Курсы повышения квалификации для охотников на чудовищ

– Не разлеживайся, бери короб и пойдем, – тут же прошипел на ухо лихоборцу Скрежет.

– Нашел синие ели? – удивился быстроте Данила.

– А ты внимательно слушал Хвоста. Может и выйдет из тебя что-то путное, – улыбнулся Скрежет. – Иди вон туда, – и лесовик указал на темнеющие рощи.

Лихоборец упер ладони в лямки короба и, как груженный ослик, последовал в указанном направлении. Через какое-то время Данила краем глаза заметил, что Скрежет таращится на него, а не на дорогу.

– Почему ты так внимательно смотришь на меня?

– Все просто: «отведи глаз» не действует на лесовиков в отличии от людей, и вот когда я увижу, что ты начнёшь идти как дурачок, значит, мы подходим к золотой жиле.

Данила кашлянул.

«Ах так. Ну ладно, кошак драный. Давись тогда слюной.» подумал лихоборец и достал припрятанный пирожок с черникой.

– А у тебя есть еще? – тут же облизнулся лесовик.

– Нет, что ты, у меня кончились пирожки, – Данила откусил большой кусок и зашагал быстрее.

Скрежет обиженно засеменил рядом.

В лунном свете появился пар и больше всего он шел от лихоборца. Короб хоть и был пуст, но был громоздкий.

– Кстати, а зачем мы…. Кхм… я несу короб? – прошептал Данила.

Теперь, когда появилась возможность поймать душегуба, не хотелось его вспугнуть болтовней.

– Как зачем? Все пещерные грибы и «отведи глаз» сложим в короб и вернем в мой лес, – так же тихо ответил лесовик.

Ответ был более чем достаточным, но короб от этого легче не стал.

– Замри, – резко скомандовал Скрежет.

Его злое шипение раздалось из-за спины. Отстал? Данила сделал еще пару шагов и посмотрел через плечо – лесовик стоял к нему спиной.

– Нам вроде бы туда, – лихоборец беспечно махнул вперед.

– Вроде бы, – передразнил Скрежет. – На ноги свои взгляни лучше.

Данила последовал совету: носки сапог заворачивали влево. Опустив взгляд на листву, лихоборец заметил впереди едва заметные полосы грязи – следы, оставленные им чуть раньше.

– Что мне делать дальше? – Данила развернулся к лесовику.

– Стой где стоишь, врасти в матушку – сыру землю, а я пока поищу «отведи глаз», – Скрежет скрылся в сумерках.

Вскоре лесовик вернулся с полным мешочком.

– Очень большой полукруг пришлось прорвать, слева путь к жиле закрыт болотом, а справа рекой.

– Болотом… то есть со стороны болота нет «отведи глаз», как и со стороны реки?

– Верно, лихоборец.

– Со стороны реки никто не придет – межа с лесовиками, да и со стороны болота никто не должен был сунуться. Вот почему погиб Егор Старый! Видимо, собирал ягоды, да невзначай увидел что-то, за что и поплатился жизнью.

– Стало быть так, – бесцветно прошептал Скрежет.

– Хорошо. Можешь показать хотя бы один «отведи глаз»? – подался вперед Данила.

Лесовик молча вынул из мешка гриб. На покрытой пепельной шерстью ладони лежал гриб – совсем обычный, как подберезовик, только меньше. В сумерках невозможно было понять, какого цвета шляпка; зато суть проявилась на мгновение, когда из ножки на лихоборца испуганно уставился глаз.

– Довольно, пора идти, – и «отведи глаз» был возвращен в мешок.

И парочка двинулась дальше, чтобы через несколько шагов снова остановиться.

Данила посмотрел на свои сапоги, потом на землю вокруг себя: полосы следов, которые лихоборец решил оставлять как зарубки, остались позади, впереди же листва была не тронута.

