Осколки Забытых Богов. Мифологическое фэнтези

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Лира опустила пистолет, её колени подкосились, и она осела на песок. Всё тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Она только что… они только что…

Кай, тяжело дыша, подошёл к телу командира. Без особого почтения обыскал его. Вытащил кошель, несколько безделушек, и – его движения замерли – свёрток из плотной, вощёной кожи. Он развернул его. Это была карта. Но не обычная. Линии на ней, начертанные серебристыми чернилами, слегка светились в темноте. В центре красовался символ, идентичный тому, что был внутри её осколка: концентрические круги, расходящиеся от точки.

«Наш билет, – хрипло произнёс Кай, показывая карту. Потом посмотрел на неё. Его лицо было в тени, но в голосе прозвучало что-то новое. Не уважение. Пока нет. Но, возможно, признание. Признание того, что она не сломалась. – И их смертный приговор. Теперь они не остановятся, пока не получат и это, и твою голову. А заодно, возможно, и мою».

Лира с трудом подняла глаза. Она всё ещё сидела в пыли, пахнущей порохом, кровью и страхом. «Что… что мы делаем?» – снова спросила она, и в этот раз вопрос звучал не как просьба о инструкции, а как поиск решения. Их решения.

Кай свернул карту, сунул её за пазуху. Он окинул взглядом мрачный пейзаж, трупы, далёкий, недоступный лагерь с перевёрнутой палаткой. Потом посмотрел на неё.

«Мы заключаем союз, доктор Вейн. Вынужденный, временный и, вероятно, глупый с моей стороны. У меня есть карта. У вас – ключ, – он кивнул на её поясной мешочек. – У них – армия. Вы хотите узнать правду о своих родителях? Я хочу остаться в живых и, возможно, немного разбогатеть. Наши цели… частично совпадают».

Он протянул ей руку. Не для помощи подняться. Для договора. Рука была в царапинах, в грязи, но крепкая и уверенная.

Лира смотрела на эту руку, потом на его скрытое тенью лицо, потом на свёрток у него на груди. Перед ней лежали останки её старой жизни: разграбленный лагерь, мёртвая лошадь, дневник в грязи. А впереди… впереди была карта, нарисованная светящимися чернилами, ведущая в самое сердце тьмы, которая когда-то забрала её семью.

Она глубоко вдохнула, заглушая дрожь. Потом взяла его руку. Его хватка была твёрдой, почти болезненной.

«Вынужденный союз, – повторила она, и в её голосе появилась твёрдая нота, которую она сама в себе не узнавала. – До тех пор, пока наши цели… частично совпадают».

Над ними, в полной темноте, зажглись первые звёзды. Холодные и безучастные свидетели нового начала их общего, опасного пути.

Глава 4: Тени Академии

Столица Эридии, Сильвестр, встретила их стеной запахов, звуков и света. После безмолвия пустыни грохот телег, крики разносчиков и густой запах жареного мяса, нечистот и дорогих духов показались Лире почти враждебными. Она шла по мостовой, закутанная в походный плащ, с пустым рюкзаком за плечами. Осколок, завёрнутый в несколько слоёв мягкой кожи, лежал у неё на груди под одеждой, тяжёлый и тёплый, как второе сердце.

Кай растворился в толпе ещё у городских ворот, сказав лишь: «Два дня. Если не появишься в таверне «Ржавый якорь» у доков – значит, тебя либо убили, либо купили. В любом случае, ищи меня сама». И исчез, будто его и не было.

Академия Наук и Истории возвышалась над городом белоснежным монолитом, украшенным барельефами забытых богов. Когда-то это здание внушало Лире благоговейный трепет. Теперь, проходя под высокими арками, она чувствовала лишь настороженную усталость. Стражники у ворот кивнули ей, узнав, и пропустили. Её отсутствие, видимо, ещё не сочли критичным.

Кабинет магистра Элбера, её наставника, находился на третьем этаже, в крыле, отведённом под историческую археологию. Воздух там всегда пах старым пергаментом, пылью и дорогим ладаном.

Элбер поднял на неё глаза, когда она вошла. Пожилой мужчина с аккуратной седой бородкой и пронзительными голубыми глазами за стопкой книг и свитков. На его лице отразилась неподдельная радость, быстро сменившаяся беспокойством.

«Лира! Боги, мы уже начали волноваться. Твоя последняя птица прилетела десять дней назад». Он встал, обошёл стол и взял её за руки, изучая лицо. «Ты выглядишь измученной. Что случилось? Пустыня оказалась негостеприимна?»

