Коммунизм не предусмотрен

Максим чуть улыбнулся.

— Потому что это игра. Там всё приходится упрощать.

— Я понимаю, что модель не может учитывать вообще всё. Но если упрощение сразу заставляет людей выбирать себе начальника, то интересно, какие ещё решения ваши специалисты посчитали естественными.

— Вы ещё ничего не видели, — заметил Максим, и по его лицу было видно, что он заранее предвкушает момент, когда Виктор Сергеевич доберётся до дерева форм правления.

— Вот этого я теперь и опасаюсь.

Егор тем временем увлёкся собственным окном и даже забыл о головокружении.

— У меня тут какие-то характеристики появились. Сила двенадцать, выносливость тринадцать, ловкость одиннадцать.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— А шкала какая?

Егор моргнул.

— В смысле?

— Двенадцать из пятнадцати и двенадцать из ста — несколько разные результаты.

Парень нахмурился и снова уставился куда-то перед собой.

— Не написано. Наверное, из двадцати.

— То есть система оценки вам неизвестна, предельное значение неизвестно, но вывод о собственных способностях уже сделан?

Егор невольно улыбнулся.

— Ну, если так сказать, то звучит не очень научно.

— Потому что и есть не очень научно.

Алина тоже посмотрела в пустоту перед собой и неожиданно оживилась.

— А у меня ловкость четырнадцать. И интеллект двенадцать.

Виктор Сергеевич покосился на неё.

— Вот когда мы поймём, что именно эти цифры означают, тогда и будем радоваться. А пока, если ваша ловкость поможет найти воду, считайте, показатель уже пригодился.

Алина рассмеялась, и напряжение в группе на несколько секунд стало меньше.

Максим вдруг резко поднял голову.

— Даша.

Улыбка исчезла сразу у всех.

Виктор Сергеевич насторожился.

— Кто такая Даша?

Максим уже вертел головой, всматриваясь в поле.

— С нами ещё была Даша Мельникова. Она находилась рядом до того, как всё произошло, и я почему-то решил, что она просто очнётся чуть дальше.

— А вы её после этого видели?

— Нет.

На лице Максима впервые появилось настоящее чувство вины.

Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на остальных.

Вот теперь они снова выглядели не подозрительной компанией странно одетой молодёжи, а обычными перепуганными детьми, которые только что поняли, что потеряли одного из своих.

— Тогда прекращаем сидеть. Сначала ищем девушку, а уже потом занимаемся цифрами, картами и остальными чудесами. Заодно посмотрим, где вода, есть ли рядом жильё и куда ведёт дорога. Вы эту местность знаете лучше меня хотя бы по своей модели, поэтому если кто-то заметит что-то знакомое, говорите сразу.

Максим кивнул и уже без прежнего раздражения ответил:

— Можно открыть карту. Только, скорее всего, у каждого она своя, и вы мою не увидите. Если объединиться в группу, часть информации должна стать общей.

Виктор Сергеевич немного помолчал.

— Тогда объединяйтесь. Только давайте без ещё одного нового слова на каждое действие.

Максим неловко улыбнулся.

— Вообще-то здесь это называется партия.

Виктор Сергеевич сразу посмотрел на него.

— Нет. Партия — это партия. А пятеро людей, которые ходят вместе, — группа.

— В игре другой термин.

— Значит, при мне будет группа. Мне сегодня и без того приходится слишком многое переучивать.

Максим не стал спорить и что-то выбрал в своём окне. Через секунду перед Виктором Сергеевичем появилось новое сообщение:

ИГРОК Ori_OL ПРИГЛАШАЕТ ВАС В ГРУППУ.

Он прочитал латинские буквы.

— Ори...ол — это вы?

— Я. Это ник… то есть псевдоним для игры.

— Хорошо, что сразу перевели.

Виктор Сергеевич выбрал «принять», и слева появились четыре имени с зелёными полосами рядом.

Он внимательно посмотрел на них.

— Эти полосы что означают?

