Ангел под толстым льдом

— О-о… какой божественныйсвет! — пророкотал чудовищный голос. — Твоё пламя полыхает ярче всех средисмертных. Что же вдохновляет тебя, юноша? Или кто-то другой разжег в тебе этотпожар, способный поспорить с самим Солнцем?

— Слышь! Ты чего к нему пристал?!— выкрикнула Аня, сама удивляясь собственной дерзости.

Темная материя медленно обернулась и с подлиннымизумлением уставилась на крохотное создание, посмевшее дерзить самой Смерти.

— О-о… Так вот кто егопокровитель? — хищно оскалился монстр. — Значит, это ты раздуваешь в нем искру?В таком случае, я должен тебя поблагодарить. Позволь представиться: меня зовутСириус. Я — Ангел Смерти, посредник между миром плоти и царством духов.

Он вальяжно повелкогтистой лапой, словно хвастаясь:

— Через мои руки ежегоднопроходят тысячи невинных душ. Их энергия — мой хлеб. И чем ярче горит огонь вих сердцах, тем слаще и изысканнее трапеза. Знаешь, я уже пресытился этимисерыми, тусклыми людишками, меня тошнит от их безвкусных душ. А вот Иван… онсловно вишенка на торте. Я так хочу…

— Только попробуй! —перебила его Аня, загораживая собой Ивана, и сама она в этот миг стала чернеемогильной тени. — Не трожь его! Он мой!

— О как мы заговорили! —Сириус расхохотался, и этот звук напомнил скрежет металла по льду. — Ты ужезаписала это создание в свою собственность? Ха-ха! Боюсь тебя расстроить,милочка, но по законам природы жизнь не принадлежит никому. Я волен забрать егодушу, когда пожелаю.

— Я не позволю! Толькотронь его или…

— Или что? — Сириуснасмешливо склонил голову, наслаждаясь минутным замешательством гостьи.

— Или я выцарапаю твоипустые глаза! — выдохнула Аня, и из её тонких пальцев с тихим змеиным шипениемвырвались когти, сверкнувшие в полумраке избушки.

— О-о... какиехорошенькие ноготочки! — протянул Ангел Смерти.

С тихим металлическим звоном он выпустил собственныекогти — длинные, изогнутые, похожие на костяные сабли.

— Хочешь выцарапать мнеглаза? — Сириус шагнул к Ане.

Душа её затрепетала на самом краю бездны, но Аня неотступила, отчаянно стараясь не показать своего страха.

— Ну же, смелее! — онсклонился над ней, обдавая могильным холодом. — Позволю тебе нанести первыйудар. Давай, самоуверенная девчонка, возомнившая, что ты мне ровня!

Вложив всю ярость в один бросок, Аня полоснула когтями полицу монстра. Но вместо удара последовал лишь холод: пальцы провалились ввязкую тьму, не встретив сопротивления. Сириус даже не моргнул. Аня застыла,оглушенная собственной беспомощностью — она будто пыталась ранить саму ночь.

— Неужели ты и правдаподумала, что я позволю тебе коснуться себя? — Его голос стал стальным.

Он с хищным свистом полоснул саблями по лицу Ани. Девушказажмурилась, вжимая голову в плечи, вся жизнь пронеслась перед глазами вожидании неминуемой боли, но... ничего не произошло. Его когти точно так жепрошили её насквозь, не оставив ни царапины.

Аня замерла как вкопанная. Её тело сотрясала мелкая,неуправляемая дрожь, словно сама жизнь внутри неё пыталась отпрянуть отледяного присутствия Сириуса. Монстр, наслаждаясь её ужасом, зловеще усмехнулсяи придвинулся вплотную, пока их лица не разделял лишь холодный призрачныйтуман.

— О-о... вижу легкоеудивление в твоем взгляде? Ха-ха! Мы с тобой состоим из разной материи,милочка. Мы можем видеть и слышать друг друга, но почувствовать, увы, не дано. Жаль,а мне так хотелось почувствовать, как угасает твоя искра под моими пальцами...

