Коммунизм не предусмотрен

Не знал даже, существует ли здесь вообще правильный вариант.

Но одну вещь за сегодняшний день понял совершенно точно.

Если программа предлагала только два решения, это ещё не означало, что третьего не существовало.

Возможно, его просто не внесли в список.

Глава 3. Так не играют

К трём часам дня Виктор Сергеевич пришёл к выводу, что пятнадцать процентов потери производительности — это, конечно, неприятно, но гораздо неприятнее двадцать три человека, которые к ночи останутся под открытым небом, если продолжать обсуждать производительность вместо того, чтобы что-нибудь построить.

Солнце всё ещё стояло высоко, однако тени от деревьев заметно вытянулись к ручью, а ветер, почти не чувствовавшийся утром, теперь временами проходил по траве длинной волной и приносил с собой прохладу из леса. Пока было тепло, даже душно, но Виктор Сергеевич не собирался принимать дневную жару за обещание тёплой ночи, особенно в месте, о климате которого они не знали вообще ничего. Ветер уже заметно холодал, а у местных из постельных принадлежностей имелись несколько шкур, две тонкие шерстяные накидки и настолько убеждённая вера в волю высших сил, что использовать её вместо одеяла хотелось в последнюю очередь.

Он стоял на небольшом возвышении неподалёку от ручья и смотрел на то, что система настойчиво называла «неосвоенной территорией».

На деле территория уже довольно активно осваивалась, хотя, видимо, делала это неправильно.

У кромки леса двое мужчин рубили сухостой. Элиас вместе с ещё одним переселенцем стаскивал ветки к выбранному месту. Марта разложила на куске грубой ткани несколько кучек трав, кореньев и ягод и теперь зорко следила, чтобы никто не перепутал съедобное с тем, что, по её выражению лица, способно было очень быстро закончить всю историю цивилизации. Хольм сидел чуть поодаль с одним из топоров на коленях, рассматривал лезвие и время от времени недовольно проводил по нему большим пальцем.

Егор вернулся от леса вместе с охотниками час назад — без добычи, зато целый, что Виктор Сергеевич считал безусловным успехом. Сам Егор, правда, выглядел так, будто его незаслуженно лишили возможности совершить подвиг и теперь заставили жить с последствиями чужой осторожности.

Алина успела обзавестись маленьким спутником: тот самый мальчик, заинтересовавшийся её розовой прядью, теперь следовал за ней повсюду и смотрел с таким восхищением, будто неизвестная краска для волос являлась величайшим достижением цивилизации.

Даша всё ещё сидела рядом с Мартой и пыталась запомнить местные растения, причём уже дважды получила по пальцам за попытку сорвать не то.

Тимур изучал системные сообщения.

Максим мрачнел.

Последнее Виктор Сергеевич замечал уже некоторое время.

Мальчишка стоял рядом с ним, то смотрел на лагерь, то открывал перед собой невидимые Виктору Сергеевичу окна, и с каждой минутой выражение его лица становилось всё более страдальческим. Сначала в нём было раздражение человека, которому не дают воспользоваться знанием. Потом появилось беспокойство. А теперь, судя по тому, как он уже третий раз проводил ладонью по волосам, к ним добавилось ещё и что-то похожее на личное оскорбление.

— У вас опять что-то не сходится? — спросил Виктор Сергеевич наконец, потому что наблюдать за этим молча уже начинало утомлять.

Максим закрыл очередное окно и тяжело выдохнул, словно всё это время надеялся, что система сама вдруг образумится.

— У меня как раз всё сходится, Виктор Сергеевич. В этом и проблема. Если смотреть по правилам игры, мы сейчас делаем буквально всё неправильно: поселение не основано, центр не поставлен, форма управления не выбрана, половина базовых зданий недоступна, люди работают со штрафом, а вы ведёте себя так, будто всё идёт по плану.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на мужчин, которые вполне успешно таскали ветки к лагерю, и чуть прищурился.

— Пока никто не умер, никто ничего не поджёг, воду нашли, еда на два дня есть, кузнец имеется, охотники тоже. Для полностью неправильной работы результат, по-моему, довольно приличный.

Максим поморщился, но не перебил.

