Орден рассвета

На вершине скалы, на фоне бледного неба, стояла одинокая фигура в серебристом плаще. Лира успела лишь разглядеть платиновую косу и холодный, оценивающий взгляд, брошенный сверху вниз. Ни слова, ни жеста. Фигура развернулась и исчезла за гребнем, оставив Лиру одну посреди ледяной тюрьмы для её врагов. Спасение было так же пугающе и безразлично, как сам мороз.

Эпизод 5.

Кайрос. Кодовое имя: Эхо.

Заброшенная деревня на болотах, туманное утро.

Мысленный гул был невыносим. Для Кайроса заброшенные места никогда не были тихими. Они грохотали. Эхом застывших эмоций: страх последних жителей, покидающих дома; тихая печаль старых стен; навязчивый, липкий ужас от того, что произошло здесь, когда пришли инквизиторы. Он сидел на мшистой колоде у давно высохшего колодца, пытаясь унять дрожь в руках. Камни в ожерелье, тактильные якоря, были холодными и гладкими под пальцами.

Парень был здесь не один. В полуразрушенной кузнице, метрах в двадцати от него, пряталась девушка (Крис Колес – её история будет позже). Её мысли были похожи на вихрь, заключённый в хрупкую стеклянную сферу: острые осколки страха, свист паники и где-то в самом центре – низкий, мощный гул, похожий на затишье перед бурей. «Крис», – знал Кайрос, даже не видя её. Девушка, чей крик рождал ветер, способный снести стены.

Они не были знакомы. Просто два испуганных аномала, случайно нашедших одно и то же укрытие. Кайрос чувствовал, как она сжимается в темноте, затаив дыхание, слушая каждый шорох. Страх был таким громким, что перекрывал даже призрачные голоса деревни.

И тут в мысленный хаос врезались новые сигналы. Чужие. Двое. Они шли с юга, пробираясь через болото. Их мысли были разными, но сплетёнными одной целью. Один – холодный, методичный, измотанный хронической болью. Его разум напоминал часовой механизм под стеклом: сложный, точный, но с треснувшей шестернёй. Арктур. Другая – пылающий костёр, окружённый пеплом сожаления. Её мысли метались, как пойманная птица, обжигая крылья яростью и стыдом. Лира.

Кайрос поднял голову и увидел их мысленным взором раньше, чем они вышли из тумана на окраину деревни. Они двигались осторожно, устало, но решительно.

«Не надо бояться, – тихо сказал он, но не вслух. Затем послал мысленный импульс, крошечную волну спокойствия, в сторону кузницы. – Они не охотники. Они такие же, как мы. Только… громче». Из кузницы не последовало ответа, только вихрь страха на мгновение затих, сменившись настороженным любопытством.

Арктур и Лира заметили его. Кайрос сидел, слишком спокойный, слишком… на виду. Их руки потянулись к оружию (у Арктура – кинжал, у Лиры – сжатые кулаки, с которых уже сыпались искры).

«Стой!» – Лира схватила своего напарника за руку перед тем, как он успел достать кинжал, и голос сорвался на хрип. Мысли завыли тревогой. Ещё один фанатик? Шпион?

Кайрос поморщился от этого душевного крика.

– Пожалуйста, не кричите. Внутри. Это больно, – он говорил вслух тихо, почти шёпотом, глядя на них своими огромными, неестественно светлыми глазами.

– Кто ты? – спросил Арктур. Его мысленный поток был подобен холодному ручью, но Кайрос чувствовал в нём острую, знакомую боль – отзвук недавнего использования силы. Он замедлял время. Сегодня утром. Для кого-то другого.

– Я – эхо, – просто ответил Кайрос. – Я слышу, что вы ищете убежище. Его здесь нет. Его стёрли с лица земли и… из памяти. Остался только этот шёпот.

Парень провёл рукой по воздуху, будто касаясь невидимых нитей.

– Но вы не одни. За вами идут трое. По левому ручью. У них острые мысли. Колючие. Как иглы.

Лира бросила взгляд в сторону болот. «Брешешь. Мы никого не слышали».

