Осколки Забытых Богов. Мифологическое фэнтези

Сергей Чувашов

Осколки Забытых Богов. Мифологическое фэнтези

ЧАСТЬ I: ПЕРВАЯ КРОВЬ

Глава 1: Осколки прошлого

Пустыня А’раки не прощала ошибок. Солнце, беспощадное белое око на выцветшем небе, выжигало всё: краски, звуки, саму память о влаге. Ветра, вечные скульпторы этих бескрайних песков, за тысячу лет превратили когда-то великий город Ур-Тал’ан в призрак – груды оплавленного песчаника да скелеты колонн, упирающиеся в пустоту.

Доктор Лира Вейн ступила на плиту с полустёртым солнечным диском – символом давно забытого божества. Пыль, поднятая её сапогом, медленно осела обратно, будто сама пустыня не спешила принимать живых. Она поправила широкополую шляпу, спасавшую от самого страшного оружия А’раки – света. Света, который не освещал, а обнажал. Который напоминал.

Именно здесь. По координатам из свитка Мала’адира.

Её пальцы в рабочих перчатках скользнули по тёплому камню. Профессиональный взгляд выхватывал детали там, где обычный человек видел лишь хаос разрушения: здесь проходила церемониальная дорога, вот фундамент храмового комплекса, а эта полукруглая выемка в земле… Жертвенная яма.

Словно удар грома в беззвучной пустоте – в висках застучало. Не от солнца. От памяти.

Другой жертвенник. Не песчаный, а каменный, в подвале их старого дома в столице. Багровые свечи. Маски. Крики… мамы…

Лира резко вдохнула, заставляя лёгкие жечься сухим воздухом. Не сейчас. Она зажмурилась, и когда открыла, перед глазами снова была лишь пустыня. Тихая, мёртвая, безопасная. Она научилась этому за пятнадцать лет: запирать ужас в дальнюю комнату сознания и работать. Работа стала её щитом, археология – языком, на котором она вела диалог с прошлым, чтобы не сойти с ума от своего собственного.

Час раскопок у основания полуразрушенной стены принёс только черепки и ржавую металлическую пряжку. Солнце начало клониться к горизонту, растягивая фиолетовые тени от обелисков, как стрелки гигантских часов. Лира уже думала о возвращении в лагерь, когда лопатка звякнула о что-то, отличное от камня.

Звук был чистым, почти музыкальным.

Сердце ёкнуло – не страх, а тот азарт охотника за истиной, ради которого она и жила. Она сменила лопатку на кисть и щётку, счищая вековые наслоения песка с удивительной нежностью. Появился контур – не металл, не камень. Что-то вроде обсидиана, но с внутренним свечением. Ещё несколько минут кропотливого труда – и артефакт лежал у неё на ладони.

Это был осколок. Неправильной формы, размером с голубиное яйцо. Поверхность была абсолютно гладкой, чёрной как космическая бездна, но внутри… внутри плескался, переливался и пульсировал целый микрокосмос из крошечных звёзд и туманностей. От него не исходило ни тепла, ни холода, лишь тихая, древняя вибрация, отзывавшаяся где-то в самой глубине её грудной клетки.

«Осколок забытого бога», – прошептала она, и слова повисли в неподвижном воздухе. Учебники, теории, полубредовые записки мистиков-археологов – всё это меркло перед реальностью в её руке. Это была не просто реликвия. Это была капля божественной сущности, сила, двигавшая мирами до… До того, как боги исчезли.

В её памяти внезапно всплыл голос отца, читавшего ей в детстве мифы у камина: «И когда покинули нас Создатели, небеса разбились, как зеркало. И осколки их силы упали на Эридию, неся в себе отблески чуда и семена безумия».

Она сжимала в руке один из таких осколков. Семя чуда. Или безумия.

Щелчок взведённого курка прозвучал неестественно громко в пустынной тишине.

«Не шевелись, учёная дамочка. И опусти свою диковинку на землю. Аккуратно».

Лира замерла. Из-за груды камней слева вышли трое. Не дикие мародёры-кочевники, как она ожидала в этих краях. Их одежда была поношенной, но функциональной, в глазах – не алчность, а холодная, вымуштрованная решимость. На груди у предводителя, тощего мужчины с бритой головой и шрамом через глаз, был выжжен странный символ: стилизованное пламя, поглощающее солнце.