– «Отведи глаз» вроде нет. Что случилось? – прошипел Данила, сбитый с толку.

– Там что-то движется впереди…. Животное, – тихо ответил Скрежет.

Вепрь!?!....

Глава 8

Круг Вепря 8

Среди продолговатых листьев волчеягодника краснели бусины созревших плодов и светились лунным светом глаза лесовика и лихоборца. Напарники залегли под кустом и наблюдали за зверем.

На поверку вепрь оказался не вепрем-оборотнем: по опавшим листьям березы бодро припрыгивал подсвинок, в чем-то даже фамильярно, трусил крючковатым хвостиком и задорно вынюхивал пяточком что-то в опавшей листве.

– Его надо поймать, – заговорщицки проскрипел Скрежет.

– Это еще зачем? – в тон спросил лихоборец.

– Он дитя нашего леса и должен быть возвращен домой.

– Да ему и здесь неплохо. Вон, присмотрись, он не выглядит несчастным, а даже наоборот,– шипел лихоборец.

– У него глубоко внутри пустота! – менторским тоном заметил Скрежет.

– Да? – скептически поднял бровь Данила.

– Да! – отрезал лесовик.

Спорить не хотелось.

– Ну и как его ловить?

– Я зайду справа – со стороны реки, а ты слева – со стороны болота, ветер от него – не почует нас, – предложил лесовик.

Разделившись в указанных направлениях, они стали ползти по осыпи березовой листвы. Облака скрыли луну и охотников.

Кабанчик ничего не подозревал и продолжал беспечно взрывать пятачком листву, голодно похрюкивать и нетерпеливо бить копытцем. В какой-то момент он поднял свою мордочку и его взору предстала пепельная тень с круглыми желтыми глазами как у совы. В душе у подсвинка все перевернулось, и он дал деру от страхолюдины, но на свою беду врезался во вторую тень, которая его схватила. Поросенок хотел завизжать, но в его рот вонзилось что-то съедобное.

– Тьфу ты. Ах ты, мерзавец, ты ж говорил, что закончились пирожки!!! – бушевал Скрежет.

Поросенок заработал челюстями и перевел взгляд на человека.

– Это гуманитарная помощь лесному сироте, от его глубоких внутренних страданий, – съязвил Данила. – А теперь, будь добр, помоги посадить его в короб.

Лесовик открыл крышку и, взяв подсвинка подмышки, усадил того в короб.

Лихоборец дал поросенку второй пирожок.

– Эй!!! – снова возмутился голодный Скрежет.

– Так надо. В твоей идеологической борьбе за счастье поросенка, ты, брат лесовик, должен отринуть от себя все мирское, быть чистым от пирожков с черникой. А подсвинок пусть заполнит внутреннюю пустоту! – изрек Данила, закрывая крышку короба.

– Тьфу ты! – сплюнул Скрежет. – Пошли дальше.

Идти стало сложнее – поросенок весил явно больше лесовика. Данила чувствовал, как по спине лились струи пота. Радовало, что земля под сапогом стала тверже, будто идешь по каменистой дороге, попадались даже замшелые камни. Березок становилось все меньше, а волчеягодника больше. В воздухе отчетливо веяло запахом иголок и смол. Вскоре слева и справа стали появляться одинокие елочки.

– Стой! – прошипел Скрежет.

Данила обернулся, из короба выглянул подсвинок. Лесовик замер к ним спиной.

– Вторая линия «отведи глаз»? – спросил Данила, запихивая поросенка обратно в короб.

– Верно, – подтвердил лесовик.

Во второй раз Скрежет вернулся быстрее.

– Дальше стоит идти осторожнее. Защитная линия «отведи глаз» оказалась меньше, а рядом я увидел следы кабанихи. Скорее всего, это следы его матери, – лесовик кивнул на короб.