Тимур ответил не сразу. Он тоже разглядывал что-то перед собой, и лицо у него постепенно становилось серьёзнее.

— Скорее всего, состояние здоровья. В обычной игре, если показатель падает до нуля, персонаж умирает.

Шутливое настроение исчезло почти мгновенно.

Алина опустила глаза. Егор перестал рассматривать свои характеристики. Максим сжал губы и невольно оглянулся в сторону леса.

Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на зелёные полосы и почувствовал, как внутри что-то неприятно холодеет.

До этого всё происходящее было слишком невозможным, чтобы воспринимать всерьёз. Странные надписи, чужой год, вычислительная программа, которая почему-то оказалась вокруг них, — всё это мозг ещё мог держать отдельно от настоящей опасности.

Смерть была понятием куда более понятным.

— Значит, проверять, действительно ли система права, мы не будем, — сказал он уже без прежней иронии. — Никто не лезет туда, где можно свернуть шею, не ест неизвестные растения и не изображает героя просто ради интереса. Если ваша Даша где-то рядом, найдём её в первую очередь.

Егор, приподнявшись на локте, посмотрел на него с некоторым раздражением.

— Вы всегда так быстро начинаете всеми командовать?

Виктор Сергеевич не обиделся. Он только перевёл взгляд на мальчишку и ответил спокойно, почти устало:

— Я двадцать два года работаю там, где один человек, решивший показать характер в неподходящий момент, может оставить без пальцев себя и соседа. Поэтому иногда командую, особенно когда вокруг несколько молодых людей, один уже успел выяснить свою ловкость в неизвестных цифрах, а никто не заметил, что потерялся ещё один человек. Если у вас есть план лучше, я с удовольствием его выслушаю.

Егор хотел что-то сказать, но передумал.

Алина тихо признала:

— Вообще-то справедливо.

Они двинулись к кустам, откуда доносился слабый шум воды, однако не успели пройти и двадцати метров.

Максим внезапно остановился.

— Виктор Сергеевич…

Тот обернулся и только после этого понял, что мальчишка уже каким-то образом успел узнать его имя из системной панели. Впрочем, выяснять это сейчас было не до того.

— Что случилось?

Максим смотрел ему за спину, и лицо у него снова стало серьёзным.

— Там люди.

Виктор Сергеевич повернулся.

На дороге действительно стояли люди.

Человек двадцать с лишним: мужчины, женщины, несколько детей. Одежда у всех была грубая, льняная, в основном серая и коричневая. Двое мужчин держали длинные копья, ещё один — топор. Никаких машин, никакой техники, никаких признаков привычного жилья — только группа людей, выглядевших так, словно сошли с иллюстрации к учебнику истории.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом пожилой бородатый мужчина, стоявший впереди, медленно опустился на одно колено.

Остальные последовали его примеру.

Виктор Сергеевич удивлённо нахмурился.

— Что они делают?

Ответ появился сам, прямо перед глазами.

ВАШИ ПЕРВЫЕ ПОСЕЛЕНЦЫ ОБНАРУЖЕНЫ.

НАСЕЛЕНИЕ: 23.

ОЖИДАЮТ НАЗНАЧЕНИЯ ВОЖДЯ.

Он перечитал последнюю строку, потом посмотрел на людей, стоящих на коленях, и лицо его заметно изменилось.

— Поднимите их.

Максим растерянно моргнул.

— Я не могу. Они, похоже, привязаны к вам как к основному игроку.

Виктор Сергеевич медленно перевёл взгляд обратно на надпись.

— То есть это мои жители?

— Похоже на то.

Ему это совершенно не понравилось.

— Мы ещё толком не разобрались, где находимся, а система уже предлагает назначить этим людям вождя, как будто без начальства они и дышать не смогут. У вас всегда так начинается?

Максим чуть пожал плечами.

— На самом раннем этапе доступны только такие формы управления. Родовая община или вождь. Потом открываются другие варианты.

