Остановить П.Р.И.З.Ы.В

На следующий день на лекции было самое интересное для Сергея – история про Королевский Рыцарский Совет. Услышать правду, а не слухи в баре про сверхлюдей.

На экране – Печать Льва.

– Когда бюрократия (Совет) и официальные силовые структуры (СОТРА, флот) становятся слишком громоздкими или коррумпированными, суверену нужен инструмент, действующий по прямым нервным узлам власти, минуя все органы.

Пока Совет Федерации месяцами обсуждал процедуры расследования, пока флот и СОТРА выстраивали карантинные периметры вокруг горящих миров, пока бюрократический аппарат порождал тонны отчётов, угроза стала власти стала крайне серьёзной. Отчаяние и "Синдром Центра" породили не просто изоляционизм. Они породили "Крестовый поход Теней" – культ, который видел в любом централизованном технологическом знании грех, достойный очищения пламенем. Их следующей целью была Сеть Ферми – система синхронизации гиперпространственных маяков. Её падение отбросило бы Федерацию в эпоху досветовых перелётов и неминуемого распада.

Именно тогда впервые проявил себя принцип, который мы изучаем сегодня. Когда громоздкие органы власти – Совет – увязают в процедурах, а официальный силовой аппарат – СОТРА и флот – слишком заметен, слишком привязан к уставу и слишком уязвим для коррупции или саботажа, суверену требуется иной инструмент. Инструмент, способный действовать не по мышечной массе государства, а по его прямым нервным узлам. Обходя все артерии и органы.

Создание Королевского рыцарского совета указом Короля Викторина II Строгого дало короне инструмент. Этот документ начинался фразой «Сила, дабы быть чистой, должна быть невидима. Долг, дабы быть абсолютным, должен быть личным». КРС – всегда только двенадцать человек на всю Федерацию. Их власть проистекает не из закона, а из личного мандата, который закон не может ни дать, ни отнять. У каждого есть своя команда разной численности, но большую часть операций они выполняют сами, часто в одиночку.

Ваше положение "эквира" – производное от этого. Вы – остриё, которое не значится ни в одном реестре оружия.

Сегодня мы затронем вопрос, который часто вызывает когнитивный диссонанс у новобранцев-эквиров. Вопрос терминологии. В структуре, основанной на логике, эффективности и отказе от архаичных институтов, мы используем архаичное, эмоционально нагруженное слово: Рыцарь. Почему не "Оператор"? Не "Агент"? Не "Решатель"?

Ответ лежит не в области утилитарной функции, а в области психоистории и этического конструкта. ЦТАЭС показала катастрофу безответственной свободы. Но последующая бюрократизация, "Синдром Центра", показали другую крайность: катастрофу безличной, трусливой системы, где решение можно бесконечно делегировать, а ответственность – растворяется в комитетах.

КРС был создан как антитеза и тому, и другому. Как возврат к личной, неделимой и тотальной ответственности. Рыцарь в архаичном понимании – не просто воин. Это фигура, добровольно принимающая на себя обет. Обет служения высшему сюзерену и высшему принципу – Выживанию и Порядку Федерации. Его сила – не в титуле по рождению, а в личной присяге. Его закон – не местный устав, а кодекс чести, данный раз и навсегда. Его главная черта – не право, а долг, осознанный и принятый.

"Ваше положение "эквира" – прямое производное от этой доктрины. Вы не солдат СОТРА, не офицер флота, не агент с легальным прикрытием. Вы – остриё, которое не значится ни в одном реестре оружия. Ваша задача – достигать целей, которые не могут быть официально поставлены. Двигаться по каналам, которых нет на картах. Вы – живое воплощение принципа: истинная сила часто невидима для систем учёта.

Это и есть ваша сила. И ваша главная опасность.

Вас нельзя призвать к ответу по военному уставу или гражданскому кодексу – для них вы не существуете. Но и защищены вы лишь до тех пор, пока ваш мандат или мандат вашего рыцаря действителен. Вас так же легко и беззвучно можно устранить, как и использовать. Вы – функция, воплощённая в плоти. Самый острый и самый хрупкий инструмент в арсенале Федерации.

