Ангел под толстым льдом

— Ты пока отдыхай. А япойду. Меня ждут дела! — Он зловеще улыбнулся и зашагал прямиком туда, где кипелажизнь.

Виктор остался лежать в снегу, не в силах пошевелиться.Слезы замерзали на его щеках, а губы судорожно шептали:

— Господи, прости меня...прости...

Иван шел рядом с дедушкой по заснеженной лесной тропе.Они возвращались в деревню, и воздух вокруг них был наполнен живым, теплымразговором.

— Ты молодец, Ваня, чтовсё-таки решился, — неторопливо проговорил дед Виталий, отечески глядя навнука. — Выбрался в большой город, не спасовал... И ведь разглядели в тебеискру! Подумать только, какой проект доверили — воссоздать точную копию самогоАнгела-хранителя! Настоящая работа для души. Скажи мне, внучок, что в тебепересилило страх? Где ты черпал вдохновение для такого святого дела?

— Сложно сказать,дедушка, — Иван задумчиво посмотрел на верхушки сосен. — Я часто об этомразмышлял, а последние полгода и вовсе только об этом и думаю. Раньше мечтаказалась далекой, почти недосягаемой... А потом я вдруг поверил. Понял, чтоготов умереть, но попытаться. Сам процесс творчества — это уже такое счастье,от которого я не в силах отказаться. Я хочу посвятить этому всего себя, всюсвою жизнь.

— Я очень рад за тебя,Иван! — Виталя положил тяжелую ладонь на плечо внука.

Анечка, невидимая для них, буквально светилась отвосторга. Она порхала вокруг Ванечки, кружилась в радостном танце, празднуя егопобеду вместе с ним.

— И когда же тысобираешься в город? — спросил дед. — Осуществлять свои мечты?

— Завтра начну собиратьвещи, — уверенно ответил Иван. — И сразу, первым же паромом, уеду.

— Как? Уже? — Анечказамерла в воздухе.

Её яркая улыбка мгновенно погасла, а вид сталподавленным. Она знала, что этот миг настанет. Она сама была той, кто вдохновилего, кто оберегал его огонек, желая ему добра и счастья — даже если это счастьебудет без неё. Но реальность ударила наотмашь: расставание оказалось слишкомблизким. Ей не хотелось его отпускать.

— А ты к нам ещекогда-нибудь вернешься? — негромко поинтересовался дедушка, озвучив тайныйстрах, застывший в глазах Ани.

— Вряд ли, дедуль, — Иванпокачал головой, и в его голосе прозвучала твердая грусть. — Это билет в одинконец. Обратной дороги у меня не будет.

Услышав это, Анечка окончательно пахла духом. Слёзыградом покатились по её щекам. Она подняла заплаканные глаза на Ивана, которыйв этот миг смотрел прямо на неё.

— Не стоит плакать, —мягко произнес он и улыбнулся.

— А?.. — Аня замерла. «Ончто... видит меня?» Но, обернувшись, она увидела, что Иван обращается к деду Виталию.Старик рыдал в три ручья, не скрывая своего горя.

— Ну как не плакать-то,Ваня! Как не плакать! — причитал Виталий, вцепляясь руками в куртку парня. — Тыже мне за это время как родной внук стал. Я так к тебе привязался, что и непредставляю, как теперь без тебя буду...

— Дедушка! Я буду вамписать! — Иван попытался успокоить старика.

— Да если б я еще читатьумел! Я ж буквы все позабыл, поди, за столько лет!

— Ничего страшного,дедуль. Вспомните! — подбодрил его Иван.

— Ванечка... Как же я безтебя? — тоскливо прошептала Аня, и её глаза снова встретились с взглядом Ивана.

— Вы всегда сможетеприехать ко мне в город, проведать! — продолжал успокаивать деда Иван, но Анялишь сильнее зарыдала:

— Вот только я... я несмогу к тебе приехать.

Внезапно Иван замер.

— Что это?! — воскликнулон.

— А? Ты о чем? —растерялся Виталий.