— Я не про это. Игра рассчитана на определённый порядок. Сначала управление, потом центр поселения, потом строительство, потом распределение людей по работам. Если идти в обход, мы можем упереться в ограничение, которое потом уже не исправим, и самое неприятное в том, что вы не знаете, где оно находится.

— А вы знаете?

Вопрос прозвучал спокойно, без издёвки, но Максим всё равно нахмурился.

— Я знаю игру.

— Это я уже понял. Я спрашиваю, знаете ли вы, что произойдёт именно здесь, если мы продолжим делать не так, как там принято.

Максим замолчал.

На его лице мелькнуло раздражение, но довольно быстро уступило место честному сомнению.

— Нет. Потому что никто так не играет.

— Значит, пока у нас одинаковое количество точных данных.

Максим посмотрел на него так, будто очень хотел возразить, но понимал, что именно сейчас будет нечем.

— Я на эту игру сотни часов потратил, а вы одной фразой каждый раз делаете вид, будто это вообще ничего не значит.

Виктор Сергеевич чуть смягчил взгляд.

— Я не говорю, что ничего не значит. Я пытаюсь понять, где заканчивается знание и начинается привычка. Это разные вещи.

Максим отвернулся к лагерю, и Виктор Сергеевич впервые увидел, что мальчишка не просто спорит ради спора. Ему действительно было тревожно. В своей игре он знал порядок действий, знал, что делать в начале, чего опасаться, когда ждать нападения, где искать ресурсы. Это знание давало ему опору. Теперь же рядом появился взрослый человек, который не знал правил вообще и при этом уже дважды сделал то, чего правила не предусматривали.

Для Максима это, наверное, было примерно как если бы рабочий впервые увидел, как кто-то ремонтирует станок молотком, а потом станок действительно начинает работать.

— Хорошо, — сказал Виктор Сергеевич уже мягче. — Давайте конкретно. Что, по-вашему, мы сейчас обязаны сделать, иначе вечером будет плохо?

Максим оживился, обрадовавшись, что его наконец не просто спорят.

— Нам нужен центр поселения. Без него не откроются нормальные дома, склад и часть производства. Пока центра нет, система вообще не считает это место поселением.

— А людям от этого что?

Максим нахмурился.

— В смысле?

— Они мёрзнуть будут сильнее, если система не считает место поселением? Дождь пойдёт сквозь крышу? Еда испортится быстрее только потому, что нужная надпись не появилась?

Максим уже понял ход мысли и недовольно сжал губы.

— Нет. Но система может не начислить бонусы.

— Вот. Значит, проблема сейчас не в названии, а в том, что к ночи нужна крыша, место для вещей и сухие дрова. На это и работаем.

Максим выдохнул через нос.

— Вы специально сводите всё к физическому миру.

— Потому что я пока нахожусь именно в нём.

— А если игра решит иначе?

— Тогда будем разбираться с игрой.

Максим посмотрел на него и покачал головой.

— Вы понимаете, что нормальный игрок при такой логике уже давно бы проиграл?

Виктор Сергеевич заметил, как сам Максим едва слышно запнулся на слове «игрок», и на секунду задержал взгляд на его лице. Мальчишка хотел возразить ещё что-то, но будто только сейчас вспомнил очевидное: для Виктора Сергеевича всё это действительно не было игрой ни вчера, ни двадцать лет назад, ни сегодня утром.

— Возможно, — спокойно продолжил он. — Но я и не игрок. Это вы привыкли начинать с кнопки, а я привык начинать с того, что у меня есть люди, материалы и задача.

Максим невольно улыбнулся.

— Система с вами не согласна.

— Система сегодня уже дважды со мной не согласилась и оба раза была вынуждена продолжить разговор.

Максим тихо рассмеялся.

— Вот это, кстати, и пугает.

Виктор Сергеевич спустился с возвышения и направился к Хольму.

Кузнец заметил его приближение, сразу поднялся и машинально наклонил голову. Виктор Сергеевич уже открыл рот, чтобы в четвёртый раз объяснить про поклоны, но передумал. Некоторые производственные проблемы проще было решать постепенно, а этот конкретный человек хотя бы перестал опускаться на колено.

Уже достижение.

— Хольм, можно посмотреть топор? — попросил Виктор Сергеевич, протягивая руку.

Кузнец отдал инструмент обеими руками.