Культ Теневого Пламени. Слухи об их активности доходили и до залов Академии. Охотники за артефактами особого рода. Те, кто хотел не продать или изучить, а использовать. Воскресить то, что должно оставаться мёртвым.

«Вы слышали меня?» – голос стал ледяным. Пистолет в его руке был направлен прямо в её лицо.

Разум Лиры, привыкший к тишине библиотек и раскопов, на секунду застыл в ужасе. Потом включилась тренировка. Оценка. Трое. Один с пистолетом впереди, двое с ножами по бокам, перекрывая пути к отступлению. Дистанция – десять шагов. У неё в руке только кисть и божественный осколок, который светится, как новогодняя игрушка.

Мама, папа… Я так не хочу…

«Я… Я просто археолог», – сказала она, и её голос, к её собственному удивлению, прозвучал почти твёрдо. Она медленно, как он и просил, начала приседать, чтобы положить осколок на песок. Её глаза метались, ища хоть что-то – камень, палку, чудо.

Чудо пришло с другой стороны.

Сначала был звук – короткий, сдавленный хрип со стороны одного из «ножевых». Лира и предводитель культиста дёрнули головами на этот звук. Человек с ножом качался на ногах, тупо глядя на рукоятку метательного лезвия, торчащую из его горла. Потом он рухнул.

Из-за длинной тени падающего обелиска вышел он.

Высокий, в поношенном длинном плаще песочного цвета, с лицом, скрытым в глубоком капюшоне. Он двигался с обманчивой неторопливостью, но пространство между ним и вторым охранником сократилось мгновенно. Мелькнула сталь. Второй культист вскрикнул, хватаясь за располосованное предплечье, его нож звякнул о камни.

«Кто ты?!» – проревел предводитель, отводя пистолет от Лиры к новой угрозе.

Незнакомец не ответил. Он был уже рядом. Выстрел грохнул, оглушая, но человек в плаще лишь резко дёрнул плечом, будто уклоняясь от камня. Пистолет культиста описал короткую дугу – странный, отрывистый удар по запястью, щелчок ломающейся кости – и оружие полетело в песок.

Предводитель ахнул от боли, но выхватил нож левой рукой. Следующие несколько секунд были вихрем движения. Незнакомец парировал удар предплечьем, поймал вооружённую руку, провернул. Раздался ещё один тошнотворный хруст. Культист вскрикнул и упал на колени. Незнакомец, не выпуская его руки, нанёс короткий, точный удар в висок. Тело осело без сознания.

Тишина вернулась, теперь звонкая от звона в ушах после выстрела.

Лира стояла, всё ещё присев на корточки, сжимая осколок в онемевших пальцах. Она смотрела на незнакомца, который теперь медленно вытирал своё лезвие о плащ спасённого им человека. Его движения были экономичными, лишёнными лишнего напряжения. Это был профессионал высшего класса. Убийца. И он только что спас ей жизнь.

Он поднял голову, и его взгляд упал на неё. Из-под капюшона было видно лишь нижнюю часть лица – упрямый подбородок с бледным шрамом, да тонкие, сжатые в ниточку губы. Но она почувствовала этот взгляд, как физическое прикосновение: холодное, оценивающее, сканирующее её с ног до головы и задерживающееся на кулаке, сжимающем осколок.

«Ты ранена?»

Голос был низким, хрипловатым, как будто редко использовался по назначению. В нём не было ни капли беспокойства, лишь деловой тон.

Лира покачала головой, не в силах вымолвить слово. Адреналин начинал отступать, оставляя после себя мелкую дрожь в коленях. Она заставила себя встать. Песок неприятно скрипел на зубах.

Незнакомец бегло осмотрел двух выживших культистов – одного без сознания, второго, истекающего кровью из руки, – затем шагнул к первому, тому, что лежал с лезвием в горле. Наклонился, вытащил кинжал, одним движением очистил и спрятал в складках одежды. Действовал с отстранённой практичностью мясника.

«Тебе не следовало сюда приезжать одной, доктор Вейн», – сказал он, не глядя на неё.

Он знал её имя. Ледяная волна пробежала по спине Лиры, сменив дрожь на новый приступ настороженности.

