Возмездие

Сергей Шустов

Возмездие

Глава 1. День убийства.

— Чёрт, Селена, что с тобой не так? Мы же всё отработали? Что случилось? — кричал молодой мужчина, нервно дёргая руками руль.

— Я... я... я не знаю... Он меня схватил, я не ожидала.

— Всё, нам конец! Генерал нас уничтожит, мы провалили дело, это катастрофа! — Парень несколько раз ударил рукой по рулю.

— Мы сделали, сделали, ликвидировали, — повторяла девушка, прижимая к шее руки и покачиваясь вперёд-назад. — Он мёртв, это главное.

— Главное? Он чуть не забрал твой пистолет, ты это понимаешь? Что он мог сделать, ты понимаешь?

— Хватит, Гектор, хватит. Он мёртв, мёртв, мёртв, — она сказала эти последние слова уже тихо.

— Это я его убил. Если бы я не успел подбежать? Что бы было? А? Молчишь, да? Молчи.

— Хватит орать на меня. Дело сделано, я сейчас всё доложу генералу, ты нажми на газ лучше.

— Я без тебя это знаю. Молись, чтобы генерал поверил, молись.

— Ты сам молись, если хочешь. Вот же свинья, порвал мой костюм, — девушка смотрела на оторванную манжету, поглаживая рукой. — Совсем новый был, силён же, скотина, хоть и старик.

Красный «Мерседес» на большой скорости летел в Росарио, не обращая внимания на ограничения скорости.

— Нам только полиции не хватало. Сбавь скорость, когда будем подъезжать к городу, — уже совсем успокоившись, сказала брюнетка и дотронулась рукой до руля.

— Убери руки, Света, не мешай, — ответил он, но уже тихо.

— Я Селена, ты что, забыл? Конспирация.

— Помню. Ты лучше подумай, как будешь докладывать.

— Обязательно, уже думаю. Расскажу, как ты доблестно пустил ему пулю в лоб, спасая меня от провала.

— Ты сумасшедшая, — парень посмотрел на неё.

Машина сбавила скорость и спокойно проехала по пустому утреннему городу и свернула на узкую улицу, где совсем не было машин.

— Бросим здесь, дальше пойдём пешком.

— Тут пять кварталов, ты ближе не мог стать? У меня туфли.

— Не мог, выходи давай.

Подхватив попутчицу под руку и не обращая внимания на её недовольства, он потащил её за собой.

— Полегче, я всё-таки женщина и вообще я могу идти сама, — она оттолкнула его руку. — Да подожди ты, у меня каблук сломался, вот смотри, — она наклонилась и подняла с земли отломанную часть замшевых чёрных туфель, которые покрылись слоем жёлтой пыли. — А, всё одно, выкидывать, — сбросив туфли, не спеша подняла их с земли и кинула в ближайшую урну.

Парень вздохнул.

— Кто на такое задание туфли надевает?

— Я, это важно, я должна выглядеть безупречно, как на сцене, на меня же люди смотрят.

— Какие? — он огляделся, никого не было, только вдалеке проехала машина, город начинал просыпаться. — Пойдём быстрее.

— Иду я, иду, — Селена, вышагивая как по струнке, следовала за Гектором.

— Проходи, — он открыл дверь старого пожелтевшего дома и огляделся по сторонам. — Никого нет, давай, — скомандовал парень.

Старое здание разрушалось на глазах, построенное ещё при колонизации, оно непривлекательно манило в свои стены весь сброд аргентинских улиц, скрывая у себя всех желающих не попадаться на глаза полиции субъектов.

Район, в который они пришли, был на самом краю города Росарио и славился передовым уровнем преступности.

— Когда мы отсюда уедем? — Селена на ощупь пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. В парадной, как ей показалось, было совсем темно после хоть и утренней, но яркой улицы. — Какая мерзость, — она вытерла руку о костюм. — Я думать не хочу, во что вляпалась, даже на стенах здесь... Ааа, — она вскрикнула.

