Магия в твоих руках

Сергей Стариди

Магия в твоих руках

Глава 1

Москва просыпалась неохотно, сквозь серую пелену сентябрьского утра, которая, казалось, пропитала собой каждый камень, каждую улочку этого огромного, вечно спешащего никуда города. За окном квартиры Елизаветы Воробьевой, на сороковом этаже монолитного высотного дома в Хамовниках, раскинулся океан крыш, утопающий в дыму и выхлопных газах. Внизу, словно замершие разноцветные червяки, ползли машины, сгрудившись в неразрешимых пробках. Монотонный гул, доносящийся сквозь герметично закрытые стеклопакеты, был единственным напоминанием о том, что за пределами ее уютного, хоть и несколько стерильного, гнездышка кипит бурная, равнодушная к ее отдельной судьбе жизнь.

Елизавета оторвала лоб от прохладного стекла и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы. Тридцать шесть лет. Возраст, в котором человек, по мнению общества, либо уже успел насладиться всеми благами семейной жизни и построил карьеру, либо… либо оказался на обочине. Она принадлежала ко второй категории, хотя карьера, в общем-то, складывалась неплохо. Ведущий специалист в крупном архитектурном бюро «ГорПроект», зарплата выше средней, собственная квартира с панорамным окном, модная (хотя уже и не новая) мебель. Список достижений, которым можно было бы гордиться, если бы не постоянное ощущение, будто живет она не свою жизнь, а чужую, хорошо отрепетированную роль. Роль успешной, независимой москвички, которая «всё сама». Но эта независимость порой горьковато отдавала одиночеством, особенно в такие серые, бессолнечные утра, когда даже кофе не спешил согревать изнутри.

На кухне, залитой холодным светом светодиодных лент под навесными шкафами, она заварила кофе в турке – маленький ежедневный ритуал, который помогал проснуться не только телу, но и разуму. Аромат горьковатых зерен, смешанный с запахом вчерашнего ужина, доносившегося из мусорного ведра, был единственным живым запахом в ее идеально чистой квартире. Пока турка побулькивала на медленном огне, Елизавета подошла к зеркалу в прихожей. Отражение было привычным: длинные, каштановые волосы с тщательно закрашенной легкой проседью у висков, собранные в небрежный пучок, большие серые глаза, в которых сегодня читалась усталость, и тонкие губы, сжатые в едва заметную линию. Лицо красивое, правильное, но лишенное той искорки, которая делает женщину по-настоящему притягательной. Та искорка, кажется, погасла где-то между третьим и четвертым неудачным романом и осознанием того, что все «нормальные» мужчины ее возраста давно расписаны, имеют детей и ипотеку, а оставшиеся либо слишком инфантильны, либо слишком… проблемны. Вспомнился Макс, последний серьезный роман, закончившийся год назад. Он был талантлив, харизматичен, но ужасно боялся ответственности. Их отношения были похожи на американские горки – взлеты до небес и падения в пропасть. В конце концов он уехал в Питер, «искать себя», оставив Елизавету с чувством опустошенности и горьким осознанием, что вложила она в эти отношения гораздо больше, чем получила взамен. Она вздохнула, отхлебнула маленький глоток обжигающего кофе. Кофе был крепким, терпким – таким, каким она любила. Таким, каким, кажется, стала и сама.

Дорога на работу была привычным мучением. Метро, давка, чужие потные спины, монотонный стук колес по рельсам, убаюкивающий и раздражающий одновременно. Она вышла на «Охотном ряду» и пошла пешком через Александровский сад, любуясь Кремлевской стеной, куполами соборов. Красиво, величественно, но как-то отстраненно, как на открытке. Это была не ее Москва, не та, в которой она жила, дышала, любила. Ее Москва была это серое небо, пробки на Садовом, вечные дедлайны и пустая квартира вечером.