«Кто вы?» – наконец выдавила она. – «И почему вы…»

«Почему вмешался?» – он закончил за неё, наконец повернувшись к ней всем корпусом. Теперь она разглядела больше: прочный кожаный доспех под плащом, множество неприметных пряжек и карманов для инструментов. Охотник. Не за людьми. За вещами. Его взгляд снова притянулся к её руке. – «У них был приказ не оставлять свидетелей. А у меня – профессиональный интерес к тому, что вы нашли».

«Это… это собственность Королевской Академии», – автоматически, почти по учебнику, выпалила Лира, сжимая осколок ещё сильнее. Звёзды внутри него вспыхнули ярче, отозвавшись на её страх.

Уголок его рта дёрнулся. Это не было улыбкой. Скорее, гримасой презрения.

«Академия. Да», – он произнёс слово так, будто это было ругательство. – «Они уже знают, что вы здесь?»

«Я должна была выйти на связь к закату».

«Значит, не знают», – заключил он. Его глаза, скрытые в тени, казалось, просчитывали варианты. – «У вас есть лагерь? Лошади?»

Лира кивнула, не понимая, к чему он клонит.

«Собирайтесь. Сейчас. Они, – он мотнул головой в сторону культистов, – были не одни. Это разведгруппа. Основной отряд рядом. Услышат выстрел – будут здесь через двадцать минут».

Он говорил с неоспоримой уверенностью человека, который знает врага в лицо. Его спокойствие было заразительным и пугающим одновременно. Лира огляделась: пустыня, быстро погружающаяся в лиловые сумерки, внезапно показалась полной угроз.

«А они?» – она кивнула на раненых.

«Не наша проблема. Ваша проблема – выжить и сохранить это», – он указал подбородком на осколок. – «Если, конечно, вы хотите узнать, зачем ваши родители умерли».

Слова ударили, как нож под рёбра. Воздух вырвался из её лёгких. Она отшатнулась, будто он её ударил.

«Что… что вы знаете о моих родителях?»

«Больше, чем Академия», – его голос потерял металлический оттенок, на мгновение став почти… человечным. Но лишь на мгновение. – «Сейчас не время. Идём или нет, доктор? Выбор за вами. Остаться – значит разделить их участь».

Он повернулся и сделал несколько шагов в сторону дюн, явно ожидая, что она последует. В его осанке читалась непоколебимая уверенность хищника, который уже принял решение за обоих.

Лира заколебалась. Вся её учёная, упорядоченная жизнь кричала, что нельзя доверять вооружённому незнакомцу, только что хладнокровно убившему человека. Но он спас её. Он знал её имя. И он знал что-то о той ночи, которая преследовала её все эти годы.

Она разжала онемевшие пальцы. Осколок лежал на её ладони, тихо пульсируя сокровенным светом. Семя чуда. Семя безумия.

Она сунула его в поясной мешочек, накрепко затянула шнурок. Потом подобрала с земли свою сумку с инструментами, бросила последний взгляд на темнеющее небо и на бесчувственное тело культиста с символом пожирающего солнца на груди.

И шагнула вслед за тенью в сгущающиеся сумерки.

Глава 2: Охотник в тени

Кай Торн наблюдал за ней уже три дня.

Скрываясь в тени полуразрушенной колоннады, он видел, как она с настойчивостью муравья раскапывала руины. Доктор Лира Вейн. Звезда Королевской Академии. Автор трёх монографий по культам эпохи Упадка. На бумаге – впечатляюще. В жизни – наивная учёная голубка, выпущенная в мир, полный ястребов.

Идеальная мишень, – подумал Кай, его пальцы автоматически проверяли рукоять кинжала за поясом. План был прост, как удар ножом: выждать, пока она найдёт артефакт, дождаться ночи, забрать его из лагеря, пока она спит. Без свидетелей, без лишнего шума. Академия спишет на мародёров. У неё останется жизнь, у него – осколок. Справедливый обмен.

Доверие. Смешное слово. Он когда-то доверял. Элиону. Партнёру. Другу. Они делили пайку у костра, прикрывали спины в подземельях, мечтали найти один большой артефакт и уйти на покой. Пока однажды в глухом храме у Гниющих Болот Элион не выбрал момент. Не большой артефакт, а просто кошель с золотом, обещанный конкурирующей гильдией. И доверие Кая, которое оказалось дешевле этого золота. Он выжил тогда чудом, оставив в тех болотах часть души и веру во что-либо, кроме звена цепи да остроты лезвия.

С тех пор люди были для него переменной, которую всегда надо просчитывать. А ещё лучше – исключать из уравнения.

