Путь Сердца. Алтай. Книга четвёртая

Сергей Чувашов

Путь Сердца. Алтай. Книга четвёртая

Глава 1: Начало пути

Автомобиль, пыльный от долгой дороги, наконец свернул с асфальта на гравийную дорогу, ведущую в сердце гор. За окном поплыли величавые пики, укутанные в июньскую зелень, а в просветах между склонами сияла бирюзовая лента Катуни.

– Смотрите, смотрите! – восьмилетний Рома прилип лбом к стеклу. – Вон орёл!

Его сестра-двойняшка Аня, не отрываясь от своего окна, лишь тихо ахнула. Глаза у детей, одинаково карие и бездонные, как горные озёра, горели одним и тем же восторгом. Они унаследовали их от матери – Насти, которая сейчас сидела на переднем пассажирском сиденье и с закрытыми глазами вдыхала воздух, пахнущий хвоей, талым снегом и… чем-то древним.

– Чувствуешь? – негромко спросила она, открывая глаза и поворачиваясь к мужу за рулём.

Максим метнул ей быстрый взгляд, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. Крепкие руки уверенно лежали на руле, а в позе чувствовалась привычная готовность к любым неожиданностям, выработанная годами единоборств.

– Чувствую, что через час мы, наконец, выгрузимся и я потянусь во все стороны, – пошутил он. – А ещё чувствую дикий голод. Рома, Аня, вы там не съели все наши стратегические запасы печенья?

– Мы съели только честно положенные две штучки! – бойко отрапортовал Рома, а Аня виновато кивнула, пряча за спину крошечный кулёчек из фольги.

Настя рассмеялась, и этот звук, тёплый и звонкий, будто слился с шумом горной реки, доносящимся из открытых окон. Три месяца отпуска Максима. Три месяца, которые они решили посвятить не банальному пляжу, а этому путешествию. Алтай манил её давно – не как туриста, а как ведунью. Земля здесь дышала мощной, нетронутой магией, и она слышала её зов сквозь сотни километров.

– Серьёзно, Насть, – Максим сбросил шутливый тон, его голос стал глубже, задумчивее. – Ты уверена, что нам стоит начинать с долины у Катуни? По отзывам, там сейчас много народа.

– Духи шепчут, что нам нужно быть именно там, у самой воды, для первой стоянки, – ответила Настя, и её взгляд стал немного отстранённым, будто она прислушивалась к чему-то незримому. – Это место силы. Оно даст нам защиту и… подсказку.

– Подсказку к чему? – из заднего ряда донёсся тоненький голосок Ани.

– К нашим приключениям, зайка, – улыбнулась Настя. – К рекам, о которых мы мечтали, и к тайнам, которые эти горы хранят.

– А будут пещеры? – оживился Рома, тут же забыв про орла. – Настоящие, с рисунками и сокровищами?

– Всё будет, – пообещал Максим, ловя в зеркале заднего вида восторженные лица детей. – И пещеры, и тропы, и костры. Но помните наше правило?

– Держаться вместе и слушаться! – хором выпалили двойняшки.

– Именно. Потому что горы – они как красивые, но строгие великаны. Уважай их – и они откроют тебе всю свою красоту.

Машина съехала на просторную поляну, упирающуюся в крутой обрывистый берег Катуни. Солнце, уже клонившееся к вершинам, заливало золотом изумрудную траву, а воздух звенел от птичьих голосов. Дети высыпали из авто и, не сговариваясь, замерли на месте, впитывая величие открывшейся картины.

Настя вышла, потянулась и положила ладонь на теплый капот. Её внутреннее зрение, то самое, что передалось по наследству от бабки-знахарки, на мгновение помутилось. Сквозь радость и предвкушение, сквозь яркий свет дня проползла холодная, тонкая тень. Не страх, а скорее… предостережение. Так ветер шелестит листвой перед грозой.

Максим обнял её за плечи, и тень отступила.

– Ну что, команда, – сказал он бодро, – разбиваем лагерь? А потом —первый вечер у костра. Я уже вижу то самое идеальное место для палатки.

Их семейное путешествие началось. Смехом Ромы, пытавшегося помочь отцу расстелить брезент, с тихой песенкой Ани, собиравшей полевые цветы, с тёплым, полным понимания взглядом Максима. Настя, помогая устанавливать палатку, снова посмотрела на горы. Пики, окрашенные закатом в багрянец, казались неприступными стражами. Они хранили свои тайны. И свои опасности.

