Остановить П.Р.И.З.Ы.В

Брик и корпорация знали. Но остановить добычу означало обрушить экономику сектора и свои прибыли. Они предпочитали списывать со счетов отдельных людей, надеясь выскрести жилу до конца до полного коллапса.

У Сергея было два пути. Доложить по инструкции – и погрязнуть в месяцах корпоративных и бюрократических разбирательств, пока пси-буря не прорвётся на поверхность. Или…

Он вернулся к Логану и через его доступ, используя обнаруженную уязвимость в протоколах управления шахтной инфраструктурой, инициировал аварийную последовательность. Не взрыв. Контролируемое обрушение. Серию точно рассчитанных направленных взрывов, которые не уничтожили жилу, а отсекли от неё основную штольню уровня 21 и запечатали её многотонными плитами бронированного бетона. Шахта была спасена для будущего, возможно, более осторожного изучения. Добыча на верхних уровнях могла продолжаться. Но к самой сердцевине аномалии доступ был наглухо перекрыт.

Когда капсула с Сергеем отстыковывалась от "Глубинной Заводи", он видел, как к базе "Молота" подходил корпоративный крейсер с бортовым номером "Гефест-1". Прилетели хозяева. Разборки будут жёсткими. Брик, вероятно, станет козлом отпущения. Лейтенант, если повезёт, отделается увольнением. Логан, по предварительной договорённости, уже был на пути к новому месту службы с "чистой" характеристикой, которую Сергей ему обеспечил.

Задание было выполнено. Поток кристаллов с верхних уровней возобновлён. Причина установлена. Метод – на его усмотрение – был применён. Он не победил в бою. Он разрубил гордиев узел, принеся в жертву корпоративную тайну и карьеру коменданта, чтобы сохранить жизни тех, кого там, внизу, считали расходным материалом. Он действовал именно как остриё КРС: нашёл нервный узел проблемы и отрезал его, не ввязываясь в войну со всей системой.

В кармане его робы лежал небольшой кристаллик астралиума, подобранный в той самой пещере. Он слабо, раз в несколько минут, вспыхивал изнутри тёплым светом. Напоминание. Не о победе. О цене. И о том, что самые страшные угрозы, о которых говорили в Куполе, иногда оказываются не вражескими армадами, а тихим, поющим ужасом, рождённым самой жадностью системы, частью которой он теперь стал.

***

Утро было как все утра за последние месяцы. Подъём по гулу, завтрак под аккомпанемент треска энергобатончика в тишине столовой. Но что-то висело в воздухе "Купола" – не запах, а тихая, натянутая струна ожидания. Преподаватели на утренних лекциях были чуть отстранённее, охранники на постах – чуть внимательнее. Сергей ловил на себе быстрые, оценивающие взгляды других эквиров. Слухи, как плесень, уже поползли по стенам: кто-то видел на посадочной площадке чёрный челнок без опознавательных знаков.

Когда после тактики его вызвали не на следующее занятие, а в кабинет начальника цикла, Сергей понял – что началось.

В кабинете пахло старым деревом и антисептиком. За столом сидел не начальник цикла, а Джон Йорк.

Он не изменился. Та же выправка, тот же взгляд, будто просчитывающий траекторию удара и слабое место одновременно. Но сейчас на нём был не полевой камуфляж, а строгий тёмно-серый китель без знаков различия. На столе перед ним лежала тонкая папка из чёрного пластика.

"Зум. Садись", – сказал Йорк, не как начальник, а как человек, констатирующий факт.

Сергей сел. В кабинете больше никого не было.

"Учебные сводки неплохие. Особенно по "Глубинной Заводи". Контролируемое обрушение – это… изящно. Но учебный период окончен. Есть работа" – Джон понизил голос, и добавил – Весь твой цифровой след в "Кузнеце" будет стёрт. Твоё учебное досье сожгут. Для всех, кроме узкого круга, ты перестанешь существовать в 14:30 по стандартному времени». Джон нажал на какую-то невидимую кнопку в столе и помещение наполнилось гулом. Если даже тут, в святая святых КРС, приходится использовать защиту от прослушивания, значит тема их следующего обсуждения была реально важной.

