Ангел под толстым льдом

Два дня пути пролетели в монотонном движении. Лёд надголовой всё не заканчивался, оставаясь плотным и безмолвным.

— Фух… как же я устала!Ну где же ты, «ночной фонарик»? — шептала Аня, чувствуя, как силы покидают её.— Появись, пожалуйста, дай мне выбраться!

Она плыла, почти отчаявшись,как вдруг дно реки впереди преобразилось. Десятки, нет, сотни световых пятенразного размера пронзили воду, расцвечивая камни причудливыми узорами.

— Ого… неужели такоебывает? — Аня просияла и радостно бросилась к самому крупному столбу света.

Проносясь над одним из малых «фонариков», она заметилакрошечную рыбку. Та была необычайно изящной, но её вид озадачил девушку.

— Ой! Здравствуй, местныйжитель южной флоры! — Аня грациозно зависла рядом. — Позволь представиться,меня зовут Аня. А как величать тебя?

Рыбка молчала, застыв в воде без единого движения.

— Хм, странно… Почему тытакая темная, словно неживая? — Аня нахмурилась. — Другие рыбы хоть слабо, носветятся, а в тебе совсем нет искры. Ты потеряла её? Или тот страшный монстрдобрался и до тебя, забрав твоё пламя?

Рыбка не отвечала. Она даже не шевелила жабрами, неморгала, просто висела в луче света, будто застывшее изваяние.

— Какая же ты всё-такикрасивая… — Аня понимающе улыбнулась. — А может, ты просто скромница? Бережешьсвой свет, не хочешь хвастаться красотой перед первым встречным? Значит, ты унас стесняшка, да?

Аня продолжала ласково рассматривать свою новую знакомую,не замечая, что неподвижность рыбки в луче света выглядит пугающенеестественно.

Внезапно из темноты выскользнула крупная хищная тень.Маленькая рыбка, хоть и смотрела прямо на врага, даже не шелохнулась. Хищница водин миг сомкнула челюсти, и бедняжка исчезла в её утробе. Аня вскрикнула отужаса:

— Ну почему мир такжесток?! Не успела я познакомиться с милым созданием, как его не стало! Какойкошмар!

Сытая хищница собралась было уплыть прочь, но вдругзамерла и резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Она застыла,уставившись прямо на Аню.

— А? — удивилась девушка.— Ты... ты услышала меня? Прости, если я тебя обидела. Я понимаю, что это твояеда, но неужели тебе совсем не было её жалко? Она ведь была такой красивой!

Вместо ответа рыбастремительно рванула прямо на Аню.

— Ой! Ты чего?! Я женичего плохого не сказала! — Аня попятилась, но в самый последний моментхищница резко сменила направление и буквально взмыла вверх, исчезнув в «ночномфонарике», словно улетела на небеса.

Озадаченная Аня подплыла ближе к световому столбу, решивразузнать, куда пропадают рыбы. То, что она увидела, потрясло её до глубины души.Сверху донесся восторженный, хриплый крик:

— Да! Есть! Поймал!Охо-хо! Вот это удача! Вся деревня облопается от зависти, таких китов у насотродясь не ловили! Ну-ка, сейчас я тебя отцеплю, родная...

Над кромкой воды показались чьи-то руки. Стоило незнакомцувытащить крючок, как рыба, почуяв свободу, отчаянно забилась. Она выскользнулаиз пальцев, ударилась о лед, несколько раз звонко шлепнула хвостом и — бултых!— рыбкой нырнула обратно в «фонарик», мгновенно скрывшись в глубине.

Аня невольно заулыбалась. На краю лунки сидел старичок,удивительно похожий на её дедушку. Но в отличие от грозных теней из рассказов,внутри него теплился маленький, уютный огонек.

— Ой-ой-ой! Ну как жетак! — старик едва не плакал, всплеснув руками. — Такую рыбину упустил! Эх,старый дурак, растяпа! Тьфу!

