Жизнь украденная дважды

Она сделала шаг внутрь, окинула меня быстрым взглядом и вдруг остановилась. Её глаза округлились, а на губах заиграла та самая лукавая, снайперски точная усмешка. Взгляд Лиары намертво прилип к моей груди.

— «Жизнь — это то, что я написал сегодня…» — вслух прочитала она серебристую вязь мерча на моей новой футболке. Лиара сделала еще шаг, наклонив голову набок. — Надо же. Какой глубокий манифест Синедриона. Знаешь, инженер… А ведь этот мерч просто потрясающе сочетается с утренней надписью на твоих трусиках. Стильно. Концептуально.

— Лея подсунула, — буркнул я, чувствуя, как лицо снова заливает жаркая краска смущения. — Я просил обычный комбинезон, а эта электронная нянька решила устроить мне сеанс высокой моды. Проходи.

Лиара тихо рассмеялась, и это мгновенно разрядило мое предпаническое состояние.

Вечер потек удивительно плавно. Лея сработала безупречно: свет в модуле приглушился до глубокого золотистого индиго, а у панорамного окна материализовался небольшой столик. Вид на океан отсюда, с пятидесятого этажа, буквально лишал дара речи. Огромное огненное солнце медленно тонуло в жидком золоте волн, рассыпая по воде миллиарды искр.

Мы ужинали деликатесами со вкусом калипсонии, пили легкий тонизирующий напиток и разговаривали. Говорили обо всем подряд. И к моему собственному удивлению — да и, пожалуй, к удивлению, самой Лиары — я оказался чертовски хорошим собеседником.

Обычно ученые моего уровня не умеют общаться. Они мыслят формулами, сыплют сухими терминами и замыкаются в своих проектах. Но со мной всё было иначе. Я увлеченно, с горящими глазами рассказывал ей о звездах, о том, как устроен допплеровский контур, но переводил сложнейшую квантовую физику на язык живых, красивых образов. Я сравнивал потоки данных с миграцией светящихся океанских рыб, а структуру пространства — с тончайшим кружевом. Лиара слушала меня, подперев подбородок ладонью. Её ироничный сарказм постепенно сошел на нет. В её темных глазах я видел искренний, глубокий интерес. В тот вечер она разглядела во мне не просто привилегированного баловня Системы, а живую, яркую и глубокую душу.

Этот ужин у окна был лучшим моментом в жизни мальчишки. И самым страшным парадоксом. Лиара увидела во мне не картонного гения, а человека. Интересного, чуткого, способного чувствовать её настроение. И именно эта моя глубинная привлекательность, моя настоящая, а не штампованная исключительность, стала последней каплей. Если бы я был обычным заносчивым мажором с золотой ниткой на трусах, она бы просто посмеялась и ушла. Но я был равен ей по масштабу личности. И осознание того, что Синедрион превозносит меня до небес, пока её собственная, куда более пугающая грандиозность вынуждена прятаться в безвестности, окончательно сорвало пружину в её сознании. Наша близость в тот вечер сделала финал неизбежным.

За панорамным окном окончательно догорел закат, уступив место густым фиолетовым сумеркам. Океан внизу казался бездонной черной чашей, в которой отражались первые далекие звезды. Лиара лениво отодвинула пустой бокал, оперлась локтями о столик и лукаво посмотрела на меня, чуть прищурив левый глаз.

— Ну что, инженер... Чем займемся дальше? — протянула она, и в её голосе зазвучали бархатные, дразнящие нотки. Но прежде чем я успел растерянно моргнуть, она сама же и ответила: — О, я знаю. Я уже чувствую аромат свежих цветов Драгариуса из твоей купальной зоны. Лея постаралась? Я надеюсь, ты всё еще в тех самых белых трусиках с золотистой надписью на резинке?

Я только беззвучно открыл рот, чувствуя, как уши снова предательски запылали. Лиара лишь тихо рассмеялась, поднялась из-за стола и уверенно направилась в сторону гидромодуля. Мне ничего не оставалось, кроме как покорно пойти следом.

Ванна, парящая на магнитной подушке в полуметре от пола, была наполнена до краев. Вода светилась мягким лазурным светом, а густой, пьянящий аромат Драгариуса заполнял всё пространство.