"Зум. Протокол тишины уровня "Ноль" вступает в силу с этого момента", —Джон говорил спокойно, взвешено – "Раз мы в работе значит, все очень и очень серьёзно. Теперь угроза имеет имя – П.Р.И.З.Ы.В. Это Протокол Разрыва Инверсных Звёздных Врат. Не оружие. Не взрывчатка. Категория – стратегический нейтрализатор гиперпространственных коммуникаций".

Йорк вытащил из внутреннего кармана мини галопроектор и включил его. В воздухе возникли проекции, которые оживали между ними. Схемы, напоминавшие чудовищно сложные квантовые решётки, волновые уравнения, кривые гравитационных аномалий.

"Два года назад, исследовательский зонд "Игла", принадлежавший корпорации "Когнитив Майнинг", пропал в Поясе Разлома с группой ведущих физиков-теоретиков. Официально – несчастный случай. В реальности – это был первый этап проекта "Колючка". Они не просто исчезли. Они ушли в тень, чтобы завершить работу. Неделю назад аварийный маяк "Иглы" подал сигнал. Содержал не координаты, а фрагмент кода активации П.Р.И.З.Ы.Ва. Это значит что устройство собрано и выведено в точку сингулярности в секторе Тета-7. Оно на боевом дежурстве. В любой момент его могут включить".

Йорк провёл рукой, и голограмма показала принцип работы. Корабль, входящий в гиперпространственный прыжок, искажался, как изображение в кривом зеркале, а на выходе – рассыпался на спектр субатомной пыли.

"Оно не взрывается. Оно создаёт стабильную, невидимую рябь – фазовый сдвиг на границе реальности. Любой корабль, выходящий из прыжка в радиусе трёх световых лет от целевой звезды, не материализуется. Он десинхронизируется. Его атомы забывают, как быть целым. Эффект мгновенный и абсолютный. Ни щитов, ни массы, ни скорости. Только тишина. Зона действия – это пояс смерти шириной в световые годы. Попади система внутрь – она становится идеальной тюрьмой. Жизнь внутри может течь века, но связь с галактикой обрывается навсегда. Враги не смогут прорваться. Но и свои – тоже".

Йорк выключил проектор.

"Наши задачи. Первая: подтвердить статус "Колючки". Вторая: установить, кто и зачем её установил и собирается активировать. Третья: если управление утеряно, найти способ безопасной деактивации или уничтожения. Классический подход флота – отправка эскадры – невозможен. Войдя в систему, они уже не выйдут. Нужна группа вне регистров. Нужен человек, способный мыслить не как солдат, а как… технолог апокалипсиса. Который может понять принцип устройства, чтобы найти его слабость. Который уже показал умение оперировать в технически сложной, загрязнённой среде. Мой выбор пал на тебя. Это не повышение. Это П.Р.И.З.Ы.В в его изначальном смысле. Не призыв, а протокол по устранению разрыва в самой ткани нашего пространства. Ты – инструмент для этой операции".

Он встал, и его тень накрыла стол.

– "У тебя 20 минут на сборы". Вопросы?"

– "Никаких вопросов, собирать нечего", – сказал Сергей. Его голос прозвучал чужим, но устойчивым.

"Тогда идём, – кивнул Йорк, направляясь к двери. – Челнок ждёт.

Сергей сделал шаг. Не через порог – через невидимую границу. Сзади оставалась учебная симуляция войны. Впереди была "Колючка" – устройство, которое войну отменяло, заменяя её вечным, непроницаемым молчанием. И его П.Р.И.З.Ы.В. был теперь не словом, а приговором, который ему предстояло или исполнить, или разделить с миллиардами других.

***

Сергей ожидал увидеть стандартный транспортник или, на худой конец, зачехлённый десантный челнок. Вместо этого на полированной поверхности платформы стоял корабль.

Он был красив. Это было первое, что пришло в голову. Длинный, стремительный корпус глубокого чёрного цвета, поглощавший свет, с плавными, текучими линиями, напоминавшими океанского хищника. Панорамные иллюминаторы из поляризующегося стекла, две элегантные штурмовые рампы, аккуратно убранные в корпус. Выглядел он как дорогая личная яхта какого-нибудь корпоративного олигарха или высокопоставленного чиновника – символ статуса, а не орудие войны.

"Наш транспорт, – коротко представил Йорк, направляясь к открытой рампе. – По документам – частное судно класса "Стилет" для VIP-перевозок. Удобные каюты, есть даже холодильник для вина".