— Что? — Гектор, шедший за ней, вздрогнул.

— Я на что-то наступила, оно живое.

— Иди вперёд быстрее, — он подтолкнул её сзади. Глаза уже привыкли к полутьме, и Гектор заметил на лестнице силуэт, похожий на парня или мужчину. Он приблизился.

— Очередной наркоман... отдыхает, не будем мешать.

— Гадость, гадость, гадость, — Селена затрясла рукой и несколько раз протёрла её о костюм.

— Я в душ, — быстро сказала она, не успев войти в комнату.

— Всю свою одежду мне.

— Вот прям всю?

— Тебе смешно? Нас по этой одежде могут вычислить, там следы пороха, где твой пистолет?

— Вот, — она протянула оружие.

— Хорошо, — он кивнул.

Дверь ванной приоткрылась, и тонкая женская ручка выбросила пакет с вещами.

— Там всё? — спросил он.

— А ты проверь.

— Вот же... — Гектор встал, подошёл и поднял пакет, бросил его на кровать, открыл и вытряс содержимое.

— Трусы, лифчик, брюки, рубашка и пиджак, — вслух проверил он.

Сняв с себя верхнюю одежду, машинально начал снимать трусы, но остановился — лучше в ванной. Он сложил всю одежду в один пакет, пистолеты и патроны в другой, сел на кровать и уставился перед собой на перекошенную картину: «За большим столом с красной скатертью сидели люди, мужчины с размытыми лицами, в старинных одеждах».

— Монахи что ли? — Гектор подошёл и поправил картину. До сегодняшнего дня он и не замечал её.

— Мне нужно выпить, — Селена в оранжевом атласном халате вышла из ванной, заворачивая свои длинные чёрные волосы в белоснежное полотенце.

— И мне налей, — парень встал и отправился в ванную, хлопнув дверью. Картина от удара перекосилась снова.

Открыв бутылку виски, она плеснула в чашку, поднесла к губам и сделала глоток.

— Ох, — она проглотила дыхание, — крепкий, — поставила чашку, взяла с тумбочки сигарету, вставила в мундштук и закурила.

— Всё, мама, я это сделала, я смогла, ты бы мной гордилась, — она сделала ещё глоток и втянула крепкий дым.

Номер, в котором они остановились, состоял из двух комнат: большой, с диваном и кухней, и поменьше — спальней. Находясь внутри этой квартиры, никто бы и не подумал, что за порогом, на ступенях лестницы, лежит наркоман, стены измазаны непонятно чем, а запах? Там такой запах, что Селена закрывала рот рукой, чтобы пройти к двери. И во всём этом мраке жили люди и растили детей, привыкнув к этой безысходности.

— Открой окно, — Гектор вышел из ванной, — нужно звонить генералу.

Он подошёл к тумбочке цвета спелой вишни, дверка которой едва держалась на одной петле, снял трубку затёртого телефона и, набрав номер, передал трубку Селене.

— Товарищ Суворов, — держа в руке длинный мундштук с тлеющей сигаретой, рапортовала Селена, — задание выполнено, «башмак утонул». Я повторяю: «башмак утонул», как поняли?

— Понял. Ты что, по рации разговариваешь? Докладывай по делу, — резко прервал игривое настроение голос на другом конце.

— Виновата, — девушка встала и выпрямилась. — Всё прошло по плану, как я уже доложила, но только есть одно «но»...

— Какое?

— В «башмаке» пришлось сделать третью дырку. Не хотел тонуть. Да, нет, не я, Гектор сделал. Да, всё понимаю и беру полную ответственность, есть.

Девушка положила трубку.

— Ну, что сказал? — Парень в нетерпении стоял рядом, но ответа генерала не слышал.

— Сказал, что я красивая... и сделала всё правильно.