Топор оказался тяжелее, чем выглядел. Деревянное топорище было грубо вытесано, но сидело надёжно, железо — неоднородное, с заметными следами ковки. Лезвие затупилось, а в одном месте тонкую кромку заметно замяло.

Виктор Сергеевич провёл пальцем вдоль обуха и присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть металл.

Хольм стоял рядом напряжённо, будто от этой оценки зависело не качество инструмента, а его собственная судьба.

— Это вы ковали?

— Я, — кивнул Хольм. — Железо было господина Ортена. Нам давали металл, когда нужен был новый инструмент.

Виктор Сергеевич услышал знакомое «давали» и внутренне поморщился, но сейчас было не время разворачивать политэкономию прямо над топором.

— Горн сможете сложить, если найдём глину и подходящий камень?

Кузнец сразу изменился. Плечи расправились, голос стал увереннее — впервые за всё время он говорил о том, в чём действительно разбирался.

Он объяснил, какой нужен камень, как сложить простой открытый горн без полноценной дымовой трубы и как подвести воздух к очагу. Для ковочной температуры всё равно требовалась принудительная подача воздуха, а значит — мехи; на них, по словам Хольма, пришлось бы пустить часть имеющейся кожи.

Виктор Сергеевич слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы и несколько раз кивал, когда Хольм показывал руками размеры.

Виктор Сергеевич посмотрел на немногочисленные шкуры, которые ночью должны были служить людям постелью, и покачал головой. Мехи решили пока не резать: место под горн и материалы можно подготовить заранее, а лишать людей утепления ради кузницы, которая всё равно не заработает в ту же минуту, он не собирался.

Максим встал рядом, сначала явно скучая, потом постепенно заинтересовался.

Когда кузнец закончил, он негромко заметил:

— У него навык кузнеца шестого уровня. Для старта это очень хорошо.

Виктор Сергеевич повернул голову.

— Шестой из скольких?

Максим уже научился не отвечать слишком быстро.

— Из десяти для обычного специалиста на этом этапе. Дальше шкала расширяется через специализации, но если совсем просто — он очень хороший кузнец.

Виктор Сергеевич посмотрел на Хольма, потом снова на Максима.

— А если ваша цифра говорит одно, а человек руками показывает другое, кому верить будете?

Максим открыл рот, машинально собираясь ответить «системе», но посмотрел на Хольма, на топор в его руках и всё-таки промолчал.

Виктор Сергеевич едва заметно усмехнулся.

— Вот и я о том же.

Хольм, конечно, ничего не разобрал в их споре, но по тону решил, что разговор идёт мирно, и немного расслабился.

Виктор Сергеевич вернул ему топор и спросил, кто из переселенцев умеет быстро ставить временные укрытия. Кузнец показал на троих мужчин и двух женщин, а потом пояснил, что в дороге им уже приходилось ночевать в лесу и они умеют связывать жерди, укладывать лапник и закрывать землю шкурами.

— Отлично. Тогда начинайте с двух навесов для детей и вещей. Если успеем до дождя, сделаем ещё хотя бы один для остальных.

Максим, всё ещё стоявший рядом, нахмурился.

— Вот сейчас система должна была дать вам задание на постройку временного лагеря.

Виктор Сергеевич посмотрел на него через плечо.

— Должна была, но не дала?

Максим открыл своё окно и быстро просмотрел что-то перед собой.

— Нет. И вот это как раз странно. Обычно после разговора с переселенцами появляется цепочка: выбрать место, поставить центр, построить первую хижину. У нас она вообще не запускается.

— Значит, обойдёмся без задания.

Максим тяжело вздохнул.

— Именно это меня и беспокоит. Вы каждый раз говорите «обойдёмся», а потом система внезапно выясняет, что действительно можно обойтись.

Виктор Сергеевич уже собирался ответить, но в этот момент над лесом негромко прогремело.

Все одновременно подняли головы.

На горизонте, где ещё утром не было ничего, теперь собирались тяжёлые серые облака. Ветер стал прохладнее, листья на дальних деревьях побелели изнанкой.

Егор, стоявший неподалёку, посмотрел на небо и усмехнулся:

— Ну вот. Сейчас и проверим, насколько хорошо вы всё рассчитали.