Скрежет шел впереди, лихоборец крался за ним. Спрятались за большой куст волчеягодника. Скрежет указал вперед, Данила проследил за крючковатым пальцем лесовика и увидел, как у подножия холма человек в капюшоне кормил кабаниху. На вершине холма, рядом с громадными валунами, затесалась кривенькая избенка.

Второго человека видно не было, значит Захар убийца.

– Надо бы душегуба по-тихому прихлопнуть, – прошипел лесовик.

– Согласен, – так же тихо прошипел лихоборец. – Будем придерживаться плана, как и с поросенком: я пойду слева от болота, а ты справа от реки, ветер снова к нам, значит, нас не почуют.

Данила и Скрежет посмотрели с уважением друг на друга, как вдруг между их лицами появился наглый пятачок. Подсвинок задорно хрюкнул, силясь побежать навстречу кабанихе. Лесовик и лихоборец одновременно закрыли ладонями морду поросенку, но ребенку басистым визжанием ответила мама.

– Нам конец? – спокойно, скорее даже утвердил, чем спросил Данила.

–Если она сожрёт грибы, то да, – подтвердил Скрежет.

Очень быстро они затолкали поросёнка в короб и неохотно повернулись к кабанихе.

В лунном свете на них, разбрасывая комья грязи, мчался вепрь-оборотень. Пещерные грибы увеличили кабаниху раза в три: на спине появился высокий горб, пасть усеялась острыми зубами, а глаза налились кровью

– Я побегу в ту сторону, какую договаривались, чтобы поймать душегуба. Короб с поросенком ну и вепрь-оборотень на тебе. И помни: её нельзя убивать, как-никак она мама, а убивать злую маму – это грех! – между тем заметил лесовик.

– А убивать честного лихоборца это как?

Но ответить было некому, лесовик сверкал мохнатыми пятками прочь от человека.

– Вот же ж… Пристегнись, пятачок, мы убегаем, – обратился Данила к подсвинку.

Вот только куда убегать? У подножия холма редкие ели, много волчеягодника и совсем немного замшелых валунов. Думать было некогда. Лихоборец отскочил в сторону и, вместо того, чтобы его разорвать клыками, вепрь-оборотень с неприятным треском вырвал куст волчеягодника и пронесся мимо. Листья и красные бисерины ягод разлетелись по земле.

Данила спрятал выбившиеся светлые волосы в красное очелье. Кабаниха разворачивалась для нового наскока. Лихоборец бросился прочь. Грузный топот раздавался за спиной, смрадное дыхание из пасти уже окутывало жертву. Данила в последний миг неудачно отпрыгнул, припав на колено. Следующий куст волчеягодника взмыл в ночное небо. Любоваться его полетом не было времени, вепрь готовился к новому натиску.

У Данилы бешено колотилось сердце, щёки налились кровью, а плечи и поясница болели от короба и подсвинка, но сапоги зачастили прочь. Ножны приходилось придерживать, чтобы не запутаться в ногах. Поросенок жалобно повизгивал, от этого мамаша гневалась еще сильнее. Лихоборец какой-то звериной прытью снова отскочил. Могучее рыло и клыки взрыли землю, запустив в небо комья грязи и травы.

И снова вепрь-оборотень неспешно разворачивался для атаки, а Данила уже тяжело дышал. Поляна оказалась вся в рытвинах и бороздах от ярости чудовища.

– Давай-давай! Она уже практически выдохлась, и сила пещерных грибов скоро кончится.

Данила поднял голову, силясь узреть говорящего. На еловой ветке сидел Лесовик.

– На тебе же был душегуб…. Ты… чего.. прохлаждаешься? – возмутился лихоборец.

– Да за тебя переживаю.

– Что–то ты не договариваешь! – засомневался Данила.

Сотрясая землю, зверюга мчалась на лихоборца. Решение пришло само собой.

– Прости, Скрежет, надеюсь, ель под тобой крепкая… – прочастил Данила и за мгновение до удара резко прыгнул в сторону.