Лира внизу аккуратно смахнула песок с чего-то. Даже отсюда Кай увидел вспышку – тусклую, но неземную. Сердце учащённо забилось, но не от волнения. От холодного азарта охотника, вышедшего на след. Осколок Творения. Миф, оказавшийся правдой. Ключ, который искали все – от безумных культистов до прагматичных торговцев магией. Цена на него позволила бы забыть имя, страну, прошлое. Или, наконец, рассчитаться с некоторыми долгами.

Он уже представлял, как тёмной безлунной ночью бесшумно проскользнёт в её палатку. Обычный снотворный порошок в флягу с водой – ничего личного, просто бизнес. Она проснётся с головной болью и чувством облегчения, что осталась жива. Он исчезнет, как тень на рассвете.

Именно в этот момент, когда он мысленно прокладывал маршрут от своих укрытий к её лагерю, край глаза засек движение. Не ветер, качающий перекати-поле. Не ящерица. Чёткие, скрытные перемещения троих фигур, использующих руины как прикрытие. Они двигались с военной дисциплиной, сходясь в клещи к месту раскопок.

Кай замер. Все его инстинкты, отточенные годами в подполье, завыли тревогой. Он узнал манеру движения, стиль экипировки. Даже с этого расстояния он мысленно дорисовал на их груди символ: пламя, пожирающее солнце.

Теневое Пламя.

Расчётливая холодность сменилась ледяной волной ярости. Не к культистам. К самому себе. Он просчитался. Не учёл, что их сеть шпионов в Академии могла сработать быстрее. Не учёл, что они так близко. И теперь его чистая, простая кража превращалась в грязное побоище. А «неприкосновенная переменная» в лице учёной дамы оказывалась на линии огня.

Он видел, как трое вышли к ней. Видел пистолет. Услышал команду. В его голове молниеносно пронеслись варианты.

Вариант первый: остаться в тени. Дать им забрать осколок и, возможно, убить её. Потом выследить группу, забрать артефакт у них. Эффективнее. Без риска.

Вариант второй…

Он увидел, как Лира, бледная как полотно, медленно приседает, чтобы положить осколок. В её позе была не только покорность. Было достоинство. И безумная, академическая наивность, которая заставила её приехать сюда одну. Та самая наивность, что когда-то была и у него, до Элиона, до болот, до долгов.

Проклятие.

Его рука уже выхватывала метательный нож из нарукавного чехла. Мышцы, вопреки логике, уже готовились к броску. Идиот, – прошипел он сам себе. Ввязываешься в драку из-за незнакомки. Из-за принципа, которого у тебя нет.

Но принцип, оказывается, был. Принцип профессионала, который ненавидит, когда в его дело влезают дилетанты. И что-то ещё. Смутное, давно забытое чувство, похожее на презрение к тем, кто бьёт лежачих.

Первый бросок был точным. Левое горло. Вывод из уравнения. Дальше – движение на автопилоте. Рывок, уклон от пистолета (выстрел оглушил, в ухе зазвенело), перелом запястья, обезоруживание. Второй культист – рана в руку, не смертельная, но выводящая из строя. Лидер – болевой, нокаут. Экономия сил. Минимальная жестокость, необходимая для результата.

Всё заняло меньше минуты.

Когда всё кончилось, и в ушах стоял звон от выстрела, он посмотрел на неё. Она сидела на корточках, сжимая осколок так, будто это якорь в бушующем море. В её глазах читался шок, но не истерика. Крепче, чем выглядит, – мелькнула невольная мысль.

«Ты ранена?» – спросил он, и собственный голос прозвучал для него чужим, слишком обыденным для только что произошедшего.

Он заставил себя заняться делом – осмотреть раненых, забрать своё лезвие. Рутина успокаивала. Но часть внимания была прикована к ней. К её лицу. К её руке, которая так крепко держала его… нет, её находку. Теперь его план лежал в руинах, как эти колонны. Культисты знали о месте. Они будут искать своих. А её…

«Тебе не следовало сюда приезжать одной, доктор Вейн», – сказал он, и в голосе прозвучала непроизвольная горечь. Горечь от того, что её наивность теперь стала и его проблемой.

Он видел, как она напряглась, услышав своё имя. Видел вспышку страха, потом попытку взять под контроль – «собственность Академии». Учёный автоматизм. Это почти рассмешило бы его, если бы не ситуация.