Запомните это. История ЦТАЭС показала цену хаоса. История операций КРС показывает цену порядка. Вы – та цена, которую платят, чтобы второй сценарий всегда преобладал над первым. Ваша лояльность, ваш ум и ваша способность действовать в тени – вот что стоит между Федерацией и новой катастрофой. Между цивилизацией и возвращением в ту самую тьму".

Тишина в аудитории была не для размышлений, а для безоговорочного поглощения. Голограмма лектора, бесплотная и чёткая, парила перед рядами эквиров.

"Вы изучили структуру, теперь изучите символ. Первичный инструмент легитимации, физический носитель мандата. Знак Корпуса."

В воздухе материализовалось увеличенное, идеально детализированное изображение. Чёрный овал из матового металла.

Своё физическое проявления он наследует из истории древней Земли. Раньше подобный значок назывался "Байса" и представлял собой металлическую (золотую, серебряную, бронзовую) или деревянную пластину с надписью, подтверждающей полномочия носителя от имени хана. Пластина служила своего рода верительной грамотой или "дипломатическим паспортом", давая право на беспрепятственный проезд и все что говорил и творил обладатель такой знака –было от имени верховного правителя и исполнялось безприкословно.

Количество выданных байса было ограничено и по завершения миссии, такую байсу возвращали на место, сдавая свои полномочия.

"Обратите внимание на его намеренную невзрачность. Он не для демонстрации. Он для применения. При тусклом свете – это тень. При прямом взгляде – вот что вы обязаны видеть."

Изображение ожило, подсветив тончайшие линии.

"Коронованный профиль льва. Это не абстракция. Это печать Основателя, первого Суверена, чья воля породила Орден. Легенда гласит, что матрицу для отливки вырезали с его личного перстня. Лев наблюдает. Его власть обращена к Федерации, он – источник, а не исполнитель."

Контуры двух предметов у лапы зверя засветились отдельно.

"Меч и скипетр. Символы насилия и закона. Но они не в лапах, а у лап. Лежат. Это ключевая концепция: инструменты власти покоятся, пока система стабильна. Корпус – это та самая лапа, которая возьмёт их, когда потребуется. Наша функция – быть связью между спящей волей и необходимой силой."

Кольцо по краю заполнилось мерцающими точками.

"Ободок. Двенадцать звёзд. Не для красоты. Это число первых. Число мест за Столом. Напоминание, что сила Корпуса – не в индивидууме, а в совете, в общей ответственности двенадцати."

Изображение сменилось схематичной анимацией: значок приближался к терминалу, экран загорался зелёным, появлялась простая, жирная цифра – VII.

"А теперь – его практическая механика. Это не ключ доступа. Это – капитуляция системы. При контакте со любым сетевым узлом Федерации вшитый чип передаёт один сигнал. Не имя, не звание. Только номер от одного до двенадцати. Этот номер означает одно: перед вами – прямая проекция воли Суверена. Все ваши права, звания и регламенты отныне аннулированы. Ваша личность на этот момент сводится к функции исполнения воли держателя. Любая задержка, любой запрос на уточнение трактуются как ослушание воле Короны. Последствия – немедленны и не оспариваются."

Голограмма погасла, оставив в воздухе лишь слабый контур.

"Запомните. Этот кусок металла страшнее любой пушки. Пушка может убить тело. Знак Корпуса отменяет личность, статус и права того, кто ему противостоит. Он – абсолютное право на действие в мире относительных законов. Ваша будущая сила, если вы её заслужите, будет заключаться не в умении стрелять. Она будет заключаться в готовности взять этот знак и принять на себя весь груз его значений – и ужаса, который он вызывает. Вы станете не сверхчеловеком. Вы станете воплощённой необходимостью. И вас будут ненавидеть и бояться те, кого вы призваны сохранять. Это – цена порядка. Это – цена знака."

– Каждый значок уникален, подделать его нельзя, он настроен на генетический код обладателя, и пока жив обладатель – значок работает. Его нельзя украсть и предъявить. Попытка принудительного сканирования ДНК посторонним лицом активирует микроскопический заряд, превращающий внутреннюю нанокристаллическую матрицу в бесполезный шлак. Таким образом, значок защищает не только систему от подлога, но и самого рыцаря – его личность нельзя отделить от его полномочий даже после смерти. Он – единственный ключ к собственной абсолютной власти.

