Ангел под толстым льдом

Сергей ЮЖНЫЙ

Ангел под толстым льдом

Пролог:«Мрачные земли»

Северные широты нашей страны — холодные, чужие, пугающие.В этих краях, кажется, нет ни одной живой души. Растения здесь не приживаются,и порой чудится, будто сама смерть выжгла всё живое в округе. Но стоит солнцувзойти, как оно, подобно древнему божеству, дарует свет, пробуждая жизнь даже всуровых арктических тундрах.

Маленькие зверьки выбираются из нор после долгой спячки,а молодые листья тянутся к теплу. Но есть и те, кто боится этого света. Те, ктопрячется в вечной тени, куда никогда не проникают лучи. Одно из таких мест —дно великой реки.

Местные жители привыкли к суровости края. Здесь не знаютземледелия: вечная мерзлота не дает всходов, а выжить можно лишь охотой дарыбалкой. И все же люди здесь не просто выживают — они любят эту землю. Целаядеревня выросла у берегов реки, исток которой теряется далеко на севере. Ниодин здравомыслящий человек не рискнет дойти до её начала пешком, на оленях илисобачьих упряжках.

Говорят, в тех краях, у самого истока, творится настоящаячертовщина. Там не растет трава, зверь обходит те места стороной, а птица несмеет пролететь над мертвой землей. Трусы называют это байками, оправдывая свойстрах. Но легенды гласят: на дне реки бьют ледяные источники, настолькостудёные, что даже в разгар лета берега скованы панцирем. Под этим льдомобитают жуткие существа. Их невозможно увидеть, но легко почувствовать — онимедленно высасывают душу из каждого, кто окажется рядом.

Правда это или просто сказка, чтобы дети не убегали втундру? Сложно сказать. Но если даже дикий зверь бежит оттуда, человеку тамточно делать нечего.

Глава1. Тень подо льдом

Река спала под метровым панцирем льда. Сверху этот покровказался неподвижным и мертвым, но в глубине, под толщей мутной воды, металосьнечто. Оно скользило из стороны в сторону, словно пленник в тесной камере,тщетно пытаясь нащупать брешь в ледяной броне. Что за странное создание моглотак отчаянно жаждать свободы в этих краях?

Если бы человеческий глазбыл способен видеть сквозь тьму и холод, если бы чувства людей могли уловитьиную, нематериальную форму жизни, они бы содрогнулись. Там, в ледяномполумраке, кружила девочка. Темная кожа, копна темных развевающихся волос иогромные светящиеся глаза, в которых застыло бездонное, почти болезненноелюбопытство. Она смотрела наверх. Там, за ледяным потолком, пульсировало солнце— великая и страшная богиня. Свет пробивался сквозь мутную толщу, и девочка,завороженная этим золотистым сиянием, невольно потянулась к нему рукой. Ейхотелось коснуться этой искрящейся «корочки», почувствовать пальцами запретноетепло…

— Аня! Снова ты сбежала!— Громовой голос отца разрезал воду, заставив девочку вздрогнуть.

Рядом возникла массивная темная фигура. Отец выгляделпочти так же, как она, но в его чертах не было любопытства — только суровость ивековой страх.

— Ну папа! Я простогуляла…

— Я предупреждал тебя! —Он бесцеремонно схватил её за плечо, оттаскивая в сторону, где глубина былачернее. — Не смей подплывать ко льду в разгар лета! Одно касание солнечноголуча — и ты вспыхнешь заживо. Неужели ты не понимаешь, что это смерть?

— Понимаю, — Анязатравленно взглянула на сияющий прямоугольник над головой. — Но свет… онтакой… такой… — Она вовремя поймала на себе тяжелый взгляд отца и быстрозакончила: — Такой противный! Хочется уплыть от него на самую глубину!

Отец тяжело выдохнул, и его хватка чуть ослабла.