— Вон там, на холме!Видимо, дом дядюшки Виктора полыхает! Что-то случилось, нам надо поторопиться!

— Ой, беда... Говорил я!Говорил, что ничему хорошему его опыты не научат! — Виталий вместе с Иваномвстали на лыжи и на полной скорости понеслись вниз, к деревне.

Огненный столб на холме освещал их путь зловещим багровымсветом. Анечка, нервно сглотнув, последовала за ними. Когда они ворвались вдеревню, реальность ударила их под дых.

Дома были полуразрушены, но страшнее всего были люди.Жители лежали на промерзшей земле — все до единого. Казалось, из них в одномгновение выкачали всю жизненную энергию. Они падали там, где стояли, не всилах дышать, с закрытыми глазами. Тихие, пустые оболочки.

— Господи! Ох, Господи! —задрожал Виталий, хватаясь за сердце. — Что тут вообще происходит?!

Глаза Ивана и Анечки расширились от одинакового,парализующего ужаса. Юноша испуганно оглядывался, не понимая причин этоймгновенной смерти. А Анечка, глядя на пустые тела, уже знала, чьих это рукдело.

— Ванечка! Тебе надоуходить! Уходи сейчас же! — Анечка в отчаянии вцепилась в ладони Ивана.

Она не выпускала их, пока не увидела в его глазахрешимость. Её призрачные руки уже воспламенились от его тепла, по ним пошлитрещины, но Аня даже не думала отстраняться. Иван тяжело задышал, страх ледянойволной накрыл его, вытесняя остатки спокойствия.

— Дедушка! Нам надоуходить! — крикнул Иван, оглядываясь на тела соседей. — Нам нельзя здесьоставаться! Видимо, какой-то ядовитый газ накрыл деревню... Если задержимся,тоже поляжем здесь!

Анечка наконец опустила руки, судорожно прижимая их ксебе и корчась от невыносимой боли.

— Молодец, Иван! —прошептала она сквозь слезы. — Теперь бери дедушку и беги! Ты не сможешьостановить Ангела Смерти!

— Дедушка, идем! — Иванпотянул Виталия за рукав, но старик медленно опустился на колени среди руин.Его взгляд был устремлен в пустоту. — Дедушка?

— Я прожил долгую жизнь,Ванечка, — тихо произнес Виталий. — И эти последние годы с тобой были самымисчастливыми. Ты согрел моё старое сердце, дал мне почувствовать, что значитиметь внука, которого у меня никогда не было. Я благодарю судьбу, что встретилтебя. И я счастлив, что в этот миг ты рядом.

— К чему вы этоговорите?! — заволновался Иван. — Вставайте!

— Я здесь родился, здесьи умру, со всеми родными. Мой час пробил, Ваня. А ты беги! Беги, пока непоздно! Я в дороге стану тебе только обузой, мы оба погибнем.

— Нет! Я вас не брошу! —Иван попытался поднять его, но дед вдруг схватился за грудь, и его глазарасширились.

— Ой! Сердце... Сердце!

— Дедушка! Что с вами?! —Иван в ужасе смотрел, как старик медленно закрывает глаза, словно погружаясь вглубокий сон. — Не время спать! Слышите?!

Анечка снова коснулась ладоней Ивана, посылая емупоследний импульс тревоги. Юноша вздрогнул.

— Видимо, газ... —прошептал он, глядя на бездыханное тело деда. — Его сердце не выдержалонагрузки... Если я не уйду сейчас, меня тоже вырубит!

Аня облегченно выдохнула: он понял её, пусть и по-своему.Иван зарыдал. Слезы падали на седую бороду Виталия. Юноша в последний разпоцеловал старика в лоб и, превозмогая боль, бросился вон из деревни, неоглядываясь.

Стоило Ивану скрыться за пеленой дыма, как дедушкаВиталий приоткрыл один глаз. Он убедился, что внук в безопасности, и горькоулыбнулся, глядя в серое небо. Он остался один охранять тишину мертвой деревни.