— Может, хватит уже? Что он сказал?

— Сказал, что по головке нас не погладят за это. Будем лично всё докладывать в Москве. Пока отдыхаем и никуда не уезжаем, — она грустно вздохнула, оглядывая комнату.

— Ясно, — парень сел на край кровати. — И долго ждать?

— Не знаю. Но я тебя уверяю, мой милый Гектор, нам за эту свинью медали дадут.

— Ага, догонят и ещё дадут, — он подошёл к бутылке и налил себе сам, не дождавшись этого от Селены.

Глава 2.

Это был обычный январский день. Солнце, лениво потягиваясь, доставало свои стройные лучи из-под шапок нависающих над горизонтом облаков.

Пожилой мужчина по имени Ксавье, шаркая ногами по дорожной пыли, брёл в сторону деревенского магазина. Пройдя пару кварталов, он остановился и потёр больную поясницу, которая периодически покалывала во время ходьбы.

— Где же моё богатырское здоровье? — пробурчал он себе под нос. — Побежал бы, да уж лучше не нарываться, — ещё раз дотронулся до поясницы как-то по-стариковски, хотя жаловаться на здоровье, да и в целом на жизнь он не привык.

На улице не было прохожих, только изредка мимо, грохоча подвесками, проезжали трактора, то и дело гудя своими клаксонами, приветствуя путника. Тот в ответ приподнимал соломенную шляпу. В этот час все фермеры были уже на полях, и только те, которые за чем-то возвращались в деревню, встречались ему на пути.

После очередного приветствия воздух вокруг наполнялся запахом сгоревшего керосина — резким, бьющим прямо в нос, но не противным. Ксавье даже втягивал специально этот аромат, раздувая ноздри и пропуская через себя это ощущение поля и работы, от которых с годами начал отвыкать.

Возраст растирал его жизнь, как очередной трактор с прицепом растирает свежую дорожную пыль. Он подошёл к красному зданию в два этажа с надписью «Магазин» и открыл дверь.

— Привет, Инес.

— Привет, что тебе, Ксавье? — спросила полная женщина, стоящая у прилавка.

— Сегодня у меня внуки.

— Я поняла, — Инэс расплылась в улыбке. — Возьми конфеты, вчера привезли.

— Возьму. Мороженое привозили?

— Ещё нет. Так ты же у нас рано встаёшь — позже зайди.

— Ладно, давай, что есть.

Полная и довольно симпатичная женщина средних лет по имени Инес, которая вместе с мужем держала небольшой магазин в солнечном городе Хенераль-Лагос, принялась отсыпать конфеты в бумажный пакет.

— Ты сегодня просто восхитительна. Был бы я лет на сорок помоложе — обязательно бы приударил, — с улыбкой сказал пожилой мужчина, когда женщина повернулась к нему спиной.

— Ну вот ещё, — не оборачиваясь, ответила женщина,— Я же замужем, да и ты давно женатый человек, — уже со смехом проговорила она.

Насыпав килограмм с четвертью, она аккуратно завернула бумажный пакет и положила на прилавок.

— Что-то ещё?

— Хлеб, как обычно.

— Одну минуту. — Женщина наклонилась и достала откуда-то снизу завёрнутый в такую же бумагу хлеб. — Восемьсот песо.

Мужчина достал старый, повидавший разные события жизни бумажник, отсчитал и протянул деньги.

— Спасибо, Инес. — Он положил пакеты в сетку и направился к выходу.

— Никак за столько лет не привыкну к твоему акценту, — ответила женщина. — Привет Марии. Как её спина?

— Болит, — Ксавье на секунду остановился. — Вот зайду в аптеку ещё.

— Желаю ей здоровья.

— Спасибо, Инес, ты очень добра, — повторил мужчина и вышел из магазина.

Ветер сбоку едва не лишил его шляпы.