Виктор Сергеевич бросил на него взгляд.

— Я ничего не рассчитывал, я посмотрел на ветер и решил, что ночью будет неприятно. Если хотите оказаться полезным, лучше идите сюда и покажите, насколько ваше «я умею рубить дрова» соответствует действительности.

Егор подошёл с заметным воодушевлением.

— На даче рубил. Нормально умею.

— Тогда покажите. Только без геройства, потому что топор очень плохо впечатляется человеческой уверенностью и обычно побеждает в споре.

Егор усмехнулся, взял второй топор, широко расставил ноги и поднял его.

Виктор Сергеевич успел остановить мальчишку за плечо раньше, чем тот ударил.

— Ноги из линии удара уберите. Встаньте так, чтобы при соскоке топор ушёл мимо голени, колени слегка согните и не вкладывайте всю силу в первый удар. Здесь не соревнование, и аплодировать вам никто не будет.

Егор посмотрел вниз, прикинул траекторию возможного соскока и молча переставил ноги устойчивее, оставляя их в стороне от линии удара.

Максим, наблюдавший рядом, тихо хмыкнул.

Егор бросил на него раздражённый взгляд и ударил.

Дерево треснуло, но лезвие вошло криво.

Виктор Сергеевич забрал инструмент, показал угол, движение корпуса и работу плеча, а потом вернул.

— Не только руками. Корпус тоже работает. И не надо пытаться одним ударом доказать ветке, что вы сильнее, она вашего числового показателя всё равно не видела.

Егор фыркнул, но попробовал снова.

Получилось заметно лучше.

Ещё через несколько ударов ветка раскололась, и парень довольно улыбнулся. Судя по тому, как он вдруг уставился куда-то перед собой, система тут же решила отметить его успех.

— Мне навык подняли. «Работа топором».

Виктор Сергеевич посмотрел на него с недоверием.

— За несколько ударов?

Егор развёл руками, и в глазах у него появилось почти мальчишеское удовольствие.

— На старте всё быстро качается. И вообще, вы же сами видели — я реально стал лучше рубить.

Виктор Сергеевич посмотрел на расколотую ветку, потом на то, как Егор теперь держит топор, и нехотя кивнул.

— Ладно, в этот раз ваша машина не соврала. Только пять минут с топором всё равно не делают человека плотником, лесорубом и почётным ударником заодно.

Егор рассмеялся.

— А ударника система ещё не открыла.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с подозрением.

— И не надо ей подсказывать.

Максим прыснул, а сам Егор, явно довольный собой, снова взялся за ветки.

К ним подошёл Тимур, и по его лицу было видно, что он принёс что-то интересное.

— Я проверил параметры воды. Для системы она действительно безопасная, пригодность для питья — девяносто восемь процентов. Местные её пьют, выше по течению ничего подозрительного нет, так что, похоже, Максим тут был прав.

Виктор Сергеевич сразу нахмурился.

— Почему девяносто восемь, а не сто?

Тимур улыбнулся заранее, будто именно этого вопроса и ждал.

— Я не знаю. Возможно, естественные примеси, возможно, природной воде система вообще не ставит сто процентов. Но никаких отрицательных статусов от неё нет.

Виктор Сергеевич помолчал, ещё раз посмотрел на ручей и кивнул.

— Хорошо. Значит, искать другой источник прямо сейчас смысла нет, но пока кипятим всем. Я не знаю, что ваша машина спрятала в оставшиеся два процента, а прозрачный ручей сам по себе гарантии не даёт. Максиму можете передать, что один пункт в его пользу я всё равно запомнил: похоже, источник действительно тот, который он ожидал увидеть.

Максим, конечно, слышал.

— Я всё слышал.

— Тем лучше.

Егор тут же направился к воде, но Виктор Сергеевич окликнул его уже вслед:

— Только не пейте литр залпом после жары.

Парень поднял руку, показывая, что услышал.

Максим посмотрел на Виктора Сергеевича с насмешкой.

— Вы знаете, что ему восемнадцать?

— Поздравляю Егора с достижением возраста.

Максим засмеялся.

— Я к тому, что он совершеннолетний.

Виктор Сергеевич посмотрел сначала на Егора, потом на Максима и чуть прищурился.

— Вы сейчас пытаетесь выяснить, считаю ли я вас детьми?