Иван успел отбежать от деревни всего на пару сотенметров, когда тишину разорвали громовые раскаты выстрелов. Он резко обернулся изамер: дедушка Виталий вовсе не «уснул». Старик стоял во весь рост среди руин ияростно палил из своей двустволки в огромное, костлявое чудовище ростом под триметра.

— Ах ты тварь! Я так изнал, что без нечисти не обошлось! Сдохни, падаль! — кричал дед, перезаряжаяружье.

Дробь ударила монстру прямо в лицо, но, к ужасу Виталия,свинец лишь со звоном отскочил от его серой кожи, не оставив даже царапины.Иван, не помня себя, бросился обратно к деду. Анечка, сгорая от страха за нихобоих, последовала за ним.

Сириус медленно повернулголову к старику, и в его пустых глазницах вспыхнул издевательский огонек.

— Ох, какой тызабавный... И какой ничтожный. Неужели ты думал напугать меня своей пукалкой?

— Не трожь его! — в одинголос выкрикнули Иван и Аня.

Сириус вздрогнул. Он узнал этот голос — чистый, звенящийголос Анечки. Ангел Смерти медленно перевел тяжелый взор на юношу.

— А я по тебе ужесоскучился, — пророкотал он, и от этого звука иней посыпался с деревьев. —Каждый день гадал, когда же мы встретимся снова.

— Со мной? — голос Иванадрогнул, но он не отступил. Анечка стояла прямо перед ним, закрывая собой, исурово уставилась в глаза монстру.

— Только попробуй тронутьего! — прошипела она, выпуская когти.

— Оу! И что же ты мнесделаешь, крошка? Глазки выцарапаешь? — Сириус издевательски наклонился ксамому лицу Ивана. Юноша зажмурился, чувствуя могильное дыхание врага, но насамом деле монстр целился в Аню.

Она не стала ждать.Вложив всю свою ненависть и любовь в один рывок, Анечка полоснула когтями прямопо лицу Сириуса. Раздался противный скрежет, и на щеке чудовища проступилачерная, дымящаяся рана.

— А-а-а! — взревелСириус, отпрянув и закрывая лицо лапищей. — Ах ты мелкая дрянь! Ты мне глазедва не выбила!

Иван и дед Виталийзастыли в оцепенении. Они видели, как голова монстра неестественно откинуласьназад, как на его лице сами собой, словно от когтей невидимого зверя,проступают глубокие борозды.

Сириус замолчал, егоярость сменилась ледяной, расчетливой улыбкой.

— А может, это и клучшему? Теперь я точно знаю, как отблагодарю тебя за всё... от всей души!

Монстр внезапно бросился вперед. Анечка, словно темнаямолния, начала уклоняться от его сокрушительных ударов. Ивану казалось, чточудовище сражается с самой пустотой, но видя новые раны на теле Сириуса, онокончательно понял: его защищает невидимый Дух. Его Хранительница.

Яростная схватка была недолгой. Анечка, окрыленнаязащитой Ивана, наносила удар за ударом, но Сириус теперь обладал плотью,которую не так-то просто было сокрушить. Стоило девушке на миг замешкаться, какАнгел Смерти выбросил вперед костлявую лапу.

Сириус насквозь проткнул Анечку своими черными когтями имедленно, с наслаждением, поднял её обмякшее тело над землей.

— Как же долго я мечталоб этом мгновении! — прорычал он, и его дыхание опалило лицо девушки. — Еще втом лесу, когда ты посмела увести у меня Ивана, я поклялся, что вырву твоюискру. И вот теперь я смотрю, как ты гаснешь... Какое блаженство!

Аня судорожно хватала ртом воздух, её темная материяначала испаряться и вытекать сквозь раны серым дымом. Сириус приблизил своюморду к её лицу, скалясь в жуткой улыбке:

— Тебе ведь интересно,что я сделаю, когда ты покинешь этот мир? Поначалу я хотел просто выкосить всёживое. Но потом понял: зачем уничтожать стадо, если можно им питаться вечно, создавферму людей? Меня озарила гениальная идея! Я истреблю лишь половинучеловечества — тех, кто не склонится. Остальных я запугаю так, что они самиприползут на коленях молить о пощаде.