В офисе «ГорПроекта» ее ждал привычный круговорот. Коллеги, в основном женщины ее возраста или чуть старше, оживленно обсуждали детей, школы, ремонт на даче и проблемы с нянями. Анна Петровна, главный бухгалтер, хвасталась новыми фото внука, Катя из отдела маркетинга жаловалась на мужа, который опять забыл вынести мусор. Елизавета вежливо улыбалась, кивала, вставляла ободряющие фразы, но чувствовала себя чужой в этом круговороте семейных будней. Ее жизнь была иной. Пустой. Хотя… может, не такой уж и пустой? Ведь у нее была работа, которая приносила удовлетворение, были друзья, пусть и немногочисленные, была возможность путешествовать, покупать себе красивые вещи. Но чего-то главного не хватало. Того самого чувства, что ты нужна кому-то безусловно, что есть на свете человек, для которого ты – центр вселенной. Она включила компьютер, и на экране замерцали чертежи нового жилого комплекса. Работа всегда была ее спасением, способом уйти от грустных мыслей. Она погрузилась в расчеты, проверяя сопряжения балок, и мир на время сузился до размеров монитора.

Вечером она встретилась с Ольгой, своей лучшей подругой со времен университета. Ольга была полной ее противоположностью – взрывная, эмоциональная, вечно влюбленная и вечно разочарованная. Сейчас она была в фазе «поиска серьезных отношений» и упорно пыталась пристроить Елизавету.

– Лиз, ты просто обязана встретить кого-нибудь! – тараторила Ольга, помешивая коктейль в модном кафе на Патриарших. – Ты такая красивая, умная… А сидишь одна, как сова! Я тут одного типа знаю. Сергей. Бизнесмен. Разведен, детей нет. Машина, квартира… И глаза такие… знаешь… голодные!

Елизавета покачала головой, отхлебывая свою минералку. – Оля, милая, спасибо. Но я не готова. Опять эти свидания вслепую, эти неловкие разговоры… Я устала. Хочу просто пожить для себя.

– Для себя – это хорошо, – не сдавалась Ольга. – Но ты же не монахиня! У тебя же есть потребности… – Она подмигнула значительно. Елизавета почувствовала, как краснеют щеки.

Потребности… Да, были. Но удовлетворять их с первым встречным, даже если он «с глазами голодными», она не хотела. Ей хотелось не просто секса, ей хотелось близости, тепла, понимания. Того, что было так трудно найти. – Оля, давай сменим тему, – попросила она. – Как твой новый проект? Ольга вздохнула, но отступила. Они еще поговорили о работе, о общих знакомых, о последних новостях. Но Елизавета чувствовала, что ее мысли далеко. Она смотрела на суетящиеся за окном огни, на пары, проходящие мимо, и внутри все крепло ощущение пустоты, которой, казалось, никогда не заполнить.

Домой она вернулась поздно, уставшая. Разделась, повесила платье в шкаф, и, не включая верхний свет, прошла в спальню. Луна пробивалась сквозь облака, отбрасывая на пол длинные, трепещущие тени. Она легла в кровать, укрылась теплым одеялом, но сон не приходил. Мысли роились в голове, как назойливые мухи. Работа, Ольга с ее советами, Макс, этот самый Сергей с «голодными глазами», пустота квартиры… Она закрыла глаза, стараясь расслабиться, но вместо сна пришло видение. Или сон? Граница была размыта.

Она стояла на темной площади, окруженной древними, угрюмыми зданиями. Небо было черным, без единой звезды. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пыли и чего-то неуловимо древнего. И из этой темноты, из самого центра площади, к ней протянулась фигура. Высокая, облаченная в черные, развевающиеся одежды, с лицом, скрытым капюшоном. От нее исходила не угроза, а какая-то странная сила, притягивающая и пугающая одновременно. Фигура медленно приближалась, и Елизавета почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она хотела бежать, но ноги не слушались. И тогда фигура остановилась, протянула к ней руку в черной перчатке, и из-под капюшона донесся голос. Низкий, бархатный, полный неземной мелодии, он произнес всего одно слово, но оно прозвучало в ее сознании как гром:

– Елизавета…

Она вздрогнула и открыла глаза. В спальне было тихо, только лунный серп все так же висел за окном. Сердце бешено колотилось в груди. Сон… или что-то большее? Она сидела в кровати, обхватив колени руками, и долго не могла прийти в себя. Голос… он звучал так реально. И ее имя… он произнес ее имя. С таким знанием, с такой… силой. Елизавета отвернулась от окна, прижавшись спиной к прохладной стене. Внезапно ей стало страшно. Страшно одиноко в своей большой, пустой квартире. Страшно от этого необъяснимого чувства, что кто-то или что-то вошло в ее жизнь, нарушив привычный, унылый ритм. И что бы это ни было, она интуитивно чувствовала – ничего хорошего из этого не выйдет. Или, может быть… наоборот? Она затрясла головой, отгоняя эту кощунственную мысль. Нет, ничего хорошего. Только новые хлопоты, новые разочарования. Она лучше останется одна. В своем безопасном, предсказуемом мире. Где нет места темным фигурам и странным голосам, зовущим ее по имени из ночи. Она натянула одеяло на голову, пытаясь согреться, но холод, который поселился внутри, не хотел уходить. Москва за окном продолжала жить своим шумным, равнодушным ритмом, а Елизавета Воробьева впервые за долгое время почувствовала, что этот ритм вот-вот нарушится. И абсолютно неизвестно было, к чему это приведет.