Максим неожиданно смутился, что сразу сделало его моложе.

— Наверное. Просто вы разговариваете с нами так, будто нам всем лет по двенадцать.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на Егора у воды, на Алину, которая сидела на корточках рядом с ребёнком, и на Дашу, спорившую с Мартой о каком-то корне.

— Пока не решил. Вы мне сегодня сообщили, что родились через сорок пять лет после моего времени, водите руками по воздуху, разговариваете про числовую силу и называете вычислительную машину домашней вещью. Дайте человеку хотя бы день привыкнуть и определиться, кто из нас здесь взрослый.

Максим рассмеялся, и на этот раз в его смехе уже почти не было прежнего раздражения.

Навесы начали ставить примерно через полчаса.

Хольм оказался прав: пятеро местных действительно знали, как быстро собрать временное укрытие. Они выбрали длинные жерди, поставили их под углом, связали верёвкой и тонкими гибкими ветками, а сверху начали укладывать лапник и широкие листья.

Виктор Сергеевич внимательно наблюдал за первым сооружением, вмешиваясь только там, где видел очевидную проблему.

Когда заднюю часть подняли слишком высоко, он подошёл ближе и показал на сторону леса.

— Ниже делайте. Если ветер развернётся, всё будет задувать внутрь, а под дождём это быстро перестанет быть укрытием.

Хольм кивнул и переставил жердь.

Максим стоял рядом и смотрел на строительство с выражением человека, которому на глазах нарушают инструкцию к дорогостоящему оборудованию.

— Этого объекта вообще нет в списке, — сказал он наконец, уже без прежнего раздражения, скорее с профессиональным страданием. — И если система его не распознает как здание, у него может не быть бонуса укрытия.

Виктор Сергеевич медленно повернулся.

— Давайте ещё раз. Люди физически окажутся под крышей, на них не будет идти дождь, ветер частично перекроют ветки, а система при этом может решить, что укрытия нет?

Максим неловко кивнул.

— Теоретически да. В игре эффект считается по характеристике объекта. Если конструкция не распознана, параметры могут не начислиться.

Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, потом на почти готовый навес.

— Ваши программисты были очень странные люди.

Максим болезненно поморщился.

— Обычно никто не строит вручную.

— Вы это уже говорили. И каждый раз звучит всё менее убедительно.

Тимур, который помогал связывать жерди, услышал разговор и подошёл ближе. Усталость с его лица почти сразу исчезла: любое системное противоречие действовало на него лучше отдыха.

— На самом деле это отличный тест. Если после дождя система даст людям статус «промок», хотя они сидят сухими, значит, игровые параметры важнее физической реальности. А если не даст, значит, мир способен учитывать то, что происходит вне стандартных объектов.

Максим тяжело вздохнул.

— Конечно. Ещё один эксперимент. У нас уже не лагерь, а исследовательская лаборатория.

Виктор Сергеевич посмотрел на приближающиеся облака.

— Зато эксперимент бесплатный. Дождь всё равно идёт, а крышу всё равно надо делать.

— Вы удивительно умеете превращать отсутствие выбора в методику испытаний.

— На производстве полезный навык.

Первые капли упали, когда закончили второй навес.

Сначала редкие и тяжёлые, оставляющие тёмные пятна на сухой земле, потом чаще.

Алина вскрикнула и бросилась собирать вещи у ручья. Даша вместе с Мартой схватила ткань с травами. Мужчины подхватили мешки с зерном.

Виктор Сергеевич сразу повысил голос, перекрывая шум дождя:

— Сначала дети и вещи, которые нельзя мочить. Остальные помогают натянуть ещё одну крышу, пока не разошлось. По камням не бегать, они сейчас станут скользкими, а лечить переломы нам пока нечем.

Люди задвигались быстрее.

Элиас попытался пропустить Виктора Сергеевича под готовое укрытие первым.

— Идите, господин… Виктор.

Он исправился в последний момент.

Виктор Сергеевич даже не стал комментировать обращение.

— Я не сахарный. Ведите детей, потом женщин с вещами. Я зайду последним.

Элиас поколебался.

— Но вы главный. Если с вами что-то случится...

