотреть наружу. Ей казалось, что Эдуард мог находиться чуть дальше, за тем участком, который выхватывал свет телефона, и сейчас ответит, услышав её голос. Она позвала ещё раз, затем замолчала, стараясь различить хоть что-нибудь среди шума. По тропе бежала вода. Луч дрожал в её руке, выхватывая мокрую землю, камни и низкие ветви, а дальше всё сливалось в сплошную темноту. Ася закрыла дверь и прислонилась к ней лбом, прежде чем повернуться к лавке.

Обратные несколько шагов дались хуже. Она уже успела остыть, пока стояла у входа, а нога после движения разболелась сильнее. Сев, Ася долго подтягивала её к себе, придерживая под коленом, потом снова устроила на рюкзаке. Руки дрожали. Пришлось зажать их между коленями и посидеть так, пока удавалось хотя бы ровно дышать. За дверью опять ударила ветка, но теперь она знала этот звук и только повернула голову в ту сторону.

Эдуард много раз рассказывал о людях, которых приходилось искать в горах. Обычно это случалось за общим столом, после возвращения группы, когда остальные уже расслаблялись, а он ещё оставался в том собранном состоянии, которое так нравилось Асе. В его рассказах люди теряли тропу, спускались в неверную сторону, пробовали срезать путь и оказывались там, откуда уже не могли выбраться самостоятельно. Он объяснял, что знакомый маршрут тоже требует внимания. Ася слушала, иногда задавала вопросы, и всё это казалось ей частью его работы, о которой она знала меньше, чем хотелось бы.

Теперь вспомнился мужчина, поскользнувшийся на мокром камне. Эдуард говорил, что падение получилось совсем коротким, но человек ударился так неудачно, что долго не мог подняться. Кажется, его нашли по голосу. Ася попыталась вспомнить подробности и вдруг представила вместо незнакомого мужчины своего мужа: тёмная куртка на сырой земле, рука, которой он пытается за что-нибудь ухватиться, мокрые волосы возле виска. Она подняла телефон, словно изображение на экране могло вытеснить то, что уже стояло перед глазами, и снова набрала его номер.

Соединения не было. Ася посмотрела на надпись, дождалась, пока экран погаснет, и прижала телефон к груди. Она знала, что Эдуард умеет ходить по таким тропам, что много лет водит людей и замечает опасные места раньше остальных. Но ведь он ушёл один. Он мог торопиться, потому что обещал вернуться за ней до темноты, мог выбрать путь покороче, мог неправильно поставить ногу на тот самый камень, который днём спокойно прошёл вместе с ней.

Она попробовала мысленно пройти за ним от двери. Вот он поправляет лямку, поворачивается, говорит, чтобы она сидела спокойно и никуда не выходила. Потом уходит вниз, и ещё некоторое время слышно, как под подошвами сдвигаются мелкие камни. Ася помнила, что тогда попросила его быть осторожнее. Он оглянулся с лёгкой улыбкой, которой обычно отвечал на её излишнее беспокойство, и махнул рукой. Нужно было задержать его ещё на минуту, спросить, каким путём пойдёт, договориться, что делать, если не получится вернуться вовремя. Эта минута теперь представлялась ей важной, хотя она совершенно не понимала, что именно могла бы изменить.

Прогулку попросила она. Эдуард несколько дней был занят людьми, разговорами, чужими планами, и Ася ждала, когда они наконец останутся вдвоём. Утром она напомнила ему об обещании, потом ещё раз спросила, точно ли они пойдут. Ей хотелось пройтись, посмотреть на горы, пообедать где-нибудь по дороге и провести с мужем хотя бы несколько часов, за которые его никто не позовёт решать очередной вопрос. Теперь она вспоминала собственную настойчивость и чувствовала стыд. Он мог остаться на базе, заниматься своими делами, а она могла спокойно дождаться вечера.

Ася понимала, что травму получила случайно. Она даже попыталась произнести это вслух, когда в очередной раз поправляла ногу, но слова не помогли. Перед глазами всё равно возникал Эдуард на склоне. Если он пострадал, пока спускался за помощью, то никто на базе мог и не знать, куда они ушли и почему не вернулись. Эта мысль заставила её снова посмотреть на дверь. Несколько метров до порога уже отняли столько сил, что о попытке идти вниз в темноте нечего было думать.