Лиара остановилась у края. Совершенно не стесняясь моего присутствия, она плавным, изящным движением расстегнула и сбросила свой элегантный брючный костюм, а вслед за ним — верхний топик. Я затаил дыхание. Её белоснежная, упругая грудь в полумраке гидромодуля выглядела настолько безупречно, что буквально приковала мой взгляд. Мой внутренний «юный обольститель» в эту секунду полностью лишился дара речи. Лиара не стала снимать белье. Она медленно перешагнула через бортик и опустилась в теплую, ласкающую воду, блаженно прикрыв глаза. Сглотнув вязкую слюну, я дрожащими пальцами стянул через голову белую футболку, сбросил шорты и уже намеревался грациозно скользнуть в эту огромную ванну к ней. Но Лиара вдруг открыла глаза и лукаво погрозила мне пальцем.

— Подойди-ка сюда, — она сделала легкий, манящий жест рукой, подзывая меня ближе к своему краю.

Я послушно шагнул вперед, оказавшись вплотную к бортику. Лиара медленно подняла мокрые руки из воды. Её теплые пальцы коснулись моей кожи, аккуратно подцепили эластичную резинку моих трусиков и неспешным, издевательски томительным движением спустили их вниз, к самым щиколоткам. От неожиданности я моментально прикрылся обеими ладонями, инстинктивно втянув голову в плечи. Лиара лукаво улыбнулась, глядя на мою панику.

— Я уже всё увидела, инженер, можешь не прятать свой секрет.

Сгорая от стыда и желания одновременно, я аккуратно перешагнул через сброшенное белье и опустился в обжигающе теплую воду. И в ту же секунду я почувствовал под водой мягкое, уверенное тепло её рук — именно там, где во время нашей прошлой близости со мной и случился досадный юношеский конфуз. На этот раз всё произошло точно так же, но уже в десять раз приятнее, ярче и эротичнее. По телу прокатилась мощная волна судорожного блаженства, заставив меня шумно выдохнуть и откинуть голову на мягкий бортик.

— Ну вот... Теперь некоторое время можем полежать спокойно, — всё так же лукаво проговорила Лиара, улыбаясь и забавно прищуривая глаз. Она устроилась поудобнее, положив голову мне на грудь, пока лазурная вода мягко баюкала наши тела.

(Архивная отметка для тех, кто слушает этот файл: я лежал в этой теплой воде, вдыхал аромат Драгариуса, чувствовал кожей её дыхание и верил, что поймал вечность за хвост. Это был абсолютный пик моего земного счастья. Пружина в её душе замерла, сжатая до микрона. Ей оставалось сделать лишь один шаг, один щелчок — и вся эта лазурная нега превратится в космическую пыль. И самое страшное, что этот щелчок сделаю я сам, своей собственной глупой, наивной болтовней прямо сейчас, в этой самой ванне).

Ванна, парящая на магнитной подушке, была наполнена до краёв. Вода светилась мягким лазурным светом, а густой, пьянящий аромат цветов Драгариуса заполнял всё пространство, смешиваясь с запахом её кожи. Лиара обнимала этого красивого юношу, прижимаясь к нему грудью, и Элион чувствовал мерное биение её сердца. Его собственное сердце, успокоившееся после недавней близости, билось ровно и спокойно. В этот момент он был абсолютно счастлив. Ему казалось, что он поймал вечность за хвост. Он гладил её мокрые волосы, пропуская тёмные пряди сквозь пальцы, и смотрел на панораму ночного города за панорамным окном. Океан внизу казался бездонной чёрной чашей.

— Знаешь... — начал он задумчиво, глядя куда-то поверх её головы на далёкие звёзды. Эта мысль пришла ему в голову только что и показалась невероятно важной и глубокой. — Иногда я думаю... если бы твой индекс полезности был чуть выше, мы могли бы работать вместе. Представляешь? Твоя интуиция и моя теория пространственных флуктуаций... Мы бы перевернули всю квантовую механику! Какой прорыв мы бы совершили...

Лиара замерла. Её тело, ещё секунду назад расслабленное и тёплое, напряглось, словно струна. Она медленно подняла голову с его груди и посмотрела ему прямо в глаза. В полумраке гидромодуля её взгляд казался непроницаемо-чёрным.

Элион, не замечая перемены, продолжал говорить, увлечённый своей гениальной идеей: — Жаль, что Система распределяет ресурсы так строго. Но зато ты свободна от этого давления. Тебе не нужно постоянно доказывать свою гениальность, сидеть на бесконечных синклитах, писать отчёты для кураторов... Ты просто живёшь. И это, наверное, здорово.

