Коммунизм не предусмотрен

ПРОЧНОСТЬ: НИЗКАЯ

ТЕХНОЛОГИЯ НЕ ОТКРЫТА

А потом мигнула ещё одна строка:

ДОБАВИТЬ В ЛОКАЛЬНЫЙ КАТАЛОГ СТРОИТЕЛЬСТВА?

Максим застыл, глядя в своё окно.

На его лице медленно проступало выражение человека, который увидел, как учебник истории сам исправил дату под его пальцем.

— Такого нет, — произнёс он наконец совсем тихо.

Виктор Сергеевич покосился на него.

— Перед глазами вроде бы есть.

Максим даже не отреагировал на шутку.

— Я не в этом смысле. В обычной игре нельзя просто придумать новое здание внутри мира и добавить его в строительство. Есть отдельный редактор, есть модификации, но это всё вне самой игры. Игрок не может собрать из веток что-то новое, а потом заставить систему признать это объектом.

Тимур уже почти светился от восторга.

— Но она признала.

Максим резко повернулся к нему.

— Тим, я вижу. Я просто пытаюсь объяснить, насколько это ненормально.

— Вот именно поэтому интересно.

— Тебе всё интересно, когда ломается.

Тимур улыбнулся.

— Потому что когда работает штатно, мы ничего нового не узнаём.

Виктор Сергеевич переводил взгляд с одного на другого и вдруг понял, что впервые видит Максима не раздражённым, а по-настоящему потерянным.

Знание игры, которым мальчишка держался с самого утра, начало рассыпаться.

И ему это было страшно.

Виктор Сергеевич чуть подался к нему.

— Максим, давайте без паники. Разберём по фактам. Мы придумали укрытие, построили его руками, люди сидят под ним и не мокнут. Значит, какая часть происходящего требует от нас притвориться, что укрытия нет?

Максим оглядел детей, женщину с ребёнком, сухую одежду и только потом снова посмотрел на Виктора Сергеевича.

— Никакая.

Даша, наблюдавшая за ними с края навеса, тихо рассмеялась.

— Макс, прости, но это прекрасно. Тебе только что объяснил механику твоей любимой игры человек, который утром не поверил, что компьютер может стоять дома на столе.

Максим повернулся к ней с видом человека, которому сейчас особенно не нужны комментарии.

— Я сейчас очень стараюсь пережить кризис мировоззрения достойно. Не мешай.

Алина высунулась из глубины навеса.

— Что произошло?

Даша уже едва сдерживала улыбку.

— Виктор Сергеевич построил здание, которого в игре не существует, а игра решила, что теперь оно существует.

Алина посмотрела на Виктора Сергеевича с абсолютно серьёзным лицом.

— Ну конечно. Он же у нас не вождь. Вождю такое, видимо, запрещено, а инженер-механик проходит по другой категории.

На этот раз рассмеялся даже Максим.

Виктор Сергеевич покачал головой, но уголок рта всё-таки дрогнул.

— Очень смешно. Только ничего пока не нажимаем. Максим, если я соглашусь, система просто запишет себе эту конструкцию или начнёт каким-нибудь образом менять её без нас?

Максим заметно удивился вопросу и впервые не ответил сразу. Он ещё раз перечитал формулировку, потом пожал плечами.

— Скорее всего, просто добавит проект. По крайней мере, ничего другого здесь не написано.

Виктору Сергеевичу этот ответ не понравился.

— «Скорее всего» мне сегодня уже не очень нравится.

Тимур, который всё ещё с явным удовольствием изучал сообщение, чуть улыбнулся.

— Но проверить иначе мы не сможем. Если отказаться, так и не узнаем, что именно она делает с новым объектом.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на навес, на сухих людей под ним и только после этого кивнул.

— Ладно. Добавляем. Но если после этого крыша внезапно начнёт требовать разрешения на существование, виноватым назначу вас обоих.

Максим хмыкнул.