Рыцарь КРС – это не звание. Это диагноз. Диагноз личности, способной нести бремя абсолютной власти, не развратившись ею, потому что её сдерживает не страх перед наказанием, а железный обет и ответственность перед одиннадцатью другими, сидящими за тем же условным столом.

Запомните: система боится рыцарей. Но она вынуждена их создавать. Потому что когда наступает настоящая тьма, бюрократы пишут инструкции по выживанию в темноте. А рыцари – зажигают свет. Даже если для этого им придётся сжечь себя. Изучайте эту историю. Не как хронику, а как зеркало для вашей будущей совести".

Изучите несколько знаковых операций проведённых КРС.

Операция "Тихий Колокол" (2318 по стандартному летоисчислению): КРС идентифицировала и нейтрализовала командный центр "Крестового похода Теней" не в его укреплённой цитадели, а на курорте астероидного пояса, где его лидер вёл тайные переговоры о поставках оружия с рейдерскими кланами. Шесть человек. Ни одного выстрела. Арест оформлен СОТРА постфактум. Сеть Ферми была спасена, угроза рассыпалась за сутки, до того как флот успел развернуть ударные группировки.

Операция "Стерильный Скальпель" (2345): Когда коррупция в Совете по распределению ресурсов достигла критической массы и начала провоцировать голодные бунты в трёх ключевых системах, прямое вмешательство флота или объявление чрезвычайного положения спровоцировало бы открытый мятеж. КРС получила мандат. За семьдесят два часа были обнародованы приватные финансовые потоки, приведшие к добровольной "отставке" одиннадцати высокопоставленных чиновников. Никаких публичных процессов, только неопровержимые данные, переданные в нужные руки. Система была очищена без единого акта видимого насилия. Бунты потеряли заряд и сошли на нет.

Звонок, вернее, беззвучная световая пульсация, ознаменовала конец сессии. Эквиры поднялись одновременно. Лектор-голограмма растворился, не попрощавшись. На экранах вновь поплыли гексагональные границы секторов – идеальный, неоспоримый порядок.

Лекция закончилась. Никаких вопросов. Только тяжёлое, осмысленное молчание, в котором каждый примерял вес этой чёрной тени на свою будущую совесть. Пора было бежать на другое занятие.

Тренажёрный зал "Рубка" не был похож на обычный класс. Это была гигантская сфера, внутри которой проецировалось бесконечное чёрное пространство, усеянное звёздами и условными значками кораблей. Воздух гудел от работы голографических излучателей. Инструктор, бывший коммодор флота с лицом, изрезанным шрамом от импульсного ожога, не читал лекцию. Он водил рукой по консоли, и в центре сферы разворачивалось сражение.

"Стандартная диспозиция, – его голос, хриплый от многолетнего командования, резал тишину. – Наши: эскадра "Коготь", три тяжёлых крейсера класса "Вепрь", пять эсминцев прикрытия. Их: ударная группа сепаратистов, два линейных крейсера "Град", превосходство по дальнобойной мощи. Задача классическая: сблизиться, прорвать строй, навязать ближний бой. Как по уставу?"

Один из эквиров, бывший офицер флота, чётко отчеканил: "Эсминцы ставят дымовую завесу из дисперсных частиц, крейсера идут волной, маневрируют по схеме "Гром-2", чтобы рассредоточить огонь".

"По уставу, – кивнул инструктор. – И вы потеряете минимум два эсминца на сближении, а "Вепря" получат по бронеполосе прежде, чем откроют ответный огонь. Устав писали выжившие, но не всегда победители. Смотрите."

Он ткнул пальцем в голограмму. Силуэты трёх тяжёлых крейсеров вдруг погасли, будто их выключили. На их месте остались бледные, мерцающие контуры-призраки.

"Первое: активное молчание. Глушим все исходящие излучения, кроме фонового тепла и массы. Для вражеских дальнобойных сканеров на этой дистанции мы становимся… грудой холодного мусора."

Затем "призраки" крейсеров начали беспорядочно дрейфовать, как обломки после взрыва, медленно расходясь.

"Второе: игра в катастрофу. Имитируем попадание и потерю управления. Сепаратисты жадные. Они видят "добивание". Их строй нарушается – каждый командир хочет приписать себе "подбитого" гиганта."

В этот момент с другого фланга, из-за условной лунной базы, куда ранее отошла часть эсминцев, вырвалась туча микроскопических меток – не торпед, а пассивных ретрансляторов.