Путь сердца начался. С улыбками, мечтами и лёгкой, едва уловимой тенью тревоги, витавшей над безмятежным горизонтом.

Глава 2: Первая стоянка

Лагерь встал быстро и слаженно, как будто семья уже много раз делала это вместе, а не впервые. Максим, сноровисто управляясь с каркасом палатки, украдкой наблюдал за остальными. Настя расстилала внутри мягкие спальники, превращая походное жилище в уютное гнездо. А на берегу, у самой кромки ледяной, белопенной воды, Рома и Аня устроили соревнование по плоскокамнескоку.

– Раз, два, три! – крикнул Рома и запустил плоский камень. Тот трижды подпрыгнул по воде, оставляя расходящиеся круги, прежде чем утонул.

– Моя очередь! – Аня, сосредоточенно нахмурив бровки, выбрала свой камень, долго прицеливалась и метнула. Камень прыгнул целых пять раз, прежде чем скрыться в стремнине. Рома ахнул от удивления, а девочка сияла победоносной улыбкой.

– Молодец, Анюта! – Настя подошла к детям, присела рядом на крупной гальке. – Но знаете, камни здесь умеют не только прыгать. Они умеют слушать и помнить.

– Помнить? – переспросил Рома, с недоверием разглядывая булыжник в руке.

– Конечно. Каждая река разговаривает. Шум воды – это её голос. А ветер в кронах кедров – это дыхание гор. Если очень тихо посидеть и не думать ни о чём своём, можно услышать, о чём они шепчутся.

Дети, заворожённые её тихим, спокойным голосом, притихли. Даже Рома перестал вертеть камень в руках. Настя закрыла глаза, и они, после секундного колебания, последовали её примеру. На несколько минут на берегу воцарилась тишина, нарушаемая только могучим гулким рокотом Катуни, криком какой-то далёкой птицы и шелестом травы.

– Я… кажется, слышу, – прошептала Аня, не открывая глаз. – Как будто кто-то очень большой и старый… вздыхает.

– А я слышу ручей, – добавил Рома, уже без тени скепсиса. – Тот, что вон там впадает в реку. Он смеётся.

Настя улыбнулась, не глядя на них.

– Вот видите. Вы уже учитесь слушать. Это самый важный навык здесь. Природа всегда предупредит того, кто готов услышать.

Тем временем Максим развёл недалеко от палатки, на безопасном расстоянии от сухой травы, небольшой, но жаркий костерок. Запах дыма, смешанный с ароматом закипающей в котелке гречки с тушёнкой, мгновенно разнёсся по поляне.

– Команда, на ужин! – скомандовал он, и вид его – в походном фартуке, с большим черпаком в руке – был настолько трогательно-домашним, что Настя рассмеялась.

– Чего? – притворно-обиженно спросил Максим.

– Да ничего. Просто ты самый лучший шеф-повар на всём Алтае.

Ужин прошёл шумно и весело. Они ели прямо у костра, завернувшись в тёплые кофты, потому что с заходом солнца с гор потянуло резким свежим холодком. Максим, наблюдая, как дети взахлёб рассказывают о том, что «слышали» у реки, а Настя мягко их поправляет и направляет, чувствовал внутри глубокое, спокойное счастье. Это единство, эта их маленькая крепость из четырёх человек среди огромного древнего мира – было самым ценным, что у него было.

Ночь на Алтае наступала стремительно. Чёрный бархат неба усыпали мириады звёзд, таких ярких и близких, что казалось, будто протяни руку – и зацепишься за Млечный Путь. В палатке, устроившись в своих спальниках, Рома и Аня засыпали почти мгновенно, убаюканные шумом реки и усталостью от долгого дня.

Настя и Максим лежали ещё какое-то время, прислушиваясь к их ровному дыханию.

– Всё-таки ты был прав, – тихо сказала Настя, глядя в темноту на полог палатки. – Здесь… особенное место. Сила течёт прямо из-под земли. Тихо, но мощно.

– Главное, чтобы эта сила была на нашей стороне, – так же тихо отозвался Максим, нащупывая её руку в темноте.

Их разбудил звук.

Не резкий, не громкий. Глухое, тяжёлое шарканье по гальке совсем рядом с палаткой. За ним – отчётливое фырканье и низкое, грудное ворчание. Максим замер, мгновенно придя в полную боевую готовность. Он медленно, без единого шороха, приподнялся на локте.