— А это уже почти управление.

— Не увлекайтесь.

Он мысленно подтвердил добавление.

Система ответила почти сразу:

НОВЫЙ ПРОЕКТ ДОБАВЛЕН.

ВРЕМЕННОЕ УКРЫТИЕ I

ТРЕБОВАНИЯ: 8 ЕД. ДРЕВЕСИНЫ / 4 ЕД. РАСТИТЕЛЬНОГО ВОЛОКНА

ВРЕМЯ СТРОИТЕЛЬСТВА: 0,3 ДНЯ

ДОСТУПНО БЕЗ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ

Последнюю строку все трое заметили одновременно.

Максим перестал улыбаться.

Тимур приподнял брови и придвинулся ближе, будто от этого мог увидеть чужое системное окно лучше.

Виктор Сергеевич перечитал ещё раз.

— Вот это уже действительно интересно.

Максим медленно провёл рукой по мокрым волосам.

— Оно создало отдельное условие. У обычных зданий такого вообще не бывает, потому что до основания поселения строительство просто недоступно. А здесь система явно зафиксировала исключение.

Тимур сразу подхватил мысль:

— То есть она не просто признала объект. Она изменила правило доступа, потому что мы физически смогли сделать что-то до того, как получили право делать это через систему.

Максим долго смотрел перед собой, а потом очень тихо признал:

— Получается, да.

Виктор Сергеевич почувствовал, как внутри появляется знакомое рабочее любопытство. Такое бывало, когда станок начинал вести себя не по документации и сначала раздражал, а потом становилось интересно, почему именно.

— Значит, ваша программа умеет признавать факты, даже если они не вписываются в первоначальный порядок.

Максим откинулся на жердь.

— Я бы сказал, она адаптируется.

— Называйте как хотите. Мы сделали то, чего в списке не было, а она сначала признала, что это существует, потом измерила, а теперь внесла в собственный список.

Тимур улыбался всё шире.

— Если это не разовый случай, можно проверять, насколько далеко она готова адаптироваться.

Максим посмотрел на него, потом на Виктора Сергеевича и с обречённостью человека, который уже знает ответ, спросил:

— Вы ведь оба сейчас думаете об одном и том же?

Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.

— А именно?

— Что надо попробовать ещё.

Тимур даже не стал скрывать улыбку.

Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на системную строку.

— Было бы странно получить такой результат и не проверить, случайность это или закономерность.

Максим прикрыл лицо ладонью.

— Всё. Началось.

— Что именно?

— Вы нашли способ спорить с игрой экспериментально.

Виктор Сергеевич чуть усмехнулся.

— Молодой человек, я инженер. По-другому спорить скучно.

Дождь закончился ближе к вечеру.

Лес ещё долго стряхивал воду, воздух стал холоднее и пах мокрой древесиной. В низинах появился лёгкий туман, а закатное солнце ненадолго прорвалось под облаками и окрасило поле в густой золотистый цвет.

Люди выбрались из навесов.

Никто не промок настолько, чтобы это стало проблемой.

Система не выдала ни одного статуса переохлаждения.

Для Виктора Сергеевича это было более убедительным доказательством работоспособности конструкции, чем все проценты.

Максим, наоборот, теперь смотрел на появившийся в его меню новый проект почти с религиозным ужасом.

— Он у меня действительно есть. Я могу выбрать место, и система сразу показывает материалы, время и людей, которые способны его построить.

Егор подошёл и, конечно, заглянул ему через плечо, хотя видеть чужое окно всё равно не мог.

— Ну и хорошо. Мы же уже проверили, что навес нормальный.

Максим повернулся к нему медленно.

— Ты понимаешь, что этого здания утром в игре вообще не существовало?

Егор пожал плечами.

— Теперь существует. Какая разница?

Максим несколько секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на Виктора Сергеевича.

— Всё. Вы заразны.

Виктор Сергеевич нахмурился.

— Чем именно?