Сириус обернулся, бросив долгий, жадный взгляд на Ивана,а затем снова посмотрел на Аню:

— Развлекайся со своейигрушкой, пока есть время, — прошелестел он, и голос его растворился в морозномвоздухе. — Очень скоро я приду, чтобы забрать его душу. А пока... пусть светит.Тем слаще будет миг, когда я это пламя погашу.

Он осклабился в последний раз и, не оборачиваясь, прошелнасквозь через бревенчатую стену избы, не оставив на дереве ни следа. Аняпроводила его потрясенным взглядом — она и представить не могла, что в миресуществуют те, для кого твердая плоть реальности — лишь бесплотный туман.Оправившись от шока, она порывисто обернулась к Ивану, и её захлестнулпервобытный, ледяной страх навсегда его потерять.

Глава 7. Охота

Иван сидел за столом,сосредоточенно мастеря что-то в тусклом свете лампы. За окном царила привычнаяполярная ночь, но верная сестра Луна щедро заливала мир серебром. Тишинунарушил скрип двери — вошел дедушка Виталий.

— Внучок! Пора оленей кликать. Поедем в лес, а то зимовать с пустой поленницей придется.

— Да, конечно, дедуль.Поехали, — Ваня уже начал подниматься, но Аня, забившаяся в угол после встречис Сириусом, вскочила, охваченная паникой.

— Нет! Ваня, не надо! —закричала она, хотя знала, что он не услышит. — Сириус только и ждет этого! Оннатравит на тебя волков! Посмотри на небо — Луна вот-вот скроется за тучами.Как ты будешь отбиваться от них в кромешной тьме? Я не хочу тебя потерять!

В порыве отчаяния Аня бросилась к нему, пытаясь вцепитьсяв плечи и удержать на стуле. Но едва её пальцы коснулись его рубашки, онавскрикнула и отпрянула, судорожно дуя на обожженные ладони. Жар его живогосердца был нестерпим.

Иван на секунду замер. Его зрачки внезапносфокусировались на пустоте, а безмятежная улыбка погасла, сменившись страннойтревогой.

— Дедуль… — медленнопроизнес он, не отрывая взгляда от горизонта. — Ты видел, что в небе творится?Тучи сейчас Луну поглотят! Ты что, собрался дрова в полной темноте грузить?

— Ой, я тебя умоляю! —отмахнулся старик. — Факелы зажжем, и делов-то. У меня и фонарь налобный есть,и тебе что-нибудь найдем.

Иван замялся. Было видно, что какая-то неведомая силаудерживает его в доме, шепчет об опасности. Аня наблюдала за ним с нежностью иоблегчением: пусть он не видит её, но он чувствует. Её тревога передалась ему,пускай он и не осознавал этого.

— Дедуль, давай завтра сутра? — предпринял последнюю попытку Иван. — Тучи разойдутся и будет светло,всё виднее.

— Я бы с радостью,внучок, но дрова-то кончились. И у меня, и у соседей. Нам бы хоть пару сосен сегодняуспеть закинуть. Наш «безумный метеоролог» баял, что к ночи стужа лютая ударити небо на землю упадет. Коли хоть раз не соврал — затрещим по швам от мороза. Втакой буран добрый хозяин собаку на двор не выведет, не то что в лес сосныкорчевать!

Иван вздохнул, признаваяпоражение.

— Ну, дедуль… Разложилвсё по полочкам, не прикопаешься. Что тогда стоим, лясы точим? Поехали, покаеще хоть что-то видно!

— Пое… пог… Погнали,внучок! — обрадовался старик.

Аня тяжело и грустно вздохнула. Она боязливо посмотрела всторону чернеющей чащи леса. В морозном воздухе ей почудился далекий, леденящийдушу вой вожака, собирающего свою темную стаю для великой охоты.

Работа в лесу кипела. Дедушка, сосед Валера и Иван споровалили сосны, очищали стволы от лапника и грузили в сани.

Для Ани эти корявые сосны были словно огромные стражиграницы. Там, откуда она приплыла, земля не прощала деревьям их роста, убиваякаждого, кто посмел подняться выше колена.