Его забота, такая привычная и искренняя, на мгновение растаяла лёд внутри неё. Она чуть не расплакалась от простого человеческого тепла. Но тут же вспомнила холодные глаза Кая и его слова: «Они уже знают, что вы здесь?»

«Были… осложнения, магистр», – сказала она, отводя взгляд к знакомым полкам с фолиантами. – «Мародёры. Мне пришлось бросить лагерь и возвращаться пешком часть пути».

«Мародёры? В тех землях? Это тревожно», – Элбер нахмурился, отпустил её руки и жестом предложил сесть в кресло у камина, где уже потрескивали дрова. Сам занял место напротив. «Но ты жива и, кажется, цела. Это главное. А находки? Удача сопутствовала тебе?»

Вот он, момент. Лира медленно вынула из-под одежды свёрток. Развернула слои кожи. Свет в комнате был приглушённым, но осколок, лежавший на ладони, словно впитал его и преумножил, загоревшись изнутри своим тихим, звёздным сиянием.

Элбер замер. Все его академическое спокойствие испарилось. Он привстал, наклонился, не сводя глаз с артефакта. Его дыхание участилось. «Во имя всех забытых богов… Это… Это же…»

«Осколок, магистр. Судя по всему, эпохи Первого Раскола. Возможно, даже… осколок самого Творения», – произнесла Лира официальным тоном, словно зачитывала отчёт, пытаясь отстранить эмоции.

Элбер медленно, почти благоговейно протянул руку, но не коснулся. Просто водил пальцами в сантиметре от поверхности, чувствуя, должно быть, исходящую от него вибрацию. «Невероятно. Это переворачивает все наши представления. Энергетическая сигнатура… она чиста, как в легендах». Он наконец посмотрел на неё. В его глазах горел восторг учёного, но что-то ещё – жадный, цепкий огонёк. «Ты понимаешь, что это значит, дитя моё? Это величайшее открытие века!»

«Есть ещё кое-что, – осторожно добавила Лира. – Среди вещей… напавших на меня… был найден этот». Она достала из рюкзака тщательно скопированную на тонкий пергамент карту. Оригинал, светящийся и опасный, оставался спрятанным у неё на груди вместе с осколком. Копия была точной, но без магии. Она положила её на стол рядом с осколком.

Элбер схватил карту. Его брови поползли к линии волос. «Эти символы… Это маршрут. К чему?»

«Я не уверена, – солгала Лира, и комок вины встал у неё в горле. Она никогда не лгала Элберу. – Возможно, к месту происхождения осколка. Или… к чему-то большему».

«Большему, – прошептал Элбер, его взгляд метался между осколком и картой. Он был полностью поглощён. Потом, взяв себя в руки, поднял на неё строгий взгляд. – Лира. Ты должна рассказать всё Совету Хранителей. Завтра утром. Это находка чрезвычайной важности. Безопасность… и изучение… должны быть приоритетом Академии».

«Завтра?» – переспросила она, чувствуя, как сжимается желудок.

«Конечно. Я созову экстренное заседание. Ты должна быть отдохнувшей и готовой к вопросам. Иди, отдохни в своих покоях. Осколок… – он снова посмотрел на сияющий артефакт с нескрываемым желанием. – Осколок лучше оставить здесь, в охраняемой сокровищнице. Для его же безопасности».

И для безопасности Академии, – пронеслось у неё в голове. Голос Кая звучал насмешливым эхом: «Собственность Академии. Да. Они уже знают, что вы здесь?»

«Магистр, – сказала она, набираясь смелости. – Прежде чем передать его… могу я оставить его у себя на ночь? Для… для завершения первичных полевых заметок. Его присутствие помогает восстановить в памяти детали контекста».

Элбер смотрел на нее долго, и в его взгляде появилась тень какого-то странного, нового для неё расчёта. Потом он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. «Конечно, дитя моё. Конечно. Ты заслужила это право. Но завтра, перед Советом…»

«Я передам его в надёжные руки», – закончила она, быстро заворачивая осколок и кладя его обратно на грудь. Его тяжесть теперь казалась ещё более значимой.

Она вышла из кабинета, чувствуя на себе его взгляд. В коридоре, холодном и пустынном, она прислонилась к стене, закрыв глаза. Что-то было не так. В его энтузиазме было что-то слишком острое, почти голодное. И почему он так быстро согласился оставить у неё осколок?