Он улыбнулся ей той самой открытой, детской улыбкой, которая всегда обезоруживала её. Он думал, что нашёл идеальный баланс: признал её ценность, но при этом избавил от «тяжкого бремени» высокого статуса. Для него это было высшей формой похвалы. Но для Лиары, это стало последней каплей. Пружина, сжатая годами молчания, недооценённости и скрытого дара, сорвалась. Её рука, лежавшая на его плече, вдруг сжалась с нечеловеческой силой, впившись ногтями в кожу. Глаза, которые только что были мягкими, вспыхнули диким, опасным огнём.

— Свободна?! — прошипела она, и слово прозвучало как плевок. Её голос дрожал от ярости. — Вот как ты это называешь?!

Она резко оттолкнулась от него, выпрямившись в воде. Лазурная гладь всколыхнулась, выплёскиваясь через край ванны.

— Ты... ты жалкий, избалованный ребёнок! — выкрикнула она, ткнув пальцем ему в грудь. — Ты думаешь, твоя жизнь — это какая-то великая жертва? Система тебя облизывает, даёт тебе всё, о чём другие даже мечтать не смеют, а ты жалеешь меня?! Меня?!

Элион ошарашено моргал, совершенно не понимая, что произошло. Его лицо исказилось от растерянности и боли. — Лиара, я не хотел... Я просто подумал...

— Подумал?! — её крик перешёл в истерический визг. — Да что ты можешь думать своим золотым мозгом?! Ты хоть представляешь, кто я такая?! Ты видишь во мне просто красивую девочку из нижнего сектора, которой повезло затащить в ванну главного гения планеты?! Ты слепец!

Она вскочила на ноги, вода ручьями стекала с её тела. Элион инстинктивно прикрылся руками, впервые испугавшись её по-настоящему.

— Я покажу тебе... — прохрипела она, тяжело дыша. По её щекам текли слёзы ярости. — Я покажу тебе, что такое быть особенным. Не по вашей системной указке, а по-настоящему!

Пространство вокруг неё начало искажаться, воздух загустел и пошёл рябью, как марево над раскалённым асфальтом. Воздух наполнился низким гулом, который ощущался скорее костями, чем ушами.

— Смотри же! — закричала Лиара, протягивая к нему руку. — СМОТРИ!

Пространство схлопнулось в ослепительную точку, а затем взорвалось невыносимым холодом и вонью чужого мира. Переход был мгновенным и жестоким. Они рухнули на твёрдую, каменистую почву. Элион больно ударился коленями и локтями, кубарем прокатившись по земле. Когда он поднял голову, ванны, аромата Драгариуса и и всего остального, больше не было. Он стоял на четвереньках посреди ночной пустыни под двумя лунами. Одна, огромная и багровая, висела низко над горизонтом, заливая песок кровавым светом. Вторая, маленькая и белая, стремительно неслась по небу. Воздух был разреженным и ледяным. Вместо сладкого запаха цветов в ноздри забивалась пыль и сухой, колючий мороз. Он был голый. Совершенно голый, на промёрзшей земле. В этот момент он ещё не понял, что его жизнь кончена. Он даже не до конца осознал, что находится на другой планете. Он был просто ошарашен, дезориентирован. Его мозг отказывался принимать реальность. Он всё ещё был там, в тёплой воде, и отчаянно пытался понять: почему так холодно? Где его ванная? Почему он голый на земле? А рядом с ним, тяжело дыша, стояла Лиара.

Элион с трудом поднялся на дрожащие, непослушные ноги. Он был оглушён, сбит с толку. Это не мог быть не сон. Слишком холодно. Слишком твёрдо и больно под босыми ступнями. Он посмотрел на то место, где только что стояла Лиара. Пустота. Тишина. Лишь сухой, колючий ветер, которого не должно было быть в его модуле, хлестал по голым плечам, забирая остатки тепла. Он не видел в ней монстра. Он вообще ничего не видел. Его сознание отказывалось воспринимать реальность. «Что... что это было?» — мысль была вялой и чужой. Вместо обволакивающего тепла лазурной воды его кожу обжигал ледяной воздух. Вместо мягкого аромата Драгариуса в ноздри забивалась горькая пыль и запах озона, какой бывает после грозы. Но грозы не было. И ванны не было. И дома не было. Он стоял посреди каменистой пустоши, абсолютно голый. Паника ещё не пришла — её место занял липкий, парализующий ужас непонимания. «Где я?..»