Сириус издевательски хохотнул, глядя на корчащуюся отболи Аню.

— Видишь, Анечка, я вовсене такой монстр, каким ты меня считаешь! У меня тоже есть чувства. Пообщавшисьс Виктором, я понял, что люди мне даже симпатичны. Я просто вежливо попрошу ихпризнать меня своим Богом. И чтобы их женщины рожали для меня новых младенцев...

Его глаза вспыхнули безумным, алчным огнем.

— Я уже вижу это! Явосседаю на троне, на вершине великой пирамиды. Тысячи матерей стоят в очереди,прижимая к груди своих чад. Они по очереди будут преклоняться передо мной ипротягивать на ладонях своих детей... А я буду высасывать из них жизнь прямо уних на глазах. Я буду упиваться вкусом чистой души и наслаждаться великой больюв материнских глазах. Я создам настоящий Рай для Ангела Смерти. И буду правитьэтой фермой вечно!

— Ну вот, Анечка, есливкратце — таков мой план! — Сириус обдал её зловонным дыханием. — Знаешь, яведь должен тебя поблагодарить. Это ты не дала мне прикончить Ивана в лесу.Если бы я тогда насытился его светом, то ушел бы, довольный малым. Но ты лишьраззадорила мой аппетит! А когда я услышал, как вдохновенно Иван говорил сВиктором, как он верил в него… я и сам поверил, что этот безумец сможетвытащить меня в ваш мир. Так что всё, что я имею сейчас — твоя заслуга!

Сириус с омерзением разжал когти, и Анечка рухнула наснег. Она не могла встать, судорожно прижимая руки к ране, из которой густымиструями испарялась её жизненная суть.

— Жаль, ты не увидишь мойновый рай, — пророкотал монстр. — Но я рад, что ты напоследок посмотришь, как япогашу сердце твоего ненаглядного Ивана.

Сириус двинулся на юношу. Иван пятился, чувствуя, как заспиной дышит холодная пустота, но тут горизонт вспыхнул. Над краем земли, последолгой полярной ночи, показался первый край слепящего диска.

— Оу! Солнышко взошло! —Сириус издевательски поклонился рассвету. — Поздравляю с первым полярным днем!Видишь, Анечка? Тебе недолго осталось мучиться. Сейчас оно испепелит тебя, а яс удовольствием на это посмотрю!

Последнее облако, хранившее тень, лениво уплыло всторону. Чистые, первозданные лучи ударили по площади. Стоило свету коснутьсяАнечки, как её тело окуталось призрачным пламенем. Иван видел лишь густое,неестественное испарение, будто само тепло в лютый мороз устремилось к небесам.

Сириус хохотал, наслаждаясь агонией врага, но в следующиймиг солнечный луч коснулся его собственной, новой плоти.

— А-а-а-а! — Визг монстрарасколол тишину. — Что это?! Что со мной происходит?!

Он вспыхнул. Материальное тело, созданное из темнойэнергии, не выносило прямого света. Сириус судорожно пытался сбить пламя, нолишь раздувал его. Он затравленно огляделся и заметил спасительную полосу тенинеподалеку.

Иван, не смея дышать, смотрел, как пылающий гигантбросился к укрытию. Сириусу оставалось всего пара шагов до спасения, как вдругего корпус неестественно дернулся назад. Что-то невидимое вцепилось в него,заставляя пятиться. Чудовище споткнулось о собственную ногу и тяжело рухнуло всугроб, прямо под безжалостные лучи. Иван видел: монстр катается по снегу,борясь с кем-то, кого не видит человеческий глаз.

Анечка, сама сгорая в лучах рассвета, из последних силвцепилась в своего палача, не давая ему уйти в тень.

Борьба длилась считанные секунды. Сириус яростным рывкомотшвырнул ослабевшую Анечку в сторону и попытался подняться. Сделав парунеуверенных, шатких шагов, он рухнул на колени, продолжая ползти к тени начетвереньках. Собственная плоть предавала его, превращаясь в обугленныелохмотья под безжалостными лучами рассвета.