— Слава предкам, хоть этоты усвоила. Запомни, Аня: всё, что там, наверху — не для нас. Наша жизнь здесь,у донных ключей. Река вымывает из земных недр священную силу — радиацию, котороймы дышим и живем. Мы очищаем от этого яда рыб, спасая их от гибели, а самистановимся сильнее. В этом наше предназначение, а не в том, чтобы подставлятьспину убийственному свету.

— Да, папа, я знаю, —тихо ответила Аня.

Она послушно поплыла за отцом, который крепко держал еёза руку и смотрел только вперед, в привычную тьму. Но девочка всё равнооглядывалась. Она смотрела назад, туда, где в толще льда застревали последниезолотистые лучи, и в её глазах, вопреки всем запретам, читалась горькая, невозможнаятоска по солнцу

Если бы человеческий глаз был способен видеть сквозь тьму и холод, если бы чувства людей могли уловить иную, нематериальную форму жизни, они бы содрогнулись. Там, в ледяном полумраке, кружила девочка. Темная кожа, копна темных развивающихся волос и огромные светящиеся глаза, в которых застыло бездонное, почти болезненное любопытство. Она смотрела наверх. Там, за ледяным потолком, пульсировало солнце — великая и страшная богиня. Свет пробивался сквозь мутную толщу, и девочка, завороженная этим золотистым сиянием, невольно потянулась к нему рукой. Ей хотелось коснуться этой искрящейся «корочки», почувствовать пальцами запретное тепло…

Глава2. Запретное знакомство

Анечка уже стояла на пороге взросления, но до сих пор ниразу не покидала глубин. Дедушка не скупился на краски, рисуя в воображениивнучки жуткие картины: он твердил, что на поверхности обитают мерзкие твари. Вего рассказах эти существа охотились за душами, пожирая саму суть живого. Пословам старика, всё живое было лишь хрупкой «органической капсулой»,наполненной водой, внутри которой теплилась чистая энергия — именно она и былалакомым кусочком для наземных монстров.

Дедушка нагонял немало жути. Другие дети слушали его,разинув рты, и потом неделями боялись даже приближаться к ледяному панцирю. НоАнечка была другой. Разве могла она поверить в эти страшилки, если даже сквозьтолщу льда видела нечто прекрасное? В полярную ночь она любовалась холоднымсиянием луны, а в полярный день — нежным золотом солнца. Она чувствовала:дедушка просто пугает их, чтобы удержать подальше от опасного края.

Всю долгую полярную ночь Анечка искала лазейку, но ледбыл монолитен и беспощаден. Однажды её поиски завели девушку далеко на юг.Здесь ледяной щит заметно истончился — местами он был не толще двадцатисантиметров, — но всё же оставался непреодолимой преградой.

И вдруг Анечка замерла.Впереди, в темной глубине, вспыхнул ослепительный столб света. Лунные лучибеспрепятственно пронзали воду, достигая самого дна на этом мелководье. Там,где раньше была стена льда, теперь зияло нечто невероятное.

«Неужели это возможно? Свет не может так ярко прошиватьтолщу льда!» — изумилась Аня. И вдруг её осенило: «Конечно! Только если льдатам… нет!»

Глаза девочки расширились от восторга. Она сорвалась сместа, изо всех сил работая всем телом, плыла туда, где лунный столб вонзался вречное дно. Подплыв к импровизированному «ночному фонарю», Аня замерла. Сердцеготово было выпрыгнуть из груди. Она не решилась высунуться сразу — страх переддедушкиными сказками ещё жил внутри. Сначала она осторожно протянула кповерхности руку. Убедившись, что пальцы остались целы и никакое чудище их неоткусило, Аня набралась смелости и вынырнула. То, что открылось её взору,заставило дыхание перехватить.

Бескрайний бархат ночного неба был усыпан тысячамимерцающих алмазов, а в самом центре царила огромная, сияющая Луна. Поначалуяркий свет ослепил Аню, но когда глаза привыкли, она не смогла сдержать улыбки.