Вздыхая и бормоча ругательства, дедушка достал из сумкимутную бутылку, скрутил пробку и приложился к ней. Аня, не решаясь высунутьсяиз воды, во все глаза смотрела на это «страшное» существо с поверхности,которое сейчас казалось ей ужасно забавным и совсем не опасным.

— Дедушка, что выделаете? Зачем вам эта черная жидкость, источающая саму смерть?! — Аня была не нашутку напугана. — Вы хотите кого-то отравить?

Старик, не слыша её, задумчиво посмотрел на бутыль, азатем приложился к ней, сделав несколько глубоких глотков. Аня с ужасомнаблюдала, как темная муть растекается по его телу, дурманя разум. Тоткрохотный уютный огонек, что вспыхнул в его груди во время удачной рыбалки,начал стремительно тускнеть, а после второго глотка и вовсе погас.

— Ну зачем же вы так… —прошептала Аня. — Неужели не понимаете, что сами губите свой внутренний свет?

В этот миг яркая зарница, похожая на шаровую молнию,прорезала небо, на мгновение осветив всё вокруг: и заснеженный берег, и лунку,и лицо притаившейся в воде Ани. Дедушка, собиравшийся сделать третий глоток,поперхнулся и уставился прямо на неё. Его глаза округлились.

— А-а-а-а-а! — взревел онтак, что эхо покатилось по льду.

Бросив удочки и сумку, старик припустил прочь,проваливаясь в сугробы. Аня в недоумении огляделась — никого страшного рядом небыло.

«Неужели это меня ты так испугался, дедушка? —промелькнуло в её голове. — Неужели я такая страшная?»

Она с любопытством последовала за ним, скользя подо льдомвдоль берега. Дед Виталий, не переставая кричать, добежал до деревенскойплощади. Народу там было немного — лишь несколько местных жителей, коротавшихвечер.

— Русалка! Там русалка!Настоящая! — вопил старик, размахивая руками.

— Опять нажрался встельку, пень трухлявый! — проворчала бабка-соседка, кутаясь в платок. — Теперьему уже русалки мерещатся. Иди проспись, Виталий!

— Да нет же! Она там, влунке! Утащить меня хотела! Я думал — я рыбу ловлю, а это на меня охотуоткрыли!

— Да какая охота, кому тысдался, горе луковое? — захохотал Валера, местный балагур. — В тебе же крови не осталось, одна сивуха в жилах плещется. — Любая приличная баба от тебя за версту шарахнется! — захохотал Валера. — Задохнется от одного твоего перегара, чудило ты старое!.. Но бегаешь ты, дед, знатно — как молодой живчик!

Аня наблюдала за ними из-под ледяной кромки, боясьприблизиться к ним. Её поразило, что люди здесь живут как одна большая, шумнаясемья. Все они излучали слабый, едва заметный свет, а их сердца казались серымии тусклыми, словно подернутыми пеплом.

Но вдруг дверь одной из избушек распахнулась. Изнутривырвался столб ослепительного, живого сияния, настолько мощного, будто самоСолнце решило выйти на порог среди полярной ночи.

«Какой невероятный свет! — Аня невольно попятилась,заслоняя глаза ладонью. — Неужели это маленькое солнце решило спуститься наземлю в полярную ночь? Нет, глупости… Дедушка говорил, что солнце нестерпимогорячее и держится от нас подальше, чтобы не испепелить всё живое. Кто же тытогда?»

Порог избушки перешагнул юноша. На нем был расстегнутыйпуховик, а светлые волосы ворошил легкий ветер — ночь выдалась на удивлениетеплой. Но Аня видела не одежду. Она видела его сердце. Оно пылало так ярко ировно, разливая вокруг волны ласкового тепла, что девушка не могла оторватьвзгляда.

— Я же говорю вам! Явидел это своими глазами! — старик Виталий азартно затряс руками, доказываясвою правду неверующим Фомам.

— Что именно вы видели,дедушка? — голос юноши был мягким и глубоким, под стать его внутреннему свету.

— Я… я видел её! Там, влунке!