Он поднял голову и замер. Над ним висело чужое небо. Багровое, цвета запекшейся крови. И на этом небе было две луны. Одна — огромная, низко висящая над изломанной линией горизонта. Вторая — маленькая, белая, стремительно несущаяся по небосводу. Это было неправильно. Такого не могло быть.

— Лиара? — позвал он дрожащим голосом, и звук показался ему жалким и тихим в этой мёртвой тишине. — Лиара! Это... это не смешно! Вернись!

Он зажмурился до цветных пятен под веками, а затем резко распахнул глаза, отчаянно надеясь, что сейчас всё вернётся. Что он увидит мягкий свет гидромодуля, почувствует тепло воды и услышит её смех. Ничего не изменилось. Холод пробирал до костей. Он обхватил себя руками за плечи, пытаясь согреться, и только сейчас до него начал доходить истинный масштаб катастрофы. Он был один. Голый. И неизвестно где.

Я смотрю на эту сцену из своего кабинета и знаю то, чего не знал тогда тот глупый мальчишка. Я знаю, что в ту секунду с ней произошла самая страшная трансформация. Вся её ярость, весь гнев, который она выплеснула на меня, испарились за один удар сердца. В её глазах тогда застыл ужас от совершенного ей. Наверное, она тогда смертельно испугалась. Она мгновенно поняла, что раскрыла себя перед Системой. Этот несанкционированный прыжок из жилого модуля — он не мог остаться незамеченным. Все сенсоры, все протоколы безопасности зафиксировали аномалию. Она выдала свой секрет. Выдала себя. И мгновенно обрекла меня. И именно этот её страх, именно это её паническое решение и стало определяющим в судьбе глупого мальчишки-гения.

Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Её взгляд метался между мной и горизонтом, но она меня уже не видела. Она видела лишь призраков возмездия Системы. — Мне... мне нельзя здесь оставаться, — прошептали её губы так тихо, что я, оглушённый падением, скорее прочитал это по движению губ, чем услышал. — Они найдут меня. Система...

Она попятилась в темноту, отступая от меня как от прокажённого или от свидетеля своего преступления. — Лиара! — хрипло позвал я, делая инстинктивный шаг в её сторону.

— Нет, нет! Не подходи, не надо. — тихо проговорила она. Раздался звук рвущегося пространства, хлопок воздуха, заполнившего вакуум, и она исчезла.

Я остался один. На холодной, чужой планете под равнодушными лунами. А где-то далеко-далеко, в уютном модуле на пятидесятом этаже, система безопасности уже поднимала тревогу по протоколу «красный код». И для меня начался настоящий ад.

Мальчишка стоял босиком на промерзшем песке, но холод уже не был главной проблемой. Его колотило так, что он с трудом удерживался на ногах. Он снова попытался позвать Леару, но голос предательски исчез вместе с остатками самообладания. Он сделал несколько неверных шагов — ступни ног ломило от боли, словно он шел по битому стеклу. В голове крутилась только одна мысль: «Это всё нереально. Это просто сон». Но это была реальность. Неотвратимая. Чудовищная. Абсолютно безжалостная. Ночью, голышом, в центре Антарглофийской пустоши его ждала стопроцентная смерть от переохлаждения через двадцать минут.

Так бы и случилось, если бы он упал или даже просто присел. Но он стоял во весь рост. Именно поэтому его заметил охотник. Он не видел, как над ним завис массивный силуэт транспортника. Внезапно невидимый силовой энергетик подбросил его в воздух, перевернул головой вниз и швырнул в открытый шлюз. Уже через пару секунд Элион со всего маху шлепнулся в не глубокую емкость, наполненную какой-то теплой, тягучей жидкостью. Она неприятно пахла чем-то химическим и слегка светилась мертвенным светом в полумраке грузового отсека. Но ему было все равно. Главное — она была теплой. Жидкость мгновенно высосала весь холод из промерзшего до костей тела. Стало легко, мышцы расслабились, и тут же потянуло в спасительный сон. Но где-то в подсознании зазвучал чужой, холодный голос. Он сказал одно слово: «Нельзя».

Я заставил себя открыть глаза. Мы были в отсеке не одни. Прямо рядом со мной, в этой же липкой и светящейся массе лежало существо, похожее на гигантского лонгостера. Его сегментированное тело было неестественно длинным, а десятки извивающихся щупалец лениво ощупывали пространство вокруг, словно пробуя плотность геля. Я смотрел на него и не мог понять, как оно может быть таким... живым.