Мороз крепчал, и дыхание людей вырывалось густыми клубамипара.

— Фух! — дед Виталий утеррукавицей колючий иней со лба — Осталось всего пару бревен дотащить. Ладно,мужики, вы тут сами справляйтесь, а я пойду костер запалю. Чайку попьем,согреемся — а то я уже ни рук, ни ног не чую!

— Ой, дед, да что тамразжигать-то? Пять минут делов! — усмехнулся Валера, не прекращая работы.

— Вот именно эти пятьминут я и потрачу с пользой, пока вы сосны перетаскиваете!

Старик закинул ружье за спину и зашагал к лагерю. Анечка,всё это время метавшаяся между деревьями, задохнулась от ужаса. Мало того, чтоВаня с Валерой остались одни в лесу, так еще и единственное ружье ушло вместе сдедом. В руках у парней остались только топоры.

Она огляделась и замерла: из-за заснеженных кустов на нихсмотрели десятки желтых глаз. От волков вела такая густая, черная аура, чтовоздух казался липким.

— Ну, готово! Потащили! —скомандовал Валера.

Парни ухватились за бревна и медленно двинулись к саням.Волки не шевелились, продолжая выжидать. Аня с облегчением выдохнула: «Неужелипронесло? Неужели побоялись нападать на двоих крепких мужчин?» Она знала, чтозвери хитры и не станут рисковать шкурой ради сомнительной добычи, пока тавооружена острым железом.

Но тут её взгляд упал на сугроб возле веток.

— Топор! Дядя Валера, вызабыли свой топор! — закричала Аня.

Она хотела броситься вслед, остановить их, но взглянулана свои покрасневшие, обожженные ладони. Потом перевела взгляд на вожака,который затаился в тени старой ели, терпеливо считая каждый шаг людей. Девочканервно сглотнула. «Пусть уходят, — решила она. — Жизнь важнее куска стали.Пусть лучше бросят его, только бы не возвращались во тьму».

— Какая же тыжалостливая, девонька... — раздался за спиной вкрадчивый, ледяной голос. — Тыпрямо тронула меня до глубины души. Смотрю на твоё милое личико, и так мне тебяжаль становится... Как представлю, что скоро по этим нежным щечкам потекутгорькие слезы, так сердце мое на куски разрывается.

— У тебя его нет! — грубоотрезала Аня, не оборачиваясь. Она знала, кто стоит позади.

— Ну зачем же так грубо?— Сириус подошел ближе, его высокая фигура казалась частью ночного леса. — Увсех нас есть чувства. Все мы — создания Божьи, пусть и не живые. Мне правдабудет искренне тебя жаль. Я буду очень тебе сочувствовать... когда прямо натвоих глазах вырву душу этого мальчишки.

— Сволочь! Оставь его впокое! — взревела Аня, и этот крик, казалось, на мгновение отогнал ледянуюмглу. Она чувствовала, как бессильная ярость душит её, требуя выхода.

— Не могу, — Сириусприкрыл глаза, медленно втягивая ноздрями морозный воздух, будто в нем ужерастворился запах горячей крови — Его огонь манит меня. Признайся, Анечка, этоведь твоих рук дело? Ты так старательно раздувала в нем пламя, чтобы мне былослаще гасить его свет?

Аня не выдержала. Она бросилась на него, нанося удар заударом. Её когти свистели в воздухе, рассекая призрачную плоть Ангела Смерти,но он даже не шелохнулся. Каждый выпад проходил сквозь него, не оставляя иследа.

— Больно смотреть на твоистарания... Ой! А кто это к нам идет с факелом? — Сириус издевательски приложилладонь ко лбу, всматриваясь в темноту. — Не Ванечка ли наш? Какая удача! Совсемскоро его душа станет моей.

Сириус издевательски ухмыльнулся и растворился в теняхдеревьев, будто сама ночь впитала его в себя. Аня в страхе обернулась — туда,где среди искривленных сосен еще мгновение назад мерцал факел деда Виталия. Ивандействительно возвращался. Видимо, Валера спохватился, что оставил инструмент,и попросил самого молодого сгонять за ним — ведь если пойдет снег, топор в лесубольше не найти.