— Тише, дедушка. Выприсядьте, отдышитесь. Вот, попейте горячего чая, — парень протянул старикукружку, от которой шел густой пар.

Дед Виталий припал к чаю, жадно глотая воду — видимо,долгий бег по сугробам дался ему нелегко.

— Ну что, полегчало? —улыбнулся парень. — А теперь рассказывайте всё по порядку. С самого начала.

— С начала? Хорошо…Значит, проснулся я сегодня поздно. Приболел немного, захворал, вот и заспался…

— Да потому что ты алкашстарый! — влезла бабка-ворчунья. — Нажрался вчера в хлам, вот и прохлебал весьдень с похмелья! Тьфу на тебя, смотреть противно!

— Да не перебивай ты,старая! — огрызнулся Виталий. — Я… я…

— Дедушка, — мягкоперебил парень, вновь приковывая к себе взгляды старика и притаившейсянеподалеку призрачной Ани. — Вот вы проснулись. А дальше?

— Ну, я… короче… Пошел я,значит, рыбачить. И поймал рыбину — во-о-от такую! Огрома-а-адную!

— Ого! — искренневосхитился юноша. — Таких гигантов у нас давно не ловили. Представляю, как выобрадовались, когда почувствовали её вес!

— Да, внучок! Всю жизньмечтал о такой! И как только ты мне ту модную наживку привез из города, так онасразу и клюнула!

— Вы большой молодец,дедушка, — парень ободряюще коснулся его плеча.

— Ну и где же твой улов?— не унималась бабка. — Показывай «кита»!

— Так я… это… Уронил яеё. Сильная попалась, хвостом мне по лицу как даст — аж искры из глаз! — ипоминай как звали. Обратно в прорубь ушла…

— Ну всё ясно! — бабкавсплеснула руками. — Очередную лапшу нам на уши вешаешь! Ни черта не поймал,самогоном залился, а теперь сказки сочиняешь!

— Ну зачем вы так,бабушка? — вступился парень. — Почему вы не верите деду Виталию?

— Потому что я мудрая ижизнь видела! А ты еще юн и глуп, вот и развесил уши. Меня-то не одурачишь!

— И всё же, дедушка, —парень снова повернулся к рыбаку, — что же было потом? После того, как рыбаушла?

— А потом я увиделлетящий шар! Молнию, что пронеслась прямо над головой! — воскликнул Виталий.

— Ого! — Иван искреннеудивился, а бабка Марфа лишь закатила глаза, тяжело вздохнув.

— Эта молния осветила всёвокруг, стало светло как днем! И тут я увидел её… Русалка! Прямо передо мной, влунке. Смотрела на меня такими огромными светящимися глазищами, будто впервыечеловека видит!

— Бедная русалка, —съязвила Марфа. — Таких алкашей, как ты, мир еще не видывал. Не мудрено, чтоона опешила!

— Так чего же выиспугались, дедушка? — мягко спросил Ваня.

— Как чего?! Она жеутащить меня хотела! В пучину, под лед!

— Да кому ты нужен,старый? — бабка махнула рукой. — Ты её своей похмельной рожей напугал больше,чем она тебя. Тьфу на тебя!

Иван подпер подбородок рукой и заговорщицки улыбнулся:

— Дедушка, а вдруг онапросто хотела познакомиться? А вы убежали, оставив даму без внимания.

Виталий примолк. По его лицу было видно, что он отчаяннопытается переварить слова парня, но шестеренки в голове прокручивались струдом.

— Дедуль, ну хоть опишитееё. Как она выглядела?

— Ох, внучок… — стариквдруг смягчился, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благоговение. —Она была самым прекрасным созданием, что я видел за всю свою жизнь. Волосы густые,словно парящие, темные, кожа еще темнее… А глаза! Огромные, горящие, напол-лица! И крохотный носик… и губки… едва заметны! Черты такие выразительные,такие точеные… Она в самое сердце меня поразила! Особенно своими удивленнымиглазами!

— Ну так зачем же былобежать?

