Точка Х. Когда рушатся стены

Косыгин продолжил, но не успел закончить свой рассказ, как его перебили.

— А что насчёт инопланетян? — спросил кто-то из толпы.

Голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. Несколько человек издали смешки — короткие, нервные, словно лай загнанных собак. Но большинство стояли молча и напряжённо ждали ответа, затаив дыхание.

Косыгин развёл руками, на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями.

Сергей отвернул голову и смотрел куда-то в сторону жилого корпуса, куда увели Александра для оказания первой помощи. В его взгляде читалась тревога, он мысленно перебирал варианты, как помочь другу.

Андрей беспомощно оглянулся, ища поддержки у товарищей, но никто на него не смотрел. Даже Захаров опустил голову, уставившись в землю, где валялись обрывки бумаги.

«Если сейчас расскажу об аннунаках — возможно, всё испорчу, — с тоскою подумал Андрей. — Но если пойду на попятную, то в будущем все будут считать меня треплом и лжецом».

Он ощутил, как пересохло в горле и сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие спертым воздухом двора, выпустил из своей руки ладонь Юли. Она бросила на него удивлённый взгляд, слегка приподняв брови. Рядом Лена усмехнулась уголком рта, а Артём скрестил руки на груди, наблюдая за происходящим с холодным интересом. Ковалёв, стоявший чуть поодаль, хрипло хохотнул и почесал заросшую щетиной щёку.

Под этими взглядами — удивлёнными, насмешливыми, безразличными — Андрей сделал шаг вперёд. Его шаги стали тверже и этот звук, казалось, услышали все. Он распрямил плечи, пытаясь унять дрожь в коленях, и поднял голову, встречая взгляды толпы.

В отличие от Косыгина, Андрей говорил громко, чётко, как на лекции перед студентами. Его слушали, не перебивая, только Артём ухмылялся, играя на толпу, да Ковалёв время от времени вставлял слово, передразнивая Андрея. Тот рассказал и о секретных файлах, и о нанороботах, и о заговоре между древними богами и мировой элитой. Он закончил и твёрдо смотрел на сотню людей, стоящих перед ним. У кого-то вытянулось лицо, у кого-то оно стало насмешливым, как у Артёма, но большинство были поражены — в глазах читался страх и недоумение.

— Теперь понимаете, за кем вы решили пойти? Кто у вас в лидерах? — крикнул Артём. — Безумцы!

— Бестолочи и сектанты! — хрипло заорал Ковалёв. — Когда мне они в первый раз свою эту идейку рассказали, я хотел им морды поразбивать! — врал он, с вызовом оглядывая толпу.

Люди загалдели. Ковалёв подливал жару, тыча пальцем в Андрея. Сергей, молча смотревший на всё это, глянул на солнце, потом сделал знак Михаилу: «Сколько времени?». Миша глянул на часы и пальцами показал: «Половина пятого».

— Да заткнёшься ты когда-нибудь?! — раздражённый бас Гулова разрезал шум толпы. — Ты хуже базарной бабки — только и знаешь, что языком трепать!

Толпа враз осела, уставилась на Гулова. Наступила короткая, звенящая тишина.

— Ты это кому сказал, тварь?! — зарычал Ковалёв и направился прямиком к Гулову, расталкивая подвернувшихся ему людей. — Я тебе сейчас харю всю разобью!

От Гулова отскочило сразу несколько человек, и он оказался лицом к лицу с Ковалёвым, но стоял на месте, спокойно глядя на буяна. Ковалёв размахнулся — это должен был быть медленный, сокрушающий удар, но Гулов сделал полшага назад, и кулак его соперника пронёсся мимо. В тот же миг Гулов резко дёрнулся вперёд и нанёс быстрый, хлёсткий удар в лицо.

Ковалёв повалился на землю. Кровь из разбитого мясистого носа потекла толчками, заструилась по верхней губе, капнула на грязную рубашку.

— Ах, ты паскуда! — прохрипел он, делая попытку подняться. — Я тебя…

Между ними возник Игорь. Он повернулся лицом к Ковалёву.