В это же время, на крыше низкого здания напротив Академии, прижавшись к трубе, лежал Кай Торн. В руках у него была подзорная труба дорогой, нелегальной работы. Он видел освещённые окна кабинета Элбера. Видел, как Лира вошла. Видел, как спустя время вышла – живая, целая, со своей ношей при себе. Он позволил себе выдохнуть, которого не замечал.

Его задачей было не следить за ней, а за ними. За теми, кто мог проявить интерес. И они проявили себя быстро.

Спустя полчаса после ухода Лиры из здания Академии вышел невысокий, плотный мужчина в плаще с капюшоном. Не учёный. Походка выдавленного военного или охранника. Он огляделся и быстро зашагал в сторону района амфитеатра, где толчея была наибольшей.

Кай, словно тень, спустился по водосточной трубе и пошёл за ним, сливаясь с толпой. Мужчина не делал кругов, не проверял хвосты. Он был уверен, что его не будут преследовать. Это была ошибка.

Он привёл Кая к фонтану Нимф на одной из оживлённых площадей. Там, сделав вид, что поправляет обувь, он что-то положил под край одной из каменных скамеек. И ушёл, не оглядываясь.

Кай выждал пять минут. Потом, проходя мимо, «случайно» уронил монетку и, наклоняясь её поднять, быстрым движением руки подхватил оставленный свёрток. Это был обычный конверт. Внутри – краткое, написанное кодом сообщение. Кай, чьей профессией было в том числе и чтение чужих писем, расшифровал его на ходу, свернув в переулок.

«Объект вернулся. Имеет Искомое. Демонстрация Совету назначена на завтра, утро. Инициатива передана. Ждём указаний по дальнейшей изоляции или ликвидации. Канал «Пламя» активен.»

Кай медленно разорвал конверт и бумагу на мелкие клочки, растерев их в грязи подошвой сапога. В горле стоял знакомый привкус горечи. Предательство. Оно всегда пахло одинаково: трусостью, алчностью и пылью чужих секретов.

«Канал «Пламя»». Информатор внутри Академии работал на культ. И теперь они знали всё. А Лира, наивная голубка, вернулась прямо в клетку, чтобы завтра утром торжественно преподнести свою шею и свой осколок на блюде своему наставнику и Совету, среди которых, возможно, сидел тот самый «канал».

У него было меньше суток, чтобы вытащить её оттуда. Снова.

Он посмотрел в сторону белоснежных шпилей Академии, возвышавшихся над городом как надгробие из мрамора. Ну что ж, доктор Вейн, – подумал он, направляясь в сторону дешёвых доков и вонючей таверны «Ржавый якорь». – Похоже, наши вынужденные союзные обязательства только что продлились. И стали в тысячу раз опаснее.

Он исчез в вечерней толпе, оставляя за собой лишь тишину и тень, в то время как в покоях Лиры, глядя в потолок, девушка впервые задавалась вопросом: кому в этих стенах она может доверять, если доверять нельзя даже собственным воспоминаниям?

Глава 5: Ночные переговоры

Лира не могла уснуть. Осколок, лежавший в шкатулке на прикроватном столике, испускал лёгкое пульсирующее сияние, отбрасывая на стены движущиеся узоры, похожие на звёздную карту. Воздух в её личных покоях в западном крыле Академии казался густым и недвижимым после пустынных ветров. Каждая скрипка старого здания, каждый отдалённый шаг стражи за дверью заставляли её вздрагивать.

Она думала об Элбере. О жадном блеске в его глазах. О том, как быстро он согласился оставить у неё артефакт. Для завершения полевых заметок. Слабая отговорка, а он принял её. Почему?

Тихий щелчок, едва различимый за пределами слуха, но отчётливо знакомый её телу, которое уже научилось распознавать опасность, заставил её замереть. Щелчок замка на балконной двери.

Она молниеносно сорвалась с кровати, схватив со столика тяжёлый бронзовый подсвечник. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь бесшумно отворилась, впустив полосу лунного света и высокую, знакомую тень.

«Спишь с оружием? Прогресс», – тихий, хриплый голос Кая Торна прозвучал в темноте. Он шагнул в комнату, закрыл за собой дверь. Его фигура была чёрным силуэтом на фоне светлого квадрата окна.