— Ого, — Ксавье ухватился за голову, но ветер тут же исчез как и не было. Солнце, хоть бы и было ещё низко но уже припекало, спину здорово начало печь и он зашагал быстрее.

В отличие от коренных жителей Хенераль-Лагоса, он совершенно не походил на смуглых испанцев: кожа бледная, не рассчитанная на жар аргентинского солнца, то и дело обгорала. Из-за этого Ксавье носил светлые брюки свободного кроя и рубаху с длинным рукавом. Пройдя несколько метров в ускоренном темпе, замедлился.

— Куда я опять бегу? От кого? — оглянулся, сзади ни души, — от солнца этого бегу, — он посмотрел на небо, — и не спрячешься, тени нет, — аптека была на другой стороне улицы, перешагивая через придорожные клумбы, споткнулся о торчащий булыжник и чуть не упал, ухватившись за стоящий рядом фонарный столб.

— Вот же... — едва сдержался он. Сделав шаг, понял, что-то не то.

— Как же это я так? — он потёр рукой колено, которое ни с того ни с сего принялось ныть.

— Чёртова старость, — всё же не удержавшись добавил он, подойдя к двери, дернул ручку — аптека оказалась закрыта. Ксавье посмотрел на часы: восемь ровно. Посмотрел на витрину: «Работает с восьми». Дёрнул ручку ещё раз, постучал по стеклу — никто не открыл.

— Ладно, зайду позже.

Всё чаще на встречу ему шли люди, здоровались, он в ответ приподнимал шляпу.

— Чего они так на меня смотрят, — подумал он глядя на светло-бежевый форд и двух молодых людей внутри, который провожали его взглядом, — Надо же, машина как моя, только новее, — поравнявшись с пассажиром и водителем, приподнял шляпу, те подняли в ответ, — странные какие-то, не местные вроде.

В последнее время ему всё чаще казалось, что кто-то за ним наблюдает — будто следит. «Может быть, это смерть идёт по пятам и хочет меня к себе забрать?» — думал он, медленно шаркая ногами по мощеному тротуару, — эти двое, — он оглянулся на "Форд", который заморгал поворотом, готовясь отъехать, — они больше похожи на полицейских, чем на смерть.

Проходя мимо соседнего дома, Ксавье заметил молодого человека — не местного, но одетого как фермер. Тот смотрел очень пристально, но, как только их взгляды совпали, тут же опустил глаза.

— Доброго дня.

— Доброго, — ответил незнакомец с явным акцентом.

Ксавье побрёл дальше. Уже у самого дома навстречу ему прошёл ещё один незнакомый парень и даже не поздоровался.

«Чему вас только родители учат?» Пройдя несколько шагов, он обернулся. Парень, шедший навстречу, подошёл к тому, кто стоял, и они пошли вместе, о чём-то разговаривая. Покачав головой, пошёл дальше.

Его дом стоял в середине деревни, закрываясь невысокими деревьями и низкими кустами больше походил на сад, чем на дом, вход в сад охранял кованый металлический забор, местами со ржавчиной, но в основном сохранивший свой оранжевый цвет, Ксавье потянул за ручку калитки, та чуть скрипнула и он шагнул к себе во двор, выложенный когда-то давно полукруглыми камешками, которые как небольшие иголки впивались в стопы ног, эти иголки он раньше не чувствовал, когда ходил по ним в тяжёлых кожаных сапогах, а сейчас, к своему удивлению начал чувствовать, сменив сапоги на удобные и тонкие туфли.

На пороге дома его встретила Мария:

— Всё купил? Скоро Риккардо привезёт мальчиков.

— Конфет купил, а мороженого не было — не привезли ещё.

— А зачем конфеты? Я же испекла пирог с вишней! — Мария показала на накрытую жёлтым полотенцем тарелку, стоявшую на окне.

— А если не станут есть?

— Что? Кто, скажи мне хоть раз, отказался от моего пирога? — Мария подняла брови и упёрла руки в пышные бока.