Он упал на живот, хрипя и вытягивая руку вперед. Пальцымонстра почти коснулись спасительного края тени, но в этот миг силы покинулиего. Рука бессильно опала, ярко вспыхнув в солнечном свете. Тело Сириуса началораздуваться, лопаться по швам, и из него, словно из прорванной плотины, хлынулисотни крохотных, ослепительных светлячков.

Эти светящиеся искры, похожие на маленькие шаровыемолнии, стремительно разлетались в разные стороны. Одна из них направиласьпрямо к дому Святослава. Огонек подлетел к бездыханному телу старика, лежащемуна крыльце, и бесшумно впитался в его грудь. Святослав вздрогнул. Он сделалпервый, жадный вдох — глубокий и чистый, как у новорожденного младенца, — изамер, погрузившись в обычный, мирный сон.

Когда последняя тень монстра растворилась в небытии, Иванбросился туда, где в лучах солнца всё еще клубилось густое испарение.

— Аня! — закричал он,врываясь в это сияющее облако.

Солнце поднялось выше, и в золотистом мареве юноше намгновение открылось её лицо. И в этот миг его прорвало. Словно рухнула плотина,сдерживавшая память: Иван вспомнил всё. Вспомнил тот вечер в дыму самокрутки иих тихий разговор по душам; вспомнил странные, пронзительные сны, от которыхщемило сердце. Он узнал в ней ту самую «русалку», которую так боялся дедВиталий, и ту Хранительницу, что спасла его от волков.

Она всегда была рядом. Тенью, бабочкой, теплым дыханиемза спиной. Она защищала его, когда он был слаб, и вдохновляла, когда он терялверу. Она была его истинной музой, высеченной в черном мраморе его души.

— Аня! Анечка! Прости!Прости меня! — голос Ивана сорвался на крик, перекрывая гул распадающейсяреальности. — Это я... я во всём виноват! Нужно было слушать деда, нужно былоостановить Виктора! Если бы я не привез эти проклятые железки из города... ясам погубил тебя! Погубил!

Иван рыдал, и в этих слезах была невыносимая горечь.Секунду назад он обрел веру — он увидел, что ангелы существуют, что егонезримый хранитель — прекрасная, бесконечно добрая девушка. И в это жемгновение он терял её навсегда. Боль в груди была такой острой, будто Сириусвонзил свои когти прямо в его сердце.

Он смотрел на Анечку, не отрывая взгляда, судорожнопытаясь запечатлеть в памяти каждую черту её лица, каждый изгиб губ. Он хотелзапомнить ту, что спасла мир от тирании Тени.

Иван видел её, но не слышал. Однако в школьные годы они сдрузьями научились хитрости — читать по губам, чтобы беззвучно шептаться науроках. И сейчас этот детский навык стал единственным мостом между ним иуходящим Ангелом.

Аня смотрела на него с неземной нежностью. Её губымедленно выговаривали слова, которые Иван ловил каждым нервом:

— Ванечка... не винисебя. Ты ни в чём не виноват. Ты просто слушал своё доброе сердце, ты желалдобра тем, кого любишь. Именно за это я тебя и полюбила, Иван... за твой свет.Береги себя. Оставайся таким же добрым и заботливым, и тогда ни один демон не сможеттебя погубить. Мне жаль... жаль, что нам было дано так мало времени. Но яблагодарю судьбу за каждую секунду, что я была рядом с тобой.

В этот миг налетел яростный порыв ветра, пахнущий озономи весной. Силуэт Анечки дрогнул, подернулся золотистой дымкой и окончательнорастворился в утреннем небе.

Иван закрыл лицо ладонями, и его плечи затряслись отбеззвучных рыданий. Он остался один на пустом пепелище. Но тут тяжелая,мозолистая ладонь легла ему на плечо. Дед Виталий стоял рядом, его суровое лицобыло мокрым от слез, которые он даже не пытался скрывать. Старик молчал,понимая, что в этой тишине любые слова будут лишними.