— Отец, — крикнул он, — ну сколько можно? Прекрати!

К Ковалёву подбежали жена и Злата и попытались увести его, успокаивающе похлопывая по плечу.

После речи Андрей медленно повернулся к Журавлёвой. Она смотрела на него во все глаза, и он с удивлением заметил, что в её взгляде нет насмешки. Он был серьёзным и ещё как-то… Андрей не мог прочитать этот взгляд. В груди что-то дрогнуло — впервые за долгое время кто-то смотрел на него без презрения. Он сделал шаг навстречу, она вдруг быстро подошла к нему и неожиданно обняла, прислонив свою голову к его щеке.

Толпа на мгновение замерла, кто-то удивлённо охнул, кто-то переглянулся с соседом. Но никто не произнёс ни слова — все ждали, что будет дальше.

Во дворе появились Калинин и Гаврилов. Последний сразу подошёл к Сергею и, пожав ему руку, похлопал по плечу. Командир же минуту слушал, как бранится побитый Ковалёв, и, подняв руку вверх, громко крикнул:

— Тише, товарищи!

Мало-помалу все затихли. Даже Ковалёв притих, прижимая какую-то тряпку к носу. Кровь проступала сквозь ткань, капала на землю.

— Как я уже говорил, сегодня нам всем нужно немедленно покинуть эти стены, — продолжил Сергей, несмотря на возгласы возмущения. — В западном сотни, если не тысячи, перекрыли путь к магазинам, а сейчас там, за железной дорогой, стоит тысячная толпа заражённых. Мы здесь в ловушке.

— Куда идти-то? — Гулов выглядел серьёзным, его взгляд был прикован к лицу Сергея.

— Да никуда идти не надо! — закричал Артём. — Врут они всё. Им клуб нужен…

— Пошёл ты, — Сергей презрительно посмотрел на Артёма. — Уходить нужно на бывшие армейские склады, пока путь к ним не перекрыт.

— Но там мы тоже будем в ловушке, — возразил Калинин.

— Возможно, — спокойно ответил Сергей. — Но лучше быть в ловушке с приличным запасом продовольствия, чем быть в ловушке без него и умереть с голоду.

Последние слова произвели впечатление на людей.

— Я никого с собой насильно вести не собираюсь, — эти слова вырвались непроизвольно, и Сергей даже на мгновение пожалел, что произнёс их — слишком грубыми они показались. — Но кто пойдёт, тот пусть немедленно собирается. Берите с собой вещи, постельные принадлежности и посуду. Там этого нет. Выход через час.

Он замолчал, сделал знак Славе и Коле, и троица отошла в сторону. Несколько минут стояла зловещая тишина. Потом заорал Ковалёв:

— Хрен тебе! Никуда я отсюда не сдвинусь. Здесь стены! — Он потрясал кулаками, слюна летела в разные стороны. — Ни одна тварь не пробьётся через них!

Артём стоял задумчивый. Его обеспокоило, что командир настаивает на немедленном переходе с базы. «А вдруг не врёт? — думал он. — Вдруг путь к магазинам отрезан?»

— Нам нужно время, чтобы решить этот вопрос, — он обратился к толпе.

— Нет у нас времени, — твёрдо ответил Сергей, останавливаясь. — У тебя всего два выбора: идти с нами и быть арестованным за попытку саботажа и попытку убийства или остаться здесь.

Артём и толпа были поражены — теперь, в чьих руках будет власть, решилось. Артём побелел, губы дрогнули — он явно не ожидал такого поворота событий. «Теперь только здесь», — пронеслось в его голове.

— Да я бы и не пошёл с сектантами! — нарочито насмешливым голосом крикнул он. — Хочу ещё пожить, а не быть разорванным заражёнными, когда вы будете прикрываться нами, чтобы попасть в клуб сумасшедших.

Он снова закинул приманку, но тут же выяснил, что на этот раз многие не купились на неё. Люди начали покидать двор, скрываясь за дверьми жилого корпуса. Отошедшие дружинники начали совещаться, как вести Александра.