Лира медленно опустила подсвечник, но не выпустила его из рук. «Вы? Как вы… Балкон на третьем этаже…»

«Стена имеет выступы. А увлечение древней архитектурой имеет практическую пользу, – он сделал несколько шагов вглубь комнаты, останавливаясь вне досягаемости возможного удара. Его глаза, привыкшие к темноте, блеснули, окидывая её, комнату, шкатулку. – Приятно видеть, что ты не сдала осколок с потрохами своему дорогому наставнику».

«Что вы здесь делаете?» – её шёпот прозвучал резко. – «Если вас найдут здесь…»

«Меня найдут? Или тебя скомпрометируют? – он фыркнул. – Расслабься. Ночной патруль по этому коридору проходит раз в час. У нас есть время. И ты должна его выслушать».

Он рассказал ей всё. Кратко, без эмоций, как отчитывался бы о проделанной работе. Мужчина в плаще. Фонтан. Записка. «Канал «Пламя». Ликвидация или изоляция». Он не произносил имя Элбера, но тяжёлое, невысказанное обвинение повисло в воздухе между ними, густое, как смог.

Лира слушала, опустившись на край кровати. Подсвечник выпал из её ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на ковёр. Не Элбер. Не может быть. Он был для неё почти отцом после… после всего. Но холодная логика, та самая, что помогала ей складывать разрозненные черепки в историю, теперь складывала факты в ужасающую картину. Его поспешность. Его интерес. Его связи в Совете, куда входили и бывшие военные, и… и люди с тёмным прошлым.

«Доказательств нет, – наконец выдохнула она, но это прозвучало как мольба. – Это может быть кто угодно. Кто-то из слуг, из низшего персонала…»

«Может быть, – согласился Кай, и в его согласии было больше жестокости, чем в любом обвинении. – Но готова ли ты поставить на это свою жизнь? Завтра утром ты войдёшь в зал, полный людей, один из которых хочет тебя либо «изолировать», либо убить. У них будет законный повод забрать осколок. А потом… несчастный случай. Учёная, подорвавшаяся на неисследованной магии древнего артефакта. Трагично, но до боли знакомо».

Он был прав. Она знала, что он прав. И от этого знанья внутри всё переворачивалось. Остаться – значит стать мишенью. Бежать – значит стать предателем в глазах всего, во что она верила.

«Что вы предлагаете?» – спросила она, поднимая на него взгляд. Лунный свет теперь падал и на него, выхватывая жёсткую линию скулы, шрам на подбородке, непроницаемую маску его лица.

«То, что мы уже делаем. Исчезнуть. Сегодня. Сейчас. У нас есть карта. У нас есть ключ, – он кивнул на шкатулку. – У них – бесконечные ресурсы и агентура. Наш единственный шанс – быть на шаг впереди. Двигаться туда, где они не будут ждать. К Последнему Храму».

Лира сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали. «И что потом? Мы найдём… что там есть. И вы заберёте это и исчезнете? Как и планировали изначально?»

Прямота вопроса, кажется, застала его врасплох. Он молчал несколько секунд. «Первоначальный план, – произнёс он наконец, – предполагал, что я имею дело с наивной учёной, а не с женщиной, которая способна бросить камень в лицо вооружённому фанатику и не сломаться после этого. Планы имеют свойство меняться».

«А мотивы? – не отступала она. – Вы сказали – «разбогатеть». Это всё ещё ваша цель?»

Его лицо исказила гримаса, в которой было что-то болезненное. «Мои мотивы сложнее. Деньги – часть уравнения. Но есть и… старые долги. С теми, кто охотится за тем же, что и мы. Культ Теневого Пламя не просто добывает артефакты. Они сводят счёты. И у меня с ними свои счёты».

Лира встала и подошла к окну, глядя на спящий город, на огни, которые вдруг показались ей иллюминацией на корабле, полном врагов. Она чувствовала, как рушится её мир. Академия. Карьера. Доверие. Всё, что строила годами. Но в руинах этого мира она вдруг ясно увидела другую дорогу. Опасную. Неизвестную. Но свою.

Она обернулась к нему. «Я не хочу исчезать, как вор. И не хочу быть твоим грузом или временным попутчиком, с которым удобно, пока не кончатся пули».

Кай подвинулся. «Тогда что ты предлагаешь?»