— Ну здравствуй, великаябогиня Луна! — прошептала она. — Наконец-то мы встретились! Меня зовут Аня. Я…я твоя самая большая поклонница! Как же здорово смотреть на тебя вот так,напрямую, а не через мутную ледяную броню. Ты такая огромная, круглая… и свеснушками! Ты настоящая красавица!

Аня притихла, вслушиваясь в морозную тишину, но Луна лишьбезмолвно заливала мир серебром.

— Жаль, что ты не можешьмне ответить, — вздохнула девочка, снова расплываясь в улыбке. — Мы могли быстать лучшими подругами. А эти маленькие огоньки — твои дети? Дедушка говорил,что ты их мама и что однажды они подрастут и станут такими же величественными илучезарными. А ещё я видела твою сестру, Солнце. Она прекрасна, и я так мечтаюувидеть её без преград! Но папа пугает, что она настолько ослепительна, чтоможет сжечь меня своей красотой…

Аня расстроенно опустила голову, глядя на свое отражениев темной воде.

Внезапную тишину прорезал хруст снега. Кто-то вышел из леса.Аня вздрогнула — она не ожидала, что в этом безмолвном мире есть кто-то еще. Ното, что она увидела секунду спустя, заставило её забыть о страхе.

На берег реки, гордо вскинув голову с раскидистымирогами, вышел благородный Марал. Он был огромен, но поразило Аню не это. Своимиглазами она видела, как в его груди, прямо там, где билось сердце, полыхаляростный, живой огонь. Этот божественный свет пробивался сквозь плоть и шерсть,озаряя снег вокруг мягким золотым сиянием. Тепло, исходившее от него, казалосьАне осязаемым.

— Ох! Как же тыпрекрасен... — прошептала она, не в силах отвести взгляд. — Кто ты, чудолесное? Ты ведь живой, правда? Можно мне... можно мне коснуться тебя?

Аня понимала, что зверь её не слышит, но надеялась, чтоон почувствует её присутствие. Она потянулась к его сияющему боку, но тут жеотдернула руку — жар был настолько сильным, что почти обжигал.

— Ой! Да ты само пламя! —Аня восхищенно округлила глаза. — Не думала, что ты такой горячий. Значит, тыпозволяешь мне только любоваться тобой? Что ж, спасибо и на этом. Солнце ведьдаже взглянуть на себя не дает... Интересно, Луна, а ты такая же жаркая внутри,если до тебя дотронуться?

Луна хранила молчание. Аня снова перевела взгляд наМарала — тот склонил голову к проруби и начал мерно пить воду. Девочкаулыбнулась, завороженная ритмичным пульсированием света в его груди.

Но вдруг уши зверянавострились. Он резко вскинул голову, прислушиваясь к чему-то в лесной чаще.Аня замерла, глядя туда же, куда и он. С заснеженного холма бесшумно скользнулатень. Это был волк. Иссиня-черный, с оскаленной пастью, он источал не свет, азловещий холод. Там, где у Марала пылало солнце, у этого зверя зияла пустота.Темная аура, словно ядовитый туман, клубилась вокруг него, внушая первобытныйужас.

— Не бойся! — храброшепнула Аня Маралу, хотя её собственное сердце ушло в пятки. — Это всего лишьмаленький зверек. Посмотри, какой ты большой, какие у тебя мощные рога! У этогозубастика духа не хватит на тебя напасть!

Но уверенность в её голосе растаяла, когда из-за холма,один за другим, начали появляться новые тени. Целая стая — около десяткахищников — окружила берег. Десять черных сердец, десять темных облаков,сжимающих кольцо вокруг единственного источника света.

— Ой! Прекрасноесоздание, не стой, беги! Уходи же! — закричала Аня.

Она попыталась толкнутьМарала, но ладони обожгло нестерпимым жаром.

— Ай! Как больно!