Но Сергей замер, его глаза, натренированные месяцами тактики и курса "Конструкции и уязвимости звёздных судов", скользили по идеальной поверхности, выискивая несоответствия. Красота обманчива, как макияж на лице киборга.

Первое – двигательные гондолы. "Стилеты" оснащались стандартными импеллерами "Нова-Класс 7". Эти же были длиннее, с характерным ромбовидным сечением и усиленными кольцами магнитной стабилизации. Это были гондолы от военного разведчика "Призрак-Мк2", адаптированные под гражданский корпус. Они давали не +20% к крейсерской скорости, как в рекламных проспектах, а почти двойной запас тяги и манёвренность, немыслимую для яхты.

Второе – линии корпуса. Плавность прерывалась едва заметными, идеально подогнанными панелями на стыках бронеплит. Вдоль киля шла едва видимая выпуклость. Сергей мысленно наложил схему бронирования лёгкого корвета. Совпадение было почти полным. Это означало композитную броню военного класса под декоративными панелями. А те выпуклости… точки скрытого монтажа для дополнительных генераторов поля? Скорее всего.

Третье, и самое главное – "слепые зоны". Надстройка корабля имела слишком чистые, ничем не прерываемые поверхности. Ни антенн, ни сенсорных решёток в их привычном виде. Но в нужных местах, под острым углом, угадывалась лёгкая шероховатость на идеальном покрытии – стелс-материал, поглощающий сканирующее излучение. А те гладкие, закруглённые выступы по бортам, похожие на дизайнерские элементы… Диаметр и форма идеально подходили под скрытые турели скорострельных лазерных пушек "Жало-Х", которые выдвигались только в момент атаки.

Йорк, уже стоя на рампе, заметил его замерший взгляд. Уголок его рта дрогнул – не улыбка, а знак узнавания.

"Задерживаемся, Зум? Климат-контроль внутри тоже на высоте".

""Стилет"? – не удержался Сергей, кивнув на гондолы. – У него двигатели от "Призрака". И, кажется, боевая схема бронирования шестого класса под обшивкой. И замаскированные точки орудийного монтажа по миделю".

Йорк медленно кивнул, будто преподаватель, принимающий верный ответ.

"VIP, которого мы перевозим, – это Федерация, Зум. И его безопасность требует определённых… излишеств. Заходи. Внутри ты оценишь и спойлеры подсистем щитов".

Сергей последовал за ним внутрь. Интерьер не был сильно роскошным, но и не выглядел ультрафункционально как крейсеры флота изнутри – неплохие кожаные кресла, мягкое освещение, голографический камин. Он чувствовал лёгкую, едва уловимую вибрацию не гражданских, а военных гравипластин. Видел слишком мощные шлюзы, разделяющие отсеки. Слышал не тихий гул маршевых двигателей, а глубокий, сдержанный рой энергетических сердечников, готовых в любой момент вскрыть чёрный корпус и выпустить на волю совсем не гостеприимную сущность этого корабля.

Это была не яхта. Это был мини-крейсер. Идеальная метафора всего КРС: роскошная, спокойная внешность, скрывающая внутри чистейшую, безжалостную функциональность боевой машины. Джон Йорк не просто приуменьшил масштаб. Он показал ему истинное лицо организации в виде идеально сработанной лжи. И Сергею предстояло лететь на этой лжи прямо в самое сердце тишины.

Выход из прыжка был резким. На внешних камерах вместо чёрного космоса замелькала бело-голубая полоса атмосферы. Яхта вошла в неё под острым углом, затрясшись, и через иллюминаторы хлынул слепящий свет. Свет двух солнц.

Меньшее, холодное светило висело чуть выше и левее большего, жёлтого. Их лучи переплетались, отбрасывая две накладывающиеся друг на друга, слегка размытые тени от всего в кабине. Сергей щурился, впервые за долгие месяцы видя настоящий, не симулированный горизонт.

Поверхность внизу напоминала кожу гигантского ящера – бежевые, охристые, местами ржаво-красные пустынные плато, изрезанные глубокими каньонами. Ни зелени, ни воды. Только скалы, песок и колеблющийся от жары воздух. На сенсорах температура у поверхности показывала +34 по Цельсию и продолжала расти.

Яхта начала снижаться к одному из каньонов, и тогда Сергей её увидел.