— Нет, нет, нет! Чтоделать?! — Аня заметалась по просеке.

Ваня уже отошел от спасительного костра. Если она простопопытается его остановить и заставить вернуться, то волки бросятся в спину —хищникам хватит пары секунд, чтобы настигнуть его.

— Думай, Аня, думай!

Вспышка озарения: волки боятся громких звуков, они боятсяогнестрела! Она рванулась к дедушке Виталию, который у костра о чем-тоувлеченно спорил с Валерой. Аня почти «телепортировалась» к нему, ведомая лишьодной целью — спасти.

— Дедушка! Там Ваня! Емунужна помощь! — Она вцепилась в его плечо, и снова нестерпимый жар живой плотиобжег её ладони. — Ай! Как же больно...

Дед Виталий, почувствовав внезапный холод и странныйтолчок, осекся. Он замолчал и встревоженно посмотрел в сторону темного леса,куда ушел внук.

В это время Ваня уже протянул руку к топору. Но стоилоему наклониться, как тени ожили. С рычанием волки бросились на него со всехсторон. Клыки вцепились в плотный пуховик, рвали тяжелые ватники и вгрызались втолстый войлок валенок. Но одежда была прочной — убить человека в зимнейэкипировке оказалось не так-то просто.

Вожак, самый крупный и хитрый, метил прямо в горло. Иван,хрипя от натуги, прижал подбородок к груди и одной рукой отпихивал от себяморду зверя. Факел выпал из его пальцев, шипя, погрузился в сугроб и погас.

Факел выпал из его пальцев, шипя, погрузился в сугроб ипогас. Лес поглотила кромешная, ледяная тьма, наполненная лишь рычанием извуками рвущейся ткани.

Дед Виталий замер, всматриваясь в чернильную тьму леса. ГолосВалеры, увлеченно рассуждавшего о какой-то житейской чепухе, стал для него лишьдалеким, назойливым фоном.

— Слышь, Валер… А почемуя факела Ивана не вижу? Может с Иваном что-то случилось?

— Да брось ты, дедуль! —отмахнулся сосед. — Уронил небось в сугроб и затушил ненароком.

— Не нравится мне всёэто, — пробормотал старик, и в его голосе, обычном старческом ворчании, вдругпрорезалась холодная, оружейная сталь. —Пойду, посвечу ему своим фонарем.

Виталий уже сделал шаг в сторону чащи, но Аня в ужасепреградила ему путь.

— Дедушка! Куда ты безружья?! — Она отчаянно прикоснулась к его левому плечу — туда, где обычно виселремень берданки.

И снова — резкая, обжигающая боль. Аня отпрянула,судорожно тряся кистями: «Фух… фух… как же жжется!» Но цель была достигнута.Дедуля внезапно замер на месте, хлопнул себя по пустому плечу и нахмурился.Ощущение было такое, будто он забыл надеть саму кожу — настолько непривычнобыло идти в лес безоружным. Он развернулся и подхватил ружье, прислоненное ксаням.

— Ты чего, дедуль? —захохотал Валера. — Неужто без железки в лес выйти боишься? Да там ни однойживой души на версту кругом! Кого пугаться-то?

— Мало ли… Вдруг волкиголодные прибрели.

— Ой, я тебя умоляю! —Валера картинно закатил глаза. — Какая тут дичь? Волкам ловить нечего. Еслитолько они не решили на нас поохотиться! Ха-ха!

Шутка повисла в морозном воздухе. Аня, не выдержав этогопустословия, подскочила к Валере.

— Дядюшка! Хватит попустуболтать, помогите Ивану! — Она обеими руками, вкладывая всю оставшуюся волю,толкнула его в спину.

Очередная вспышка боли перед глазами, но Валера вдругзапнулся на полуслове. Его лицо изменилось, смешинка пропала из глаз, уступивместо тяжелому осознанию собственных слов.