Она легла боком, подложив ладонь под щёку. Доски давили на бедро, плечо почти сразу затекло, а больную ногу пришлось вытянуть так осторожно, словно от одного неловкого движения зависело всё оставшееся терпение. Ася натянула куртку ниже, прикрыла колени и закрыла глаза. Она решила, что попробует хотя бы немного поспать: если Эдуард вернётся, его шаги и голос разбудят её. Дождь временами становился тише, и в эти короткие промежутки ей удавалось провалиться в тяжёлую дремоту.

Во сне муж стоял возле лавки и сердился. Ася не могла разобрать, что именно он говорит, только видела знакомое движение рта и руку, которой он показывал куда-то за дверь. Она хотела объяснить, что совсем не собиралась доставлять ему столько хлопот, но не успела. Щиколотку пронзило болью, и Ася открыла глаза. Ладонь затекла под щекой, телефон упирался в бок, а дверь оставалась закрытой. Несколько мгновений она продолжала ждать, что Эдуард заговорит, прежде чем окончательно поняла, где находится.

После этой дремоты холод стал ощутимее. Ася села, растёрла руки и долго пыталась согреть пальцы дыханием. Ей захотелось горячего чая с такой силой, что вспомнилась столовая на базе: чайник возле стены, чашки с толстыми ручками, влажное тепло у окна. Где-то там сейчас находились люди. Они разговаривали, убирали посуду, расходились по комнатам, и никто из них не мог услышать, как она зовёт мужа. Ася сделала ещё один глоток воды и закрыла бутылку, стараясь не думать о расстоянии между этой лавкой и столовой.

В телефоне оставалось меньше заряда. Она убавила яркость, проверила, появилось ли соединение, и набрала номер экстренной помощи. Попытка закончилась так же, как звонки Эдуарду. Ася повторила её, подержав телефон ближе к двери, потом всё-таки убрала в карман. Ей нужно было сохранить возможность позвонить утром. Мысль о рассвете впервые приобрела конкретность: станет видно тропу, можно будет выйти хотя бы на несколько шагов дальше и поискать место, где телефон соединится.

Ночь тянулась неровно. Иногда Ася была уверена, что прошло очень много времени, но экран показывал всего несколько новых минут; иногда она закрывала глаза и обнаруживала, что потеряла почти полчаса. Дождь то усиливался, то превращался в частое шуршание. Один раз совсем близко раздался хруст, и она опять позвала Эдуарда, приподнявшись на лавке. Ответа не было. Ася осталась сидеть, положив ладонь на рюкзак, и постепенно почувствовала, что пальцы сами сминают ткань.

Ей хотелось, чтобы он вернулся сердитым. Пусть скажет, что она зря подняла панику, что дорога заняла больше времени, что ему пришлось искать людей. Ася представляла, как кивает, пока он помогает ей спустить ногу с лавки, и обещает больше не спорить по пустякам. Все недавние обиды вспоминались теперь с неприятной ясностью: она считала, сколько вечеров он провёл с другими, раздражалась, когда он отвечал ей, продолжая смотреть в телефон, ждала внимания, которое он отдавал работе. Она готова была выслушать любые объяснения, только бы услышать его живой голос.

К утру Ася почти перестала пытаться лечь. Каждая перемена положения отнимала силы, а сон всё равно обрывался болью или очередным звуком. Она сидела, прислонившись к стене, и смотрела на щель под дверью. Когда темнота в ней начала понемногу редеть, Ася сначала решила, что ей показалось. Потом различила край лавки, собственную ладонь и светлый свёрток с едой. Она наклонилась вперёд, прислушалась и поняла, что дождь закончился, хотя с крыши ещё продолжало капать.

Дверь открылась с трудом. Ася удерживала её плечом, пока переставляла здоровую ногу через порог, затем ухватилась за косяк и посмотрела наружу. Мокрая тропа была пустой. Ниже лежали деревья, за ними проступал склон, а над ним висел серый утренний туман. Теперь Ася видела, насколько далеко вчера доходил свет её телефона: совсем немного, до ближайших камней. Дальше начинался участок, который ночью казался ей сплошным провалом.