Он давил, зная, что это жестоко. «Если, конечно, вы хотите узнать, зачем ваши родители умерли». Он видел, как эти слова ранили её, как она физически отшатнулась. Но у него не было времени на мягкость. Нужен был шок, чтобы сломать её академическое сопротивление, заставить двигаться.

И это сработало. С неохотой, со страхом, но она последовала за ним в наступающие сумерки.

Кай шёл впереди, прокладывая путь через дюны к её лагерю, его чувства обострены до предела, глаза сканировали горизонт. Внутри кипел холодный гнев. Не на неё. На себя. На культистов. На весь этот мир, который снова и снова затягивал его в истории, где нужно было выбирать чью-то сторону.

Он планировал украсть у неё артефакт. А вместо этого украл её у смерти. И теперь они были связаны – охотник и его невольная добыча, которая внезапно стала самым ценным и самым опасным грузом в его жизни.

Отличная работа, Торн, – мысленно саркастически хмыкнул он. Просто блестяще.

Глава 3: Вынужденный союз

Они почти добрались до лагеря Лиры – жалкого скопления палатки, увядшей лошади и сложенных ящиков у подножия скалы, – когда из-за гребня соседней дюны послышался приглушённый лошадиный топот.

«Вниз!» – Кай рванул Лиру за рукав, и они вместе рухнули за груду тёмных камней, прежде чем она успела вскрикнуть. Сердце колотилось где-то в горле, песок набился под одежду, обжигая кожу. Осколок в её мешочке словно заныл тонким, тревожным вибрациям.

Из-за дюны выехали всадники. Пятеро. Те же тёмные одежды, те же выхваченные на бегу символы пожирающего пламени на нагрудниках. Они скакали прямо к её лагерю. Один из них, видимо командир, резко осадил коня у потухшего костра и что-то крикнул. Двое других спешились и начали обыскивать палатку, переворачивая вещи с грубой, яростной эффективностью.

«Основной отряд, – прошептал Кай, его губы почти касались её уха. Голос был плоским, без тени паники. – У них есть трекеры. Нашли по следам той троицы. У нас минуты».

Лира прижалась спиной к шершавому камню, стараясь дышать тише. Она видела, как один из всадников поднял её полевой дневник, пролистал его и с презрением швырнул в пыль. Что-то внутри неё, глубокое и учёное, болезненно сжалось. Но страх был сильнее.

«Что делаем?» – её собственный шёпот прозвучал хрипло и чужим.

Он мельком посмотрел на неё, оценивая. Его глаза в сгущающихся сумерках казались просто тёмными впадинами. «Они перекроют путь к лошади. Бежать пешком по открытой местности – самоубийство. Знаешь ли ты другие укрытия? Пещеры, каньоны?»

Она отчаянно замотала головой. Она изучала руины, а не топографию выживания. План «А» провалился, и плана «Б» у неё не было.

Внизу раздался резкий крик. Один из обыскивающих у палатки замер, указывая пальцем прямо на их груду камней. На песке, ярко-белым на фоне синеющих теней, лежал её забытый шейный платок, выпавший, когда Кай тащил её в укрытие.

«Нашли, – просто констатировал Кай. В его руке уже был короткий клинок. Он посмотрел на неё. – Умеешь стрелять?»

«Н-нет… Только из лука на курсах…»

«Поздно учиться, – он швырнул ей свой пистолет. Оружие было неожиданно тяжёлым и холодным. – Безопасник снят. Направляй и жми. Не думай. Прячься за камнем и прикрывай левый фланг».

Он не ждал ответа. Рванулся с места не в бегство, а по дуге вправо, низко пригнувшись, сливаясь с рельефом. Лира, сжимая ледяную рукоять пистолета, поползла левее, за другой валун, как он и сказал. Мысли слились в белый шум. Было только тело, зажатое между камнем и приближающейся опасностью, и невыносимая тяжесть в руке.

Культисты двинулись вперёд, рассыпавшись цепью. Двое спешились, трое остались на конях для охвата с флангов. Они шли уверенно, без спешки, как волки, знающие, что добыча загнана в угол.

Первый выстрел прогремел с правого фланга. Один из спешенных культистов вскрикнул и упал, хватаясь за ногу. Остальные замерли на мгновение, застигнутые врасплох направлением атаки. Этого мгновения хватило Лире.