«Официальное партнёрство, – чётко произнесла она. – Равное. На бумаге, если нужно. У тебя есть навыки выживания, связи в подполье, знание врага. У меня – знания, доступ к архивам (пока ещё), понимание того, что мы ищем. Мы объединяем ресурсы. Всё, что найдём – сначала изучаем, чтобы понять, с чем имеем дело. Потом… потом решаем его судьбу. Вместе. И делим выручку. Пополам».

Он рассмеялся. Коротко, беззвучно, больше похоже на выдох. «Партнёрство. Ты знаешь, чем заканчиваются мои партнёрства?»

«Я знаю, чем закончится моё одиночество в этой игре, – парировала она. – И чем закончится твоё, если ты попробуешь сделать это в одиночку. Культ уже на охоте. У тебя есть карта, но без ключа и без понимания, что за ловушки там могут быть, ты просто следующий труп в длинной очереди. Тебе нужна я. Так же, как мне нужен ты».

Она подошла к столу, взяла лист бумаги и перо. Быстрыми, уверенными движениями начертала несколько строк. Не юридический договор. Нечто более древнее и весомое в их мире – клятву намерений, скреплённую кровью и магией. Она уколола палец булавкой от платья и поставила отпечаток внизу.

«Вот, – она протянула лист ему. – Временное, вынужденное, равное партнёрство. До достижения цели – найти то, что скрывает Последний Храм, и предотвратить его использование культом. После – право первого выхода для каждого из нас. Ты колеблешься, потому что боишься снова довериться. Я боюсь не довериться, потому что иначе мне конец».

Кай взял лист. Долго смотрел на её подпись, на каплю крови, черневшую при лунном свете. В его памяти всплыло лицо Элиона. Смех у костра. И удар ножом в спину. Доверие стоило дорого. Одиночество тоже.

Он молча выхватил из ножен тонкий кинжал, провёл лезвием по подушечке большого пальца. Кровь выступила тёмным шариком. Он прижал палец к бумаге рядом с её отпечатком. Две капли, почти соприкасающиеся.

«Не равное, – хрипло сказал он, глядя на неё поверх листа. – Ты всё ещё академик в душе, а я – тень. Ты будешь слушать меня в вопросах безопасности. Я буду слушать тебя в вопросах древнего барахла и магии. Это не партнёрство. Это… временный военный союз с разделением сфер влияния».

Лира почувствовала, как в груди что-то сжалось – разочарование или облегчение? Он не принял её предложение полностью. Но он принял его. Он остался.

«Принято, – кивнула она. – Значит, решено. Мы уходим. Сейчас. Куда?»

Кай свернул окровавленный лист и сунул его за пазуху. «Сначала – к моему контакту за припасами и фальшивыми бумагами. Потом – на юг, к Болотам Шепчущих Духов. Первая точка на карте. Готовься. Бери только самое необходимое: тёплую одежду, инструменты, твой осколок. Остальное – мёртвый груз».

Он снова стал тенью у балконной двери. «У тебя есть десять минут. Потом я ухожу с этой стены, с осколком или без него».

Он выскользнул на балкон и растворился в темноте, оставив её одну с биением сердца, бешено стучавшим в такт пульсации артефакта в шкатулке. Лира глубоко вдохнула, взяла свой походный рюкзак и начала быстро, без лишних мыслей, складывать в него вещи. Страх был, но был и странный, острый привкус свободы. Она не бежала. Она делала выбор. Стратегическое отступление перед битвой.

И её первым стратегическим решением в качестве «временного военного союзника» было то, что она спрятала в потайной карман рюкзака не только осколок, но и дневник с детальными зарисовками карты. Оригинал, светящийся и опасный, оставался у Кая. Но знание… знание было её оружием. И она не собиралась быть беспомощной.

Прошло ровно девять минут, когда она, закутанная в тёмный плащ, с рюкзаком за плечами, осторожно выглянула на балкон. Внизу, в глубокой тени от стены, мелькнуло едва заметное движение. Её новый, ненадёжный, колеблющийся партнёр ждал.

Она перелезла через перила, отыскала ногой первый выступ. И начала спуск в ночь, навстречу неизвестному пути и союзу, построенному на крови, недоверии и хрупкой надежде.

Глава 6: Культ пробуждается

Глубоко под руинами старой крепости на севере Эридии, в месте, отмеченном на картах лишь как «Разлом», воздух был густым от смрада ладана, крови и влажного камня. Своды пещеры, расширенные и укреплённые руками тысяч фанатиков, терялись в темноте, где лишь изредка мерцали светлячки в магических клетках. В центре зала пылал костёр не из дерева, а из чёрных, маслянистых камней, дающих густой, удушливый дым, закручивающийся в спирали, будто живые щупальца.