— Знаешь, дедуль… —медленно произнес он, потирая лопатки, будто по ним пробежал холодок. —Пожалуй, я с тобой прогуляюсь. Лишний ствол не помешает.

Валера подхватил ружье и вместе с дедом, вооружившись,двинулся в сторону затухшего факела, а Аня, превозмогая боль в обгоревшихладонях, летела впереди них, молясь, чтобы они успели до того, как вожак найдетщель в защите Ивана.

Пуховик юноши уже превратился в клочья под натискомклыков, как вдруг ночную тишину разорвал оглушительный грохот. Пуля свистнуланад самой головой парня и с мясом вырвала кусок коры из соседнего дерева.

Вожак вскинул морду. В желтых глазах отразились двасилуэта с «огнедышащими палками» в руках. Зверь злобно оскалился, понимая, чтопротив свинца его стая бессильна. Короткий, властный рык — и тени мгновеннорастаяли в лесной чаще, оставив добычу.

— Господи! Внучок! —завыл дед Виталий и бросился к Ивану, спотыкаясь в глубоком снегу.

Валера, не отставая от деда, бежал за ним, подсвечиваяфакелом. Картина была жуткая: парень лежал в окровавленном снегу, одежда виселалохмотьями, валенки и ватники были изодраны в щепки.

— Неужели загрызли?! Ой, загрызли! — заревел дед,хватаясь за голову.

Но вдруг Иван зашевелился, пытаясь встать. Дедушкавоскликнул:

— Живой... Живой, славаБогу! — дед бессильно опустился на колени рядом с ним. — Какой же я старыйболван! Отпустил тебя одного... Совсем из ума выжил!

— Не вините себя, дедуль,— Иван попытался опереться на руку Валеры, чтобы сесть. — Вы мне только чтожизнь спасли.

— Да я и сам не знаю, кактак вышло! — запричитал старик, помогая внуку подняться. — Десять лет здесьволков не видели! Откуда они взялись? Мистика какая-то, ей-богу... Если бы я непочувствовал что-то... Знаешь, Ваня, будто озарение нашло. СловноАнгел-хранитель на ушко шепнул: «Иди, помоги Ивану». Приди мы на минуту позже —и поминай как звали!

Валера, который всегда смеялся над россказнями Виталия,на этот раз промолчал. То, что они успели вовремя, иначе как чудом назвать былонельзя.

Кое-как усадив раненого в сани, они потушили костер.Валера уже взялся за вожжи, но дед внезапно придержал его за руку.

— Погоди! Стой!

Старик медленно опустился на колени прямо в снег. Сложивподрагивающие ладони, он начал шептать молитву, благодаря неведомую силу заспасение Ивана.

— Старый, ты чего? —Валера удивленно приподнял бровь. — Совсем под старость лет рассудком тронулся?

— Нужно поблагодаритьего, Валера. Того, кто спас нашего мальчика. Ангела, — Виталий поднял глаза. Еговзгляд был прикован к Ивану и к Анечке, которая сидела рядом, прижимая к грудисвои обгоревшие, дрожащие ладони.

Дедушка тепло улыбнулся ипрошептал:

— Спасибо тебе, Ангелочекнаш!

— Пожалуйста... — снежной, усталой улыбкой ответила Аня.

Она сияла. Ей удалось защитить этот свет, уберечь добруюдушу Ивана от когтей Сириуса. И пусть её руки невыносимо болели, в эту минутуона чувствовала себя самой счастливой в обоих мирах

Глава 8. Тяжелый разговор

Едва услышав грохот«огнедышащей трубы», свирепые хищники молниеносно растворились в лесной тени.Команда вожака была лишней — инстинкт самосохранения сработал быстрее. Стаясобралась в условленном месте, в глубине старого ельника, ожидая своегопредводителя. Вожак подходил медленно, тяжело переставляя лапы.