— На носилках, может? — спросил Слава. — Сколотим из досок.

Подошли Гаврилов и Калинин.

— Серёжа, ты уверен? — Гаврилов выглядел встревоженным.

— Уверен, Юрий Борисович. Больше того — найди, пожалуйста, несколько лопат, кирку или лом, молоток, гвозди или шуруповёрт с саморезами. Вёдра. Там это нужно будет в первую очередь.

Гаврилов приподнял брови в немом вопросе.

Сергей усмехнулся — он хорошо знал этот взгляд старого инженера: смесь скепсиса, тревоги и готовности подчиниться решению командира.

— Туалетов там нет, — пояснил Сергей, понизив голос, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Придётся завтра с утра копать ямы и строить будки.

Гаврилов почесал затылок, окинул взглядом двор, где люди уже начали собираться в кучки, обсуждать приказ, собирать вещи. Ковалёв всё ещё бушевал в стороне, размахивая окровавленной тряпкой, Артём стоял чуть поодаль, скрестив руки, и о чём-то напряжённо думал.

— Ты всё это уже продумал, да? — тихо спросил Гаврилов.

— Почти, — кивнул Сергей. — Не всё, конечно, но основные шаги — да. Нам нужно действовать быстро, пока заражённые не двинулись в нашу сторону. Каждая минута на счету.

Тем временем Андрей и Журавлёва отошли к стене здания. Она всё ещё держала его за руку, словно боялась, что он исчезнет.

— Ты правда веришь, что это сработает? — тихо спросила она.

Андрей посмотрел на неё, на мгновение забыв обо всём вокруг. В её глазах читалась не просто надежда — в них была готовность идти до конца.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но это единственный шанс. Если останемся здесь — погибнем. Если пойдём — будет хотя бы возможность выжить. И… — он помедлил, — может, наконец разобраться, что происходит на самом деле.

Юля кивнула и слегка сжала его руку

В это же время они услышали голос Артема:

— Я остаюсь. И те, кто мне верит, тоже останутся. Мы будем держать оборону здесь.

Из толпы раздались неуверенные голоса:

— А если он прав?

— Может, действительно лучше остаться?

Сергей стиснул зубы. Он понимал, что сейчас решается всё. Шагнув вперёд, он поднял руку и громко, так, чтобы услышали все, сказал:

— У нас есть час. Кто идёт — собирается. Кто остаётся — остаётся. Но запомните: я не буду никого уговаривать. Выбор за вами.

Он замолчал, обвёл взглядом людей. Кто-то уже начал торопливо собирать вещи, кто-то переглядывался, не решаясь. Ковалёв, всё ещё державшийся за нос, хрипло выкрикнул:

— Я остаюсь! И буду следить, чтобы эти предатели не вернулись и не попытались нас выгнать!

Андрей почувствовал, как рука Юли дрогнула в его ладони. Он посмотрел на неё и твёрдо сказал:

— Мы идём. И ты, и я. Здесь нам делать нечего.

Она молча кивнула.

Гаврилов вздохнул и пробормотал:

— Ну что ж… Значит, идём копать туалеты.

Сергей рассмеялся — впервые за долгое время.

— Именно так, Юрий Борисович. Именно так.

Игорь стоял около отца, которого пытались утихомирить жена и дочь. В груди сдавило так, что дышать стало тяжело. Он слышал, как гулко бьётся сердце — будто кто-то бьёт кулаком в запертую дверь.

— Отец, — начал он, — ты не прав. Надо уходить. Здесь теперь опасно.

Ковалёв покраснел от злости, вены на его шее вздулись, как толстые верёвки.

— Ты отца поучать вздумал? — зарычал он. — Связался с этими прохвостами. Кто они такие?

"Как ему объяснить?" — пронеслось в голове у Игоря.- "Как донести, что Сергей не просто «один из», что он думает на три шага вперёд? Но отец не услышит. Никогда не слышал. Для него есть только «я» и «мои правила». А мама… она просто верит ему, слепо, как всегда."