На возвышении из грубо отёсанного базальта, перед костром, стоял он. Верховный Жрец Теневого Пламени. Его фигура была скрыта робами цвета засохшей крови, а лицо – серебряной маской, отлитой в виде застывшего крика, с прорезями для глаз, в которых горели лишь две точки холодного, синеватого огня. Имя его стёрлось, растворилось в титуле: Пламеносец.

Руки, иссохшие и покрытые ритуальными шрамами, он простирал над чашей, вырезанной из человеческого черепа. Внутри чаши булькала тёмная жидкость – смесь крови девяти невинных, собранной при лунном свете, и эссенции теневого мха, растущего на могилах самоубийц. Дым от костра тянулся к чаше, впитываясь в жидкость, которая начинала светиться изнутри мутным, багровым свечением.

«О, Поглотивший Солнце! Отец Теней, чей сон есть лишь ожидание! – голос жреца, усиленный магией и акустикой пещеры, гремел под сводами, заставляя содрогаться ряды коленопреклонённых фигур в чёрных капюшонах. – Укажи нам путь! Покажи осколок Твоего пробуждения! Дай нам знак!»

Он опрокинул чашу. Густая жидкость пролилась на плоский жертвенный камень перед ним, растекаясь не как вода, а как живое существо, формируя узоры, карты, лица…

И Пламеносец узрел.

Видение ворвалось в его сознание, острое и болезненное. Он увидел её. Молодую женщину с глазами, полными скорби и решимости. Светловолосую. Она держала в руках сердцевину видения – осколок, сияющий внутренним звёздным светом. И рядом с ней – тень. Мужчина с глазами хищника, с шрамом. Защитник. Преграда.

Затем карта. Не бумажная, а сияющая, начертанная на самой ткани реальности. Он увидел путь: болота, где шепчутся духи… скалистое побережье Плачущего Моря… сияющие пещеры… и наконец – остров, увенчанный величественными руинами Храма, откуда всё началось и где всё должно завершиться.

Но было и нечто ещё. Преграда иного рода. Белые стены Академии. Лицо пожилого учёного с голубыми глазами (Элбера, хотя жрец не знал его имени) – лицо, искажённое алчностью, но и страхом. Агент. «Канал Пламя». Слабый. Ненадёжный. И рядом с этим образом – тревожная пустота. Осколок покинул стены Академии. Его унесли.

Видение сменилось. Он увидел свою собственную мёртвую разведгруппу в пустыне (гнев, чёрный и кипящий, клокотнул у него в груди). Увидел, как тень и девушка скрепили союз каплями крови – простой, почти профанный ритуал, но от этого оскорбительный. Увидел, как они покидают город, скрываясь в ночи.

И наконец – итог. Два возможных будущего, расходящихся, как трещина на стекле. В одном: осколок в его, Пламеноносца, руках, вознесённый над алтарём в этом самом Храме. Тень мёртвого бога сгущается, материализуется, и мир погружается в благословенный, вечный мрак. В другом: осколок, взорвавшийся светом такой чистоты, что он, Пламеносец, и все его детища обращаются в пепел, а тень и девушка стоят вместе на берегу, и свет… свет продолжает существовать.

Видение рассеялось. Жрец вздрогнул, опираясь на алтарь. Из-под маски на камень упала капля чёрной крови – плата за слишком близкий взгляд в бездну. Тишина в зале была абсолютной, полной ожидания.

Он выпрямился. Его голос, когда он заговорил, был уже не громовым, а шипящим, как раскалённый металл, опущенный в воду.

«Он ускользает. Две руки – одна учёного, другая охотника – похитили нашу надежду. Нашего Отца». Он повернулся к замершей аудитории. Холодный огонь в глазницах маски полыхал яростью. «Группа в пустыне А'раки уничтожена. Наш канал в логове так называемых «Хранителей» знаний бездействует или предан. Позор!»

Один из коленопреклонённых, верховный исполнитель, поднял голову. «Пламеносец, прикажи! Мы сметём их!»

«Нет, – прошипел жрец. – Они идут по предначертанному пути. Пути, который теперь открыт и нам. Они везут осколок прямо к месту его силы. К Последнему Храму. Мы позволим им проложить тропу. А встретим их там, со всей нашей мощью».