— Я шучу, mi diosa (моя богиня), — Ксавье поставил сумку на стол и крепко обнял жену.

— Ох, пусти mi bárbaro (мой варвар), — попыталась сопротивляться она.

Всю жизнь Мария была домохозяйкой, в поле никогда не работала. Только в годы большого урожая помогала при сборке, когда не хватало рабочих рук, — но такие годы случались нечасто. Сейчас от стройной темноволосой красавицы остался только пронзительный взгляд острых карих глаз из-под чёрных бровей. Красота, увы, сохранилась лишь на старых снимках. Мария раздобрела от выпечки и больших порций еды, но сохранила лёгкую подвижность и быстроту движений.

— Порежь хлеб, у меня уже всё готово, — скомандовала жена, расставляя на стол белоснежные тарелки. — Сейчас придёт Риккардо, только что позвонил.

— Хорошо, — Ксавье открыл ящик стола и достал большой нож.

— Ты бы ещё больше тесак взял.

— Мне удобно этим, — он, не спеша, приставляя палец к краю, отмерял толщину и отрезал строго равные части, стараясь так, словно к нему придут с проверкой для измерения этих самых частей.

— Чего так долго? Ты опять как по линейке его режешь?

— Да, я привык к порядку и точности, — строго ответил он.

— Ты уже придумал, как будешь внуков развлекать?

— Поедем в поле, на тракторе кататься.

— Конечно, для них эти трактора важнее всего, но пока не поедят — никаких катаний.

— Я прослежу, — ответил он, убирая нож в ящик. — Пойду принесу воды.

Он взял два больших ведра и скрылся в глубине дома. Вышёл через заднюю дверь во двор, где стоял колодец, прицепил ведро, бросил вниз. Вытянув на поверхность тяжёлое ведро, макнул руку, собрал ладонью воду, принялся жадно пить, вода обдавала прохладой и сводила скулы.

Он отряхнул с руки капли и посмотрел в воду:

— Раз, два, три, давай лови, — услышал он с детства знакомый голос, — четыре, пять, бросай опять, — со злостью оттолкнул ведро, которое полетело вниз и сильным ударом плюхнулось в воду колодца.

Он сел, прямо на землю, рядом с колодцем и схватился рукой за сердце.

— Мия, мия, — едва шевеля губами произносил он, — ты опять здесь, я знаю зачем, ты пришла, собой хочешь меня забрать? Прошу тебя, только не сегодня, только не сегодня, — он упёрся в землю и медленно встал, оглядел пустой двор.

Вытянул ведро и сразу поставил на землю, подальше от себя, чтобы случайно не заглянуть в воду или чтобы вода случайно на взглянула на него.

Взяв два полных ведра и смотря только вперед, понес в дом.

Глава 3.

— Привет, мама, — на кухню зашёл Риккардо.

— Бабушка, бабушка! — Кристобаль бежал впереди отца и, словно в мягкий шар, упёрся в Марию, крепко обнимая её.

Мария наклонилась и со звуком поцеловала внука. Следом подошёл Адольфо и, в отличие от младшего брата, сдержанно, без лишних эмоций, чмокнул беззвучно бабушку в щёку.

— Мои хорошие, — она расплылась в улыбке. — Всем мыть руки и к столу. Надеюсь, они голодные? — Мария с лёгкой суровостью посмотрела на сына.

— Конечно, — вздохнул Риккардо.

— Вот и правильно. Сейчас будем есть.

— Где отец?

— За водой пошёл. Сейчас придёт.

— Дедушка, дедушка!

— Вот и нашёлся, деда они, конечно, больше любят, — с лёгким огорчением сказала она вслух. — А всё потому, что он их совсем избаловал: всё разрешает, вот они и сели на голову.

— Мама, ну что ты начинаешь? Они вас одинаково сильно любят.

— Конечно, одинаково. Как же? — не останавливалась Мария.