В тот же миг зрачки Марала расширились. То ли онпочувствовал этот призрачный толчок, то ли инстинкт самосохранения наконец взялверх, но зверь сорвался с места. Он летел вдоль берега, высекая копытамиледяную крошку. Аня, не раздумывая, бросилась следом.

Вожак стаи издал оглушительный рык, и волки, словночерные стрелы, пустились в погоню. Аня пыталась преградить им путь, выставляларуки, надеясь задержать хищников, но те лишь проносились сквозь неё, не замечаяпреграды. Она была для них лишь холодным туманом.

— Нет! Я не дам вампотушить этот свет! — Аня ускорилась, обгоняя стаю. Она видела, чтопреследователи начинают выдыхаться и отставать. Сердце девочки наполнилосьнадеждой, но радость была недолгой.

Впереди, прямо на пути Марала, из тени выросли еще четырефигуры. Это были старые, изможденные волки. Их бока ввалились, а шерсть виселаклочьями, но в красных глазах горела фанатичная решимость. Эти «камикадзе» былиготовы умереть — от голода или в бою, — лишь бы задержать добычу и подаритьстае неделю сытой жизни.

Марал резко затормозил. Он обернулся: сзади в сотнеметров настигала основная стая, впереди — четверо смертников. Края берега здесьвздымались высокими ледяными стенами, выше его роста.

— Нет, нет, нет! Тебе непрорваться! — в ужасе запричитала Аня.

Но благородный зверь совершил невозможное. Собрав всесилы в мощный толчок, он взвился в воздух. Огромная тень на мгновение закрылаЛуну, и Марал перепрыгнул высокий уступ. Волки внизу озлобленно взвыли, глядяна упущенную добычу.

— Фух! Слава богу! А яуже боялась, что...

Договорить Аня не успела. Как только Марал коснулся землина вершине, на него из засады рухнула огромная черная тень. Вожак! Он былхитрее остальных: пока стая бежала по льду, он заранее рванул в обход посугробам, предугадав маневр добычи.

Мощные челюсти сомкнулись на горле Марала. Зверь отчаяннозабился, пытаясь сбросить врага, попятился назад к обрыву и... сорвался.

С тяжелым всплеском обессиленное тело Марала ивцепившегося в него волка рухнули вниз. Лед не выдержал удара и с грохотомразошелся. Ледяная вода поглотила их обоих, увлекая в глубину, в родную стихиюАнечки

Аня бросилась в ледяную воду вслед за ними. Она пыталасьухватить Марала, вытянуть на поверхность, но руки бессильно скользили помощному телу. Он не видел её. И всё же в какой-то миг его зрачки расширились —словно прикосновение Ани вдохнуло в него последнюю искру жизни. Рванувшись изпоследних сил, он вынырнул и помчался по льду дальше на север.

Волки не отставали. Аня видела, как яркое пламя в грудиблагородного зверя начинает затухать. Сердце девочки разрывалось на куски:кровь из разорванного горла хлестала алым фонтаном, окрашивая снег в цветзаката. Понимая, что бежать некуда, Марал принял последний бой. Он сам бросилсяна преследователей, пытаясь достать их рогами, но хищники лишь издевательскиотскакивали, выжидая.

Наконец силы покинули его. Марал рухнул на колени, тяжелои хрипло дыша. Аня стояла в стороне, захлебываясь слезами от собственногобессилия.

Волки замерли кольцом, не спеша добивать жертву. Из лесунеторопливой рысцой вышел вожак — мокрый, зловещий, с горящими глазами. И тутАня увидела нечто по-настоящему страшное.

Из тела волка начала сочиться темная материя. Она росла,принимая очертания безобразного чудовища с огромными когтями и острыми зубами.

— О-о... Как долго яохотился за тобой! — пророкотал жуткий голос тени. — Наконец-то я заберу тебя.Твой свет был слишком ярок, мой друг, я просто не мог остаться равнодушным. Тысам вдохновил меня на эту охоту...