Жуткий треск, запах смолы в вперемешку с животным потом и дождь из иголок и шишек. Ель тяжело ударилась оземь.

– Ах, чтоб тебя…

Всего ругательства Данила не расслышал, но увидел, как лесовик восстал из облака грязи. Он был весь в иголках, затравлено озирался за спину, но во все лопатки спешил к лихоборцу.

Вепрь сел на задние лапы, потрусил разбитой головой и злобно уставился на врагов. Из пасти вырвался пар с замогильным визгом.

– А дальше что? – вырос рядом Скрежет.

– О валун бы её долбануть, – заметил Данила.

– Как?

– Беги к валуну, есть идея! – ответил Данила, открывая короб.

Вепрь мчался, брызжа слюной и давясь утробным визгом. И тут Данила применил волховской шаг – только бы не ошибиться в расчётах! Ели превратились в размытые тени, рытвины в одну сплошную полосу, валун вместе со Скрежетом растекся рекой на землю. И.... Стоп… Данила остановился перед открывшим рот лесовиком и мгновенно завернул за валун.

– Помогай! – рявкнул Лихоборец, вынимая из короба подсвинка.

Скрежет схватил поросёнка за задние копыта и вместе с Данилой растянули его как знамя.

– Порвем!!! – загорланил Лихоборец.

Глаза лесовика и поросенка округлились в испуге, а вепря поглотил кровавый туман гнева. Оборотень опустил свиное рыло, выставил клыки для удара и помчался на врагов.

– Бросай! – рявкнул Данила.

Скрежет послушно отпустил копыта и прыгнул в сторону. Лихоборец, обхватив поросёнка подмышками, прыгнул в другую.

Последовал гулкий удар, словно деревянный таран бахнул в каменную кладку крепости. Валун дал трещину, а чудище упало на брюхо, раскидало копыта в стороны и безжизненно вывалило язык. Жизнь едва теплилась в могучем теле, еле заметно двигались ребра.

Данила отпустил подсвинка, который тут же устремился к матери.

– Ну, теперь черёд душегуба, – зло сказал Данила. – Кстати, чего ты не смог его прихлопнуть?

– У него вязки клубочков с разрыв-травой, – опустил глаза Скрежет. – У нас в лесу нет разрыв-травы, душегуб её, видимо, здесь отыскал, – отнекивался лесовик, отступая от сурового взгляда лихоборца.

– Чтоб тебя… Ладно, его можно не жалеть, а себя не сдерживать, – Данила скинул короб и обнажил меч. На стали сверкнули буквицы.

Впереди раздался взрыв, комья грязи ударили в лицо и тело, а за ними в ноздри ворвался запах гари. Предупредительный бросок. Хорошо. Данила утерся и обвел взглядом дымящуюся воронку. Стало быть, ближе не подойти.

С одной стороны, хорошо, что душегуб не станет убегать от золотой жилы, а с другой, он будет стараться убить их со Скрежетом и неизвестно, что у него припрятано кроме разрыв-травы, поэтому нужно ему достойно ответить.

Данила перехватил рукоять клинка двумя руками и занес его за правое плечо, готовя рубящий удар. Сталь со свистом рассекала воздух, проклятый прицел рушил равновесие, острие замерло перед травой.

От буквиц заструился золотистый свет, превратившийся в шар размером с большую тыкву и с острыми лучами во все стороны, словно иголки ежа. Фигура пульсировала и медленно ползла по холму вверх. Вот же ж… проклятый прицел сделал заклятье нестабильным, как и ожидалось, а буквица Земля, хоть и уравновесила часть фигуры, но сделала ее медленной.

– Серьезно?! – лесовик выпучил глаза. – То есть твоя фигура будет ползти как ежик, перегруженный грибами, пока он нас закидает клубками разрыв-травы?!

– Нууу…Эээ…

– Что?!