"Третье: ложный сигнал. Эти маячки начинают транслировать полный спектр излучений "живого" и атакующего крейсера. Для врага это – новая, неучтённая угроза с фланга. Их внимание дробится."

На голограмме один из линейных крейсеров противника развернул башни, открыв борт.

"А в это время "обломки"…" – Инструктор усмехнулся.

Мерцающие контуры трёх "Вепрей" разом вспыхнули ярким светом работающих двигателей и целеуказателей. Они оказались не в лоб, а уже внутри диспозиции противника, точно в мёртвой зоне его главных калибров. Последовала короткая, сокрушительная вспышка симулятора.

"Тактика "Мёртвый кит", – резюмировал инструктор, гася голограмму. – Основа – не сила, а восприятие. Вы должны управлять не своими кораблями, а картиной мира в голове вражеского адмирала. Заставьте его увидеть то, что выгодно вам. Разменяйте свою видимую слабость на его реальную ошибку. Устав учит драться. Я учу – выигрывать. Пусть даже для этого придётся на несколько минут притвориться хламом на свалке истории. Вопросы?"

Сергей молчал, впитывая. Это был иной язык – язык не правил, а их нарушения. Язык, на котором, он начинал подозревать, говорил весь Корпус. И этот урок был страшнее и увлекательнее любой лекции по истории.

Следующим утром была лекция по экономике. Лектор сразу обозначил тему: "СТРУКТУРА И УЯЗВИМОСТИ МЕЖПЛАНЕТНОЙ ЭКОНОМИКИ".

Вы изучили, как ломают хребет флотилиям, – раздался голос, лишённый интонаций, будто его генерировал компьютер. – Сегодня вы изучите, как ломают хребет экономике. Сила Федеративного конгломерата покоится на трёх китах: производство, логистика, контроль. Вы должны понимать каждый шов, где они сходятся. И каждую точку, где достаточно одного точного удара, чтобы вызвать системный коллапс."

Сначала идёт производство: Где рождается мощь. Изображение увеличилось, показывая планету-кузницу, условно обозначенную как ЦЕТА-ПРАЙМ. "Обратите внимание на модель. Не мир, а станок. Атмосфера – отравлена, биосфера – ликвидирована для минимизации рисков. Вся поверхность – сплошной заводской комплекс с циклом замкнутого ресурсооборота. Здесь синтезируют полимеры для корпусов кораблей, собирают двигатели, печатают на 3D-принтерах размером с гору компоненты для всего, от бластеров до коммуникаторов. Уязвимость: полная зависимость от внешних поставок редкоземельных элементов и энергии. Остановите конвои – и гигант умрёт от голода за 30 стандартных дней."

Потом, добыча: Кровь и нервы промышленности. Карта сменилась. Теперь это был разрез астероида, испещрённого туннелями, и скалистой планеты с уходящими вглубь шахтами. "Добывающие миры, такие как ГЛУБИННЫЙ ПОЯС или ХИБАРА-ВТОРАЯ. Здесь не живут. Здесь работают. Автоматизированные комбайны, управляемые удалёнными операторами через квантовую связь, добывают кристаллы для гиперпространственных сердечников и минералы для сплавов. Уязвимость: инфраструктура. Один диверсионный взрыв в главной шахте лифта может парализовать вывоз на месяцы. Захват или уничтожение ретрансляторов связи – оставит армию роботов слепыми и беспомощными."

И на последок, логистика: Артерии Федерации.

На экране снова засветилась паутина, но теперь по её нитям поплыли яркие точки – грузовые конвои. "Корабли класса "ВЬЮЧНЫЙ ВЕПРЬ" и "ЦИСТЕРНА". Они перевозят всё. Маршруты кажутся случайными, но подчиняются строгой экономической логике. Ключевые элементы: Точки перевала (орбитальные станции, где грузы перераспределяются) и Гиперпространственные коридоры (стабильные, но узкие туннели в подпространстве). Уязвимость: предсказуемость. Заблокируйте коридор – создадите пробку в полсектора. Захватите станцию перевала – получите контроль над потоками ресурсов для десятков миров."

И наконец то, самое последнее, контроль: Кулак в бархатной перчатке.