База не пряталась. Она возвышалась. Из сердца каменного разлома, будто вырастая из самой скалы, поднималась конструкция из матово-серого металла и тёмного, почти чёрного стекла. Она не была похожа на крепость. Она напоминала гигантский, строгий кристалл, встроенный в ландшафт. Геометрические плоскости сходились под острыми углами, образуя уступы, террасы и посадочные площадки. Никаких вышек, никаких очевидных орудийных батарей. Только абсолютная, безмолвная геометрия, поглощающая солнечный свет.

""Каньон Тишины", – сказал техник, не отрываясь от мониторов. – Наши задние ворота".

Они приземлились на одной из верхних площадок. Когда открылся шлюз, на Сергея пахнуло сухим, раскалённым воздухом, пахнущим пылью.

Внутри база поражала контрастом. Внешняя строгость сменялась почти дворцовой, минималистичной роскошью. Высокие атриумы, полы из отполированного чёрного базальта, стены из того же матового металла, по которым струился приглушённый свет. Повсюду были зоны, рассчитанные на сотни людей: пустые кафетерии с рядами столов, просторные общие залы с проекционными экранами во всю стену, безлюдные коридоры, уходящие вглубь скалы.

Но везде царила пустота. Лишь изредка встречались люди – всегда по одному или двое, в простой, функциональной одежде. Они кивали Йорку, бросали на Сергея быстрый, оценивающий взгляд и растворялись в боковых проходах. База дышала, но её дыхание было едва уловимым гулом систем жизнеобеспечения, столь совершенных, что их работа не воспринималась как шум.

Йорк прошел в центральный командный зал – помещение с куполообразным потолком, из которого открывался панорамный вид на каньон и два солнца, клонящихся к соединению над скалами. В центре, на низкой платформе, стоял круглый стол из чёрного стекла, уже проецирующий трёхмерную карту Пояса Разлома.

"Это не убежище, Зум, – сказал Йорк, подходя к столу. Его голос мягко отражался от идеальных поверхностей. – Это инструмент. Его построили не для войны, а для созерцания. Чтобы думать в тишине, которую не нарушит даже федеральный флот. Он может принять и обучить два полных потока эквиров. Сейчас в нём – тридцать семь человек моего оперативного штаба и обслуживающий персонал. Используйте пустоту. Она помогает видеть суть".

Лиза и Марк уже ждали у стола. Марк стоял неподвижно, изучая карту, его поза была позой часового на посту. Лиза сидела, её пальцы быстро перемещали в воздухе невидимые массивы данных, которые тут же отражались на карте в виде светящихся маркеров.

Когда Сергей вошёл с Йорком, она подняла взгляд. Их глаза встретились на долю секунды. В её взгляде не было узнавания, только мгновенная, автоматическая оценка нового элемента в оперативной схеме – его позы, готовности, возможной угрозы. Она кивнула Йорку, сухо, по-деловому.

"Эквир Зум".

"Эквир Кей", – так же сухо ответил Сергей, заняв место напротив. При Йорке они были функциями.

Брифинг начался. Йорк обозначил цель: найти финансовый след "Колючки". Лиза, как куратор аналитики, представила первые выводы. Её голос был чётким, безэмоциональным, как синтезатор речи. Она говорила о цепочках офшоров, об алгоритмах отслеживания теневых транзакций, о пробелах в отчётности "Когнитив Майнинг". Сергей слушал, задавал уточняющие вопросы по безопасности точек возможного выхода на связь. Их взаимодействие было идеально отлаженным механизмом. Даже Йорк, наблюдавший, едва заметно кивал – удовлетворённый.

Через полчаса Йорк, получив нужные данные, поднялся.

"Детализируйте пути внедрения. У меня совещание с логистикой. К 18:00 хочу три варианта протокола".

Он вышел. Дверь за ним закрылась, поглотив звук его шагов.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением проектора. Марк, уйдя с головой в планшет изучая маршруты орбитальных патрулей тоже вышел. Они остались одни.

И в эту тишину Лиза сказала, не поднимая глаз от голограммы:

"Серёжа".

Всего одно слово. Но произнесённое не эквиром Реннер Кей, Лизой, Ведущим аналитик по кибербезопасности, Специальной службы расследований КРС, а ею. Тон был другим – ниже, без стальной оболочки служебной необходимости.

Она наконец оторвалась от данных. И в её глазах, которые минуту назад были лишь инструментом анализа, появилось что-то сложное. Усталость. Облегчение. Тревога.

