Сырок 3

– Ладно, хорошо, – поднял руки Рома. – Я сдаюсь. Просто буду стоять и смотреть, как у тебя ничего не получается.

Красс фыркнул, не отрываясь от миски.

– Вот и стой.

– Полчаса хватит? – уточнил Рома, глядя на часы, висевшие на стене. Время шло к обеду.

– Сколько надо, – отрезал Красс, и в голосе у него было то же упрямство, что и в руках.

Рома отошёл к тумбе, сложил руки на груди и приготовился ждать ещё полчаса, потому что успеху этого мероприятия он верил слабо. Он смотрел, как Красс снова и снова пытается поймать нужную плотность, как пальцы у него уже дрожат от напряжения, и думал, что зря Красс в это всё полез.

– Только, Красс, – сказал он наконец, уже без насмешки, – если миска ещё раз полетит в стену, я уйду. Голова болит. – Все эти недосыпы и ночные брожения по дому сказывались и на настроении и на общем состоянии.

Красс коротко хмыкнул.

– Не полетит, – пообещал он и, будто в подтверждение, крепче сжал миску, будто пытаясь сломать её голыми руками. – Я понял.

Рома не поверил, но промолчал.

Спустя пятнадцать минут Рома всё-таки не выдержал. Он молча подошёл ближе, мягко отстранил раскрасневшегося от ярости Красса, который уже был на грани, плечом от стола и забрал у него миску.

– Стой. Всё, хватит. Остынь, – сказал он, глядя на комок теста. – Смотри ещё раз.

Красс недовольно шевелил челюстью, испепеляя взглядом жидкое месиво, пытаясь, видимо, выжечь из него лишнюю влагу, но спорить уже не стал. Он встал рядом, слишком близко, как будто боялся пропустить хоть одно движение, и уставился на Ромины руки.

Рома снова показал Крассу необходимое количество воды и молока нэка, необходимое для замеса. Чуть дольше возился с яйцами. В них была основная проблема, ведь у Ромы тоже поначалу выходила путаница. На Оруме хватало яйценесущих птиц, только яйца попадались либо совсем мелкие, либо слишком большие, и привычные расчёты расползались. Он сообразил, как это обходить, пока возился с тестом ещё на краулере, и теперь уже не думал об этом отдельно, держа в голове, сколько в итоге нужно белка и жирности, чтобы тесто не разваливалось и не превращалось в клей. С мукой тоже было непросто, но систему Рома нашёл. Орумская мука была жёстче земной, крупнее, будто её перемалывали иначе. Она больше напоминала очень мелкие хлопья, чем привычный порошок. Ему очень хотелось попробовать просеять её, но под рукой для этого подходящего ничего не оказалось. Пришлось приноровиться.

– Здесь жидкости больше надо, – сказал Рома, не поднимая головы. – И мешать сразу, чтобы она не схватилась комками. – Вот так, по часовой стрелке. И не психуй, если оно липнет… Видишь? Сыпани ещё.

Красс кивнул и зачерпнул полную ладонь муки.

– Да не столько! – выпалил Рома, – немного сыпани! Щепотку.

Он раз пять или шесть уже объяснял тому, что у него большая рука и нужно было следить за тем, сколько он мог заграбастать за раз.

Красс следил за каждым движением так, будто учился не готовке лапши, а разборке оружия. Он повторял буквально движение в движение, и у него наконец получилось. Масса перестала липнуть к пальцам, стала послушной и достаточно плотной и упругой, но не пересушенной. Красс раздавил её ладонью, снова собрал, и на лице у него мелькнула короткая, почти злорадная удовлетворённость. Он сверкнул глазами в сторону Ромы, и тот кивнул.

– Вот так вот! – гаркнул он так, что Рома вздрогнул. – Осталось только сделать это самостоятельно. Лучше сразу повторить, или дальше пойдём?

Рома покачал головой:

– Давай дальше. Пусть в голове уляжется.

Красс хмыкнул, как будто он был не согласен, но спорить не стал.

Дальше всё было проще – раскатать тесто и нарезать из него тонкую соломку. С этим у громилы проблем не возникло, ведь силища в руках была такой, что раскатывалось оно очень тонко.

Рома постоял ещё немного, наблюдая, как Красс раскатывает пласт и режет его на полосы. Затем здоровяк, удовлетворённо крякнув, порезал полоски, аккуратно собрал их и разложил так, чтобы те не слипались.