Настя уже не спала. В темноте он смутно видел, как она поднимает руку. Её лицо было обращено в сторону шума, губы беззвучно шевелились. От неё, от её неподвижной фигуры, будто потянулась невидимая нить – не страха, а сосредоточенного, напряжённого внимания. Она не смотрела глазами – она ощущала.

Снаружи послышался треск сучка. Существо, какое бы оно ни было, встало на задние лапы. Тень, огромная и косматая, на мгновение закрыла звёзды на полотне палатки. Рядом раздался сонный вздох Ани. Настя резко, почти резко, выдохнула шёпот:

«Свой. Не тронь. Иди своей дорогой.»

Она не произнесла заклинания. Не делала сложных жестов. Это был тихий, но невероятно плотный мысленный приказ, вложенный в шёпот и подкреплённый силой, которую она черпала прямо из спящей под ними земли. Магия была в её воле, в её безусловном «нет», обращённом к дикому зверю.

Наступила тишина. Даже река на секунду будто притихла. Затем – тяжёлое, недовольное хрюканье, и звук удаляющихся шагов. Шарканье по гальке стало тише, пока совсем не растворилось в ночном шелесте.

Максим медленно выдохнул, которого сам не замечал.

– Медведь? – так же шёпотом спросил он.

– Кажется, да, – Настя опустила руку, и плечи её чуть обмякли. – Молодой, любопытный. Прошёл мимо.

Она повернулась к нему, и в слабом свете звёзд, проникавшем сквозь ткань, Максим увидел в её глазах не страх, а усталую серьёзность.

– Он почуял нашу еду. И нас самих. Но теперь он знает, что это место занято. Занято… другим.

Максим обнял её, прижал к себе. Он чувствовал, как часто бьётся её сердце – не от испуга, а от затраченного усилия.

– Спасибо, – прошептал он ей в волосы.

Дети так и не проснулись. Лагерь снова погрузился в мирный сон под бессменный аккомпанемент Катуни. Но что-то изменилось. Волшебство вечера, идиллия первого ужина – никуда не делись, но теперь они были оттенены, очерчены более чёткими гранями реальности.

Лёжа в темноте и прислушиваясь уже к обычным ночным звукам, Максим и Настя понимали одно и то же. Алтай был невероятно, дух захватывающе красив. Но его красота была дикой, древней и безразличной. Она могла приласкать, а могла и смахнуть, как ветер сметает песчинку. Их путешествие только началось, и первая, тихая опасность уже коснулась их палатки холодным носом. Теперь они знали – здесь нельзя забывать ни на секунду. Ни о силе природы, ни о силе, которую они должны были держать наготове, чтобы защитить своё маленькое, хрупкое и такое дорогое единство.

Глава 3: Горные тропы

Утро на Алтае встретило их хрустальным холодком и таким ясным небом, что оно казалось куполом из тончайшего синего стекла. Ночной визит остался за порогом нового дня – дети, выспавшиеся и бодрые, даже не вспомнили о нём за завтраком. Но для Максима и Насти это было теперь фоновым знанием, тихим напоминанием, от которого движения стали чуть более собранными, а взгляды – чуть более внимательными к окружающему лесу.

– Сегодня идём на смотровую, – объявил Максим, складывая в рюкзак бутерброды, термос и аптечку. – По тропе вдоль хребта. Говорят, вид оттуда – дух захватывает.

– А далеко? – спросил Рома, уже напяливший свой ярко-оранжевый рюкзачок.

– Далековато, – честно признался отец. – Но мы никуда не спешим. Главное – идти вместе.

Первые полчаса пути были похожи на праздник. Тропа, начинавшаяся за поляной, вилась средь столетних кедров, пропуская между ними лучи солнца, которые играли золотыми зайчиками на мшистой земле. Воздух пах смолой, влажной землёй и цветущим баданом. Рома и Аня бежали впереди, наперебой показывая то необычный гриб, то белку, мелькнувшую среди ветвей.

Но постепенно тропа начала набирать высоту. Кедры поредели, сменившись низкорослой, кривой лиственницей, а под ногами вместо мягкой хвои появились острые камни и скользкие корни. Весёлый бег сменился осторожной ходьбой, потом – частыми остановками «полюбоваться видом», которые на самом деле были нужны, чтобы перевести дух.