Сергей перевёл на неё взгляд. Ничего говорить было не нужно, достаточно было что бы взгляды пересеклись и сделать шаг чтобы просто обнять ее. Буквально на 30 секунд.

"Когда тебя забрали после "Глубинной Заводи"… про тебя не было данных. Только слух в сети: "кандидат Зум выведен в ноль". Я думала…"

Она не договорила, резко махнув рукой, будто отмахиваясь от ненужной эмоциональной переменной.

"Вывели, – подтвердил Сергей, откидываясь в кресле. В его голосе тоже исчезла служебная скороговорка. – Месяц в изоляторе . Проверяли на контаминацию. На лояльность. На сны".

"И?" – спросила она, и в этом одном слоге был весь её характер: прямой, без полутонов.

"И я до сих пор иногда вижу во сне, как светятся те кристаллы. И слышу этот гул".

Лиза внимательно посмотрела на него, будто сверяя его слова с какой-то внутренней схемой.

"Это не контаминация. Это – якорь. Сенсорный факт, – она повторила его же терминологию, которую он когда-то использовал в их разговорах на ОР-7. – Значит, система проверки реальности ещё работает".

Она вдруг встала, подошла к скрытому панелью шкафу, встроенному в стену, и нажала код. Внутри стоял небольшой термос и две простые керамические чашки.

"Я знала, что рано или поздно ты здесь появишься. У нас здесь только синтезаторная бурда. А это… – она налила в чашку тёмную, ароматную жидкость. – Это с "Перекрёстка-17". Настоящий. С листьями. Не пыль".

Она протянула ему чашку. Сергей взял её, почувствовав знакомую тяжесть в руке. Пар щипал глаза.

"Пункт первый?" – спросил он тихо, встретившись с ней взглядом.

Уголки её губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

"Пункт первый. Для синхронизации. Пока мы помним вкус – мы не стали просто инструментами в их ящике".

Они выпили молча, стоя у стола с мерцающей картой межзвёздного заговора. В этой огромной, пустой базе, под взглядами двух солнц, этот глоток чая был самым настоящим и самым запрещённым протоколом. Протоколом "Мы – это мы". И это было важнее любой их временной служебной роли.

– Серёжа, твои апартаменты на уровне семь, сектор "Альфа" – сказала Лиза. Вид на восточную стену каньона. Вечером, когда температура упадёт до восемнадцати, вы увидите, как скалы светятся в инфракрасном диапазоне. Джон постоянно всем говорит, что это полезно для глаз. И для мыслей".

Сергей вышел в один из пустых коридоров, ведущих к жилым секциям. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он шёл мимо закрытых дверей залов, рассчитанных на сотни человек, мимо пустых баров и безмолвных библиотек. Эта база была монументом колоссальной, нереализованной мощи. Она ждала. Как и он.

Через иллюминатор в конце коридора он видел, как два солнца, почти слившись в ослепительный овал, начинали клониться к горизонту, отбрасывая длинные, сдвоенные тени от кристаллических структур базы. Ночь в пустыне обещала холод. А завтра —начало настоящей охоты.

***

Дверь в его апартаменты на седьмом уровне с тихим шипением отъехала в сторону. Сергей замер на пороге.

Он ожидал камеры. Узкой, функциональной, как в "Куполе" – койка, шкаф, терминал. Вместо этого перед ним был номер. Просторное помещение с высоким потолком, одна из стен которого представляла собой сплошное панорамное окно, выходящее на освещённую двумя закатными солнцами восточную стену каньона. Свет, фильтруясь через тонированное стекло, наполнял комнату тёплым янтарным сиянием.

Первое, что бросилось в глаза – дерево. Настоящее, твёрдое, тёмно-красное дерево. Из него был сделан массивный рабочий стол, стоявший прямо перед окном. На его отполированной поверхности, свободной от царапин, лежал лишь тонкий терминал в рамке из чёрного сплава и стильный светильник с тёплым, не режущим глаза светом. К нему придвигалось кожаное кресло такой безупречной эргономики, что в нём, казалось, можно было разрабатывать стратегию спасения галактики, не чувствуя усталости.