А вот с сушкой было решено не следовать указаниям Ромы, ведь тот мыслил по-земному и сушил лапшу на открытом воздухе. Когда Красс слушал это, он притащил на кухню сушильную машину, в которой, как оказалось, можно было сделать всё за пару минут.

Результат оказался лучше, чем Рома ожидал. Ему даже стало неловко от того, насколько он цеплялся за земные привычки, будто без них еда должна была получаться хуже.

Учитывая то, что и стазисные холодильники запрещали сваренной лапше расползаться и превращаться в слипшийся ком, храня температуру и консистенцию только-что сваренной, получалось, что её можно было наготовить на полгода вперёд.

Достанешь и будет как только что сваренная.

В голове у него уже стали возникать мысли о том, что так можно было и доставкой еды заниматься, ведь для этого тут было всё. Можно было забить готовыми блюдами стазисный переносной холодильник, а тот, в свою очередь, закинуть в курьерскую камеру на гравике и везти себе хоть на Тариссу, хоть в Северную Цитадель.

***

Вся эта кухонная возня и бытовуха, в которую Рома окунулся в домашней обстановке, позволяли ему не думать о том, что было внизу. Клио, уехавшая рано утром, не обещала вернуться, но Рома ожидал, что такое возможно, и надо было как-то собраться, чтобы прекратить устраивать эти ночные представления.

– Поехали во всякую-всячину, – сказал Красс, закончивший с лапшой.

Рома кивнул и, оторвавшись от стены, направился к выходу. Им нужно было забрать заказ.

«Всякой-всячиной» тут называли лавки, где на полках почти ничего не стояло. Туда приходили заказывать то, чего не было в обычных торговых рядах и павильонах, и что редко кому вообще было нужно. Ты объяснял, показывал, рисовал на бумаге или показывал на пальцах, иногда спорил, иногда краснел, и если тебя понимали, заказ уходил куда-то дальше, к тем, кто умел такое делать, а затем, спустя оговоренный срок, можно было забрать поделку.

За то, насколько она будет соответствовать ожиданиям, отвечало только собственное красноречие и умение объяснять и показывать.

Идея обратиться туда возникла у Красса, когда Рома вдруг понял, что из такого теста можно делать хорошее печенье. Мысль настигла его на второй день, когда он понял, что на Оруме не было сухих дрожжей. Ничего похожего на сдобу Рома не припоминал, а потом Красс подтвердил, что всё, что имело отношение к хлебу, было лепёшечного типа. После короткого разговора с Крассом был сделан вывод, что дрожжей как таковых здесь либо не было, либо Рома просто не мог правильно объяснить, что именно ему нужно. Тогда ему и пришла в голову мысль про печенье, а под печенье требовались формочки, ведь простые бляшки, хоть и были удобны, но захотелось чего-то более дизайнерского.

Форм, конечно, на кухне не оказалось. Красс тогда схватил его за руку и почти силой отвёл в центр городка, будто Рома мог передумать по дороге.

Городок был небольшой. У него тоже была купольная часть, вокруг которой располагались жилые массивы домов, и часть города вообще была под открытым небом. Рома и Красс жили у одной из окраин, и чтобы людям не приходилось ездить в столицу, здесь возвели маленькую купольную торгово-деловую часть, с несколькими уровнями и переходами. Именно туда Красс его и привёл, на ходу объясняя, как всё устроено и куда идти.

Тогда же Роме пришла в голову мысль, до которой он сначала сам не дошёл. Она догнала его внезапно, но сразу заняв всё пространство внутри черепной коробки, грызя его весь день.

В тот день он не выдержал и оставил закусочную Красса и пошёл во всякую-всячину сам. Долго объяснял работникам, что ему нужна металлическая ванна с системой подачи воды на водяных камнях и двумя отсеками внизу, под самой ванной, куда можно было бы положить камни огня для подогрева.

Неловко было в самом начале. На слово «ванна» они отреагировали так, что Рома понял, что они впервые слышали это слово, потому он стал быстро подбирать аналоги, ляпнув что-то про квадратную кастрюлю. На него смотрели очень странно, когда он, показывая на себе, объяснял, как должны располагаться бортики и какая должна быть глубина. Ещё более странно на него смотрели, когда он сказал про нагревание воды. В какой-то момент, ему даже сунули расписку о том, что он не собирался использовать экземпляр для варки людей.

– Что? – опешил Рома, глядя на бумагу, – …эм, нет… конечно же нет, как вы могли такое подумать…

Работники молча ждали, пока он не подпишет.

После этого атмосфера несколько разрядилась, и они стали делать зарисовки.