— Вот этим отношением: если вещь работает, значит, вам совершенно всё равно, была она предусмотрена или нет.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Для инженера вполне здоровое отношение.

Он и сам заметил, что с ним происходило что-то странное.

Ещё утром эта компания казалась ему подозрительной молодёжью с непонятными привычками и, возможно, общими проблемами с головой. Теперь же он уже различал их не только по именам.

Максим был умным, но слишком привык считать правила естественными только потому, что знал их давно, и теперь болезненно переживал всякий раз, когда знакомая система отказывалась вести себя знакомо.

Тимур, наоборот, при каждом сбое оживлялся так, словно нормальная работа системы его немного разочаровывала.

Егор стремился сначала сделать, потом подумать, но если объяснить причину, слушал и не обижался дольше пяти минут.

Алина умудрялась за полдня подружиться с людьми, с которыми без непонятного системного перевода вообще не могла бы разговаривать.

Даша пока задавала больше неприятных вопросов, чем успевала ответить сама, но Виктору Сергеевичу это скорее нравилось.

Подозрительная шпана постепенно превращалась просто в детей.

Не совсем детей, конечно.

Но и взрослыми он их пока назвать не мог.

И, что было хуже всего, где-то между проверкой воды и строительством навеса он уже начал машинально считать, все ли вернулись, кто поел, у кого промокла одежда и не полез ли Егор снова куда-нибудь доказывать свои характеристики.

Осознание этого Виктору Сергеевичу не понравилось.

Ответственности у него и раньше хватало.

— Виктор Сергеевич, — окликнула его Даша.

Она стояла у костра вместе с Мартой и держала в руках небольшой корень.

— Марта говорит, это можно есть, если долго варить. Но у нас четыре горшка и двадцать девять человек, если считать всех нас. Я правильно понимаю, что на ужин будет что-то среднее между супом и коллективным разочарованием?

Виктор Сергеевич подошёл ближе.

В одном из горшков уже кипела вода, туда бросили коренья, зелень и остатки крупы. Запах был не самый впечатляющий, но хотя бы съедобный.

Элиас, заметив его взгляд, сам заговорил:

— Охотники нашли следы оленей, но поздно было идти дальше. Завтра Гарт говорит выйти до рассвета.

Виктор Сергеевич кивнул.

— Значит, сегодня едим то, что есть, а завтра вопрос еды ставим первым. И зерно пока не трогаем без необходимости, если оно действительно годится на посев.

Егор, услышав это, грустно посмотрел в горшок.

— Очень мотивирующий план на вечер.

Виктор Сергеевич покосился на него.

— Могу добавить пункт «не умереть с голоду», если вам так будет спокойнее.

Егор усмехнулся.

Марта начала разливать жидкий суп по деревянным чашам.

Когда первую протянули Виктору Сергеевичу, он машинально хотел передать её ребёнку, но женщина остановила его за руку.

— Вам. Главный ест первым.

Виктор Сергеевич замер.

За спиной раздался очень тихий, но совершенно отчётливый смешок.

Он даже не обернулся.

— Максим, если вам сейчас настолько весело, можете объяснить Марте, что я не главный.

Максим, явно с трудом удерживая лицо, ответил:

— Я могу попробовать, но боюсь, что после сегодняшнего дня у меня уже не осталось аргументов.

Даша опустила глаза в чашу, пряча улыбку.

Виктор Сергеевич вернул посуду Марте и постарался объяснить без раздражения:

— Дети едят первыми, потом остальные. Я взрослый здоровый мужчина и спокойно подожду. И это не обсуждение моей скромности, это просто разумный порядок.

Марта смотрела на него так, будто он снова нарушил фундаментальный закон природы.

— Но еда ваша. Земля ваша, люди ваши, значит и еда ваша.

Виктор Сергеевич медленно потёр лоб.

Каждый раз, когда он думал, что уже понял местную логику, она находила новый способ его удивить.