Аня отставала первой. Её короткие ножки с трудом одолевали крутые участки. Она не жаловалась, но лицо стало серьёзным, а дыхание – прерывистым. Максим, оглянувшись и заметив это, без лишних слов присел перед ней.

– Командирский пункт наблюдения открыт. Занимай место, боец Аня.

Девочка радостно вздохнула и взобралась ему на плечи. С этой высоты её взору открылся совсем другой мир – долина Катуни, как зелёно-голубая лента внизу, и бесконечная череда хребтов, уходящих в сизую дымку.

Рома, видя сестру на «троне», на секунду загрустил, но тут же взял себя в руки. Он был старше на двадцать минут – и это накладывало ответственность.

– Я могу сам, – сказал он твёрдо и ухватился за протянутую Настей руку.

Её ладонь была тёплой и надёжной. Шли они теперь медленнее, и Настя начала рассказывать.

– Видишь эти камни, Ромка? Большие, поросшие лишайником. Их называют «каменными стражами». Говорят, это древние духи гор, которые окаменели, чтобы вечно охранять эти тропы.

– Правда? – Рома с интересом разглядывал очередной исполинский валун.

– В каждой легенде есть доля правды. Может, это и не духи, а просто камни. Но если относиться к ним с уважением, как к стражам, твой путь будет безопаснее. Алтай любит, когда его жителей замечают. Даже немых и неподвижных.

Она говорила тихо, и её слова переплетались с шумом ветра. Она рассказывала о духе ветра – Шулле, который может быть как ласковым, так и яростным; о хранительницах озёр – Суу-ээзи, которые не любят шума и мусора; о том, что у каждой горы, у каждого перевала есть своё имя и своя история. Рома слушал, разинув рот, и его усталость будто отступала перед потоком этих удивительных знаний.

Они вышли на открытый склон. Тропа здесь шла по узкой карнизу над глубоким распадком. Вид и вправду захватывал дух. Казалось, весь Алтай лежал у их ног. Но красота эта была суровой и безжалостной. Ветер, ласковый внизу, здесь свистел и рвал одежду. Солнце палило беспощадно.

Именно в этот момент, когда они остановились, чтобы сделать фотографию, раздался звук.

Сначала – тихий, отдельный щелчок, как будто лопнула натянутая струна. Потом – сухой, нарастающий шелест, переходящий в грохот.

Максим, всё ещё с Аней на плечах, первым сориентировался.

– Камнепад! К скале! Быстро!

Он указал на массивный выступ скалы в паре метров в стороне от тропы – естественный козырёк. Настя, не выпуская руки Ромы, почти потащила его за собой. Максим, пригнувшись, чтобы не сбросить Аню, бросился следом.

Грохот нарастал, превращаясь в оглушительный рёв. Сверху, с осыпающегося склона, уже неслись, подпрыгивая и разбиваясь, камни – от мелкой щебёнки до булыжников размером с голову. Пыль взметнулась стеной.

Они втиснулись под каменный козырёк, Максим прикрыл детей своим телом. Настя оказалась с краю. Она развернулась лицом к летящей лавине камней. В её глазах не было паники. Было жёсткое, ледяное сосредоточение. Она вскинула руки, но не в защитной позе, а ладонями вперёд, будто упираясь в невидимую стену.

Она не кричала заклинания. Она выдохнула его одним, слитным, полным власти, словом, которое потонуло в грохоте, но которое почувствовали все:

«СТОЙ!»

Это не было обращено к камням. Это было приказано самой горе, духу этого склона, древней силе, вызвавшей обвал. Магия Насти рванулась от неё не щитом, а крюком, якорем, впившимся в само нутро происходящего. Это была не защита, а жёсткое, мгновенное вмешательство.

И лавина… дрогнула. Основной поток камней, несясь буквально в метре от них, внезапно отклонился, будто наткнувшись на невидимую насыпь. Крупный булыжник, летевший прямо на их укрытие, резко сменил траекторию, ударился о выступ выше них и отскочил в пропасть. Мелкая щебёнка, как град, забарабанила по камню над их головами, но под козырёк не прорвалась.

Рёв стих так же внезапно, как и начался, сменившись тихим перекатыванием последних камешков и облаком медленно оседающей пыли.

Под козырьком воцарилась оглушительная тишина. Первым заговорил Рома, прижавшийся к Насте:

– Мам… ты его остановила?