– Вы не слышите, – поправил её Кайрос. – Вы чувствуете. Они ненавидят. Очень сильно. Это почти… вкусно для них, Он скривился, как от горечи. – вам нужно идти к старой дубовой роще. На западе. Там ждёт… собиратель. Тот, кто ищет искры в пепле. Но будьте осторожны. Его прошлое – тёмное зеркало. В нём легко потеряться.

В этот момент из кузницы донёсся едва слышный звук – сдавленный вздох. Арктур и Лира мгновенно насторожились, развернувшись к источнику звука.

– Там кто-то есть, – прошептал Арктур, и его мысленный ручеёк стал стремительным, полным тактических расчётов.

– Не трогайте её, – быстро сказал Кайрос, впервые повысив голос. В его тихом тоне появилась мольба. – Она боится. Её страх… он может снести эту деревню с лица земли. Буквально.

Как будто в подтверждение его слов, в дверном проёме кузницы показалась фигура. Девушка, немногим старше Кайроса, с бледным лицом и огромными испуганными глазами. Её волосы были цвета бурого ворона были растрёпанны. Крис прижимала к груди руки, будто боялась, что они взорвутся. Мысли закружились вихрем, и физически воздух вокруг неё начал шевелиться, поднимая пыль и сухие листья. Зашипел начинающийся ветерок.

– Отойди от неё, – сказала Лира, делая шаг вперёд. В её голосе не было угрозы, только странное понимание. Флинт увидела в этой девушке родственную душу, того, чья сила тоже была дикой и опасной. Кайрос встал, шатаясь. Мыслительная нагрузка от четырёх сильных, эмоциональных аномалов в одном месте давила на него. «Она не ваша враг. Она… одинокая буря. Как и вы – одинокий огонь. А он… одинокая пауза». Он посмотрел на Арктура. «В роще. Идите. Все трое. Ваши дороги… они сейчас сплетаются в одну. Я останусь. Я замедлю тех, кто идёт за вами. Найду их в их же злобе и… застряну там на время».

Он не стал объяснять, что значит «застрять» в чужих враждебных мыслях. Это было похоже на погружение в кипящую смолу. Но это был единственный способ дать им фору. Не дожидаясь ответа, Кайрос натянул шарф на глаза, отсекая визуальный мир, чтобы лучше видеть мир ментальный. Он повернулся лицом к болотам, откуда уже доносился далёкий лай псов. Его фигура казалась внезапно очень маленькой и хрупкой на фоне руин.

«Иди! – его мысленный импульс ударил по всем троим, ясный и настойчивый. – Пока я ещё держу их страх на расстоянии. И… постарайтесь не думать так громко. Хотя бы первое время».

Арктур, Лира и Крис, всё ещё дрожащая от страха, переглянулись. Между ними не было доверия. Были только общая опасность и слова странного мальчика, который слышал мысли. Но другого выбора не было. Под нарастающий свист ветра, который Крис бессознательно рождала своим страхом, они бросились бежать на запад, к дубовой роще, оставляя Кайроса одного встречать погоню не оружием, а беззащитным, открытым разумом.

Случайная встреча в Нижнем Городе

Поздний вечер. Нижний Город тонет в агонии осеннего ливня. Дождь не идёт, а бьёт по крышам и мостовым, превращая узкие переулки в стремительные, грязные потоки. Воздух густой от запаха мокрого камня, гниющей древесины и страха. Где-то вдалеке, за стенами лабиринта трущоб, слышны резкие окрики, лязг оружия и приглушённые крики – Инквизиция проводит очередную «зачистку». Свет редких, залитых водой фонарей дрожит в потоках дождя, создавая миражные, пляшущие тени.

Лира прислонилась к мокрой кирпичной стене, пытаясь заглушить звук собственного сердца, которое колотилось, словно пытаясь вырваться из клетки груди. Каждый вдох обжигал лёгкие. Медные, всегда непослушные волосы превратились в тяжёлые, мокрые пряди, которые хлестали по лицу, смешиваясь с дождём, потом и слезами ярости. Опять бежать. Всегда бежать.