— Так утащить же хотела!— снова завёл свою волынку Виталий. — Сколько мужиков в нашей речке сгинуло?Все думали — несчастный случай или силы тёмные, а оно вон как: русалки это!Повезло, что я лунку узкую вырубил... Будь она хоть чуточку пошире — точно бы ясейчас тут с вами чай не пил!

— Ей-богу, лучше быутащила, — проворчала Марфа, которая, несмотря на весь свой скепсис, жадноловила каждое слово. — Хоть бы бредни твои слушать не пришлось!

— А-а-а! За что?! За чтомне это?! — внезапно раздался истошный вопль позади.

Аня от неожиданности вздрогнула и резко обернулась. Кплощади приближался человек, похожий на безумца: его седоватые волосы торчаливо все стороны, словно через него только что пропустили электрический ток, а вглазах металось дикое отчаяние.

— Дядя Витя, вас что,током ударило? — с трудом сдерживая смех, поинтересовался Иван.

— Я проводил опыты! —выпалил «безумец», тщетно пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы. —Шаровую молнию!.. Случайно выпустил её на волю. Вы не видели её, часом?

— Да как же! ДедушкаВиталий как раз говорил, что над ним что-то пролетело! — отозвался Ваня.

— И по башке ему такприложило, что теперь бред несет про русалок! — вставила свои пять копеекМарфа.

Ученый лишьпренебрежительно фыркнул:

— Русалки? Ха! Сказки длядетей. Их не существует. А вот Темные Силы — это реальность!

— Господи, один безумнеедругого! — бабка всплеснула руками. — Видать, молния тебя знатно шандарахнула.

— Смейтесь, смейтесь! —ученый обвел всех фанатичным взглядом. — Вы смотрите на меня как насумасшедшего, а я на вас — как на глупцов, не видящих очевидного. Тьма срединас, и однажды я это докажу!

— Ты уже двадцать лет этодоказываешь, и всё без толку! — донеслось из толпы.

На площади вспыхнул жаркий спор. Анечка, притаившись втени, с улыбкой слушала их перепалку. Её забавляла эта людская суета, но взглядто и дело возвращался к Ивану. Он не кричал, не спорил — он просто стоял,озаряя всё вокруг ровным, ласковым светом, и с доброй усмешкой наблюдал засоседями.

Аня не выдержала. Она медленно проскользила понатоптанному снегу к нему и замерла прямо напротив.

— Значит, тебя зовутИван? — прошептала она, вглядываясь в его лицо. — О, прекрасное живое создание…Твой свет так ярок, что я не могу наглядеться. Ты вышел из того деревянного домика?Ты там живешь? А мой дом — река, она моя колыбель и кормилица.

Аня видела, что глаза Ивана направлены прямо на неё.Пусть его зрачки смотрели сквозь призрачную плоть, у девушки по телу пробежаладрожь — ей казалось, что он видит именно её, и никого больше в этом подлунноммире.

— Жаль, что ты не слышишьменя, — вздохнула она. — Мне так хочется узнать: почему ты пылаешь, в то времякак другие позволили своему огню потухнуть? Кто затушил их пламя? Или они самипредали свой свет? У меня столько вопросов… — Анечка грустно опустила глаза, ноте вдруг снова запылали идеей. — Если мы не можем говорить, позволишь ли ты мнепросто наблюдать за тобой? Ты ведь не против?

— Я не против! — вдруг громко произнес Иван и еще шире улыбнулся.

Аня отпрянула, пораженная этим ответом, прозвучавшим так вовремя. Она обернулась и увидела, что безумный ученый тоже улыбается, кивая ей, словно одобряя слова парня. Девушка снова посмотрела на Ивана.

— Ловлю тебя на слове, Иван! Прошу заметить — ты сам мне разрешил! — Хитро прищурившись и склонив голову набок, она подмигнула ему.

Её сердце, еще недавно скованное страхом, теперь пело,согретое сиянием этого удивительного человека.

Глава 5. Наблюдение.