Глава 2

Утро после беспокойного сна выдалось тяжелым. Голова гудела от недосыпа, а глаза сами собой закрывались. Елизавета дважды спотыкалась, выходя из метро, и чуть не опоздала на работу. В офисе царила необычная оживленность. Коллеги что-то оживленно обсуждали у кулера, их лица были возбуждены, а голоса звучали громче обычного. Елизавета, наливая себе кофе в маленькой кухонке, краем уха уловила обрывки фраз: «…новый заместитель…», «…прямо с утра…», «…какой мужчина…». Она не придала этому особого значения – в их бюро часто менялись руководители среднего звена, и обычно это не приносило ничего хорошего, кроме дополнительной нервотрепки и перестановки задач.

– Лиза, ты что, не слышала? – подбежала к ней Катя из маркетинга, сияя, как новогодняя елка. – У нас новый заместитель директора по проектам! Дамиан! Представляешь? Пришел ровно в девять, собрал всех в конференц-зале. Просто обалденный!

Елизавета пожала плечами, делая глоток обжигающего кофе. – И что такого? Еще один начальник. Будет больше работы, меньше нервов.

– Да ты что! – не унималась Катя. – Он… он не такой. Внешность – просто бог. И глаза… такие… пронзительные. И голос, брр… по коже мурашки. Все девчонки уже влюблены.

Елизавета усмехнулась. Вечно они, как только появляется новый мужчина, пусть даже и начальник, тут же начинают строить глазки. Хотя, судя по возбуждению Кати, этот Дамиан был действительно чем-то примечателен. Она закончила пить кофе и пошла к своему рабочему месту, пытаясь сосредоточиться на чертежах, которые нужно было срочно отдать в печать. Но любопытство, как маленький червячок, начало точить ее изнутри. Что за человек этот Дамиан, который смог вызвать такой переполох в их обычно спокойном и прагматичном коллективе?

Вскоре ей представилась возможность увидеть его собственными глазами. В десять часов должна была состояться планерка по новому жилому комплексу «Эдем» – одному из самых крупных и престижных проектов их бюро. Елизавета, как ведущий специалист по конструкциям, была обязана присутствовать. Когда она вошла в большую конференц-зал, там уже почти все места были заняты. В воздухе витало напряжение и предвкушение чего-то нового. Она села на свое привычное место у окна, рядом с Анной Петровной, которая тоже что-то оживленно шепталась со своей соседкой.

Ровно в десять в зал вошел директор компании, Виктор Сергеевич, сухой и педантичный мужчина лет пятидесяти, а следом за ним… он. Дамиан. Елизавета невольно задержала дыхание. Катя не преувеличивала. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темном костюме, который подчеркивал атлетичное сложение, он двигался с кошачьей грацией. Его волосы, темные, с легкой сединой у висков, были аккуратно уложены. Лицо – правильные, почти классические черты, сильный подбородок, выразительные губы, сложенные в едва заметную улыбку. Но главное – это были его глаза. Большие, темные, почти черные, они казались бездонными, в них читалась какая-то древняя мудрость и… печаль? Или это лишь игра света? Он окинул зал спокойным, пронзительным взглядом, и Елизавете показалось, что этот взгляд на мгновение задержался на ней. Она поспешно опустила глаза к своим бумагам, чувствуя, как по щекам разливается непонятный жар. Странное ощущение. Будто он увидел не просто коллегу, а… что-то большее. Будто заглянул ей прямо в душу.

Виктор Сергеевич представил нового заместителя: – Коллеги, это Дамиан Аркадьевич Волков. Он будет курировать все наши крупные проекты, включая «Эдем». У него большой опыт в архитектуре и управлении, надеюсь на плодотворное сотрудничество. Дамиан кивнул, и его голос, когда он заговорил, был таким же низким и бархатистым, каким Елизавете слышался во сне. Она вздрогнула, отгоняя нелепое сравнение.