У того, что был постарше, даже возникла идея о том, как можно было, используя фильтры и сухие камни воды, организовать систему слива. Двое работников всячины с интересом следили за разрастающимся чертежом, что-то советуя и делая пометки.

Когда, наконец, закончили, отпустили Рому, сказав, что им потребуется пара дней, а тот покинул всячину, стараясь не накручивать себя раньше времени, чтобы не расстроиться, если что-то пойдёт не так.

Когда они добрались до «всякой-всячины», один из работников центра узнал Рому и, не успев даже толком поздороваться, сообщил, что всё готово.

– Вам уже доставили, – сказал он деловито. – Доставлено по адресу, который вы оставляли.

У Ромы на руках приподнялись волосы. От одной мысли о том, что всё было готово, внутри щёлкнуло что-то детское и совершенно неприлично радостное. Он даже чуть подпрыгнул, начал подгонять Красса.

– Давай, скорее. – сказал он торопливо. – Быстрее. Заканчивай со своими формочками и поехали.

– Куда поехали? – Красс нахмурился. – Я вообще-то…

– Ты поедешь со мной, – перебил Рома, уже не скрывая возбуждения. – Поможешь.

Красс остановился на секунду, посмотрел на него, будто оценивая его состояние, но спорить не стал. Только буркнул что-то под нос и двинулся к стойке, чтобы забрать изделия, всё ещё не понимая, что происходит.

***

У дома Ромы их встретила громоздкая конструкция, накрытая плотной тканью. Рома подлетел к ней первым и одним движением сдёрнул покрывало.

Ванна.

Металл, покрытый водоотталкивающей эмалью, поблёскивал на солнце. Ровный, гладкий, светлый, с аккуратными кранами, он манил.

Рома с вожделением провёл пальцами по прохладной глади и застонал от удовольствия.

«Идеально!» – он приложился к ней щекой, закатив глаза от наслаждения.

– Да, бо-о-о-оже, – протянул он.

Тут же вскочил и рухнул на землю, чтобы убедиться в наличии нагревательных отсеков.

– Да, чёрт возьми! – выкрикнул он, увидев два нагревателя с лежащими внутри огненными камнями в защитных кожухах.

Новыми.

– Ты… – выдавил Красс, наблюдая за происходящим. – Чё это такое, грэнч?

Рома не обратил внимания, бегая вокруг, ладонями проводил по бокам, будто проверял, не исчезнет ли она, если моргнуть. Что-то бормотал себе под нос, выискивал взглядом швы и крепления, наклонялся, заглядывал под неё, снова выпрямлялся.

– Сырок, – Красс подошёл ближе, всё ещё в полном недоумении, – ты чего такой…

Рома не отвечал. Он уже пытался залезть в ванну прямо в одежде, и Красс успел схватить его за локоть и дёрнуть назад.

– Сырок, успокойся, – сказал он жёстче. – Что ты творишь?

– Да! Не здесь! – Рома вырвался и тут же махнул рукой в сторону дома. – Возьми за другой край. Несём внутрь. Быстро, быстро…

– Куда нести? – Красс всё-таки взялся, потому что спорить с Ромой в таком состоянии было бесполезно.

– В складскую, – быстро ответил Рома. – Быстро, давай, ну?

Спустя пару минут, они поставили ванну, которая оказалась гораздо тяжелее, чем ожидалось, в небольшом помещении, которое Рома отвёл под хранение. Там было теснее, чем хотелось бы, но Рома уже всё продумал. Когда ножки ванны наконец коснулись пола, Рома, будто от этого зависела судьба всего Орума, сразу присел, снова начал осматривать её со всех сторон, чтобы убедиться, что ничего не сломалось.

Красс стоял рядом, скрестив руки, и смотрел на него с выражением, в котором смешались осторожность и мысль о том, что парень перегрелся.

Рома проверил краны. Те послушно щёлкнули и дали воду. Слив работал идеально. Техники вывели его отдельным шлангом в специальный блок, где стоял фильтрующий камень и второй водный камень, пустой, чтобы вбирать воду обратно. Ванна не была привязана ни к какому центральному водопроводу, которого здесь всё равно не существовало, но её можно было набрать, согреть и спустить.

Как дома!

Рома повернул кран. Вода пошла, отозвавшись гулом в металле, и он поймал себя на том, что улыбается как идиот.

Потом он посмотрел на Красса и наконец выдохнул.