Изображение стало схематичным. Над каждым элементом экономической цепи появился логотип: щит с шестернёй – Трест "Омега-Динамикс", стилизованная орбита – Консорциум "Галактик Логистикс". "Корпорации. Они – двигатель и одновременно бенефициары. Они не воюют открыто. Они нанимают. Частные военные компании или сами держат армии. Их устав разрешает применение силы уровня регулярной армии для "защиты собственности". Уязвимость: двойная лояльность. Солдат корпорации предан контракту, а не идее. Его можно купить. Или создать ситуацию, где выполнение контракта станет убыточным. Кроме того, корпорации ведут тихие войны между собой – саботаж, шпионаж, рейдерство. Это наша среда обитания."

Голос сделал паузу, давая информацию усвоиться. "Ваша задача, как потенциальных стратегов Корпуса, – не управлять этой системой. Ваша задача – видеть её целиком и знать, где нанести точечный, денацифицирующий удар. Чтобы остановить военную машину врага, не обязательно уничтожать её флот. Иногда достаточно устроить "технические проблемы" на единственном заводе, производящем охлаждающую жидкость для их реакторов. Или перехватить грузовик с теми самыми кристаллами. Экономика – это поле боя, где побеждает тот, кто мыслит не тоннами взрывчатки, а граммами стратегического влияния. Следующий модуль: практическое моделирование кризиса на руднике Хибара-Вторая. У вас есть двадцать минут на изучение полного досье объекта."

Свет в аудитории залился холодным белым. Лекция окончена. На персональных экранах перед каждым эквиром уже всплывали терабайты данных: схемы шахт, расписания конвоев, досье на руководство корпорации-владельца и командиров местной охраны. Сергей откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в его сознании начинает складываться новая, чудовищно сложная и смертельно опасная картина мира.

***

Для учеников наступила пора полевых испытаний. Приказ поступил не через сеть, а лично, в бумажном конверте из плотной серой бумаги. Внутри – билет на грузовой челнок до орбитальной станции "Променад-17" и единственная строчка: "Задание "Глубинный зов". Встраче с агентом "Кузнец" по прибытии. Цель: установить причины остановки добычи и возобновить поток. Методы: на ваше усмотрение. Срок: десять стандартных суток."

Сергей ступил на борт челнока, чувствуя себя не эквиром, а призраком в робах техника третьего класса. В кормане были документы и немного мелких денег. Здесь, вне стен Купола, его подготовка весила ровно столько, сколько весил фальшивый профиль в сетевой базе. Пять суток в прыжке прошли в изучении досье на "Глубинную Заводь".

Мир-шахта. Планета, изуродованная терраформированием три столетия назад ради доступа к жилам астралиума – кристалла, ключевого для стабилизации гиперпространственных скачков. Теперь это был гигантский, пыльный гнойник: ядовитая атмосфера, кислотные дожди, а под поверхностью – многоуровневый ад туннелей и лагерей, где под присмотром охранной фирмы "Молот" трудились тысячи наёмных рабочих и арендованные корпорацией исправительные бригады.

Агент "Кузнец" оказался тощим, нервным технологом по имени Логан с постоянно бегающими глазами. Он встретил Сергея в грязном ангаре станции "П-17", пахнущем озоном и потом.

"Они всё глубже загоняют, понимаешь? – зашептал Логан, не глядя в глаза, пока они пробирались к шлюзу десантного капсула. – Последняя жила. Самая богатая. Но там… там что-то не так. Датчики сходят с ума. Команды бурильщиков отказываются спускаться. А те, кто спускался… возвращаются молчаливыми. Или не возвращаются вообще. Аварии на подъёмниках, сбои в системах вентиляции – это не саботаж. Это будто сама шахта… сопротивляется."

Спуск в капсуле был тряским, сквозь бурные слои атмосферы. Первое, что ударило по чувствам на поверхности – шум. Грохот дробильных машин, рёв вентиляционных турбин, неумолчный вой ветра, гуляющего по металлическим каньонам наземного комплекса. Воздух имел вкус металла и серы. Всё вокруг было окрашено в цвета ржавчины и пепла.

Комендант базы, капитан фирмы "Молот" по фамилии Брик, был полной противоположностью Логана – массивный, с лицом из гранита, смотрящий на Сергея как на назойливую муху.