Черная тень ласково, почти издевательски, провела когтямипо голове Марала. Тот не видел призрака, лишь бессильно смотрел перед собой. Вэтот момент из остальных волков тоже начали выползать темные сущности — мелкие,жалкие и суетливые.

— О, повелитель! Вымудрейший из охотников! — заскулили они. — Как мы будем делить добычу?

— Заткнитесь! — отрезалмонстр. — Мне нужна только его душа. Остатки энергии заберете себе.

Тень склонилась к самымглазам умирающего зверя:

— Твоя душа станетжемчужиной моей коллекции. Я обожаю, когда кто-то умирает не своей смертью...

Существо выпрямилось во весь свой гигантский рост ищелкнуло костлявыми пальцами. В тот же миг вожак-волк вцепился в горло Марала,а темная материя сорвала и поглотила огненное сердце зверя. Вспышка — и монстрисчез в ночи вместе с украденным светом.

В ужасе Аня бросилась к полынье. Она нырнула в роднуюглубину и поплыла прочь, подальше от этого кошмара. Слезы смешивались с речнойводой, а в голове стучала одна мысль: дедушка был прав. На поверхности жиличудовища.

Аня мчалась домой, не замечая сопротивления ледяноготечения. Сердце в её груди билось так часто, словно хотело вырваться и улететьвслед за украденной душой Марала. У самого порога она увидела отца — он застылв тревожном ожидании. Едва коснувшись его, Аня вцепилась в его плечи иразрыдалась, содрогаясь всем телом.

— Доченька, что с тобой?— отец испуганно прижал её к себе. — Ты бледная как смерть, на тебе лица нет!

— Папа... почему? —сквозь всхлипы выдавила Аня. — Почему мир наверху так жесток? Как можно вот такпросто… взять и потушить живое пламя? Зачем убивать то, что так прекрасно?!

Отец тяжело вздохнул и крепче обнял дочь, укрывая еёсвоими руками от всего мира.

— Родная моя… я не хотел,чтобы ты узнала об этом так рано. Мир снаружи действительно беспощаден. То, чтоты видела — одно из обличий Черной Материи. Те, кто живут наверху, зовут еёСмертью. Но это не та тихая смерть, что приносит покой. Это Тень, котораяпитается насилием и страхом. Она покровительствует хищникам, шепчет им приказы,вливает яд в их разум, толкая на убийство. Это их страшный союз: Тень помогаетим загнать добычу, а взамен забирает самое ценное — чистую энергию души.

— Но зачем? — Аня поднялана отца заплаканные глаза. — Куда он уносит их?

— Этого не знает никто,дитя моё. Говорят, он лишь проводник в иные миры. Там пламя души рассудят: еслионо горело ярко и чисто, его ждет покой, который нам и не снился. Можешь несомневаться — твой лесной красавец теперь там, где нет боли и вечного холода.

Отец нежно поцеловал её в макушку.

— Прошу тебя, не выходибольше на поверхность. Там нет ничего, кроме жестокости, которая сломает тебя,моя маленькая грозовая тучка. Ты слишком тонко чувствуешь этот мир.

Аня затихла в его объятиях. Здесь, в глубине, былоспокойно и безопасно, но она всё равно невольно поднимала взгляд вверх. Там, замноготонной броней льда, всё еще тускло мерцал далекий, манящий и теперь такойпугающий лунный свет.

Глава3. Разговор с мамой

Прошло время. Девочка превратилась в девушку, но страхперед поверхностью всё еще сковывал её. Воспоминания о свирепых хищниках ибезжалостной Тени навсегда поселились в её мыслях, отравляя любопытство.

— Дедушка, а мир и правдатак ужасен, как ты говоришь? — однажды спросила Анечка, втайне надеясь накрупицу утешения.

— Нет, внучка, он нетакой ужасный! — старик усмехнулся, и у Ани на мгновение вспыхнула надежда. Нодед тут же добавил: — Он куда страшнее. Я просто не хотел травмировать вашудетскую психику, вот и смягчал краски. Так что забудь дорогу наверх. Нам издесь хорошо: во тьме, холоде и под вечной мерзлотой.