Справа была зона отдыха: низкий диван, ещё один небольшой столик. Но его внимание притянуло то, что находилось слева. Открытая дверь вела не в тесную кабинку, а в просторную душевую комнату. Через прозрачную стену из закалённого стекла он видел душевую панель с десятком настроек, матовый пол с подогревом и даже небольшую парную. Никакого запаха хлорки, общего конденсата на стенах и очереди из эквиров. Абсолютная приватность и роскошь. После месяцев общей помывочной в "Куполе" это казалось почти неприличным.

И тогда он почуял аромат.

На столе у дивана, под серебряным колпаком, ждал ужин. Сергей подошёл и поднял крышку. Пар, насыщенный запахом специй и мяса, ударил ему в лицо.

Стейк. Не синтезированный белковый брикет, а толстый кусок настоящего мяса, с идеальной решёткой обжарки, соками, сочащимися на тарелку. Рядом – яркие, хрустящие овощи-гриль, тёмно-зелёный салат с орехами и ягодами, и высокий стакан свежевыжатого сока, по стенкам которого стекали капли конденсата.

На краю тарелки лежала карточка из плотной бумаги. Без подписи. Только три слова, выведенные чётким шрифтом:

"Для продуктивной работы."

Сергей медленно опустился в кресло у рабочего стола, его взгляд скользил от стейка к панораме каньона, от душевой к терминалу. Это не была награда. Это был расчёт. Идеально откалиброванный. Система изучала его пределы в "Кузнеце" – лишение сна, сенсорный голод, спартанские условия. А здесь, наоборот, давала всё, в чём отказывала. Не для удовольствия. Для максимальной эффективности. Чтобы его мозг, отдохнувший в тишине, накормленный настоящей пищей, восстановленный в приватной душевой, мог работать на пике возможностей. Это была роскошь как топливо для инструмента.

Он взял вилку и нож. Металл был прохладным и увесистым в руке. Отрезал кусок мяса. Вкус был настолько интенсивным, насыщенным, реальным, что на секунду перекрыл все мысли. Это был вкус не из пайка. Это был вкус нормальности, которую у него отняли и теперь возвращали дозированно, как лекарство или как приманку.

"Добро пожаловать в систему вознаграждений, эквир, – мысленно процитировал он чьи-то, возможно, свои собственные, неозвученные слова. – Когда лишения заканчиваются, начинается самое сложное – нужно помнить, кто ты, когда тебе за это платят".

Он доел стейк, выпил сок, чувствуя, как энергия и странная, настороженная благодарность разносятся по телу. Потом встал, прошёл в душевую и включил воду. Шум падающих струй, первый за долгое время, который не приходилось делить ни с кем, заглушил гулкий шепот роскоши. Но не заглушил главного вопроса: если это его комната, то что будет в комнате у настоящего Рыцаря КРС? И какую цену он уже заплатил, чтобы сидеть за столом из красного дерева в пустыне двух солнц?

* * *

Сон пришёл неожиданно и бесформенно, как утечка из глубин подсознания.

Не было сюжета, не было лиц. Только ощущения: давящая тяжесть в голове, будто в ней лежала одна из тех глыб, что запечатали жилу на "Глубинной Заводи". Сквозь неё проступали обрывки – вспышка сиреневого света от кристалла, немой крик, который не издавал звука, и холодное прикосновение к виску, похожее на дуло. И сквозь всё это – чувство, что он куда-то опаздывает, что где-то уже принято решение, а он всё ещё ищет вход в пустую, освещённую комнату.

Сергей вырвался из сна рывком, сердце отчаянно стучало. В комнате стояла предрассветная сизая мгла. В панорамное окно уже пробивался первый, жидкий свет меньшего солнца, окрашивая край каньона в холодный свинцовый оттенок. Но разбудил его не свет. Разбудил звук.

Не пронизывающий гул "Купола" и не сирена тревоги. Это был низкий, вибрирующий, почти музыкальный тон, возникший где-то в стене и постепенно нараставший до ясного, но негромкого звена. Будильник. Не общий приказ к построению, а индивидуальный сигнал, настроенный на его цикл сна. Роскошь выбора момента пробуждения, которую ему подарили вместе со стейком.

Он погасил звук движением руки над сенсором на тумбочке. Тишина вернулась, но теперь она была иной – насыщенной, собственной. Несколько минут он просто лежал, прислушиваясь к ровному биению сердца, пока в комнату не хлынул второй, более тёплый и агрессивный поток света от главного солнца. Тени стали резкими, комната наполнилась деталями.