Неподалёку, чуть в стороне от тропы, находился открытый каменистый выступ. Его отделяла от укрытия небольшая полоса земли с редкой травой, и Ася могла проследить весь путь до него. Она посмотрела на телефон, потом снова туда. Там не было крыши над головой и ветвей, за которыми терялось небо. Может быть, оттуда получится дозвониться. До выступа оставалось достаточно близко, чтобы всё время видеть дверь укрытия, и Ася решила попробовать.

У стены лежала длинная ветка. Она заметила её ещё у порога, но теперь наклонилась, придерживаясь за косяк, и подтянула к себе. Пришлось обломать тонкий конец, затем несколько раз надавить на другой, проверяя, выдержит ли он её вес. Палка получилась неудобной, с выступом под ладонью, зато позволяла опереться прежде, чем переставить ногу. Ася вернулась к лавке, убрала телефон в застёгивающийся карман и надела рюкзак. Оставлять его здесь ей не хотелось: если помощь придёт, она собиралась сразу уходить.

Первые шаги заставили усомниться в этой затее. Палка скользнула по мокрому камню, и Ася резко качнулась, схватившись свободной рукой за стену. Боль отдала в голень, перед глазами на мгновение стало светлее. Она остановилась, подождала, затем переставила палку на землю и попробовала снова. Теперь приходилось двигаться медленно, сначала проверяя опору, потом переносить вес и только после этого подтягивать повреждённую ногу. Ася смотрела под ноги так внимательно, что почти перестала замечать всё остальное.

Посередине пути она присела на большой камень. Рюкзак потянул назад, пришлось снять одну лямку и удержать его сбоку, чтобы удобнее устроиться. Ася вытерла ладонь о брюки, посмотрела на дверь и неожиданно почувствовала раздражение от собственной медлительности. До выступа было совсем недалеко, обычным шагом она дошла бы туда за минуту. Сейчас каждый метр требовал остановки, а впереди ещё предстояло найти связь. Она посидела, пока дыхание стало ровнее, и поднялась, крепко зажав палку.

На выступе дул ветер. Ася выбрала место подальше от края, села на сухую часть камня и достала телефон. Экран отозвался не сразу, и эти несколько мгновений заставили её сжать зубы. Потом появились знакомые значки. Она набрала номер, услышала короткий звук и замерла, не решаясь даже поправить руку. Соединение оборвалось. Ася посмотрела на дисплей, чуть повернулась и повторила попытку, стараясь держать телефон в том же положении, в котором он только что начал звонить.

Когда ей ответили, она заговорила слишком быстро. Собственное имя, укрытие, нога, муж — всё смешалось, и Ася остановилась только после спокойной просьбы говорить по порядку. Она упёрлась ладонью в камень, почувствовала под пальцами холодную шероховатую поверхность и заставила себя сделать вдох. Человек на другом конце линии оставался с ней. Это простое обстоятельство оказалось таким важным, что голос у неё дрогнул ещё сильнее.

- Я в горном укрытии, — сказала Ася, назвав базу, откуда они вышли накануне. Она посмотрела в сторону тропы, словно там можно было увидеть остальные сведения, которые требовались собеседнице. — Мы гуляли с мужем, я повредила ногу. Наступить почти не могу. Он вчера ушёл вниз за помощью и до сих пор не вернулся. Пожалуйста, нужно найти его тоже.

Собеседница задала несколько вопросов. Ася отвечала, иногда переспрашивала, потому что ветер мешал слышать, и старалась удерживать телефон возле уха, хотя рука уже начала уставать. Она объяснила, где находится укрытие, что видела по дороге и в какую сторону ушёл Эдуард. По просьбе женщины посмотрела местоположение в телефоне и прочитала то, что появилось на экране. Пока переходила обратно к разговору, связь затихла, и Ася успела испугаться, что потеряла её окончательно. Но голос снова прозвучал, попросив подтвердить последние цифры.