— Это не он с тобой разговаривает, — прошелестело у меня в голове.

— А кто? — Инстинктивно спросил я вслух, пытаясь отползти подальше от мерзкого создания.

— Поверни голову направо.

Повернув голову, я увидел второе существо. Оно лежало в этой же ванне с желеобразной массой в другом углу отсека, и его вид вызывал не столько отвращение, сколько иррациональный, холодный ужас. Кожа существа имела бледно-зеленоватый оттенок и казалась полупрозрачной, под ней угадывалась сеть пульсирующих вен. Тело напоминало длинный тонкий сосуд с двумя неестественно тонкими руками и ногами. Несоразмерно большая голова вытянутой формы была абсолютно гладкой — ни рта, ни носа. Только два огромных яйцеобразных глаза без век.

Гелеобразная жидкость полностью отогрела меня. Она была странной: не прилипала к телу, а как только я попытался встать, мгновенно скатилась с кожи прозрачными каплями, не оставляя даже следов.

— Где мы? — Голосом спросил Элион, повернувшись к существу справа.

— Прошу тебя, не кричи. Говори мысленно. Я отлично тебя понимаю, но только ментально. Твой голос для меня бесполезен, — ответ пришел сразу, минуя уши. Мысли этого существа звучали ровно, без эмоций. — Мы на транспорте Охрасибов. Они отлавливают экзотических животных и продают их на рынках обитаемых миров.

— Но я не животное! — Поспешил возразить мальчишка.

Его красивое, стройное тело напряглось, выдавая отчаянную попытку сохранить достоинство. Если бы у этого странного существа был рот, он бы, наверное, посмеялся над этим жалким протестом.

— Ты знаешь мой язык?

— Конечно нет. Я транслирую в твой мозг мысленные образы. А твой мозг преобразует их в понятный для тебя алгоритм. Слева от тебя эскндарфин. Это тупое животное. Следи за её щупальцами. Ей надо спариться с любым существом. Её щупальца проникнет в твое тело через любое отверстие, отложит там свои яйца, и через шесть квадронов из тебя вылезут маленькие эскндарфинчики. Предварительно они сожрут все твои внутренние органы.

Мальчишка машинально отодвинулся подальше от странного существа, но это не помогало. Его щупальца тянулись ко мне, извиваясь и подрагивая от нетерпения.

— Размахнись и посильнее ударь, — снова прозвучало в моей голове.

Уговаривать меня было не нужно. Мальчишка, что есть силы, врезал кулаком по ближайшему щупальцу. Существо издало мерзкий булькающий звук и втянуло свои отростки.

Я повернул голову и посмотрел на своего собеседника — на моего спасителя и собрата по несчастью.

— Как мне тебя называть? — Спросило странное существо.

— Элион. — Бойко ответил мальчишка и подсел поближе к странному собеседнику.

В его положении любой, кто мог говорить на его языке, был потенциальным спасителем.

— Для меня можешь выбрать любое имя. У нашего вида нет имён. Другая форма общения и классификации.

— Можно я буду звать тебя Элайза?

— Ну, вот и познакомились.

— Ты сказал, они ловят животных... Кто эти "они"? И я точно не животное!

— Они — Охрасибы. Весьма жестокие и прагматичные существа. И для них ты — обычное животное. Ты бегал голышом по пустыне и не издавал звуков, понятных их слуху. Ты — идеальный товар.

Элайза подошел к мальчишке и стал внимательно его рассматривать. Он обошел его по кругу, как ценитель осматривает редкий и хрупкий экспонат. Потом его тонкая рука скользнула вдоль живота Элиона. Цепкие пальцы с неожиданной силой обхватили мой мальчишеский секрет. Я стоял почти не дыша, парализованный страхом и стыдом, слегка поджимал правую ногу. А он внимательно рассматривал мое достоинство, поворачивая его из стороны в сторону, словно оценивая товар. Температура его тела и рук была на много меньше моей. Поэтому я ощущал в своих интимных местах неприятный холод но, возмутиться, не смел.

В какой-то момент я подумал: еще несколько периодов назад этот секрет ласкали руки Леары. Ее прикосновения были полны нежности, тепла и любопытства. А теперь этот интимный секрет оказался в руках существа с другой галактики, который оценивал его с холодным прагматизмом биолога или работорговца. Контраст был настолько ошеломляющим, что к горлу подкатила тошнота.

Элайза закончил свой безмолвный осмотр и отступил на шаг.