Виктор Сергеевич на секунду прикрыл глаза, потом посмотрел на него уже мягче. В голосе мужчины не было раболепия, только искренняя тревога, и раздражаться на это было глупо.

— Ничего со мной от дождя не случится. А если случится, у вас есть кузнец, охотники, Марта, двадцать две пары рук и пятеро очень разговорчивых молодых людей. Так что сначала ребёнка под крышу.

Элиас на секунду замер, будто сама мысль о том, что группа может существовать без одного незаменимого человека, была для него непривычной, а потом всё-таки послушался.

Алина, пробегавшая мимо с охапкой одежды, услышала конец разговора и рассмеялась:

— Виктор Сергеевич, а вождь у нас, оказывается, самоотверженный.

Он повернул голову.

— Алина.

Она мгновенно подняла свободную руку, пряча улыбку.

— Всё-всё, никакой не вождь. Совершенно случайный мужчина, которому почему-то подчиняются остальные двадцать восемь человек и который уже определяет порядок эвакуации.

— Если успеете под крышу прежде, чем я придумаю вам отдельную работу под дождём, считайте, что победили.

Алина звонко рассмеялась и юркнула под навес.

Максим стоял рядом, уже мокрый по плечи, и смотрел на Виктора Сергеевича с таким удовольствием, что тот даже не стал спрашивать, что именно его развеселило.

— Хотите сказать — говорите.

Максим вытер дождь со лба.

— Ничего. Просто наблюдаю, как человек, который принципиально отказался быть вождём, организует спасение племени от стихии.

Виктор Сергеевич тяжело вздохнул.

— Максим, берите ветки.

— Понял. Молчу.

Через десять минут дождь пошёл стеной.

Под навесами стало тесно, пахло мокрой шерстью, землёй, дымом от едва не погасшего костра и людьми, которые весь день провели на ногах. Вода стекала по лапнику, несколько капель пробивались сквозь щели, но в целом сооружения держались.

Виктор Сергеевич сел у края одного навеса, вытянул ноги и впервые за много часов позволил себе просто ничего не делать.

Рубашка прилипла к спине, волосы намокли, руки пахли древесиной и мокрой травой. Только теперь он заметил, насколько устал.

Рядом устроились Максим и Тимур.

Егор сидел напротив, мокрый до нитки, но довольный, потому что успел принести последнюю охапку дров и теперь явно считал это достаточным оправданием всему.

Даша протиснулась между людьми и села возле выхода, прижав колени к груди.

Алина оказалась чуть глубже, рядом с детьми.

Некоторое время все просто слушали дождь.

После всего дня эта тишина оказалась неожиданно уютной.

Кто-то из местных шептался. Ребёнок возле Алины постепенно задремал, уткнувшись матери в плечо. Марта перебирала мокрые пряди волос и недовольно рассматривала капли, пробивавшиеся в одном месте сквозь крышу.

Система молчала.

Максим выдержал примерно минуту.

Потом ещё полминуты.

На третьей Виктор Сергеевич сам повернулся к нему.

— Ну, говорите уже. Вы всё равно сейчас лопнете.

Максим невольно улыбнулся.

— Я хотел предложить проверить, считает ли система это укрытием.

Тимур уже смотрел куда-то перед собой.

— Подождите. Кажется, она сама решила ответить.

Усталость с его лица исчезла почти мгновенно. Он подался вперёд, и в глазах появилось то самое выражение, которое Виктор Сергеевич уже научился узнавать: Тимур был счастлив.

И это, учитывая обстоятельства, немного настораживало.

Виктор Сергеевич мысленно открыл информацию.

Перед глазами вспыхнула строка:

ОБНАРУЖЕН НОВЫЙ ТИП СООРУЖЕНИЯ.

АНАЛИЗ КОНСТРУКЦИИ…

Под навесом стало неожиданно тихо, хотя дождь по-прежнему грохотал по веткам.

Через несколько секунд система выдала результат:

ВРЕМЕННОЕ УКРЫТИЕ

ТИП: НЕСТАНДАРТНОЕ СООРУЖЕНИЕ

ВМЕСТИМОСТЬ: 8

ЗАЩИТА ОТ ОСАДКОВ: 63%

ЗАЩИТА ОТ ВЕТРА: 41%

ТЕПЛОСБЕРЕЖЕНИЕ: 18%