Точка Х. Когда рушатся стены

— Кто такой Артём? И почему может быть бунт? — спросил он, глядя прямо в глаза Алексею.

— Артём обвинил Сергея и дружину в убийстве Позднякова и Дениса, — пояснил Алексей. — Он всем рассказал теорию Андрея о пришельцах, которые устроили катастрофу, и назвал дружину и Андрея сумасшедшими. Люди в это поверили.

Сергей и остальные дружинники нахмурились, лица посуровели. Миша сжал кулаки, глаза сверкнули гневом.

— Переломлю все кости этому уроду, несмотря на его рост и силу, — процедил он сквозь зубы.

Сергей задумался, взгляд стал тяжёлым, отстранённым. Он словно видел перед собой не лес, а стены базы, знакомых людей, тени прошлого.

— На базе ещё трое наших: Игорь, Сергей и Саша. Саша ранен, но двое других могут дать отпор.

— Их могли убить, — тихо добавил Алексей. — И это только начало. Если люди поверили в теорию пришельцев, они уже не будут слушать нас. Они боятся. А когда люди боятся, они ищут виноватых.

Вперёд вышел Косыгин, поглаживая усы. Голос его звучал ровно, но в глазах читалась решимость:

— Если мы без боя попадём на базу, снять обвинения будет легко. Мы с моими людьми знаем: Поздняков ушёл рано, а Денис, скорее всего, погиб, защищая людей на базе. У нас есть свидетели. Это наша правда. И мы её докажем.

Сергей выпрямился, окинул взглядом собравшихся. В его глазах мелькнуло что-то новое — не просто злость, а холодная, расчётливая решимость.

— Выступаем немедленно, — отчеканил он. — Если с базы откроют огонь — не отвечать. Отойти обратно в поля и там решать, как попасть на базу. И запомните: мы не враги своим. Мы — те, кто ещё может всё исправить.

Люди поднялись, переглянулись, начали собираться. До базы — полчаса ходьбы.

В это время на насыпь поднялся серый заражённый. Он медленно пересёк ж/д пути, шурша подошвами по гравию. Прошёл через тополя, ветви цеплялись за его рваную одежду, оставляя клочья ткани. Остановился, замер, склонив голову набок. Затем медленно поднял взгляд и уставился вслед удаляющимся людям. Его губы дрогнули, из груди вырвался низкий, протяжный смешок. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, не отрывая взгляда от исчезающих в поле фигур. В его движениях не было спешки — только неумолимая целеустремлённость. Он минуту постоял, потом повернулся и побрел в обратную сторону.

Люди вышли на грунтовую дорогу. Ветер доносил запах влажной листвы и чегото едкого — будто где-то рядом тлел костёр. Сергей, идущий впереди, обернулся к Косыгину:

— Когда ушёл с базы Поздняков? — голос его звучал ровно, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность.

Косыгин поправил лямку рюкзака на плече, провёл рукой по усам и коротко, но по существу ответил на вопрос.

Сергей стоял молча. Злость поднялась внутри горячей волной, но он ничем её не выдал.

— Из-за своей подозрительности Поздняков погиб сам и погубил своих охранников, — произнёс он глухо. — Скорее всего, попал в руки заражённым. По какой-то причине они ушли с нового жилого района к перекрёстку с дорогой на железную дорогу.

Алексей, идущий рядом и слышавший разговор, вдруг встрял:

— Есть и другая версия гибели Позднякова.

Все обернулись к нему с удивлением. Сергей приподнял бровь:

— О чём это ты?

— Через три минуты покажу, — коротко ответил Алексей.

Когда группа поравнялась с местом, где Алексей видел растерзанные трупы, он поднял руку:

— Подождите нас здесь, — обратился он ко всем. — Сергей, Андрей и вы. — он указал на Косыгина. — Идите за мной.

Они свернули с дороги и прошли сквозь заросли диких яблонь.

За деревьями потянулись все те же поля. На земле, среди примятой травы, лежали десятки разорванных тел заражённых. Некоторые были буквально разрублены пополам, другие — искромсаны глубокими ровными ранами. Вокруг кружили мухи, жужжа над телами.