— Вот это завтра будем разбирать отдельно.

Даша подняла голову.

— Что именно?

Виктор Сергеевич кивнул в сторону Марты, потом на мешки с зерном и на людей у костра.

— Почему здесь из того, что земля кому-то принадлежит, автоматически следует, что ему принадлежат урожай, работа и чуть ли не сами люди. Особенно последнее.

Даша посмотрела на него внимательнее.

В её глазах появилось то самое выражение, которое Виктор Сергеевич уже заметил однажды: не просто любопытство, а ожидание ответа на вопрос, который она пока не задавала прямо.

— А у вас разве всё было таким однозначным?

Виктор Сергеевич нахмурился.

— В каком смысле?

Даша провела пальцем по краю деревянной чаши и немного помедлила.

— Вы всё-таки из Советского Союза. Мне интересно, где для вас заканчивается личное и начинается общее.

Название страны прозвучало спокойно, но Виктор Сергеевич снова почувствовал в её интонации какую-то осторожность.

Не насмешку.

Скорее знание чего-то, чего не знал он.

— Личные вещи свои, — ответил он уже внимательнее. — Квартира могла быть государственной или кооперативной, предприятия государственные, колхозы коллективные. Но если вы спрашиваете, считал ли я нормальным, что человек владеет землёй вместе с теми, кто на ней работает и живёт, — нет. Для меня это примерно как владеть цехом вместе с рабочими.

Даша тихо кивнула.

— Поняла.

Максим, сидевший немного дальше, вдруг напрягся.

Он посмотрел на Дашу и едва заметно покачал головой.

Виктор Сергеевич это заметил.

— Что?

Даша замолчала.

Максим вмешался слишком быстро:

— Ничего. Просто, может, не сегодня будем устраивать историческую дискуссию? Мы и так за день все достаточно друг друга удивили.

Виктор Сергеевич посмотрел сначала на него, потом на Дашу.

Что-то между ними явно было.

И это что-то касалось Советского Союза.

Ему это не понравилось.

— Что именно вы решили мне пока не рассказывать?

Максим отвёл глаза к костру.

Даша тоже не ответила сразу, а потом, почти виновато, сказала:

— Ничего срочного. Правда. Просто история у нас с вами... немного разная.

Фраза прозвучала почти безобидно, но почему-то неприятно зацепила.

История не могла быть разной: она либо случилась, либо нет. Разной могла быть только точка, из которой на неё смотрят. А эти дети смотрели откуда-то дальше, куда ему пока не было видно.

Виктор Сергеевич почувствовал, как внутри на секунду поднялось раздражение, но заставил себя не давить. Они и без того были напуганы, а требовать объяснений только потому, что ему не нравится чужая недосказанность, было бы глупо.

— Ладно. Не сегодня, так не сегодня. Но потом вернёмся.

Даша кивнула.

— Обязательно.

Марта тем временем уже раздала чаши детям.

Виктор Сергеевич получил свою почти последним.

Суп оказался жидким, пресным и содержал какой-то корень, который приходилось долго жевать. После первого глотка Виктор Сергеевич посмотрел на Максима.

Тот ел с выражением человека, который мысленно сравнивал ужин с чем-то куда более достойным и сравнение получалось не в пользу первобытной цивилизации.

— В вашей игре еда тоже такая?

Максим проглотил и поморщился.

— В игре еда просто цифра. И я начинаю понимать, насколько это было удобно.

Алина, сидевшая рядом с ребёнком, засмеялась.

— Я сейчас даже школьную столовку вспоминаю с нежностью. Там хотя бы соль существовала как концепция.

Виктор Сергеевич посмотрел на неё.

— Вот видите. Уже первый образовательный результат путешествия во времени: человек начал ценить столовую.

— Если завтра появится хлеб, я вообще стану патриотом местной кухни.

— Не торопитесь. Хлеб ещё заработать надо.

На этом ужин немного повеселел.