Аня, сидя на плечах у Максима, молча и очень широко смотрела на мать.

Настя медленно опустила руки. Она была бледна, и мелкая дрожь пробегала по её пальцам. Она дышала глубоко и редко, будто только что вынырнула из ледяной воды.

– Нет, – хрипло сказала она. – Я не могу остановить гору. Я… попросила её немного перенаправить гнев. И напомнила, что здесь есть жизнь, которую нужно пощадить.

Максим помог Ане слезть, а затем обнял Настю, чувствуя, как она вся напряжена, как струна.

– Всё в порядке, – прошептал он ей на ухо. – Всё позади.

Но когда они выбрались из-под укрытия и увидели тропу, усыпанную свежими камнями, а на том месте, где стояли секунду назад – вмятину от того самого булыжника, стало ясно: «позади» – не совсем точное слово.

Они молча, помогая друг другу, обошли опасный участок. Дети не капризничали, не просились на руки. Они шли, крепко держась за родителей, и в их глазах читалось новое, взрослое понимание.

Красота вокруг не стала меньше. Но теперь она виделась иной. Эти величественные хребты, эти ослепительные вершины – они были не просто фоном для приключений. Они были живым, дышащим, могущественным существом. Существом, которое могло позволить им пройти по своим тропам, показать свои чудеса, но в любой момент могло напомнить о своей неукротимой силе одним движением каменной брови.

Семья сплотилась в тот момент под скалой теснее, чем когда-либо. Но в этом сплочении не было прежней безмятежности. Была осознанная, выстраданная решимость. Они поняли главное: их путешествие – не игра. Природа Алтая была не просто декорацией. Она была их самым серьёзным, самым беспристрастным и самым величественным противником. И уважение к ней – было вопросом выживания.

Глава 4: Древний знак

После камнепада они шли молчаливее и осторожнее. Даже Рома перестал бежать вперёд, держась рядом с отцом и внимательно глядя под ноги. Тропа повела их вниз, в небольшую седловину между двумя отрогами, где журчал ручей и воздух был густым от запаха влажного мха и чего-то сладковатого, цветочного.

Именно здесь, у самого истока ручья, где вода пробивалась из-под нагромождения покрытых зелёным бархатом лишайника валунов, Настя вдруг остановилась как вкопанная.

– Стойте.

В её голосе не было тревоги, но была та напряжённая тишина, которая заставляет замереть. Максим мгновенно насторожился, автоматически поставив детей позади себя. Настя медленно подошла к самому крупному камню, плоскому и тёмному, будто отполированному тысячелетиями ветра и воды.

На его почти вертикальной поверхности был знак.

Это не было естественным сколом или игрой природы. Линии были слишком ровными, слишком осмысленными. Три концентрических круга, заключённых в треугольник, от которого вниз расходилась зигзагообразная черта, напоминающая молнию или корень. Резьба была глубокой, залитой тёмно-бурой патиной времени, но линии всё ещё казались невероятно чёткими.

– Ой! – воскликнула Аня, первая нарушив тишину. – Что это?

– Это… очень старый знак, – тихо сказала Настя, не сводя с него глаз. Она не прикасалась к камню, лишь водила ладонью в сантиметре от поверхности, будто ощупывая невидимое поле. – Метка. Как… печать. Здесь место силы. Очень древнее и мощное.

Рома, забыв об осторожности, рванулся вперёд.

– Настоящее! Как в играх! – Он протянул руку, желая потрогать загадочные линии, но Настя мягко остановила его.

– Подожди. Давай сначала почувствуем.

Она взяла руки детей и приложила их ладонями к воздуху перед камнем.

– Закройте глаза. Что чувствуете?

Дети послушно зажмурились. Через несколько секунд Рома прошептал:

– Тёплое… как от печки. Но не жарко.

– А у меня щекотно! – добавила Аня. – Как будто маленькие-маленькие пузырики лопаются.

Настя кивнула, и в её глазах мелькнуло одобрение.

– Правильно. Это энергия места. Она живая. Она… бьёт ключом, как этот ручей. Этот знак – как табличка: «Источник здесь».

Максим, всё это время молча наблюдавший, достал свой телефон.

– Для семейного архива, – сказал он и сделал несколько снимков под разными углами. В объективе знак выглядел ещё таинственнее, почти зловеще. – И что, такие знаки часто встречаются?