— Ты — уникальный экземпляр. Твоя анатомия представляет ценность для коллекционеров с Ми-Гора. За такое чудо на арене дадут целое состояние.

И тут он сделал то, что окончательно разрушило мою картину мира. Он не просто отошел к стене — он подошел к небольшой панели управления, встроенной прямо в обшивку отсека. Его тонкие пальцы с невероятной скоростью забегали по светящимся символам.

Я понял всё мгновенно. Он не был пленником. Он не был жертвой монстра со щупальцами. Он был здесь у себя дома.

— Ты... член экипажа? Пожалуйста... отвезите меня домой... — буквально простонал Элион.

В его голосе прозвучала такая отчаянная надежда, что даже это бесстрастное создание на мгновение замолчало.

— Здесь никто не знает, где твой дом. Твой вид уникален. И тебе придётся привыкнуть к мысли, что ты просто животное и хороший товар.

Элайза слегка вытянул вперед свою тонкую руку и направил ее на эскндарфина. Одно из щупалец мгновенно взвизгнуло на ультразвуке и обмякло, перестав двигаться.

— Я отключил его двигательные функции. Он тебя больше не побеспокоит. Отдыхай, — равнодушно сказало существо.

Элион опустился на колени, закрыв лицо ладонями. Его идеальное мальчишеское тело била крупная дрожь но, не от холода. Стресс делал свое дело. Желеобразная масса теперь скрывала его мальчишеский секрет, так бесцеремонно облапанный этим странным существом.

— Можно мне какую-нибудь одежду? — Ответ прозвучал как приговор:

— Нет. Одежда — это признак разумности существ. А торговля разумными существами — преступление. Ты будешь голый. Ты должен быть товаром, временно.

С этими словами в противоположной стене мгновенно появилось отверстие, и Элайза ушел через служебный проход.

Я ещё долго сидел там, обхватив колени, и думал о том, как быстро можно превратиться из гения инженерии в просто «животное». И о том, что мой единственный собеседник на этом корабле оказался моим тюремщиком. Отчаяние, холодное и липкое, начало заполнять меня изнутри.

Мои размышления прервал звук. Это не был ментальный голос. Это был — звук открывающегося шлюза. В стене, противоположной той, куда ушёл Элайза, открылся широкий проём. В него хлынул яркий, слепящий свет, от которого я инстинктивно зажмурился. В проёме стоял Охрасиб.

Он был огромен. Его кожа имела оттенок старого камня, а всё тело покрывала мелкая чешуя. Он был выше меня на две головы и гораздо шире в плечах. Из одежды, на нём был лишь широкий пояс с какими-то инструментами и ошейник, от которого к потолку тянулся силовой кабель. Он не издал ни звука. Он просто смотрел на меня — или мне так казалось, потому что его глаза были скрыты за тёмной матовой пластиной визора.

А затем в отсек ворвались другие. Они были меньше, с более гладкой кожей — видимо, низшая каста или рабы. Они действовали молча и слаженно. Двое из них подхватили меня под руки, выдергивая из остывающей ванны. Я был слишком слаб и ошеломлён, чтобы сопротивляться.

Меня протащили по длинным, стерильным коридорам. Запах корабля был чужим — озон, металл и что-то ещё, неуловимо органическое. Меня втолкнули в небольшое помещение, залитое ярким белым светом. В центре комнаты стояло странное устройство, похожее на медицинское кресло с сотнями манипуляторов.

Охрасиб-врач — я понял это по его поясу — подошёл ко мне. Он не говорил. Он просто провёл каким-то сканером вдоль моего тела, издавая серию щелчков и ультразвуковых трелей. В моей голове не возникло ни одного образа. Он просто фиксировал данные: рост, вес, плотность костной ткани, состав крови.

Затем меня заставили лечь в кресло. Манипуляторы пришли в движение. Одни брали образцы тканей, другие светили в глаза, третьи вводили какие-то препараты. Я кричал. Я умолял их остановиться на всеобщем языке, на диалектах окраинных систем... Тишина была мне ответом. Для них я был куском мяса.

А потом начался настоящий кошмар. Мне в горло вставили осмотровый зонд. Меня рвало, но на это не обращали внимания. Я давился и хрипел, чувствуя, как гладкий металл царапает гортань. Но это было только начало. Такой же зонд, холодный и скользкий, ловко нашёл моё заднее отверстие и бесцеремонно двинулся вглубь прямой кишки.