Вечер пролетел незаметно.Обитатели суши в этой крохотной деревеньке еще немного поточили лясы и началирасходиться по своим теплым избушкам. Но Анечка, согретая своим открытием, меньше всего хотела снова погружаться в ледяное безразличие прошлого. Разве можно просто уплыть домой, когда в голове гудит целый рой вопросов, а ответов на них по-прежнему нет?

Иван, вопреки ожиданиям,не спешил нырять в натопленный дом. Вместо этого он побрел к заснеженному берегу.

— Ванечка! Ты куда это наночь глядя собрался? — всполошилась бабка Марфа. — Возвращайся давай, спатьпора!

— Да вы не переживайтетак, бабушка! — обернулся парень, и его улыбка на миг затмила лунный свет. — На улице тепло, воздух свежий, Луна вон какярко светит... Хочется немного у воды постоять, подышать.

— Ой! Как будто ты тут, под открытым небом, на лавке у самовара, мало надышался! — возмутилась старуха, поплотнее кутаясь в шаль.

— Да Ванечке просторусалку увидеть охота! — вставил свои пять копеек захмелевший Валера.

— Ой, Ваня, не ходи туда!— запричитал дед Виталий, прижимая к груди пустую бутылку. — Она ж меня чуть надно не уволокла! А тебя, красавца такого, и подавно не пожалеет!

— Спрячь свою пьянуюрожу, Витька! — прикрикнула на него Марфа. — Ты что, втихую себе в чай этудрянь подливал? А ну марш спать! Хватит народ смешить!

— А ты, бабка, некудахтай! Не на на... насесте! — промямлил дед, едва ворочая тяжелым языком.

Ссора вспыхнула мгновенно. Иван лишь мягко улыбнулся —эти повседневные перепалки стариков казались ему по-своему забавными и дажеуютными. Он развернулся и зашагал к реке, оставляя шум голосов позади.

— Только недолго! —крикнула вслед Марфа, заметив, что парень не шутит. — Мороз быстро ударит!

— Конечно! — звонкоотозвался Ваня, его голос колокольчиком рассыпался над замерзшей гладью.

Анечка скользила подо льдом, следуя за его тенью. Оначувствовала: сейчас, в этой тишине полярной ночи, начнется нечто особенное.

Иван шел по тонкому прибрежному льду, задумчивораспинывая носком сапога мелкие ледяные крошки. Анечка плыла следом, не спускаяс него глаз. Сквозь прозрачную толщу она видела, как изменилось его лицо:недавняя улыбка погасла, уступив место глубокой, тяжелой печали.

— Что случилось, Ванечка?— прошептала она в пустоту. — Тебя кто-то обидел? Ты ведь казался такимжизнерадостным… О чем ты тоскуешь?

Она с тревогой заметила,что золотое сияние в груди юноши начало затягиваться серой дымкой, безнадежно тускнея и теряя свой живой блеск.

— Ваня! Почему твой светгаснет? — сердце Ани сжалось от нехорошего предчувствия.

Парень остановился и поднял голову к небу, безмолвнолюбуясь серебряным диском Луны. В этот миг с противоположного берега донессяпротяжный, леденящий кровь вой. Но Иван, погруженный в раздумья, будто оглох — он не слышал ничего, кроме гулкого шума собственных мыслей.

Анечка похолодела. Перед глазами всплыла страшная сцена:благородный Марал, вышедший на лед с таким же ярким сердцем, и тени, сомкнувшиевокруг него кольцо.

— Ваня! Тебе нужноуходить! Скорее! — закричала она, высунувшись из воды. — Там волки! Они близко!

Но юноша продолжал стоять, глядя в пустоту, а затеммедленно зашагал прямо навстречу вою, который внезапно оборвался зловещейтишиной. Хищники затаились.

— Ванечка, назад! — Анярванулась вперед, преграждая ему путь. Она выставила ладошки, пытаясьоттолкнуть его, но едва коснувшись грубого меха полушубка, отпрянула от нестерпимой вспышки боли. Его мощное, пылающее сердце оказалось слишком близко, и Анечку буквально отбросило в сторону его жаром, словно она коснулась открытого пламени.