— Те, кто избавился от банды Вадима, — Игорь вздёрнул голову, стараясь говорить твёрдо, хотя голос чуть не дрогнул. — И сделали они это не ради славы. Они дали нам шанс.

— Когда это было? — мать строго посмотрела на сына. — Они сделали это не для нас, а для себя. Сынок, оглянись. Они придурошные. И ещё строят из себя что-то. Инопланетян придумали. Всё это божья кара. А они из грязи да в князи решили выбраться. Погубят нас, если уйдём с ними.

На Игоря напало отчаяние. Он понимал, что невозможно переубедить родителей. В его ушах шумело, будто рядом ревел океан. Он поднял глаза на сестру, ища поддержки. Та поняла.

— Мама, папа, — строго сказала она, — вы попали под влияние этого Артёма. Он не спасёт вас, если нужно будет это. Он ничем от Вадима не отличается.

— А ну цыц! — рявкнул Ковалёв, и его кулак с хрустом сжался. — Как смеешь сравнивать этого человека с бандитом? Мы никуда не уйдём. Точка.

На глазах Златы выступили слёзы. «Я не могу их бросить», — подумала она. Кивнув, она пошла попрощаться с Ольгой и Ириной.

Игорь посмотрел на родителей. Мать опустила взгляд, отец отвернулся. Гдето за спиной слышались крики, лязг железа, топот ног — люди собирали вещи, готовились к выходу.

"Они не изменят решения. Ни за что. Но если я уйду, Злата останется одна с ними. Она будет мучиться, бояться, что они сделают глупость. А я… я буду винить себя каждый день. Да, это опасно. Да, здесь всё рушится. Но я не могу бросить их. Не могу."

Развернувшись, он подошёл к Сергею. Тот как раз отдавал распоряжения, его лицо было сосредоточенным, взгляд — цепким.

— А, Игореха, — произнёс тот. — Хорошо, что тебя увидел. Слушай, как только выйдем, помоги Коле вести под руки Саню, на носилках столько мы его не пронесём…

— Я не иду с вами, — дрогнувшим голосом перебил Игорь. — Я остаюсь тут.

Сергей опешил. На его лице отразилось недоверие — он сначала решил, что Игорь шутит.

Он сделал паузу, глядя Игорю прямо в глаза. Ветер трепал его волосы, на щеке виднелся свежий порез, полученный в битве с ордой.

Разочарование мелькнуло на лице Сергея, и он не смог его спрятать.

— Ну что же, жаль, — тихо проговорил он. — Но прошу тебя, подумай ещё раз. Здесь, в этом месте, вы долго не протянете.

— Прости… Сергей. Приятно было работать с тобой рядом, — Игорь отвернулся и пошёл искать Аню.

Он нашёл её неподалёку от жилого корпуса. Она стояла в стороне от сует и следила за людьми, которые торопливо бегали по двору. Когда он подошёл, она обернулась — в её глазах читалась надежда.

— Игорь, — голос Ани дрогнул, — когда выходим? Я уже готова. Всё взяла, что нужно.

Он опустил взгляд, потом снова посмотрел на неё. В груди что-то сжалось, дышать стало труднее.

— Я не иду, Аня. Остаюсь здесь. С родителями.

Она замерла. Пальцы, до этого сжимавшие край куртки, разжались.

— Что?.. Не понимаю. Мы же договаривались. Вместе. Ты сам говорил: «Пока мы рядом — у нас есть шанс».

— Родители не пойдут, — тихо произнёс Игорь. — Отец ни за что не сдвинется с места, а мама… Она без него никуда. Я не могу их бросить.

Аня сделала шаг вперёд, её глаза наполнились слезами.

— А как же я?

— Оставайся со мной, — Игорь осторожно коснулся её плеча. — Здесь стены, охрана… Мы справимся. Вместе.