"Техническая инспекция, говорите? – хрипло проворчал он, не предлагая сесть. – Инспектируйте. Только в шахту – ни ногой. Зона карантина. Радиация, газовые карманы. Протокол безопасности."

Это было слишком прямолинейно. Слишком просто. Отказ стал первым указанием. Нарушение приказа коменданта стало для Сергея первым реальным решением. Он пошел не через главные ворота, а через заброшенный вентиляционный коллектор, маршрут которого вычислил, сопоставив старые схемы из архива с текущими показаниями датчиков. Логан, дрожа, указал ему лаз.

Под землёй мир "Глубинной Заводи" преобразился. Давление мысли, физическое и психологическое. Низкие своды, подпертые трескающимися балками. Рёв машин сменился навязчивым гулом генераторов и далёкими, эхом разносившимися ударами. Воздух был густым, пах маслом, пылью и чем-то ещё – сладковатым, химическим запахом, от которого слезились глаза.

Он нашёл первого "молчаливого" бурильщика в нише для отдыха на уровне 7. Мужчина сидел, уставившись в стену, обхватив голову руками. На вопросы не отвечал. Но в дрожащих зрачках, поймавших свет шлема Сергея, был животный, немой ужас. На его планшете, брошенном на полу, Сергей нашёл не отчёты, а бессвязные, обрывочные записи: "…песнь в камне…", "…глаза в тёмной породе…", "…не буди…".

На следующий день, под предлогом проверки систем связи, Сергей получил доступ к служебному журналу сети. И нашёл аномалию. Все "несчастные случаи" и отказы техники были сгруппированы не вокруг конкретных мест, а вдоль определённой, глубокой жилы астралиума. И происходили они с чёткой, волнообразной периодичностью. Это не был саботаж. Это была закономерность.

Он сопоставил данные геологической разведки с корпоративными отчётами о добыче за последние пять лет. И картина сложилась. " ТерраФордж Индастриз", стремясь выполнить квоты, годами игнорировала предупреждения своих же геологов о "структурной нестабильности и аномальных энергетических сигнатурах" в нижних пластах. Они бурили вслепую, пока не докопались.

Вечером второго дня его нашли двое бойцов "Молота". Аккуратно, без лишнего шума, отвели в боковой ангар.

"Комендант просил передать, инспектор, – сказал один, безэмоционально глядя куда-то мимо. – Вы нарушили периметр. Это опасно. Для вас. Следующий челнок на "Перекрёсток" – через шесть часов. Будьте на нём."

Это было второе указание. Угроза. Значит, он близок.

У Сергея не было ни войск, ни власти. Только знание и понимание системы. Он нашёл слабое звено – не Брика, а его заместителя, лейтенанта, который вёл двойную бухгалтерию на продажу списанного оборудования. Встреча была короткой. Сергей не шантажировал. Он просто показал ему распечатку своих выводов и холодно констатировал:

"Или вы помогаете мне спуститься на уровень 21 сегодня ночью, или завтра я улетаю. А через неделю, когда следующая "волна" аномалии пройдёт и обрушит центральную шахту, корпорация пришлёт не инспектора. Они пришлют команду аудиторов. И первое, что они найдут в хаосе, – это ваши финансовые схемы. И вас же и объявят виновником катастрофы."

Лейтенант побледнел и согласился.

Спуск на уровень 21 был путешествием в преисподнюю. Давление, жара, вибрация. И тот сладковатый запах стал гуще, почти осязаемым. В конце заброшенной штольни, у самой жилы астралиума, Сергей увидел это.

Кристаллы светились изнутри нестабильным, пульсирующим сиреневым светом. Этот свет не стоял на месте. Он медленно, волнообразно пробегал по всей жиле, от одного конца пещеры до другого. И с каждой волной датчики на его поясном сканере зашкаливали, а в наушниках возникал слабый, на самой грани слышимого, многоголосый гул – тот самый "песнь в камне". Это была не радиация. Это была форма неразумной, но реактивной пси-активности, порождённая чудовищным давлением, редкоземельными элементами и, возможно, чем-то ещё, о чём не знала наука Федерации. Жила была не просто залежью. Она была гигантской, спящей нейронной сетью в сердце планеты. Буровые установки, взрывы, вибрации – всё это причиняло ей "боль", на которую она отвечала хаотичными пси-импульсами, делавшими людей безумными, а технику – нестабильной.