Он указал на массивный ледяной панцирь, сковавший реку.Анечка лишь печально вздохнула. Её сердце, вопреки здравому смыслу, всё ещетосковало по серебру луны и недосягаемому золоту солнца.

В одну из бесконечных полярных ночей отец и дедушкасобрались в долгий путь к истокам реки.

— Ну что, доченька, мы сдедом уплываем в самое начало реки. Вернемся через месяц. Справитесь тут безменя?

— Справимся, папа! Будетнепросто, но мы с мамой сильные, нам всё по плечу!

— Ха-ха! Не сомневаюсь! —отец тепло улыбнулся. — Ну, не скучай. Дорогая, я…

— Миша, давай без этихсопливых нежностей! — перебила его мама, хотя в её глазах плясали искорки. — Тывсего на месяц уплываешь, а не на веки вечные. Я прекрасно справлюсь и дажесоскучиться не успею!

Отец шутливо поджал губыи прикинулся обиженным.

— Да шучу я, дурачок,конечно, буду скучать! — мама рассмеялась и прижалась к нему. — Просто не люблюдолгие прощания, от них сразу хочется разреветься.

Когда мужчины скрылись в темноте северного течения, домавоцарилась уютная тишина. Вечером, сидя за столом, Аня наконец решилась наразговор, который давно не давал ей покоя.

— Мама, я всегда хотелатебя спросить... Но боялась, что ты не поймешь, а папа и вовсе слушать нестанет.

— Спрашивай, дочь моя. Яслушаю. — мама отложила дела и внимательно посмотрела на Аню.

— Ты когда-нибудь...мечтала выбраться на поверхность? Просто посмотреть на тот мир?

Мама замерла. Она медленно откинулась на спинку стула, ипо её лицу скользнула странная тень — то ли удивление, то ли глубокозапрятанная тревога. Аня тут же смутилась:

— Мам, прости... Я,наверное, сморозила глупость.

Мама была образцовой представительницей их народа —истинной жительницей глубин. Могла ли у неё в голове промелькнуть хотя бы теньподобной мысли?

— Мечтала, Анечка.Мечтала… и, если честно, до сих пор мечтаю, — тихо произнесла мама.

— Что?! — Аня ответаболее неожиданного и представить не могла.

— Когда я была маленькой,— начала мама, и в её глазах затеплились далекие воспоминания, — я только идумала о том, как выбраться наверх. Мой отец был таким же ворчуном, как твойдедушка. Будь он жив, он бы проел тебе всю твою светлую головушку рассказами отом, какой мир снаружи зловещий и почему туда нельзя соваться. Но я, конечно,его не слушала. Мы с подружкой часто уплывали далеко-далеко на юг, туда, гделедяной панцирь над рекой наконец заканчивается.

— Мама, разве такоебывает? Чтобы совсем без льда? — прошептала Аня, затаив дыхание.

— Конечно. Есть места,где реки никогда не сковывает стужа.

— Ого… — восхищенновыдохнула дочь, ловя каждое слово.

— Мы часто гуляли поберегу. Видели удивительных живых созданий самых разных размеров: однистремительно носились по земле, другие — легко парили в небесах! — Голос мамызвучал мягко, и её рассказы разительно отличались от тех мрачных страшилок,которыми Аню кормили мужчины в семье.

— Но однажды, — голосматери вдруг стал глуше, — мы слишком далеко ушли от воды. Решили заночевать воткрытом поле, где почти не было деревьев. Я проснулась раньше подруги иувидела, как сладко она спит. Не стала её будить. В утреннем тумане я заметилазайчика — он был таким маленьким, пушистым, настоящим комочком жизни! Мне такзахотелось догнать его… Малыш испугался и бросился наутек, а я припустиласледом. Я так увлеклась погоней, что не заметила, как поле осталось позади, а яоказалась в тени густого хвойного леса. И всё же я настигла его! Я протянуларуку и коснулась его мягкой спинки: «Вот ты и попался, мой лапочка!»