– Нет, – ответила Настя, и её голос стал глубже. – Такие – редко. Очень. Обычные метки духов – проще. А это… это целенаправленное, сильное заклинание, высеченное в камне. Оно не просто отмечает. Оно… удерживает.

Она наконец опустила руку и отступила на шаг, и её лицо стало сосредоточенным и бледным.

– И есть что-то ещё. Рядом. Не в самом знаке, а… вокруг. Как тень от него. Тёмная, холодная. Кто-то или что-то ещё знает об этом месте. И относится к нему… не с почтением.

Она обвела взглядом небольшую поляну. Всё выглядело идиллически: солнечные пятна на траве, жужжание пчёл, мелодичный ручей. Но теперь, после её слов, в этой идиллии проступили иные детали. Сломанная недавно ветка у куста можжевельника. След на влажной земле у воды – не оленя и не медведя, а скорее, подошвы ботинка. И тишина – слишком пристальная, будто даже птицы в округе притаились.

Максим нахмурился. Его практичный ум, уже наученный горными тропами и ночным визитом, мгновенно перешёл в режим оценки угрозы.

– Ты думаешь, кто-то следил за нами? Или просто наткнулся на это место раньше?

– Не знаю, – честно призналась Настя. – Но энергия свежая. И враждебная. Она хочет этого места, но… боится знака. Или того, что за знаком.

Рома и Аня, притихшие, смотрели то на знак, то на родителей. Любопытство в их глазах боролось с инстинктивной тревогой, подогретой серьёзностью взрослых.

– А что за знаком? – спросил Рома, указывая на камень. – Там, внутри горы?

– Возможно, – сказала Настя. – Источник силы. Или дверь. Или… ловушка. Знаки силы редко ставят просто так. Чаще – чтобы охранять что-то важное. Или чтобы предупредить об опасности.

Максим взвесил все варианты. Повернуть назад? Но тропа здесь была одна, и возвращаться означало снова идти мимо опасного осыпающегося склона. К тому же в нём самом загорелось то самое упрямое любопытство, которое всегда влекло его к разгадкам. Он посмотрел на Настю и увидел в её глазах тот же вопрос, ту же жажду понять.

– Исследуем? – тихо спросил он.

Она медленно кивнула.

– Да. Но предельно осторожно. Дети – между нами. Ни шагу в сторону без спроса.

Она опустилась перед Ромой и Аней на корточки, глядя им прямо в глаза.

– Ребята, это сейчас очень важно. Мы ищем разгадку. Но здесь, как в самой интересной игре, есть правила. Вы рядом с нами. Видите что-то странное – сразу тихонько говорите. Хочется потрогать – сначала спросите. Договорились?

– Договорились! – вполголоса, но твёрдо ответили двойняшки.

Их маленькая экспедиция двинулась дальше, обойдя таинственный камень. Знак остался позади, будто невидимым взглядом провожая их. Любопытство, горячее и азартное, гнало их вперёд. Каждый куст, каждый камень теперь казался потенциальной подсказкой. Рома шептал Ане теории о скрытых сокровищах, а та искала глазами «странные тени».

Но под этим любопытством, как холодное течение под тёплой поверхностью озера, текла тревога. Максим шагал, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, его спина была напряжена, готовясь в любой момент стать щитом. Настя шла впереди, её взгляд был острым, а всё существо – раскрытым радаром, улавливающим малейшие вибрации в энергетическом поле места.

Они вошли в узкую расщелину за ручьём, где свет становился зеленоватым и приглушённым. Воздух запахло сыростью и старым камнем. Что скрывал этот древний знак? Приглашение или предупреждение? Ключ к тайне Алтая или первый шаг в ловушку, расставленную теми, кто оставил здесь тёмный, холодный след? Ответ висел в прохладном, неподвижном воздухе расщелины, и семья, затаив дыхание, двигалась навстречу ему, держась друг за друга крепче, чем когда-либо.

Глава 5: Встреча с пастухом

Расщелина вывела их на солнечный склон, где тропа снова становилась широкой и ухоженной. Напряжение, сжимавшее грудь в тесном каменном коридоре, немного ослабло. Впереди, на фоне изумрудного альпийского луга, виднелись тёмные точки – стадо овец, неспешно перебирающихся по склону. Рядом с ними, прислонившись к посоху, стоял человек.