В кухню зашёл Ксавье, держа под мышками внуков, которые отчаянно пытались освободиться.

— Отпусти их! — недовольно крикнула Мария.

Он послушно поставил обоих на ноги. Но дети уже вошли во вкус хулиганства и принялись клянчить, чтобы их покатали на тракторе.

— Никаких катаний, пока не поедите, — строго сказала Мария.

— Слышали бабушку? Быстро есть — и поедем кататься.

— Ура! — Оба с шумом и толкая друг друга сели за стол, и Мария ловко положила в тарелки спагетти с красным соусом и мясным фаршем.

— Хорошо, что этого не видит моя жена, — сказал вслух Риккардо.

— Вот и тебе, — Мария положила сыну двойную порцию.

— Мама, нам с отцом нужно поговорить, — ответил он смотря на недовольное лицо Марии, которая не привыкла, что от её стола отходят ничего не съев. Вместе с Ксавье они вышли на улицу.

— Бабушка, мы всё! — сказал старший, Адольфо.

— Так, а у тебя, Кристобаль, пустая тарелка? — Мария подошла ближе.

— Всё! Мы пошли! — Ребята быстро соскочили со стульев и побежали к деду.

Ксавье и Риккардо сидели на старых плетёных стульях перед входом на кухню.

— Две поливалки и трактор сейчас в ремонте. В бригаде Хуана двое на больничном, у Диего работают все, — Риккардо замолчал и посмотрел на отца.

Ксавье сидел молча и глядел вперёд на калитку перед входом на участок.

Толи слабый ветерок, толи что-то ещё заставляли её медленно покачиваться вперёд и назад, как маятник часов, от самой калитке к их с Риккардо стульям вела дорожка из мелкого камня, на которую со всех сторон падали синие тени от стоящих на участке деревьев.

— Раз-два, — Ксавье про себя отсчитывал движения калитки, но вдруг он резко остановилась, и он вздрогнул.

— Папа, ты меня слушаешь?

— Что?

— Я говорю у нас заканчиваются удобрения. Из-за постоянных забастовок в городе их сложно стало купить и я не знаю, что мы будем делать в следующем году.

Ксавье повернулся, посмотрел на сына и, выждав небольшую паузу, спросил:

— Какой у нас запас?

— Аммиачки, мочевины и суперфосфата — около двух тонн, хлорки и тройного — примерно тонна. Нам не хватит на будущий сезон.

— И когда ты понял это?

— Что, это?

— Что нам не хватит, Риккардо? Когда ты понял это?

— Отец, весной у нас были хорошие запасы, но потом был перерасход и...

— Что? — оборвал его Ксавье. — Перерасход? На что?

— Я решил, что правильно будет распределить равномерно по всем хозяйствам, и разделил запас.

— Ты разделил запас и раздал удобрения по хозяйствам?

— Да, но я хотел...

— Дай-ка я угадаю, что было дальше, — перебил его Ксавье. — А дальше они начали друг у друга просить помочь с удобрениями в погоне за урожаем, так?

— Да, — Риккардо опустил голову.

— Значит, так: маис нам уже не спасти, урожай мы не получим. Этих удобрений теперь ни у кого нет, и никто нам их не продаст, даже если бы они и были. Поедешь и купишь инокулянта столько, сколько сможешь, мне плевать на забастовки, ты должен их достать, ясно? Будем пытаться спасти пшеницу и подсолнечник.

— Да, отец. Прости, я не хотел...

— Как идёт сборка урожая?

— По плану, год выдался не самый урожайный и мы...

— Деда, деда, поехали в поле! — Оба внука повисли на руке. Он молча встал, обнял их и пошёл вокруг дома на задний двор.

Оба завизжали, увидев трактор. Ксавье подошёл к навесу, снял с гвоздя ключи, неспешно поднялся и сел за руль. Вставил ключ в зажигание и повернул. Трактор затарахтел, и откуда-то из-под колёс пошёл прозрачный, сизый дым.