– Видимо, дело в прицеле…

– Видимо?!? Тьфу, – лесовик перехватил удобнее дубину. – Придется брать избушку в осаду и ждать, пока душегуб помрет с голоду, а не полагаться на «магию лихоборцев».

Вот же, Христофор Иванович, удружил! Данила отчаянно думал: «Судя по тому, как пульсирует фигура, ЕЖ может и не дойти до избушки, но об этом знаю только я. С другой стороны, благодаря такой скорости можно создать волну, даже лавину ЕЖЕЙ. Лесовик что-то говорил об осаде, так мы можем вообще взять холм в кольцо.»

– Ты что, замерз или уснул? – прикрикнул Скрежет. – Делать-то что будем?

– Ну, есть одна идея, – улыбнулся лихоборец.

И Данила стал рубить мечом и творить ЕЖИКОВ. Каждая последующая фигура получалась разного размера, но медленно ползла за предыдущей, создавая кольцо вокруг холма.

– Обойди холм… и следи, чтобы… душегуб не сбежал… – прочастил лихоборец между ударами.

– Ага, – неуверенно отозвался лесовик, с сомнением глядя то на Данилу, то на ЕЖЕЙ.

Золотистые лучи царапали землю, но фигуры уверенно приближались к избушке. Грохот взрыва – и перед ЕЖОМ задымилась воронка: душегуб промахнулся. Следующий взрыв разрыв-травы рассыпал одну из фигур на мелкие искорки, но ее собратья продолжали свой странный марш. Взрывы зачастили, какие-то ЕЖИ рассыпались, а какие-то настойчиво пробирались по воронкам.

Данила брел следом, иногда останавливаясь, чтобы пополнить строй новой фигурой. Скоро грохот взрывов затих и лихоборец поднял глаза вверх. Душегуб стоял в нескольких шагах и рылся в переметной сумке – ищет клубочек с разрыв-травой. Решил убить источник магии. В горле у Данилы пересохло, а ноги приросли к земле. Ну вот и все.

Но вдруг капюшон дернулся, и душегуб упал лицом вперед. В лунном свете стоял лесовик и победно поднимал дубину над головой.

– Знай, как иметь дело с лесом!!! От справедливого гнева лесовика еще никто не уходил! – хвалился Скрежет.

– Слышь, герой, ты его хоть не убил? – поинтересовался Данила.

– Оглушил, – спокойно ответил лесовик.

– Надо бы его связать.

– Вяжи. Моя служба закончена. Я отвожу кабаниху и подсвинка в лес, забираю все пещерные грибы и «отведи глаз», ну а ты веди душегуба к сосновцам.

– Добро, – согласился Данила. – Только дай мне один пещерный гриб, а то сосновцы могут не поверить одним моим словам, возможно, потребуется наглядность.

Скрежет скривился, пожевал нижнюю губу, прикрыл один глаз, но запустил лапу в мешочек.

– Держи и прощай, – лесовик швырнул пурпурный гриб лихоборцу.

Глава 9

Круг Вепря 9

Данила стоял в центре деревни, а рядом на коленях был душегуб, по-прежнему с покрытой капюшоном головой. Сосновцы собрались все от мала до велика, мужики и бабы, старики да малые дети, и все ждали объяснений от лихоборца.

– Что это все значит? – нарушил молчание староста.

– Сосновке больше не будет угрожать вепрь.

– Убил? – рядом со старостой выросла бабка с рыжей курицей в руках.

– Что-то вроде того… – неопределенно ответил лихоборец.

– А кто это с тобой? – вновь спросил староста.

– Душегуб, который загубил ваших умельцев. Именно от его рук они погибли.

– Врешь. Нешто мы глупые, все ведь слышали визг вепря? Даже этой ночью. Так и скажи, что забоялся зверюги и решил свалить все на человека! А кстати, кто это? – прогнусавила все та же старуха с рябушкой.