Иван, не видя её, продолжал уверенно идти вперед, витая в заоблачных далях собственных грез. Девушка едва успела сжатьсяв комок, когда он прошагал мимо, опалив её ладошки своим присутствием. В смятении Анязаметалась подо льдом, баюкая обожженные руки... Анечка снова выскочила из водыпрямо перед ним и с силой уперлась ладонями ему в грудь. Боль была невыносимой,словно она прижала руки к раскаленной печи. Перед глазами поплыли черные круги,кожа шипела, но Аня закусила губу. «Не уберу… пока не остановится…» — стучало ввисках.

И Иван остановился. Он замер так резко, будто наткнулсяна невидимую стену. Оцепенение спало, и он испуганно огляделся вокруг. Анечка,почувствовав, что преграда сработала, тут же нырнула в холодную глубину, чтобыунять огненную боль в ладонях.

— Ой… — Иван протерглаза, недоуменно глядя на темный лес. — Куда это я забрел? Совсем задымил себеголову мыслями… Если бабушка Марфа узнает, как далеко я ушел, она мне задаст!

Он быстро развернулся и почти бегом припустил обратно всторону теплых огней деревни. Анечка тяжело выдохнула, глядя ему в след изполыньи. Она обернулась к другому берегу — там, в густой тени деревьев, мелькнулии растворились чьи-то хищные силуэты. Но на этот раз они остались ни с чем.

Ванечка вошел в избушку, плотно притворив за собойтяжелую дверь. Вид у него был потерянный, мысли явно грызли его изнутри.

— Эй! А как же я? —обиженно прикрикнула Аня, оставшись на морозе.

Она принялась лихорадочно искать лазейку, но избушка быласрублена на совесть: все щели между бревнами плотно забиты мхом. Аня заглянулав окно, но иней и ледяные узоры на стекле превращали комнату в мутное марево.Взгляд её скользнул выше, к крыше, где над трубой вился сизый дымок.

Глаза Ани округлились — родилась безумная идея. Онавихрем проскользила по обледенелым бревнам, взлетела на крышу и нырнула прямо вжерло трубы. Секунда — и она пулей выскочила обратно, объятая искрами.

— Ой! Ой-ой-ой! Ну ипекло! — возмутилась Анечка, дрожа от пережитого жара. — Кто же знал, что там так жарко!

Она вернулась к окну, почти впадая в отчаяние. «Должен жетуда как-то попадать воздух! — переживала она. — Они же там просто задохнутся втакой закупорке!»

Словно услышав её мысли,Ваня подошел к окну и толкнул тугую форточку. Аня, не теряя ни мгновения,просочилась внутрь, окутывая комнату едва заметным холодком.

Внутри избушки пахло кедровой смолой и сухими травами.Повсюду на полках теснились удивительные фигурки: звери и птицы, вырезанные издерева, кости и камня. Ваня обвел их долгим взглядом, и его сердце на мгновениевспыхнуло ярче.

— Так вот что дарит теберадость... — прошептала Аня, обходя стеллажи. — Ой! Но они все такие же темные,как та рыбка в проруби. В них нет ни искорки... Неужели они не живые?

Юноша бережно взял в руки маленького белого мишку,выточенного из кости. В его глазах отразилась тихая грусть воспоминаний.

— А! Я поняла! — осенилоАню. — Ты создаешь их сам! Но как можно сотворить что-то столь прекрасное избезжизненного камня? Раньше я никогда не видела ничего подобного...

Ваня поставил мишку на место и подошел к верстаку. Оноткрыл ящик с резцами и откинул плотное сукно, укрывавшее его кропотливуюработу. Под тканью обнаружилась изящная мраморная статуэтка, пока ещеразобранная на части.

— Невероятно... Ты просточудотворец, Иван! — восхитилась Анечка, завороженно глядя на холодный камень,который под его руками обретал душу.