Когда окончательно стемнело, Виктор Сергеевич снова увидел системное сообщение.

На этот раз оно появилось без предупреждения.

ДЕНЬ 1 ЗАВЕРШЁН.

НАСЕЛЕНИЕ: 23

ИГРОКИ: 6

УКРЫТИЕ: НЕДОСТАТОЧНО

ПРОДОВОЛЬСТВИЕ: КРИТИЧЕСКИ НИЗКО

МОРАЛЬ: 54%

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%

ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Чуть ниже возникла новая строка:

ОБНАРУЖЕНЫ НЕСТАНДАРТНЫЕ РЕШЕНИЯ: 2

СИСТЕМА ПРОДОЛЖАЕТ НАБЛЮДЕНИЕ.

Виктор Сергеевич задержал взгляд на последних словах.

До этого системные сообщения раздражали, удивляли или казались нелепыми. Эти два слова вызвали совсем другое ощущение.

Неприятное.

Почти физическое.

Как будто всё это время он изучал механизм, а теперь вдруг понял, что механизм изучает его в ответ.

Максим сидел рядом с костром и сразу заметил, как изменилось его лицо.

— Что там?

Виктор Сергеевич пересказал сообщение.

Тимур, услышав последние слова, тут же поднял голову. Усталость с его лица исчезла почти мгновенно, и он подался вперёд с таким интересом, что Виктор Сергеевич невольно покосился на него.

Вот уж кому тревожные новости действительно улучшали настроение.

— «Система продолжает наблюдение»? — переспросил Тимур, уже открывая свои окна. — У меня такой строки нет. Вообще ничего про наблюдение.

Максим тоже нахмурился и быстро просмотрел информацию перед собой.

— У меня тоже нет. И это уже совсем не похоже на обычную механику. Игроков игра не наблюдает отдельно, она просто считает действия и выдаёт события.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на сообщение.

— То есть эта строка только у меня?

Максим коротко кивнул.

— Похоже. Но что именно она наблюдает — вас, наши действия или само отклонение, я не знаю.

Тимур, наоборот, едва удерживал улыбку.

— Или сообщение просто привязано к тому, кто сделал последнее нестандартное действие, — заметил Тимур. — Без второго случая это пока только версия.

Виктор Сергеевич посмотрел на него.

— Вас это почему-то радует.

Тимур чуть смутился.

— Не радует. Интересует.

— По вашему лицу разницы немного.

Максим тихо рассмеялся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— В общем, поздравляю. Мы получили ещё один вопрос без ответа.

Виктор Сергеевич ещё раз перечитал сообщение, потом устало потёр переносицу. Чужое внимание ему не нравилось, но за сегодняшний день он уже успел понять: от того, что неприятную вещь игнорируешь, она обычно никуда не исчезает.

Он медленно перевёл взгляд на два самодельных навеса, на людей вокруг костра и на новую конструкцию, которую ещё несколько часов назад, по уверениям Максима, вообще нельзя было построить.

На Алину, которая укрывала ребёнка краем собственной куртки.

На Егора, уже начинавшего клевать носом, но всё равно упрямо сидевшего возле охотников.

На Дашу, которая о чём-то тихо разговаривала с Мартой.

На Тимура, почти счастливого от системной аномалии.

И на Максима, который впервые за день не выглядел человеком, уверенным, что знает ответы.

— Ладно, — сказал Виктор Сергеевич наконец, и в голосе у него уже не осталось прежней тревоги, только знакомое упрямство. — С проблемами я двадцать два года работаю. Обычно после долгого знакомства хуже становилось им, а не мне.

Максим тихо рассмеялся, а Тимур, наоборот, посмотрел на Виктора Сергеевича так заинтересованно, словно очень хотел узнать, удастся ли проверить и это утверждение экспериментально.

Система больше ничего не написала.

Но Виктору Сергеевичу почему-то казалось, что на этом их знакомство только началось.