Сергей замер, вглядываясь в картину. Его лицо стало бледнее обычного, но взгляд оставался цепким, анализирующим. Косыгин побледнел, отступил на шаг, прижав ладонь ко рту и усилием воли сдержал подбегавший комок к горлу. Андрей кашлянул.

— Подобное я видел в Овинке, — тихо произнёс Сергей. — По словам молодого Сергея, это сделал монстр, приходящий из леса.

Он помолчал, затем твёрдо закончил:

— Это значит, всё-таки медведь.

Косыгин выпрямился, вытер рот рукавом. В его глазах читалось сомнение.

— Медведь не мог нанести такие раны, — возразил он. — Смотрите: вот тело разрублено пополам. Не разорвано — именно разрублено. Для этого нужны когти не меньше тридцати сантиметров длины, острые как бритва. У любого медведя они меньше.

Он присел на корточки возле одного из тел, осторожно указал на края раны:

— Видите? Разрез ровный, почти хирургический. И посмотрите сюда — вот след от удара. Он слишком широк для медвежьей лапы.

Сергей нахмурился:

— Кто мог тогда нанести эти раны?

— Не знаю, — честно ответил Косыгин. — Но если настаиваете на версии — люди с острейшим холодным оружием. Тем более что следов не видно, — заметил он под конец.

Несколько секунд все молчали, вслушиваясь в тишину леса. Где-то вдали каркнула ворона, и этот звук показался особенно зловещим.

Сергей сделал шаг вперёд, медленно обвёл взглядом поляну, затем поднял глаза на товарищей. В его голосе зазвучала тяжёлая, холодная решимость:

— Люди, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово. — Если это люди с холодным оружием, значит, они были рядом с нашей базой. Наверняка видели нас. Но не изъявили желания встретиться. Не крикнули, не вышли навстречу. Почему?

Он сделал паузу будто оценивая вес этой мысли.

— Надо идти, — наконец произнёс Сергей. — Нельзя терять время. И нельзя недооценивать то, что мы здесь увидели.

Они вернулись на дорогу, присоединились к волнующимся людям. Те переглядывались, перешёптывались, бросали тревожные взгляды в сторону поляны. Алексей заметил, как Журавлёва побледнела и прижала руку к груди, будто ей стало трудно дышать.

Группа продолжила путь на базу. В воздухе повисло напряжение — каждый думал о том, что ждёт их впереди.

Когда они отошли от жуткого места на несколько сотен метров, Сергей жестом подозвал к себе Андрея, Алексея и Косыгина, отведя их чуть в сторону от основной группы. Он подробно рассказал о армейских складах.

— С западного направления навалило заражённых — сотни, может, тысячи. Они перекрыли дорогу к супермаркетам, — продолжал он — Мы отрезаны от источников добычи продуктов и рискуем оказаться в смертельном кольце.

— Кольце? — переспросил Алексей.

— Эти твари, что за железной дорогой… Вы понимаете, что это значит? Теперь мы не рискнем запустить двигатель машины. Любой выстрел и они придут сюда. Любой шум… Теперь понимаете?

— Нам конец, — закончил за него Алексей.

— Именно, — кивнул Сергей. — Поэтому я считаю: сегодня же нужно уходить с этой базы на армейские склады. Пока заражённые не перерезали все пути. Пока у нас ещё есть шанс занять укреплённое место с запасами.

Косыгин задумчиво потёр подбородок:

— Риск большой. Переход — сам по себе испытание. Но если запасы действительно такие, как ты говоришь… Это наш единственный шанс выжить.

Андрей кивнул, лицо его стало решительным:

— Значит, выдвигаемся сегодня.

Подходя к асфальтовой дороге, они вдруг услышали крики и шум голосов за стенами базы. Звук доносился глухо, но отчётливо — кто-то спорил, возможно, даже дрался.

— Бегом к воротам! — резко бросил Сергей.

Люди ускорили шаг, затем побежали. Под ногами застучал асфальт, ветер свистел в ушах. Впереди показались ворота базы. За ними — неясные силуэты, движения, голоса, полные тревоги и гнева.