Виктор Сергеевич посмотрел на коленопреклонённых людей, и на его лице появилось почти профессиональное раздражение человека, которому принесли плохо составленную инструкцию.

— То есть люди уже есть, а способов организоваться между собой всего два: либо родственники договариваются, либо один становится главным?

Тимур усмехнулся.

— Если совсем грубо, то да.

— Очень грубо вы моделируете историю.

Максим чуть развёл руками.

— Это всё-таки игра.

Виктор Сергеевич снова посмотрел на людей перед собой.

Женщина среди поселенцев прижимала к себе маленького мальчика. У одного старика заметно дрожали руки. Молодой мужчина в грязной рубахе стоял, перенося вес на одну ногу, и, похоже, сильно хромал. Они выглядели слишком живыми, слишком уставшими и испуганными, чтобы Виктору Сергеевичу нравилось слово «игра».

— А люди перед нами тоже игра? — спросил он уже без улыбки. — Потому что мальчишка у той женщины выглядит довольно убедительно для условного изображения.

Максим ничего не ответил.

Этот вопрос внезапно оказался не таким простым.

Виктор Сергеевич сделал шаг к бородачу.

Тот ещё ниже склонил голову.

— Поднимитесь, пожалуйста. И остальных поднимите. Нечего на земле стоять.

Мужчина не двинулся.

Алина нервно оглянулась на остальных.

— Может быть, он вас не понимает?

Виктор Сергеевич хотел ответить, но бородач вдруг поднял голову и произнёс на совершенно понятном русском:

— Мы ждём вашей воли, господин.

Виктор Сергеевич замер.

Максим тихо выдохнул:

— Перевод работает.

Виктор Сергеевич коротко посмотрел на него.

— Ещё одна вещь на потом. У нас уже набирается целое собрание вопросов.

Он снова повернулся к бородачу.

— Во-первых, встаньте. Во-вторых, никакой я вам не господин. Если вам действительно нужна помощь, сначала расскажите, кто вы и откуда пришли, а потом будем решать, что делать дальше.

Мужчина медленно поднял голову, и на его лице появилось такое искреннее недоумение, что Виктор Сергеевич почти почувствовал себя виноватым.

— Но вы пришли вести нас.

— Кто сказал?

Бородач растерянно оглянулся на остальных, будто ответ был очевиден всем присутствующим, кроме странного человека перед ним.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на прозрачную надпись.

Очень хотелось задать тот же вопрос ей.

В этот момент из кустов раздался громкий треск веток.

Все разом повернулись.

— Ребята?!

На поляну выбралась невысокая девушка с растрёпанным каштановым каре, в тёмной футболке и тяжёлых ботинках. Одна ветка застряла у неё в волосах, ладонь была испачкана грязью, а лицо выражало такую смесь злости, облегчения и желания немедленно предъявить кому-то претензии, что Виктор Сергеевич сразу понял: эта пропавшая точно не из тех, кто будет тихо сидеть и ждать спасения.

— Даша! — Алина бросилась к ней и обняла так резко, что та едва удержалась на ногах.

Девушка сначала тоже крепко прижала её к себе, потом отстранилась и быстро осмотрела, словно проверяя, всё ли на месте, а уже после этого наконец заметила происходящее вокруг.

Сначала Максима.

Потом Тимура и сидящего на траве Егора.

Незнакомого взрослого мужчину.

И наконец два десятка людей, которые всё ещё стояли на коленях у дороги.

Даша медленно вытащила ветку из волос и несколько секунд молча смотрела на всю картину.

— Я потерялась минут на десять, — сказала она наконец, переводя подозрительный взгляд с одного на другого. — Почему у вас уже крепостные?

Максим согнулся от смеха.

Алина уткнулась ему в плечо, пытаясь не рассмеяться слишком громко.

Даже Тимур отвернулся, а Егор, несмотря на головокружение, широко улыбнулся.

Виктор Сергеевич посмотрел на девушку с неожиданным одобрением.