Дети стояли рядом. Когда дед заводил трактор, им было строго запрещено подходить близко: за ослушание поездка отменялась. Они терпеливо ждали, пока огромный зелёный монстр громко зарычит и добродушно позволит залезть на его большое и горячее туловище.

Он медленно слез с трактора, взял под мышки старшего и поставил на ступень. Адольфо ловко уцепился за поручень и полез наверх. Следом взял младшего и так же поставил на ступень. Кристобалю было тяжелей подниматься: он был ниже и слабее Адольфо, но, не желая показывать слабость, мальчик всё же полез наверх, неловко цепляясь за поручень. Ксавье стоял сзади, готовый поймать внука, если что-то пойдёт не так.

Мальчики устроились по бокам от кресла на сидушках специально сделанных делом для них.

— Готовы? Крепко держитесь?

— Да! — в один голос закричали ребята.

Ксавье включил задний ход, и большое зелёное чудовище медленно покатилось со двора. Поле начиналось метрах в ста от дома, и трактор, неспешно заваливаясь с боку на бок, поплыл по ухабам и рытвинам. Дети заворожено смотрели по сторонам, ощущая себя взрослыми фермерами, которые объезжают свои владения.

Метрах в пятистах Ксавье заметил толпу рабочих, о чём-то громко споривших. Трактор подъехал совсем близко и остановился в нескольких метрах.

— Вот и хозяин, сейчас и спросим, — из толпы вышел работник и обратился к Ксавье:

— Хозяин, говорят, нам всем будут платить меньше. Это правда?

Ксавье в недоумении заглушил трактор и медленно слез на землю. Толпа с лопатами и вилами двинулась к нему. Он на секунду застыл, но с места не сдвинулся.

— Вам это кто сказал?

— Так это… люди говорят.

— Какие люди? Кто именно?

— Марко говорил вчера, — раздался голос из толпы.

Ксавье нахмурился. «Марко, значит?»

— А у Риккардо спросить вы сами не могли? Вместо этого стоите тут без дела, а поля кто будет обрабатывать? Я вам всем обещаю: зарплаты не снизим, никого не обидим.

— Так удобрений нет, — сказал кто-то.

— Удобрения будут. Риккардо вам всё расскажет сам. И ещё раз говорю: никто вам меньше платить не станет. Многие из вас знают меня десятки лет, и я никогда не обманывал. Все вы знаете, что моё слово — железо. Вот ты, Ибай, можешь сказать, что я когда-то не заплатил работникам? — обратился Ксавье к седому мужчине, который вышел к нему для разговора.

— Нет, хозяин. Такого никогда не было.

— Не было и не будет, по крайней мере пока я жив. Да, сейчас есть временные трудности, но это мои трудности, а не ваши, не вы и не ваши семья никогда не будут голодать, вы слышите? Никогда, я вам это обещаю и если сейчас вы не пойдёте на работу, мы не соберём урожай и тогда действительно у нас с вами будут проблемы, если урожай погибнет. Посмотрите на наши поля, они полны урожая, так как ответьте мне я вам могу не заплатить, если наши поля полны? Кто мне скажет? Ты? — он ткнул пальцем на молодого парня, — или ты?

— Слышали, что сказал хозяин? Всем заплатят. Идите работать.

Толпа молча начала расходиться. Ибай посмотрел назад — за спиной уже никого не было.

— Хозяин, это была не моя идея, но ты и сам знаешь: в стране протесты, люди боятся остаться без денег.

— В толпе может происходить только накопление глупости, а не ума, — тихо сказал Ксавье. — Слушай меня, Ибай. В стране кризис, и больше всего от него страдают крупные города. А мы — деревня. У нас всё своё, мы себя обеспечим. Мы здесь все друг за друга стоим и стоять будем.