Кожаная куртка на плече дымилась, обугленная ткань источала едкий запах палёной кожи и её собственного страха. Под ней, на руках, старые шрамы, карта её неудач, пылали свежей, жгучей болью. Казалось, под кожей ползают раскалённые угольки, напоминая о том, что случилось час назад: вспышка, крики, запах горящей плоти… Не их. Не их, слава Богам. Но почти. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и сосредоточилась на этой острой, чистой боли, чтобы удержать внутри бушующий пожар. Не сейчас. Не здесь. Умоляю, не сейчас.

Элара не дышала. Она стала частью тени, частью груды мокрых, гниющих ящиков в нише между двумя домами. Серебристый плащ, обычно мерцающий, как лунный свет, потемнел от воды и грязи, поглощая всё окружающее сияние. Только глаза, два осколка арктического льда, оставались живыми и невероятно острыми. Они скользили по переулку, отмечая каждое движение: крысу, проскользнувшую в сточную канаву, обрывок газеты, кружащийся в водовороте, трепет тени от дальнего фонаря.

Элара чувствовала холод сырого камня за спиной сквозь ткань плаща и туники. Холод был её союзником и утешением. Но сейчас, скрываясь от патруля, который только что промаршировал в двух шагах, даже её тело, привыкшее к низким температурам, отзывалось мелкой дрожью напряжения. Не от страха. От адреналина. От необходимости быть идеальной. Одна ошибка – и её найдут. Найдут и… Вентер мысленно отсекла эту мысль, заморозив её, как всё лишнее. Её пальцы, тонкие и смертельно точные, лежали на рукояти кинжала за поясом. Это была не угроза, а якорь. Осязаемое напоминание о реальности.

Именно тогда Элара увидела девушку с медными волосами, которая врезалась в переулок, словно раненый фазан. Винтер мгновенно оценила: шаги спотыкающиеся, дыхание прерывистое, поза выдает панику, а не боевую готовность. Опасность? Да. Но не для Элары. Опасность для самой девушки. И тогда она заметила слабый, тусклый оранжевый отсвет на мокрых рукавах. Пирокинетик. На грани срыва. Внутри Элары что-то дрогнуло. Не жалость – это чувство девушка похоронила давно. Скорее… узнавание. Узнавание того же животного ужаса, того же проклятия, скрытого под кожей. Её собственная сила, холодная и безмолвная, отозвалась едва заметным резонансом. Она медленно, плавно убрала руку с кинжала. Агрессия здесь была бы ошибкой. Но и помогать – безумие. Помогать значило раскрываться, брать на себя ответственность. Её разум, холодный и расчётливый, кричал: «Уйди. Она привлечёт на тебя внимание». Но что-то ещё, тихое и почти забытое, шептало иначе.

Лира, задыхаясь и почти не видя дороги из-за дождя и слёз, на полном ходу врезалась в ту самую груду ящиков. Раздался оглушительный грохот, эхо покатилось по каменному ущелью переулка. Она отшатнулась, поскользнулась на мокрой мостовой и едва удержалась на ногах. Сердце упало в пятки. «Глупая, глупая, глупая!»

Из тени за ящиками возникла фигура. Невысокая, закутанная в тёмный плащ. Лира инстинктивно отпрянула, рука взметнулась вперёд. Пламя, дикое и неконтролируемое, вырвалось из её ладони короткой, ослепительной вспышкой, осветив на мгновение мокрые камни, гнилые доски и… лицо незнакомки. Бледное, с высокими скулами, обрамлённое прядями волос цвета воронова крыла, почти белых на концах. И глаза. Льдисто-голубые, бездонные, смотревшие на неё не со страхом, а с холодной, пронизывающей оценкой. Лира подавила пламя с болезненным шипением, обжигая себе пальцы. «Уйди с дороги, или я…» – её голос сорвался, хриплый от напряжения.