Она высунулась из-за камня. Перед ней был всадник, скачущий прямо на неё, с поднятой саблей. Его лицо, искажённое яростью, казалось нарисованным кошмаром. Она не помнила, как нажала на спуск. Пистолет дёрнулся в руках с оглушительным грохотом, отдача чуть не выбила оружие из пальцев. Пуля ударила в грудь коня. Животное взвилось на дыбы с пронзительным, человеческим криком, сбрасывая седока.

«Держись на месте!» – крикнул откуда-то голос Кая, заглушаемый новыми выстрелами.

Спешенный культист, которого она сбросила, уже поднимался, хромая, его сабля блеснула в последних лучах солнца. Он был в десяти шагах. Девять. Восемь. Мысль о том, чтобы снова нажать на спуск, вызвала приступ тошноты. Вместо этого, движимая чистыми инстинктами, она схватила лежавший рядом обломок скалы размером с её голову и изо всех сил швырнула его.

Камень не попал в голову, но угодил культисту в плечо. Тот ахнул, пошатнулся. Этого хватило.

Тень промелькнула сбоку. Кай. Он не бежал – он возник, как материализовавшаяся тёмная мысль. Один резкий удар рукоятью кинжала в висок – и второй культист рухнул без звука.

Они оказались спиной к спине, буквально. Лира чувствовала тепло его спины через их одежду, слышала его прерывистое, но ровное дыхание. Перед ними оставались трое: два всадника и командир, который теперь спешился, держа в руках странный посох с кристаллом на конце.

«Отдайте осколок, и мы оставим вам жизнь, – голос командира был спокоен, почти вежлив, и от этого стало ещё страшнее. – Он не для таких, как вы. Он для грядущего рассвета».

«Ваш рассвет пахнет гнилью и кровью, – бросил Кай, его голос был хриплым от напряжения. – И мы уже видели ваше «гостеприимство»».

Командир что-то проворчал, и двое всадников с двух сторон двинулись вперёд, зажимая их в тиски. Кай толкнул Лиру плечом, заставляя сместиться, чтобы держать их в поле зрения. Их движения были неотрепетированными, неуклюжими, но в них была отчаянная синхронность. Когда правый всадник занёс для удара, Кай сделал шаг вперёд, парируя клинок своим, а Лира, повинуясь внезапному импульсу, выстрелила в воздух рядом с головой лошади слева. Животное шарахнулось, сбивая атаку.

В этот момент командир поднял посох. Кристалл на его конце вспыхнул грязно-багровым светом. Лира почувствовала, как осколок у неё на поясе ответил пронзительной, болезненной вибрацией. Воздух затрепетал.

«Вниз!» – закричал кто-то. Возможно, это был она.

Она упала на песок. Рядом с ней рухнул Кай. Над их головами с шипением пронеслась струя того самого багрового света, опалившая скалу за спиной запахом озона и палёной плоти.

Пока командир перезаряжал посох (это заняло драгоценные секунды), Кай вскочил. Он не бросился на мага. Он метнул свой кинжал в ближайшего всадника. Лезвие впилось в шею лошади. Животное рухнуло, придавив седока. Второй всадник, ошеломлённый гибелью товарища, на мгновение замер.

Лира увидела свой шанс. Не для выстрела. Она вскочила и, разбежавшись, ударила командира со всей силы своим телом, выбивая посох из его рук. Удар был неловким, болезненным для её плеча, но эффективным. Маг ахнул, отлетев на несколько шагов.

Кай был уже там. Последний, яростный обмен ударами с оставшимся всадником – и тот упал. Командир, ошеломлённый, попытался подняться, его рука потянулась к кинжалу.

Пистолет в руке Лиры снова оказался направлен на него. Её руки тряслись, зубы стучали. «Не двигайся», – выдавила она, и голос сорвался на полуслове.

Командир замер, его глаза, полные бешеной ненависти, сверлили её. Потом его взгляд скользнул к Каю, который медленно приближался, его собственный клинок был красным от заката и чего-то ещё.

«Победа ваша… сегодня, – прошипел культист. – Но Пламя не угаснет. Мы найдём…»

Он не закончил. Его тело внезапно дернулось, глаза закатились. Из уголка рта потекла тонкая струйка чёрной жидкости. Он рухнул навзничь, уже мёртвый. Яд в зубе. Фанатизм до конца.