— Вот. Наконец кто-то задаёт правильные вопросы.

Даша только теперь внимательно разглядела его.

— А вы кто?

— Лавров Виктор Сергеевич, инженер-механик, — ответил он, протягивая ей руку. — А вы, я так понимаю, та самая Даша, которую все только что потеряли.

Она пожала руку и кивнула.

— Мельникова Дарья. Семнадцать. И я не потерялась, я просто очнулась в кустах метрах в двухстах отсюда и сначала пошла на шум воды.

— Это сейчас не самое важное различие. Вы целы?

Даша немного растерялась от резкой смены темы, но всё же показала ладонь.

— Только оцарапалась. Там правда ерунда.

Виктор Сергеевич осмотрел неглубокую царапину, уже испачканную землёй.

— Ерунда после промывания. Вода далеко?

— Нет, ручей совсем рядом. Небольшой, но вода выглядит чистой.

— Отлично. Значит, хотя бы одна проблема решена.

Он оглядел группу.

Шестеро.

Все живы.

Одна небольшая царапина.

Вода рядом.

Двадцать три человека непонятного происхождения ждут вождя.

Перед глазами висит неизвестная система, которая предлагает построить цивилизацию.

А пятеро странно одетых молодых людей утверждают, что пришли из две тысячи двадцать шестого года.

Виктор Сергеевич глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Верить им полностью он пока не собирался.

Но считать их сумасшедшими после того, что сам увидел перед глазами, становилось всё сложнее.

Задач было слишком много, и именно это его почему-то успокаивало. Когда происходящее невозможно понять целиком, остаётся хотя бы разложить его на отдельные проблемы и решать по одной.

— Предлагаю сейчас не спорить ни о годах, ни о вычислительных машинах, ни о том, является ли всё вокруг игрой, — сказал он, обращаясь уже ко всем сразу. — Сначала идём к воде, приводим себя в порядок, смотрим местность и выясняем, что умеют и чего хотят эти люди. После этого спокойно разберёмся с вашей программой и всем остальным. Если кто-то знает местность по своей игре, говорите, но только отделяйте то, что вы точно знаете, от того, что предполагаете.

Максим посмотрел на него и неожиданно кивнул.

— Ладно. Это разумно.

Виктор Сергеевич снова перевёл взгляд на системную надпись.

ОЖИДАЮТ НАЗНАЧЕНИЯ ВОЖДЯ.

Он поморщился.

— А вот с этим, по крайней мере, всё понятно.

Даша всё ещё разглядывала стоящих на коленях людей.

— И что именно вам понятно?

— Что мне уже не нравится, как устроена эта ваша программа. Мы ещё ничего не начали, а она уже заранее решила, что кому-то обязательно нужен вождь.

Максим улыбнулся.

— Вы ещё даже не видели дерево форм правления.

Виктор Сергеевич посмотрел сначала на него, потом на людей у дороги и едва заметно усмехнулся.

— Судя по вашему тону, лучше бы и не видел.

Он пока не знал, что в дереве развития найдёт монархию, феодализм, торговую республику, олигархию и десятки других вариантов устройства общества.

Не знал, что слово «социализм» там придётся искать отдельно.

И уж тем более не знал, что однажды потребует от программы показать ему путь к коммунизму, а та без всякого смущения сообщит:

ДАННАЯ ФОРМА ОБЩЕСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА.

До этого было ещё далеко.

Сейчас перед Виктором Сергеевичем стояли двадцать три человека, которым требовались вода, еда и почему-то вождь, рядом находились пятеро подозрительно одетых молодых людей, которые, возможно, действительно прибыли из будущего, а возможно, сегодняшний день просто ещё не закончил удивлять его.

Где-то очень далеко — если это «где-то» вообще ещё существовало — на кухне продолжал остывать чайник, который он так и не успел снять с плиты.

Виктор Сергеевич посмотрел на всё это хозяйство, невольно потеребил рукав и тихо вздохнул.

Похоже, отпуск в этом году опять отменялся.