Фигура не двинулась с места. Голос, который ответил, был тихим, как шуршание снега, но абсолютно чётким, перерезая шум дождя: «Если будешь жечь, они придут по свету. И по запаху гари. Закрой рот и не двигайся».

Где-то совсем близко, буквально за углом, раздались тяжёлые, мерные шаги. Металлические подошвы по булыжнику. Голос, грубый и властный: «Налево! Слышал? Там грохот был!» Лира замерла, превратившись в статую ужаса. Она видела, как незнакомка, не отводя ледяных глаз, медленно подняла руку. Не для атаки. Пальцы её сложились в странный, изящный жест, будто она лепила невидимый шар. Воздух вокруг Элары загустел. Мелкие брызги дождя, падавшие на неё и пространство прямо перед Лирой, вдруг замедлились, замерли в полёте, а затем превратились в мириады крошечных, сверкающих ледяных кристалликов. Они не упали, а повисли в воздухе, создавая полупрозрачную, мерцающую завесу между ними и входом в переулок. Это длилось мгновение – иней тут же растаял под потоками воды, но эффект был достигнут: звук их дыхания, шелест одежды, даже, казалось, тепло их тел – всё это было поглощено и рассеяно этой внезапной, точечной стужей.

Шаги прошли мимо, не замедлив. Лира выдохнула, дрожь пробежала по всему телу. Она смотрела на незнакомку с новым, смешанным чувством – страх сменился ошеломлённым изумлением. «Ты… ты тоже…»

– Молчи и иди за мной, – отрезала Элара, уже разворачиваясь. Её движения были плавными, экономичными, без единого лишнего жеста. – Если хочешь жить до рассвета.

Девушки не говорили. Элара вела, скользя между тенями, как призрак. Она знала каждый выступающий кирпич, каждую лужу, каждый скрипящий половик в брошенных домах, через которые пробирались. Лира следовала за ней, спотыкаясь, мокрая обувь отчаянно хлюпала. Каждый раз, когда вдали слышались звуки погони, её руки непроизвольно сжимались, и между пальцев вырывались мелкие, тревожные искры. Она злилась на себя, кусала губу до крови, пытаясь взять под контроль этот дикий, инстинктивный страх. Пробираясь через низкий арочный проход, заваленный хламом, Лира зацепилась курткой за гвоздь. Раздался неприятный звук рвущейся кожи. Она ахнула. Элара в мгновение ока обернулась, рука снова взметнулась в жесте. На этот раз иней пробежал не по воздуху, а по самой растрескавшейся деревянной балке над их головами. Лёд с тихим хрустом скрепил расшатавшиеся части, заглушив любой возможный скрип. Она бросила на Лиру взгляд, в котором не было упрёка, только холодное предупреждение: «Соберись».

Наконец спутницы спустились в подвал, пахнущий землёй и старой плесенью, и Элара сдвинула тяжёлую, заросшую паутиной полку. За ней оказалась дверь. Оттолкнув её плечом, чтобы войти в заброшенную часовую мастерскую.

Воздух внутри был неподвижным, пыльным и сухим – резкий контраст с ливнем снаружи. Пыльные солнечные лучи, пробивавшиеся через разбитое окно на втором этаже, освещали верстаки, уставленные скелетами давно умерших часов, и стены, увешанные гирляндами шестерёнок и пружин. Кап-кап-кап – с потолка стекала вода в ржавое ведро, отсчитывая секунды. Лира рухнула на ящик с деталями, согнувшись пополам. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, её накрыла волна истощения и стыда. Она дрожала.

– Спасибо, – выдавила пироманка, не глядя на свою спасительницу. – Я… я бы не справилась.

Элара не села. Она прислонилась к верстаку, скрестив руки на груди. Плащ медленно стекал с плеч, и Лира впервые разглядела свою незнакомку получше: стройную, почти хрупкую фигуру, скрытую под простой шерстяной туникой, бледную кожу, на которой голубоватые прожилки у висков выглядели как узоры на мраморе. И эти глаза. Всевидящие.

– Ты бы справилась, – сказала Элара. Её голос в тишине мастерской звучал громче, но не теплее. – Просто закончила бы иначе. Сгорела бы сама или сожгла полквартала, прежде чем они тебя скрутили.