— Вожак! Что это было?! —из тени ельника высунулась морда молодого волка с надорванным ухом. Оноскалился, глядя прямо в глаза предводителю. — Ты уверял, что люди, несмотря на их рост, —слабые и нежные создания! Говорил, что они не могут защитить себя без своихпалок. Мы сделали всё, как ты велел: дождались, пока он отойдет от костра,убедились, что в руках у него только факел, мы разом ударили всей мощью в тотмомент, когда этот человек находился в неустойчивом положении.

Серый злобно рычал, в его глазах застыл холодный упрек:

— Но выяснилось, что эточеловекообразное существо — это не просто гора парного мяса, — прорычал волк, ипо рядам стаи прошел согласный, зловещий ропот. — А на нем оказалась толстеннаяшкура, которую мы едва прокусили. А когда я наконец вцепился ему в руку,надеясь, что клыки войдут в плоть, я ударился о кости! В кости! Человек — этомешок с сухими жилами и шкурой. Мы рисковали шкурами ради костлявой добычи,которая чуть не убила нас своим громом. И ты называешь себя вожаком после того,как не смог понять таких очевидных вещей?

Вожак хранил мрачное молчание, но его холка началадыбиться.

— Серый, ну кто могзнать? — буркнул молодой хищник, пытаясь сгладить углы. — Откуда нам быловедать, что толщина их шкуры меняется от времени года? Мы попробовали,убедились — охота на людей была плохой затеей.

— А нельзя было сразупонять, что добыча нам не по зубам? — выплюнул Серый, и его верхняя губадернулась, обнажая желтоватые клыки. — Ты вел нас на убой, Вожак.

— Слышь! Ты что тут,самый умный?! — Вожак резко перешел в атаку, его рык заставил стаю присесть кземле. — Не смей скалиться на меня! Если я сказал «фас» — ты рвешь, а незадаешь тупых вопросов! Забыл, где бы ты сейчас гнил, если бы я, вожак, неподобрал тебя, израненного и голодного? Сдох бы, как последняя брошенная шавка!

Он обвел стаю яростным взглядом.

— А вы чего емуподдакиваете? Забыли, благодаря кому ваши животы набиты, а глотки неперерезаны? Голоса, смотрю, прорезались, когда страх отпустил?

Волки виновато опустилиголовы, поджимая хвосты.

— Вы будете делать то,что я скажу. Кому не нравится — скатертью дорога, уходите из стаи! Я себе пропитаниенайду, выжить смогу, а вы без меня сгинете в первую же метель. — Так чтозаткните пасти. И если кто-то еще раз посмеет оскалиться — перегрызу горло безлишних слов.

Вожак сделал шаг вперед и почти вплотную встал передСерым, буравя его тяжелым взглядом:

— Ты меня понял?!

Тот ответил тяжелым, полным затаенной злобы взглядом.

— Понял.

— И что именно ты понял?— прошипел вожак, обнажая клыки у самой его шеи.

— Ты тут главный, — глухоотозвался Серый, и вожак удовлетворенно кивнул, заметив в глазах сородича искрупризнания.

— Браво! Браво! Настоящийлидер! — Из теней соткался Ангел Смерти. Сириус издевательски аплодировал, извук его сухих ладоней напоминал удары кости о кость. — Как ты их на местопоставил, загляденье! А теперь, мой друг, пришло время закончить начатое.

Сириус скользнул вперед и, словно черное облако, впиталсяв тело вожака. Глаза зверя мгновенно потемнели, зрачки сфокусировались напустоте.

— Ты — великий охотник,лучший из лучших, — зашептал голос Смерти внутри его черепа. — Ты всегдадоводил дело до конца. Не смей давать слабину. Ты уже на полпути к триумфу. Кемты будешь, если позволишь израненной добыче уйти? Как ты сможешь уважать себя?

Сириус выжигал в разуме волка одну-единственную цель:вернуться в деревню и разорвать Ивана.

— Вожак! — обратились кнему члены стаи, встревоженные его долгой неподвижностью. — Что прикажешьделать дальше?

Вожак медленно обвел товарищей тяжелым взглядом. Внутринего боролись жажда славы, навязанная Сириусом, и древний инстинкт защиты рода.Он смотрел в глаза Серому, в глаза молодых волков и видел в них доверие.Наконец, он встряхнул головой, словно сбрасывая морок.