— Справимся? — её голос зазвучал громче, срываясь. — Ты слышал, что сказал Сергей? Путь к магазинам отрезан, заражённые уже близко. Это ловушка, Игорь! Настоящая ловушка.

В этот момент к ним подошёл Гулов. Он окинул пару внимательным взглядом, вздохнул и твёрдо произнёс:

— Аня, иди с нами. Я сам лично видел толпу зараженных за железной дорогой. А теперь она еще ближе.

Аня повернулась к нему, потом снова посмотрела на Игоря. Её губы дрожали.

— Игорь, пожалуйста… Пойдём с нами. Я не смогу без тебя. Я боюсь. Очень боюсь остаться здесь одна.

— Значит, ты меня не любишь, если готова уйти без меня, — глухо произнёс Игорь, отводя взгляд. — Если готова бросить мою семью. Если считаешь, что они не стоят того, чтобы остаться.

— Нет, это ты меня не любишь! — выкрикнула Аня, и слёзы покатились по её щекам. — Если хочешь оставить меня здесь, где я погибну. Где мы оба погибнем. Ты выбираешь их, а не меня. Ты ставишь их упрямство выше нашей жизни. Выше нас.

Гулов положил руку ей на плечо.

— Пойдём, Аня. Он всё решил. А твоё решение — за тобой.

Она стояла ещё мгновение, глядя на Игоря, словно надеясь, что он передумает. Но он молчал, опустив голову.

— Ты пожалеешь, — прошептала она. — Однажды ты поймёшь, что ошибся. Но будет поздно.

Развернувшись, Аня бросилась прочь. Она бежала, не разбирая дороги, вытирая слёзы рукавом, пока не скрылась за углом жилого корпуса.

Игорь остался стоять на месте. Ветер трепал его волосы, где-то вдали слышались крики и лязг железа — люди продолжали собираться в дорогу. Он закрыл глаза, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Я сделал правильный выбор, — подумал он. — Должен был сделать. Но почему так больно?»

***

Александр сидел на складном стуле у входа в медпункт. Лицо его было бледным, но взгляд — твёрдым. Рядом стояли Сергей, Слава и Миша: все трое смотрели на него с тревогой и нетерпением.

— Я остаюсь, — произнёс Александр негромко, но уверенно. — Рана ещё болит, идти сам не смогу. А если будете нести — потеряем время. Солнце зайдёт через полтора часа, а до складов пешком больше часа пути. До темноты не успеем.

Сергей сделал шаг вперёд, упёр руки в бока.

— Сань, ты понимаешь, что это опасно? Если заражённые двинутся в нашу сторону, ты не сможешь пробиться потом. Сейчас — единственный шанс.

Слава вздохнул, провёл рукой по волосам.

— Может, всё-таки попробуем? На носилках, как предлагали… Сколотим из досок, по очереди понесём.

— И потеряем ещё полчаса, — возразил Александр. — А потом будем идти вдвое медленнее. В темноте — ещё хуже. Лучше я останусь здесь, пока не смогу двигаться сам. Через пять дней буду в порядке.

Миша переглянулся с Сергеем, потом снова посмотрел на Александра.

Сергей мысленно обдумывал слова дружинника, сделал несколько шагов в сторону, потом резко обернулся.

— Ты уверен? Точно уверен, что хочешь остаться?

— Да, — твёрдо ответил Александр. — Это рациональное решение. Лучше потерять одного, чем задержать всю группу и поставить всех под удар.

Слава опустил голову, вздохнул.

— Чёрт… Сань, береги себя.

— Обязательно, — улыбнулся Александр. — И вы там тоже. Смотрите в оба.

Сергей помолчал, потом подошёл ближе, положил руку на плечо друга.

— Ладно. Раз ты так решил… — он обернулся к Славе и Мише. — Значит, так. Оставляем ему автомат, пару магазинов.

— Я остаюсь с ним, — тихо сказала Ирина, появляясь изза угла. — Буду рядом. Присмотрю за ним.

Александр поднял на неё благодарный взгляд.

— Спасибо, — прошептал он.