Ваня занес инструмент над деталью, но вдруг замер. Силыбудто покинули его. Он бессильно откинулся на спинку стула, уставившись впотолок, и Аня с ужасом увидела, как золотой свет в его груди снова началстремительно тускнеть, погружая комнату в унылые сумерки.

— Что же опять не так? —прошептала Анечка, чувствуя, как её собственное сердце сжимается от его печали.

Ваня тяжело, надсадно выдохнул.

— А может, дедушкаСвятослав прав? — глухо произнес он в пустоту. — Может, всё, чем я занимаюсь, —лишь детская наивная глупость? Просто забава, от которой нет никакого толку... Стоят на полках, пыль собирают.

Он с горечью обвелвзглядом свои творения.

— Может, и правда лучшебросить резцы да пойти с дядюшкой Валерой лес валить? А по вечерам сидеть вбане и «культурно» отдыхать под его забористую настойку... От дров хоть в печижарко. А какой прок от моих безделушек?

— Ванечка, не говориглупостей! — Аня вскинула голову, её глаза сверкнули праведным гневом. — Есть вних толк! В них твоя душа! Они дарят тебе радость! Они зажигают в твоем сердце пламя, которое греетвсё вокруг! Ты ведь счастлив, когда творишь! Неужели ты хочешь стать вторымВалерой через двадцать лет? Хочешь превратиться в тень, которая гасит свой светмерзкой жижей? Я не позволю!

Ваня, не слыша её, медленно протянул руку к верстаку. Онрешил убрать инструменты в самый дальний ящик — с глаз долой. Анечка, нераздумывая, бросилась к нему и мертвой хваткой вцепилась в его ладонь.

— А ну-ка не смей! —выдохнула она сквозь зубы.

Её ладошки горели. Жар юноши был уже не такимиспепеляющим, как на реке — грустные мысли охладили его пыл, — но боль всёравно была острой, пронзительной. Аня чувствовала, как её призрачная плотьбуквально плавится, но она не разжала пальцев.

Рука Ивана замерла над открытым ящиком. Секунду, другуюон колебался, чувствуя странное сопротивление воздуха, внезапную тяжесть ихолод, сковавший запястье. А затем его пальцы решительно сжали резец.

Аня тут же отпрянула,тяжело дыша.

— Ой! Как же больно...Уф-ф! — Она судорожно затрясла обожженными руками, дуя на покрасневшую кожу.

Ваня молча вернулся к мраморной статуэтке. Под первым жеточным ударом резца камень отозвался чистым звоном, и сияние в груди мастераначало медленно, но верно разгораться, возвращая комнате уют.

— Фух... — Анечкаоблегченно опустилась на край стола. — Как я рада, что смогла тебя переубедить!Тебя ни на миг нельзя оставлять одного, Ваня. Я буду следить за твоим светом.Такое пламя не должно гаснуть. Никогда. И точка! Ты меня слышишь?

Она произнесла это властно, почти по-взрослому, и в этотсамый миг Иван едва заметно улыбнулся своим мыслям.

— Вот и хорошо, — Анятоже невольно улыбнулась.

Она посмотрела на свою ладонь, которой только чтоудерживала его руку. Кожу покрывали свежие, болезненные ожоги. На мгновениеулыбка исчезла с её лица, сменившись тихой грустью. Но потом она сновавзглянула на сосредоточенного, светящегося Ивана — и её лицо снова прояснилось.Эта боль была малой ценой за его спасенную искру.

Глава 6. Знакомство с Ангелом Смерти

Аня в очередной раз мчится к Ивану, разрываясь междуродным порогом и тем трепетным огоньком, что теплится внутри него. Оначувствовала: её долг — оберегать это тепло. Юркнув в привычную форточку маленькой избушки, Аня кожей почувствовала: внутри стало холоднее, чем на лютом морозе снаружи. И она увидела перед собой то, чего страшилась больше всего на свете.

Ваня был не один. Рядом с ним, в тени уютной комнаты,восседал тот самый беспощадный монстр — Тень, погасившая пламя благородногоМарала. Аня почувствовала, как внутри всё похолодело. Неужели он пришел за Иваном?