– Я… это… мне надо. Срочно…

Красс вопросительно глянул на него, но, кажется, понял, что тот имел ввиду. С недоверием в глазах, Красс вышел, прикрыв дверь, а Рома, оставшись наедине с ванной, пустил воду. Сначала он просто смотрел, как ванна наполняется, будто боялся, что стоит отвернуться, и всё исчезнет. Он наклонился к кранам, ещё раз проверил ход, прислушался к щелчкам, к ровному шуму струи, и только потом выпрямился, но всё равно не мог стоять спокойно.

Он установил огненные камни, глядя на то, как пламя играет в отсеках. Не выдержав, через пару минут сунул пальцы в воду. Едва тёплая.

Рома шумно выдохнул, как будто его обманули, хотя он сам же понимал, что ещё рано. Он прошёлся по маленькой комнатке, вернулся к краю ванны, снова глянул на уровень воды, потом снова на отсеки подогрева, потом на кран.

Ещё через пару минут он проверил снова. И ещё раз. Каждые две минуты, как по таймеру, он наклонялся и опускал руку в воду, ловя разницу, которую сначала почти не чувствовал, а потом начал улавливать всё яснее. Тепло прибавлялось медленно и настойчиво, и от этого становилось только нервнее, потому что ожидание всё тянулось и тянулось.

«Работай… ну давай же…» – думал он, не произнося вслух, но всё равно будто уговаривая.

В какой-то момент, когда вода уже казалась ему почти идеальной, парень ущипнул себя за щёку. Гнилая и злобная мысль о том, что ему всё снится, возникла из ниоткуда.

– Да иди на хрен, – шикнул Рома, отмахиваясь от неё.

Когда он убедился окончательно, что это не сон, что вода действительно горячая и никуда не исчезнет, он быстро разделся, забрался внутрь и, дрожа от наслаждения, стал погружаться в воду, чувствуя, как тепло обнимает тело и вытягивает из него всё, что накопилось за всё время. Он медленно выдохнул, так протяжно, будто выпуская из себя вообще всё без остатка.

Лёжа в горячей воде, он улыбался.

Он знал, что счастливее него на всём Оруме сейчас никого нет.

03 «Моя прелесть»

Рома шёл к дому Красса, чувствуя, что идёт легко, без ставшего привычным внутреннего напряжения, в которое он был одет, словно в тугой корсет. Проснувшись пораньше специально, чтобы ещё раз залезть в ванну, Рома ощущал себя великолепно. Вчера он распарился так, что, казалось, все глубинные спазмы оставили его, а сегодня утром закрепил, и теперь тело ощущалось почти новым, будто бы вчера он купил не ванну, а нового себя.

Ночью кошмаров не было, ведь спал он словно младенец. Ему что-то снилось, но никаких тревог и ночных пробуждений. Он проснулся спокойно, встал, потянулся и даже сделал зарядку, пока ванна нагревалась. Клио вчера так и не приехала, но в этом не было ничего страшного, ведь у неё были свои дела, а у него свои. Главное – теперь у него был способ по-настоящему расслабиться.

У Красса на кухне уже вовсю что-то гремело и елозилось. Рома вошёл и сразу увидел громилу у стола. Тот месил тесто не так, как вчера, когда пытался задавить его силой, а двигался медленнее, добавлял жидкость осторожно, мешал сразу, следил за тем, как масса собирается. Миска стояла на месте и выглядела так, будто ею сегодня не пытались разнести стену.

Рома остановился у двери и пару минут просто наблюдал.

– Ого, – сказал он наконец, и в голосе у него не было вчерашней уставшей язвительности. – Сам?

Красс не обернулся, только коротко хмыкнул и продолжил работать.

– Сам, – буркнул он, сосредоточенно собирая комок теста.

Рома подошёл ближе и опёрся пальцами о край столешницы.

– Весь вечер практиковался?

Красс остановился и покосился на Рому:

– Угу. Я запомнил, – сказал он. – До ночи возился… что-то стало получаться. С утра вот уже лучше. Руки помнят…

Рома усмехнулся и сам удивился, насколько эта улыбка получилась спокойной.

Красс заметил это сразу. Он задержал руки над миской и прищурился, рассматривая Рому внимательнее.

– Сырок, – произнёс он, – а что с тобой вчера было?

Рома моргнул и сделал вид, будто не понял.

– В смысле?

– Да ты же вчера как бешеный грэнч был…, – Красс снова вернулся к тесту, но не меняя тему. – И сегодня ты какой-то… не как обычно.

Рома фыркнул.