Сергей ещё раз окинул их взглядом, потом хлопнул Александра по плечу.

— Держись, друг. Если на шестой день не появишься, мы вернемся за тобой. И не вступай в конфликт с Артемом. Лучше пережди.

— Договорились, — кивнул Александр.

Сергей повернулся к Славе и Мише.

— Пошли. У нас мало времени.

Трое мужчин зашагали прочь, вливаясь в поток людей, спешащих к выходу. Александр проводил их взглядом, потом повернулся к Ирине.

— Ну что, — слабо улыбнулся он, — кажется, мы остались в меньшинстве.

***

Сергей услышал грубую ругань и резкие выкрики ещё издалека. Обернувшись, он увидел, как Ковалёв, раскрасневшийся и с искажённым от злости лицом, наскакивает на Гаврилова. Тот стоял, сжав кулаки, но не отвечал — только отступал шаг за шагом, пока не упёрся спиной в стену склада.

Не раздумывая, Сергей быстрым шагом подошёл к ним, резко отпихнул Ковалёва в сторону и встал между мужчинами.

— В чём дело? — строго спросил он, глядя прямо в глаза Ковалёву.

Тот отшатнулся, выпрямился и нагло усмехнулся.

— А в том, сопляк, — произнёс он вызывающим тоном, — что теперь здесь власть — Артём. И он меня снова назначил завхозом. Так что ничего я вам не дам. Ни лопат, ни вёдер, ни гвоздей. Бегите, трусливые шакалы, без инструментов!

Толпа вокруг замерла. Гаврилов сжал челюсти, но промолчал.

Сергей почувствовал, как внутри закипает ярость. Он сделал шаг вперёд, сжал кулаки — и, не сдержавшись, нанёс Ковалёву два резких удара по лицу. Тот отступил на несколько шагов и схватился за нос, из которого снова потекла кровь.

— Ты что творишь, мразь поганая?! — заорал он, бросаясь на Сергея.

Они сцепились в грубой схватке: Ковалёв пытался ударить в живот, Сергей блокировал удары, отвечал короткими тычками в корпус. Но их быстро разняли люди — Слава, Миша и ещё несколько дружинников встали между ними, растащили в стороны.

— Успокойтесь оба! — крикнул Слава, удерживая Сергея за плечо. — Сейчас не время для драк!

Из толпы выступил Артём. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящее с холодной усмешкой.

— Предлагаю бартер, — громко произнёс он. — Я даю вам инструменты: лопаты, кирки, вёдра, гвозди… Всё, что нужно. А вы мне — оружие.

Сергей помолчал, обдумывая решение. Имея численный и вооруженный перевес можно было и силой все забрать. Но здесь оставались люди.«Да, — думал Сергей, — Здесь остаются те, кто нам не доверяет, но что будет с их доверием через неделю-другую? Их нельзя оставлять безоружными». Толпа молчала, ожидая его слова. Наконец, Сергей поднял голову и твёрдо произнёс:

— Согласен. Отдаём карабины, пистолеты и один автомат.

Артём кивнул, словно ожидал этого.

— Договорились.

Гаврилов вздохнул, но кивнул.

— Я соберу инструменты, — сказал он. — Пойду к складу.

— Давайте, — кивнул Сергей. — У нас мало времени.

Пока Гаврилов уходил за инструментами, Ковалёв, утирая кровь с лица, прошипел:

— Ты ещё пожалеешь, сволочь.

Сергей посмотрел на него холодно и спокойно.

— Возможно. Но не больше, чем ты,

Ковалёв побагровел, сжал кулаки, но промолчал. Артём хлопнул его по плечу и повёл прочь. Толпа начала расходиться, обсуждая случившееся.

***

Собравшиеся столпились перед воротами базы. Воздух был пропитан тревогой и неопределённостью — люди переглядывались, перешёптывались, нервно поправляли рюкзаки и сумки.