Мама замолчала, её пальцы нервно сжали край стола.

— И вдруг… прямо передмоими глазами… Огромная волчья пасть прошла сквозь мое призрачное тело. Хищникбеспощадно сомкнул челюсти на зайчике и в два глотка разорвал его на куски. Язастыла в оцепенении. Прямо на моих глазах погас этот крохотный, прекрасныйлучик света. Пятясь, я бросилась назад, к подруге, надеясь поскорее скрыться вреке, как вдруг появилась Она.

— Кто? — Аня подаласьвперед, её глаза округлились от волнения и страха.

— Кто? — прошептала Аня,затаив дыхание.

— Богиня Солнце, — горькоответила мать. — Она едва успела коснуться горизонта, как мир вокруг вспыхнул.Я попыталась выйти из тени хвойных ветвей навстречу этому золотому свету, но вту же секунду дикая боль прошила всё тело. Кожа зашипела, словно я шагнула вкостер. Я отпрянула назад, в спасительную тень, прижимаясь к холодной коредерева.

Мама закрыла глаза, и её голос задрожал от нахлынувшегоужаса:

— Я никогда не забуду тотпервый полярный день. Прямо на моих глазах моя лучшая подруга… она горелазаживо. Она металась по открытому полю, не в силах найти ни клочка тени. Еёкрик до сих пор звучит в моих ушах. Моя воля была сломлена, разум отказывалсяверить в происходящее. С каждой минутой воздух становился всё суше и горячее.Для нас, существ воды, это было сродни жерлу вулкана. Я чувствовала, как жизньиспаряется из меня, как я медленно превращаюсь в пепел.

Аня слушала, не смея пошевелиться. Сказка о прекрасномСолнце рассыпалась в прах.

— Спасли меня тучи, —продолжала мама. — Они внезапно закрыли небо, подарив призрачную надежду.Собирая последние крохи сил, я поползла через поле к реке. Я понимала: еслинебо прояснится до того, как я коснусь воды, меня ждет та же участь, что иподругу. Несколько раз я падала от обезвоживания, пыталась зарыться в тающийснег, чтобы хоть немного напитаться влагой. Но я знала: каждый миг отдыхаприближает мою смерть.

Мама тяжело вздохнула, словно заново проживая тот путь.

— Я успела. Нырнула вродную глубину, опустилась на самое дно и просто лежала на холодных камнях,пытаясь «надышаться» водой. И буквально через пару минут Солнце сновавыглянуло. Его лучи вонзились в реку, пронзая толщу воды, но замерли всего вполуметре от меня, потеряв свою губительную силу. Я долго лежала там,переосмысливая всё, что видела. Домой я вернулась другой. Никому не сказала нислова, но с того дня моё тело не знает покоя. Старые ожоги ноют в непогоду,напоминая мне о той цене, которую я заплатила за своё любопытство.

История матери одновременно ужаснула и вдохновила Аню.Страшно было даже представить ту боль, которую испытала мама, глядя, как еёлучшая подруга буквально растворяется под безжалостными лучами, превращаясь впар, улетающий в небеса.

Аня снова и снова прокручивала этот рассказ в голове, иодно поняла наверняка: мама была точно такой же, как она сама. Она тоже былавлюблена в мир живых и не желала всю жизнь провести в речном иле. Теперь, когдаАня узнала, что мир велик и прекрасен, её желание выбраться наружу сталонестерпимым. Её буквально трясло от мысли, что она может оказаться там — и наэтот раз без ошибок, вооружившись материнским опытом.

Глава 4. Серые Тени на берегу.

Маленький комочек тьмы,«грозовая тучка», как ласково называл её отец, упрямо плыла на юг. В этот раз онарешила зайти гораздо дальше, чем когда-либо отваживалась её матушка