— Люди — опасные хищники,— голос вожака прозвучал твердо и чисто, вытесняя шепот тени. — Они бьютиздалека и без промаха. Сегодня мы убедились: добыча из них скудная — одникости да жилы. Мы лишь зря разозлили их. Теперь они расставят капканы и начнутна нас облаву.

Он выпрямился во весь рост, и Сириус, раздраженно шипя,вынужден был отступить, не сумев сломить волю зверя.

— Мы уходим. Далеко наюг, к новым землям. Впредь мы будем обходить стороной любое место, где пахнетчеловеком и его дымом. Это мой приказ.

Волки согласно закивали, признавая правоту предводителя.

— Веди нас, вожак, — сискренним уважением произнес Серый. — Мы пойдем за тобой.

Вожак в последний раз окинул взглядом свою стаю, увиделих готовность следовать за ним хоть на край света, и коротко махнул головой всторону южных лесов. Серые тени бесшумно сорвались с места, навсегда покидаявладения людей.

— Ах ты паршивая шавка! —Сириус взревел, и его голос ударил по верхушкам елей, заставляя снег осыпатьсяс веток. Вместе с хлопьями на землю посыпались мелкие, острые льдинки — дыханиеСмерти стало осязаемым. — А-а-а-а! Кроме как пожрать, вас ничего неволнует! На чувство собственного достоинства вам плевать!

Монстр метался по опушке, и его костлявые пальцысудорожно сжимались в воздухе.

— Это всё та девчонка...Она во всем виновата! — Он резко остановился, и в его пустых глазницах вспыхнулбагровый огонь. — Я прекрасно знаю этого алкаша Виталю и его собутыльникаВалеру. Они в жизни свою пятую точку не оторвали бы от костра. Их мозги слишкомпропитаны самогоном, чтобы догадаться пойти и проверить Ивана...

Сириус замолчал, его ярость сменилась ледяным,расчетливым спокойствием.

— Если не получилось сволками, которых волнует лишь брюхо, значит, я найду того, чьё эго окажетсясильнее страха смерти. Я найду в деревне человека на роль палача! Немноговнушить ему «справедливости», капнуть в сердце ядом зависти и гордости... И яподтолкну его к этому шагу. Ха-ха-ха!

Зловещий смех Сириуса заполнил лес, и казалось, что самидеревья содрогнулись от предвкушения новой, человеческой крови.

Глава 9. В поисках того самого

— Нет! Не то! — Сириус вярости метался между домами, заглядывая в окна, словно судья на торгах. — Этот— бесхребетное ничтожество. Тот — слишком слаб, духа не хватит даже этушерстяную тварь обидеть — как её там людишки называют? Кошка! — не то что жизньзагубить. Валера? Пфу! Кроме своей грязной жижи его ничего не волнует. Всемозги пропиты, не за что зацепиться, нечем манипулировать. Старик Виталий? Таже история: самогон выжег его волю дотла. Ни я, ни кто-либо другой не заставитего захотеть чего-то большего, чем очередная чекушка!

Ангел Смерти заскрежетал зубами.

— Черт! Вся эта деревнязабита тенями, которые забыли, что значит — желать. Мне нужен кто-то с огнем вглазах! Кто-то с безумными идеями, с нестандартным, вывернутым наизнанкумышлением. Тот, кто жаждет чего-то настолько сильно, что я смогу ухватиться заэту страсть и направить её в нужное мне русло. Ну где же ты, мой сломленныйгений? Чьими руками я сожгу этот мир? — Сириус произнес это почти с мольбой, сгорьким, ледяным отчаянием в голосе.

— Я еще раз вам говорю:Темные Силы существуют! — раздался резкий, надтреснутый голос неподалеку.

Сириус мгновенно обернулся, его пустые глазницы вспыхнулиинтересом. Он бесшумно скользнул к источнику шума.

— Ты уже двадцать летпытаешься доказать свою чертовщину! — заливались смехом местные мужики, окруживневысокого человека.