Незадолго до этого произошла ссора между Артёмом и электриком Лёшей. Тот собирался уходить с основной группой, но Артём вдруг занервничал, осознав: без электрика он не сможет восстановить энергоснабжение базы, а значит, вода останется недоступной, насос не заработает. Значит он не выполнит обещание, что приведет к недовольству.

Сначала Артём уговаривал:

— Лёш, ну куда ты? Без тебя тут всё встанет. Ты же знаешь, что только ты можешь наладить электричество. Оставайся, я тебе пайки обеспечу дополнительные… Место повыше.

Лёша покачал головой:

— Я не останусь. Не хочу подохнуть от удара током в трансформаторной будке.

Лицо Артёма побагровело. Он рванулся вперёд, схватил Лёшу за грудки и резко дёрнул на себя, так, что тот едва не потерял равновесие.

— Ты что, оглох? — прошипел Артём, приблизив своё лицо почти вплотную к лицу электрика. — Без тебя тут ни воды, ни света, ни тепла не будет. Ты мне нужен. Здесь. Сейчас.

— Отпусти, — глухо произнёс Лёша, пытаясь отстраниться. — Я сделал выбор.

Артём сжал пальцы ещё сильнее, смяв ткань куртки.

— Выбор? — хрипло рассмеялся он. — Какой ещё выбор? Ты никуда не пойдёшь. Или я тебя прямо здесь приложу так, что неделю не встанешь. Думаешь, я шучу?

Он оттолкнул Лёшу так, что тот отлетел к стене и ударился плечом.

— Последний раз говорю: остаёшься. Иначе… — Артём медленно расстегнул кобуру, демонстративно положил руку на рукоять пистолета. — Иначе я сделаю так, что никто из них тебя с собой не возьмёт. Понял? Ты будешь здесь. Под моим присмотром. Или вообще нигде.

Лёша побледнел, но выпрямился, глядя Артёму прямо в глаза.

Тот сделал шаг вперёд, занося кулак. Лёша инстинктивно поднял руки, готовясь к удару. Но в этот момент между ними встали Слава и Миша.

Слава резко оттолкнул Артёма, загораживая собой Лёшу.

— Остынь, — жёстко произнёс он. — Он свободный человек. И если ты хочешь, чтобы у тебя хоть кто-то остался, научись договариваться, а не запугивать.

Миша демонстративно поднял ствол автомата.

— Ещё одно движение — и я не стану разбираться, кто тут «власть», — холодно добавил он.

Артём замер, тяжело дыша. Его взгляд метался между оружием в руках дружинников и лицом Лёши, который теперь стоял за их спинами, переводя дыхание.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Пусть идёт. Но запомни, Лёша: ты сделал свой выбор. И когда они тебя бросят где-нибудь в поле, не вздумай возвращаться. Сначала забью до полусмерти, потом расстреляю. Я тебя, гниду, предупредил.

Лёша ничего не ответил. Он молча кивнул Славе и Мише, потом бросил последний взгляд на Артёма и направился к группе Сергея.

Артём проводил его ненавидящим взглядом, сжал кулаки и резко отвернулся, пиная подвернувшийся под ногу камень.

Перед самым выходом Люба подошла к Сергею. В руках у неё были бинты.

— Давай, попробуем, — сказала она, ловко накладывая бандаж на его бедро прямо поверх штанов. — Туго, знаю, но так боль стихнет, и не разойдётся рана.

Сергей стиснул зубы — тугой бандаж сковывал движение, идти будет неудобно. Но боль действительно утихла, и он смог твёрдо встать на ногу.

Семьдесят человек покинули базу. Сергей, опасаясь, что толпа заражённых могла подойти вплотную к железной дороге и тогда люди будут замечены, повёл народ наискосок — прямо по полю. Трава цеплялась за ботинки, земля под ногами была неровной, но группа упорно шла вперёд.

Только в районе завода люди вышли к железнодорожным путям. Через час, не встретив ни одного заражённого, они подошли к воротам армейских складов.

Слава и Николай перелезли через ворота, открыли створки изнутри. Люди вошли на территорию — осторожно, оглядываясь по сторонам.