– Рад присоединиться к вашей команде, – произнес он, и его взгляд снова скользнул по залу, на этот раз не задерживаясь ни на ком. – Надеюсь, мы сможем вместе сделать «Эдем» не просто очередным жилым комплексом, а настоящим произведением искусства. Проект амбициозный, и я рассчитываю на полную отдачу от каждого.

Планерка началась. Обсуждались сроки, бюджет, конструктивные особенности. Елизавета слушала, вполуха, не в силах сосредоточиться. Она чувствовала на себе его взгляд. То есть, может быть, и не чувствовала, а ей только казалось? Она осторожно подняла глаза. Он сидел напротив, за столом руководства, и смотрел прямо на нее. Его взгляд был спокойным, изучающим, в нем не было ничего неприличного, но от этого становилось еще более не по себе. Будто он оценивал ее не как специалиста, а как… как женщину. Или как что-то еще более глубокое. Она снова опустила глаза, сердце бешено колотилось. Что с ней такое? Ведет себя как первокурсница.

В середине совещания, когда Елизавета докладывала о сложностях, связанных с устройством фундамента на сложных грунтах, он неожиданно прервал ее. – Елизавета Ивановна, – сказал он, и ее имя в его устах прозвучало как-то особенно, – вы, конечно, правы в своих расчетах. Но, возможно, стоит рассмотреть вариант с использованием свай-столбов, как в вашем проекте дачи в Подмосковье? Там, кажется, были схожие условия. Вы же тогда блестяще решили проблему с высоким уровнем грунтовых вод.

В зале повисла тишина. Все смотрели на Елизавету. Она почувствовала, как лицо заливается краской. Проект дачи… Это было ее личное дело, никто на работе не знал о ее даче, тем более о конструктивных особенностях фундамента. Она упоминала о своей даче только в разговоре с Максом, и то мельком. Как мог этот человек, который только сегодня пришел в их бюро, знать такие детали? Это было невероятно. И пугающе.

– Я… – начала она, чувствуя, как ком подкатил к горлу, – да, вы правы. Свайно-ростверковый вариант действительно может быть эффективен. Я учту ваши замечания.

Она быстро закончила свой доклад, стараясь не встречаться с ним взглядом. Остаток совещания прошла для нее как в тумане. Она чувствовала на себе удивленные и любопытные взгляды коллег. Что они сейчас думают? Что она что-то имела с этим новым заместителем? Или что он провел о ней какое-то расследование? Стыд и возмущение боролись внутри нее. Но вместе с тем, сквозь эти неприятные чувства, пробивался и какой-то странный трепет. Интерес. Кто он такой, этот Дамиан Волков?

После совещания все разошлись по своим рабочим местам. Елизавета пыталась сосредоточиться на чертежах, но мысли путались. Она никак не могла понять, как он мог узнать о ее даче. Может быть, это просто совпадение? Может быть, он так сказал, чтобы произвести впечатление? Но зачем? Она сидела, уставившись в монитор, но буквы расплывались перед глазами. Вдруг к ее столу подошла Катя.

– Лиза, ты что бледная такая? Больна?

– Нет, – отмахнулась Елизавета. – Просто устала немного.

– А ты видела, как он на тебя смотрел? – продолжала Катя, понижая голос до шепота. – Просто обалденно! Как будто знает тебя сто лет. Может, вы знакомы раньше?

– Нет, – твердо сказала Елизавета. – Первый раз вижу.

– Жаль, – вздохнула Катя. – А то бы вы смотрелись отличной парой. Он такой… загадочный. И такой мужчина!

Елизавета лишь молча кивнула, не в силах больше выносить эту болтовню. Когда Катя отошла, она вздохнула с облегчением. Загадочный… Да, он был загадочным. Слишком загадочным для обычного заместителя директора.

Весь день прошел в каком-то нервном напряжении. Елизавета несколько раз ловила себя на том, что смотрит в сторону кабинета Дамиана. Дверь была закрыта. Она пыталась работать, но ничего не выходило. В голове крутились его слова, его взгляд, знание о ее даче. Все это было слишком странно. К концу рабочего дня она чувствовала себя совершенно измотанной. Она собрала вещи и почти побежала домой, лишь бы оказаться в своей квартире, где можно будет наконец-то расслабиться и попытаться все обдумать.