Эпилог.Часть 1. Дети Света.

Анечка видела перед собойцвета настолько яркие, что они ослепляли. Она сильно зажмурилась, прикрываяладонью источник сияния, не в силах осмотреться и понять, где находится.

Спустя мгновение зрачки сфокусировались. Аня медленноопустила руку и замерла: перед ней стояла Богиня Солнце — величественная сестраЛуны. Анечкины глаза наполнились изумлением, а рот приоткрылся от восхищения.Она не могла оторвать взгляда от этой ослепительной красоты.

— Она и правда прекрасна,не так ли? — раздался совсем рядом нежный, ангельский голосок.

Аня вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоялнастоящий Ангел — именно такой, о каких шепотом рассказывал дедушка:белоснежный, добрый, сияющий, с огромными крыльями за спиной.

— Кто вы? — испуганнопрошептала Анечка.

— Я? Я — Ангел Света, —незнакомка улыбнулась так тепло, что страх начал таять. — И я искренне, от всейдуши поздравляю тебя. Ты пополнила наши ряды, став таким же ангелом, как и я.

— Да нет! Вы что-топутаете! — Аня растерянно затрясла головой. — Я не могу быть ангелом! Я даже навас не похожа. Вы вся светитесь, вы белоснежная, от вас веет теплом... А я? Ятемненькая, невзрачная, от меня веет холодом. У меня даже крыльев нет!

Аня машинально глянула через плечо и вдруг замерла. Заспиной что-то было. Она принялась крутиться на месте, пытаясь разглядетьдиковинную ношу, а когда остановилась, её взгляд, полный потрясения, сновавстретился с глазами Ангела Света.

— Да-да, — рассмеяласьта. — Я на твоем месте была удивлена ничуть не меньше, когда впервые увиделакрылья за собственной спиной. Мне знакомо твое удивление, Анечка.

— Подождите... Вы знаетемоё имя? — Аня осеклась. — И что значит «впервые»? У вас тоже раньше не былокрыльев?

— Не было, — Ангелподошла ближе. — Раньше моим домом было холодное устье реки под метровымледяным покрывалом, через которое я часами пыталась разглядеть наше солнышко.Мой папа постоянно на меня ругался, уводил домой за руку и читал нотации о том,что смотреть на солнце нельзя. А еще... у меня была лучшая подруга. Мы с нейбыли как не разлей вода. Часто выбирались на сушу в полярную ночь, чтобылюбоваться сестрой Солнца — Луной. Знаешь, как я её ласково называла?

Ангел сделала паузу, и в её глазах заплясали знакомыеискорки.

— Ирочка!

Анечка смотрела на неё, и в её сознании одна за другойвспыхивали искры понимания. Мамины рассказы о подруге Наташе, которая когда-то«сгорела» на поляне, о тайных побегах на поверхность... Картинка сложилась.Перед ней стояла та самая Наташа — мамина лучшая подруга, которая теперьвстречала её в небесном чертоге. Аня хотела что-то сказать, позвать её поимени, но дар речи внезапно покинул её.

— Да, Анечка! Я — Наташа,— Ангел Света тепло улыбнулась, и её глаза наполнились нежностью. — Твоя мамабыла моей лучшей подругой. Я часто наблюдала за тобой с небес, видела, как тыприжималась щекой к холодному льду, пытаясь поймать хоть один лучик... Твоялюбовь к свету была такой же сильной, как у Ирочки в юности.

Наташа на мгновение отвела взгляд, и в её голосепроскользнула тихая печаль:

— Жаль, что после тогодня на поляне Ирочка больше не выходила на поверхность. Она даже не подплывалак кромке льда, и я больше не могла её видеть... Но как же я рада видеть тебя!Ты — копия своей мамы. Вы похожи до кончиков крыльев.

Наташа протянула руки и крепко, по-матерински обнялаАнечку. По лицу Ани (которую Наташа видела словно саму Иру в молодости) потеклислезы — она кожей чувствовала то самое благодатное тепло, к которому стремиласьвсю жизнь.