– Чего?!– кровь прилила к лицу Данилы, но он быстро справился с гневом. – С вепрем этой ночью я сражался, вы должны были слышать. Да только зверюга оказалась в служении у того, кого вы все хорошо знаете. Именно он обращал обычную кабаниху в чудовищного вепря. Именно он не хотел, чтобы сосновцы промышляли в лесу, а прятались в деревне. Он – Родион! – Данила сорвал капюшон.

Опустив глаза, на коленях стоял рыжебородый бортник. Первый сосновец, которого встретил лихоборец. Народ загомонил, заперешёптывался.

– Тихо! – староста оборвал всех – Ты не загадки сказывай, а объясни толком что да как.

– Да что мы его слушаем? У него ничего не вышло, вот и валит всё на Родиона! Гони его взашей, староста! К нам прислали бракованного лихоборца. Не может быть такого, чтобы простой бортник обращал в оборотней лесных хрюшек! – не унималась зловредная бабка.

– Ах не может… Ну смотрите, – Данила выхватил у старушки курицу и запихал последней в клюв кусочек пурпурного гриба и бросил ее перед сосновцами.

Рябушка зловеще наклонила гребешок, перестала кудахтать и стала обращаться, расти в размерах: глаза налились кровью, острые зубы усыпали клюв, который заострился как у беркута, из крыльев проклюнулись трехпалые лапы. Курочудище стояло на четырёх лапах, размером походило на большую дворнягу, капало пеной с клюва и примерялось на кого-то кинуться.

– Ну!? – Данила явно ждал возглас одобрения и признания, но…

Но получил женский возглас ужаса.

Курочудище наклонило клюв, пружинило на всех четырех лапах и готовилось прыгнуть. Глухой стук лопаты по гребешку отправил амбициозную Рябушку в глубокий сон. Лихоборец проследил по лопате смельчака, им оказался староста Сосновки.

– Вот, собственно, как Родион из кабанихи делал вепря-оборотня, это её крик вы слышали ночью, – продолжил Данила. – Только кабаниха жила у синих елей, куда никто не ходил, а в известной вам части леса в звериной форме визжал подсвинок, потому никто из вас не находил следов оборотня в лесу. Семена зарубили у двери балагана, только дверь отпер он сам. Потому как пришёл к нему Родион. Зверолов не взял свой топор и был подло убит безоружным. Тело его скорее всего было утоплено в болоте, как и Егор Старый утоп в сумерках, не найдя с испугу тропинку. Ягодник убегал от подсвинка в обличье оборотня.

– Слышь, добр молодец, хорошо баишь, да только кто мне возместит безвременную утрату моей Рябушки? Лучшей несушки? А?! – неожиданно вставила старуха.

Лихоборец вынул из-за пазухи золотой самородок и бросил к ногам бабки.

– Сочлись, – утвердил Данила.

– А это что такое? – округлил глаза староста.

– А это то, из-за чего были убиты сосновцы. Родион нашёл золотую жилу и не захотел делиться, – ответил лихоборец.

– А и правда, видел у Родиона вся семья в обновках ходить стала…

– И то верно, на меде стокмо не заработать!

Сосновцы вновь загомонили.

– Ну, положим, из-за золота душегуб сгубил мужиков. Но когда он обучился колдовству, способному обращать животин в оборотней? – пытался разобраться староста.

– У излучины реки оказался падкий на золото лесовик-граничник. Родион выменял у него пещерные грибы и грибы "отведи глаз", с помощью которых обращал свиней в оборотней и скрывал от вас золотую жилу. Со стороны лешего – лесовик наказан. Не хочет лесной князь с вами войны, а потому помог мне в поиске душегуба другой лесовик.

После этих слов все уставились на Родиона. Рыжебородый бортник по-прежнему не поднимал головы и смотрел себе под ноги.

– Это все правда, Родион?! – Данила узнал голос вдовы Семена.