Вечерний воздух был прохладным и влажным. Шел мелкий, противный дождь. Елизавета подняла воротник плаща и пошла к метро. Улицы были залиты огнями неоновых вывесок, машины с шипением проезжали по мокрому асфальту. Она шла, не глядя по сторонам, погруженная в свои мысли. Дамиан… Кто ты такой? Откуда ты знаешь обо мне? Она почти дошла до своего дома, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она остановилась и оглянулась. За углом, в тени подъезда, стояла высокая фигура. Ей показалось, что она узнала этот силуэт. Дамиан. Он стоял неподвижно, глядя в ее сторону. Сердце екнуло и замерло. Что ему здесь нужно? Рядом с ее домом? В такое время? Она замерла, не в силах пошевелиться. Прошло несколько секунд, которые показались вечностью. Она сделала неуверенный шаг в его сторону. Фигура в тени вздрогнула, повернулась и быстро исчезла в темном подъезде.

Елизавета стояла одна под дождем, смотрела на темный проем подъезда и не верила своим глазам. Ей показалось? Или это действительно был он? И если это был он, то зачем он стоял здесь, в темноте, и наблюдал за ней? В голове роились страшные мысли. Может быть, он преследует ее? Может быть, он какой-то маньяк? Но тогда почему он не подошел? Почему убежал? Она стояла долго, не в силах сдвинуться с места. Дождь усиливался, промочил ее до нитки, но она его не чувствовала. Внутри все похолодело от страха и недоумения. Этот день принес с собой столько вопросов, на которые у нее не было ответов. И главное, что она чувствовала сейчас – это не возбуждение, не интерес, а первобытный, животный страх. Страх перед неизвестностью, которая ворвалась в ее жизнь так внезапно и так грозно. Она наконец-то заставила себя пойти к своему подъезду, все время оглядываясь. За углом никого не было. Только темнота и дождь. Она быстро вошла в дом, нажала кнопку лифта и, когда двери закрылись, прислонилась к стене, пытаясь успокоить дыхание. Сегодняшний вечер еще раз доказал ей: ее спокойная, предсказуемая жизнь осталась далеко позади. И что ждет ее впереди – она не знала. Но интуиция подсказывала, что это будет что-то очень и очень непростое.

Глава 3

Следующий день после вечерней встречи у подъезда (или видения? Елизавета так и не решила для себя, что это было) начался с тяжести в голове и тревожного предчувствия. Она почти не спала, ворочаясь в кровати и прислушиваясь к каждому шороху за окном. Образ Дамиана, стоящего в темноте, не давал ей покоя. Кто он? Призрак? Маньяк? Или ей все это показалось, переутомление и одиночество сыграли злую шутку? Она пыталась убедить себя в последнем, но холодный страх, поселившийся где-то в солнечном сплетении, не хотел отступать. Встав с постели, она подошла к зеркалу. Лицо было бледным, под глазами – синяки. «Выглядишь как привидение», – мысленно отметила она и вздохнула. Пить кофе было невозможно, он горчил во рту. Собравшись с силами, она все же отправилась на работу, решив, что лучше держаться в рамках привычной рутины, чем сидеть дома и предаваться мрачным мыслям.

В офисе атмосфера была накалена. Все еще обсуждали нового заместителя. Одни восторгались его профессионализмом и харизмой, другие, в основном завистливые мужчины постарше, шептались о его «небывалом» быстром карьерном росте и намекали на покровителей наверху. Елизавета старалась держаться в стороне от этих разговоров, но каждое упоминание имени Дамиана заставляло ее внутренне сжиматься. Она боялась встречи с ним, но в то же время какая-то непонятная сила тянула ее к нему, как мотылька на пламя. Она сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на расчетах, но цифры плыли перед глазами, а в голове крутился один и тот же вопрос: «Что ему от меня нужно?». Примерно в одиннадцать часов к ней подошла секретарша директора, молоденькая девочка с напудренным носом и сияющими глазами.

– Елизавета Ивановна, Дамиан Аркадьевич просит вас зайти к нему. По поводу проекта «Эдем». Сердце Елизаветы упало в пятки и тут же забилось бешено. Она кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

– Хорошо, Марина. Скажите, я сейчас.