– Ну, сорвался чуток… Я вчера принял горячую ванну, – сказал он с тем самым тоном, которым обычно объявляют о великой победе.

Красс замер, будто слово «ванна» у него в голове не нашло, за что зацепиться.

– Это вот та штука, о которой ты в больнице рассказывал? – уточнил он, нахмурившись.

– Да, – кивнул Рома. – Теперь она у меня есть! Прям дома. – Расплылся он в широкой улыбке.

Красс перевёл взгляд с Ромы на миску, потом обратно и выдал с очевидным недоумением:

– Подожди. И что? Ты просто лежишь в ней? И всё?

– Лежу, – подтвердил Рома и чуть приподнял бровь, словно уже ждал этого вопроса.

Красс медленно выпрямился.

– То есть… будто бы варишься в большой кастрюле? – сказал он осторожно, будто проверял, не шутка ли.

Рома коротко хмыкнул.

– Ну… типа того, – признал он.

Красс посмотрел на него с недоверием.

– И тебе нормально?

– Не просто нормально, – Рома оттолкнулся от стола и начал, расхаживая по кухне, рассказывать. – Ты залезаешь, вода горячая, и через пару минут у тебя всё отпускает. Мышцы перестают держаться комком, голова становится пустая и сонная. Офигенно! Сначала просто тепло, потом ты понимаешь, что хочешь спать. Такое нормальное, человеческое «хочу спать», а не когда тебя вырубает от изнеможения. И тебе хорошо.

Красс помолчал, явно примеряя это на себя.

– Зачем тебе вариться в большой кастрюле, – произнёс он наконец, и в голосе у него была честная логика, – если у нас и так тепло?

Рома посмотрел на него так, будто Красс сейчас сказал самую типичную для Орума глупость.

– Потому что тепло это одно, – сказал он. – А когда тебя всего отпускает – другое. Понимаешь? У нас так все делают. Чёрт… есть бани, сауны, паровые, сухие… – стал загибать пальцы Рома, – а из бани прям в снег! Знаешь как круто?

Остановившись, он заметил, как Красс стоял, открыв рот.

– Ты снова на шларду свою перешёл, – пробурчал громила.

– Ай, забей… – отмахнулся Рома, – мне нравится. Это главное. Очень скучал по ванне, вот и всё. Зато теперь она у меня есть.

Красс хмыкнул, будто признавая право Ромы на вещи, которые ему нравятся. Спустя пару минут возни с тестом, он снова посмотрел на Рому, прищурился и спросил, будто бы небрежно:

– Дай попробовать.

Рома дёрнулся резко, словно в него кинули чем-то.

– Нет!

Красс замер, а потом медленно протянул.

– Почему?

– Потому что ты… ты её сломаешь, – отрезал Рома и сам услышал, как это звучит слишком категорично, но остановиться уже не смог. – Ты вчера с миской вон что сделал. Да и… нет, она моя! Я не дам тебе залезть в мою ванну.

Красс сделал шаг ближе, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я тогда психанул, – сказал он ровно.

– Ты можешь психануть в любой момент, – Рома ответил упрямо. – Это моя ванна.

Красс помолчал секунду, потом спросил тихо, будто проверял границу:

– Ты сейчас серьёзно?

Рома выдержал взгляд.

– Серьёзно, – сказал он и, сам не удержавшись, добавил, понизив голос: – Моя прелесть.

Красс не понял.

– Ты точно перегрелся, – пробормотал он.

– Мне можно, – буркнул Рома.

Красс выдохнул, словно соглашаясь с тем, что спорить бесполезно.

– Ладно. В твою не полезу, – сказал он и тут же, как будто это был следующий логичный шаг, добавил: – Тогда сделаем мне такую же. Только больше.

Рома прищурился.

– Тебе зачем?

– Чтобы ты не дёргался, – Красс пожал плечами. – И чтобы я понял, что это за «кастрюля», раз ты из-за неё такой довольный. Интересно стало чё там в ней такого…

Рома фыркнул и кивнул, уже начиная мысленно прикидывать, как объяснять это во «всякой-всячине».

– Хорошо, у них там чертежи остались… съездим во всячину, закажем.

Красс кивнул, будто ставя точку.

– Договорились.

Рома поднял палец.

– И в мою всё равно не полезешь.

– И в твою не полезу, – повторил Красс, а потом, не удержавшись, добавил, глядя на него исподлобья: – Но покажешь, как она работает… ванна эта твоя.

Рома вздохнул, помолчал и кивнул.