Она кивнула на обожжённые руки Лиры: «Шрамы пирокинетика всегда на виду. Их не спрячешь. Как и последствия».

– А у тебя нет шрамов? – бросила Лира с вызовом, поднимая голову. Её глаза горели, – или ты просто умеешь лучше прятаться?

Уголок рта Элары дрогнул. Не улыбка. Скорее, тень чего-то горького.

– Мои шрамы внутри, – девушка провела рукой по груди, чуть ниже ключицы. – Там, где холод выжигает всё лишнее. И да. Я научилась прятаться. Потому что пламя – это крик. А лёд… лёд – это тишина. Тишина, которая убивает так же верно, но куда незаметнее.

Она отодвинулась от верстака и сделала шаг к луже света от окна. Медленно, почти небрежно, разжала ладонь. На кожу упала пылинка, кружащая в луче света. Элара сконцентрировалась. Воздух вокруг пальцев заискрился, не от тепла, а от внезапного, интенсивного холода. Пылинка замёрзла, превратившись в микроскопическую снежинку, и упала ей на ладонь. Затем растаяла от тепла кожи. Лира смотрела, заворожённая. Это не была грубая, разрушительная сила. Это было… искусство. Страшное и прекрасное.

– Зачем ты мне показала это? – прошептала Лира.

– Чтобы ты знала, – тихо ответила Элара, сжимая ладонь. – Что ты не одна в своём проклятии. И что сила – это не только разрушение. Это контроль. Или смерть. Твой выбор.

В её голосе не было снисхождения или жалости. Была лишь голая, ледяная правда. И в этой правде Лира неожиданно нашла странное утешение. Она не была чудовищем. Она была… одной из многих. Проклятой, да. Но не одинокой.

Элара вывела её через потайной люк в полу мастерской, который вёл в старую дренажную систему. Девушки шли молча по колено в ледяной, зловонной воде. Наконец, решётка, ведущая к реке. Элара с лёгкостью, непостижимой для её хрупкого вида, раздвинула ржавые прутья руками, обёрнутыми инеем – металл стал хрупким и поддался.

Снаружи ливень стих, превратившись в морось. Открывался вид на чёрную ленту реки и освещённые огнями шпили Верхнего Города на другом берегу – недостижимого, чужого мира.

– Дальше сама, – сказала Элара, не глядя на Лиру. Её профиль вырисовывался на фоне ночного неба. – Плыви по течению. Выберись из города.

Лира стояла, чувствуя, как дрожь в руках наконец утихает. Огонь внутри уснул, насыщенный адреналином и этой странной, холодной ясностью, которую излучала незнакомка. «А ты?»

– У меня свои пути, – Элара повернулась. Её лицо в полумраке было похоже на маску из бледного мрамора. Но в глубине ледяных глаз что-то мелькнуло. Не тепло. Но… признание, – учись контролировать свой страх, пирокинетик. Страх – это искра, от которой загорается пожар. Погаси его. Или однажды он сожжёт тебя изнутри.

– Как тебя зовут? – спросила Лира, прежде чем та успела раствориться в тени.

Элара замерла на мгновение.

– Элара Винтер, но помни, что имена имеют вес. Ими можно попасть в плен, – она сделала шаг назад, в темноту переулка, – если судьба снова столкнёт наши дороги…

И исчезла. Словно её и не было. Осталась только лёгкая дымка пара в том месте, где стояла, – тёплый воздух, встретившийся с остаточным холодом её ауры. Лира долго смотрела в пустоту, где только что была её спасительница. На ладонях больше не было искр. Была лишь влажная прохлада ночи и новое, странное чувство – не надежды, нет. Но цели. Кто-то другой выживал. Кто-то другой боролся. И если она смогла… то, может быть, и Лира сможет не просто выживать, а научиться жить со своим пламенем. Развернувшись пироманка и шагнула в чёрные воды реки, оставляя позади горящий город и унося с собой ледяной урок тишины.