Она встала, поправила юбку и пошла к кабинету нового заместителя, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Коридор показался ей длиннее обычного, а двери его кабинета – более внушительными и пугающими. Она постояла несколько секунд, собираясь с духом, и наконец, постучала.

– Войдите, – донесся из-за двери его знакомый бархатистый голос, от которого у нее по коже пробежали мурашки.

Елизавета вошла. Кабинет Дамиана был большим и светлым, с панорамным окном, выходящим на шумный проспект. Мебель была строгой, дорогой, но без излишеств. На полках стояли книги, в основном по архитектуре и искусству, а также несколько странных, на первый взгляд, предметов: небольшая бронзовая фигурка сфинкса, старинный глобус и какая-то металлическая пластина с непонятными символами. Сам Дамиан сидел за большим письменным столом и что-то писал. Подняв голову, он встретился с ней взглядом, и Елизавета опять почувствовала этот странный эффект, будто он видит ее насквозь.

– Здравствуйте, Елизавета Ивановна, – сказал он, вставая и приглашая ее жестом присесть в кресло напротив стола. – Благодарю, что откликнулись. Я хотел бы обсудить с вами некоторые нюансы проекта «Эдем». Ваши предложения по фундаменту я изучил, они весьма интересны.

Елизавета села на край кресла, держа спину прямо. – Я рада, что они вас заинтересовали, Дамиан Аркадьевич. Я подготовила более подробные расчеты, – она протянула ему папку с документами, стараясь, чтобы ее руки не дрожали. Он взял папку, их пальцы на мгновение коснулись. И в этот момент Елизавета почувствовала это. Сильное покалывание, словно от слабого разряда тока, пробежало от кончиков ее пальцев вверх по руке, разливаясь по всему телу теплой волной. Она резко отдернула руку, словно обжегшись. Он посмотрел на нее с легким удивлением, но в его глазах промелькнула какая-то понимающая искорка.

– Простите, – пробормотала она, чувствуя, как краснеет.

– Ничего страшного, – спокойно ответил он, открывая папку. – Иногда статическое электричество. Особенно в такую погоду.

Елизавета молчала, пытаясь прийти в себя. Его прикосновение было таким реальным, таким… ощутимым. И это покалывание было не похоже ни на что, что она испытывала раньше. Оно не было неприятным, скорее, наоборот, пробуждающим, но от этого не менее пугающим.

Он начал говорить о проекте, задавал вопросы, слушал ее ответы. Его голос был спокойным и уверенным, а вопросы – точными и глубокими, показывающими отличное понимание темы. Елизавета постепенно успокоилась и даже начала получать удовольствие от разговора. Он был блестящим специалистом, это было очевидно. Но через каждые несколько минут он бросал на нее такой странный, изучающий взгляд, что она снова начинала нервничать.

Вдруг он отложил бумаги в сторону и сказал: – Знаете, Елизавета Ивановна, вы мне напоминаете одного персонажа.

– Да? – удивилась она. – Кого?

– Вы читали в детстве книгу «Маленький принц»?

Елизавета замерла. «Маленький принц»… Эта книга была ее любимой в детстве. Она перечитывала ее десятки раз, заучивала наизусть отрывки. Но как он мог это знать? Она никогда не рассказывала об этом никому на работе. Даже Максу, который не любил сказки, она лишь однажды упомянула, что эта книга ей дорога.

– Да, читала, – тихо ответила она. – Классика.

– Да, – кивнул он. – В ней есть такая фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Вы, кажется, понимаете это лучше многих. В вашей работе чувствуется какая-то особая ответственность за каждую деталь, за каждый уголок будущего дома. Будто вы не просто строите стены, а создаете целый мир, в котором кому-то предстоит жить. Это редкое качество.

Елизавета не знала, что сказать. Его слова тронули ее до глубины души. Но вместе с тем, страх снова сжал ее сердце. Откуда он знает о ее детских привязанностях? О ее внутреннем мире? Это было слишком много совпадений, чтобы быть случайным. Она стала смотреть на него с подозрением.

– Дамиан Аркадьевич, – начала она, набираясь смелости, – вы… вы знаете обо мне гораздо больше, чем должен обычный новый сотрудник. Откуда вы знаете о моих предпочтениях в литературе? Или о проекте моей дачи? Это… это немного беспокоит меня.