– Покажу. На твоей.

Красс тихо буркнул и вернулся к тесту. На этот раз он демонстративно взял муку пальцами, будто специально показывая Роме, что умеет «по чуть-чуть».

***

Рома услышал, как звякнул звоночек входной двери, и на секунду замер. Красс тоже остановился, так и не доведя движение до конца. Они переглянулись.

– Ты кого-то ждёшь? – спросил Рома, уже зная ответ по Крассовому лицу.

Красс нахмурился и качнул головой.

– Нет, – буркнул он и будто прислушался, проверяя, не ошибся ли.

Из зала тут же разнёсся бодрый, слишком уверенный голос Зейна, и Рома, думавший, что тот появится к вечеру, не дожидаясь, пока Красс выйдет первым, выскочил из кухни.

– Грэнч, еле нашёл вас, – Зэйн бодро шёл от входа в направлении кухни.

Рома уже открыл рот, чтобы ответить, и только тогда увидел, что Зейн был не один. Чуть позади него, в дверном проёме, переминаясь с ноги на ногу, маячил Слакс.

Рома завис на секунду. Ему показалось, что он не видел Слакса целую вечность, хотя прошло всего чуть больше двух недель с отъезда с краулера. Просто за эти две недели столько всего произошло, что время ощущалось совершенно иначе.

– Слакс, – выдохнул Рома, и губы его тронула улыбка.

Оружейник не сказал ни слова, а заорал и, в несколько скачков преодолев весь зал, сгреб Рому в охапку, приподняв над землёй. Хоть Слакс не был тариссийцем, но был гораздо массивнее и мясистей, оттого и мог себе такое позволить.

– Ты где пропадал? – спросил он громко, хлопая его по спине. – Ты вообще живой? Ты хоть понимаешь, что ты мне ни разу не позвонил, грэнч?

Рома, пытаясь высвободиться из удушающих объятий, стал стукать Слакса по руке, чтобы тот его поставил на землю:

– Да я… Слакс, ну поставь меня, эй…

Слакс отстранился ещё раз, оглядел его с головы до ног, будто искал повреждения.

– Сырок, – произнёс он уже тише, – ты что, совсем с катушек слетел? Я уж думал, тебя там где-нибудь сожрали.

– Меня пытались, – буркнул Рома автоматически, и только потом заметил, что Зейн стоит рядом и внимательно слушает.

Зейн скрестил руки и прищурился.

– Это сейчас было про кого? – спросил он, как бы между делом.

Рома почувствовал, как у него в голове щёлкнуло. Ему вдруг стало ясно, что Слаксу надо рассказать всё. Про подземный город, про то, как они с Крассом лезли в руины, про то, что там было, про то, что он видел в видениях, и даже про то, что приходило ночью, когда глаза закрывались сами, а мозг продолжал показывать ему страшные картинки.

И именно поэтому ему не хотелось говорить это сейчас, при Зейне.

– Да про вас, недоумки, – ударил Рома здоровяка в плечо, – Слакс… они меня стригли в той… я не знаю…

– Цирюльне, – подсказал Зэйн.

Слакс понимающе закивал.

– А потом засунули в тот симулятор с охотниками, где я чуть не обделался… – продолжал жаловаться Рома, уводя разговор в сторону.

Несмотря на предательские смешки Слакса, которому явно нравилась такая форма насильного адаптирования, Рома был рад его видеть.

Из кухни появился Красс. Он остановился в проёме, молча оценил сцену, и на секунду улыбнулся, увидев Слакса, хотя тут же спрятал это за привычной тяжёлой физиономией.

Слакс кивнул ему, а потом огляделся, сказав, что не верил в то, что Красс всерьёз этим всем решил заняться.

На это Красс разразился тирадой о том, что он всегда хотел, просто ему нужен был стимул.

***

На кухне они зависли на несколько часов. Красс упорно и сосредоточенно готовил, Рома не лез руками в каждую миску, но стоял рядом и отслеживал, чтобы тот не уходил в крайности. Зейн устроился у стены, будто пришёл просто посмотреть, а в итоге постоянно оказывался рядом со столом, потому что то тут нужно было подать, то там попробовать. Особенно ему важно было пробовать. Слакс не лез, но с интересом наблюдал за процессом.

В какой-то момент Красс выставил на стол первую пробу, и они устроили дегустацию прямо на месте, не отходя от плиты. Рома подсказал ему рецепты несколько соусов, объясняя на пальцах и по ходу дела поправляя словами, когда Красс начинал подвисать.