— Наташа... А где я? Чтоэто за место? — робко спросила Анечка, немного отстранившись.

— Ты всю жизнь тянулась ксвету и была добра к каждому живому созданию, — торжественно ответила Наташа. —Твоя душа была обречена на это перерождение. Ты стала Ангелом Света.

— Я? Ангел? — Аня визумлении коснулась своих новых, непривычно легких крыльев.

— Да! Такая же, как я. Аможет, и лучше! — Наташа озорно подмигнула ей.

— Но... я не знаю, какбыть ангелом, — вновь заволновалась Анечка. — Я никогда им не была. Справлюсьли я?

Наташа положила ладонь ейна плечо, и тревога Ани мгновенно улетучилась.

— Не волнуйся. Ты ужесправилась. Ты всегда была ярким солнышком в теле темной тучки. Твое сердцезнало дорогу к небу задолго до того, как у тебя появились крылья.

— И что же я должнаделать теперь? — Аня посмотрела вниз, туда, где за облаками скрывался мирлюдей.

— Ты должна делать то,что велит тебе душа! — Наташа ласково улыбнулась, глядя, как Аня врастерянности хлопает глазами. — Мы — Ангелы Света. Мы питаемся лучами солнца,дарами нашей Богини, и теплом живых сердец, которые, подобно светилам, излучаютискренний свет. Ты можешь выбрать одно или несколько таких сердечек и гретьсяподле них, насыщаясь тем теплом, что они так щедро дарят миру.

Анечка замерла. В еёглазах вдруг вспыхнули искорки понимания, и она инстинктивно повернулась в тусторону, где глубоко внизу, среди снегов, билось сердце Ивана.

— Да, Анечка! — Наташакивнула, читая её мысли. — Ты можешь снова зажечь огонь в его сердце. Можешьоберегать его огонек от темных теней и суровой человеческой жизни. Иди же!Знай, что Небеса — твой новый дом, где тебе всегда рады. Если понадобится совет— я буду здесь. А теперь ступай... Иван нуждается в тебе.

Глаза Ани засияли ярче звезд. Она сорвалась с места,готовая бежать к нему, но вдруг резко остановилась. Обернувшись, она подлетелак Наташе и крепко, до хруста, обняла её.

— Спасибо! Спасибо вам завсё!

— Ха-ха! Это тебеспасибо, — Наташа погладила её по голове. — За твою искреннюю любовь ко всемусветлому и прекрасному.

Анечка отпрянула и, махая рукой на прощание, бросиласьпрочь по пушистым облакам. Она бежала так быстро, что сама не заметила, как еёноги оторвались от земли. Она взлетела. Попробовала взмахнуть крыльями, какраньше махала руками в воде, и мощный поток воздуха вынес её еще выше, к самомузениту.

Солнце, полноправная хозяйка первого полярного дня,заливало всё пространство золотом, освещая Анечке путь. И она мчала на всехкрыльях туда, где на заснеженной площади, у подножия мраморной статуи, её ждалтот, ради кого она научилась летать.

Эпилог.Часть 2. Благословение солнцем.

Анечка стрелой примчала кдеревне. Сверху разрушения казались еще страшнее: разбитые избы, поваленныезаборы... Но по-настоящему её напугало другое. Вглядываясь в жителей, которыевяло пытались отстроить жилье, она видела лишь серые, потухшие угли вместосердец. Люди потеряли не только кров, они потеряли волю к жизни.

— Ванечка! Где же ты? —Аня металась от одного человека к другому. — Раньше я видела твой свет заверсту! Почему теперь кругом лишь темнота?

Она облетела всю площадь, заглянула в каждый уцелевшийдвор, пока не заметила в стороне фигуру. Человек выглядел еще более невзрачным,чем остальные. Его сердце было почти неразличимо в серой дымке безнадеги. Онмедленно, словно во сне, заносил молоток над гвоздем, но так и не решилсяударить. Рука бессильно опустилась.