Жена мага тьмы

— Да, — выдохнула она. — Да.

Глава 3. Свадьба под покровом ночи

Согласие сорвалось с её губ так легко, так естественно, будто она всю жизнь ждала этого вопроса. Будто всё, что случилось до этого — унылая череда дней в пекарне, безрадостное замужество, годы одиночества, — было лишь подготовкой к этому самому мгновению, к этому самому человеку, к этому самому решению. Она произнесла короткое, простое слово из двух букв, и мир вокруг неё изменился навсегда.

Дмитрий не улыбнулся. Его лицо оставалось серьёзным, почти суровым, но в глазах вспыхнуло нечто, чего Наташа прежде не видела — нечто среднее между торжеством и недоверием. Он смотрел на неё так, словно сам не мог поверить, что она согласилась. Словно за все свои долгие, бесконечные годы он так и не привык к тому, что кто-то может ответить ему «да». И в этом взгляде было столько незащищённости, столько обнажённой, почти детской уязвимости, что Наташе вдруг стало ясно: этот человек, при всей своей силе и могуществе, тоже умеет быть слабым. Просто никто никогда этого не видел. Никто не удостаивался чести заглянуть за его ледяную маску. А она — увидела. И от этого чувства её сердце наполнилось странной, щемящей нежностью.

— Ты понимаешь, что сейчас сказала? — спросил он тихо, не отпуская её руки. Его пальцы были всё такими же прохладными, но теперь их касание не вызывало у неё ни страха, ни дискомфорта. Напротив — оно казалось ей удивительно правильным, успокаивающим, как прикосновение прохладной простыни в душную летнюю ночь.

— Понимаю, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я согласилась выйти за вас замуж.

— За меня, — поправил он с лёгкой улыбкой, в которой теперь не было ни иронии, ни притворства. — Без «вы». Теперь мы будем мужем и женой. И это накладывает определённые... правила обращения.

— За тебя, — исправилась она, и слово это прозвучало так странно, так непривычно, так интимно, что у неё запылали щёки. — Я согласилась выйти за тебя.

— Вот так лучше, — одобрил он, и его большой палец начал медленно, почти незаметно поглаживать тыльную сторону её ладони. — Гораздо лучше.

Она не отняла руку. Ей нравилось это прикосновение — лёгкое, невесомое, но в то же время очень значимое. Оно связывало их невидимой нитью, протянутой через стол, через разделявшее их расстояние, через все условности и предрассудки. Она чувствовала, как по её телу разливается тепло, исходящее от этой точки контакта, как расслабляются мышцы, как успокаивается дыхание. Ей было хорошо. Ей было спокойно. Ей было... правильно.

— А что будет дальше? — спросила она, заглядывая в его тёмные глаза. — Что мы будем делать? Как... как это всё будет?

— Дальше? — он задумался на мгновение, и его лоб прорезала лёгкая морщинка. — Сначала мы закончим этот вечер. Ты допьёшь своё вино, я расплачусь с хозяином. Потом мы выйдем отсюда и отправимся ко мне.

— В башню? — уточнила она, чувствуя, как сердце снова ускоряет свой ритм.

— В замок, — поправил он с лёгкой усмешкой. — Люди называют это башней, потому что видят лишь её верхушку из-за стен. Но на самом деле это родовой замок, довольно старый и, должен признать, довольно мрачный. Но тебе там понравится. Я позабочусь об этом.

— Но... церемония? — она неуверенно пожала плечами. — Нужен же священник? Или... храм? И свидетели? Я никогда не слышала, чтобы свадьба проходила без этого.

Он покачал головой:

— Обычная церемония — для обычных людей. Ты же теперь будешь женой не обычного человека. У нас всё будет иначе.

— Как? — спросила она, чувствуя, как любопытство борется с тревогой.

— Ты узнаешь, когда придёт время, — ответил он загадочно. — Обещаю, это будет красиво. И значимо. Гораздо более значимо, чем все ваши храмовые обряды с их бормочущими священниками и подвыпившими гостями.

Она хотела расспросить подробнее, но он приложил палец к её губам, призывая к молчанию. Этот жест был таким неожиданным, таким интимным, что у неё перехватило дыхание. Его палец был холодным, но прикосновение обожгло её, как прикосновение к раскалённому металлу. По телу пробежала дрожь — не от холода, а от чего-то иного, чему она пока не могла подобрать названия.

— Не задавай слишком много вопросов, — прошептал он. — Иногда лучше просто довериться. Особенно когда рядом есть тот, кому можно довериться.

— А вам... тебе можно доверять? — спросила она, и голос её дрогнул.

Он помолчал, глядя ей в глаза с такой интенсивностью, что ей показалось, будто он заглядывает в самую глубину её души. Потом медленно убрал палец от её губ и провёл тыльной стороной ладони по её щеке — осторожно, нежно, как будто она была сделана из тончайшего фарфора.

— Я не причиню тебе вреда, — произнёс он, и в его голосе было столько искренности, что Наташа почувствовала, как её последние сомнения рассыпаются в прах. — Никогда. Клянусь своей силой, своим именем и своей тьмой.

Это была странная клятва. Но в его устах она прозвучала так весомо, так значительно, что не поверить было невозможно. Наташа кивнула, принимая её. Она всё ещё не до конца понимала, во что ввязалась, но странное чувство подсказывало ей, что она на верном пути. Что человек, сидящий перед ней, несмотря на всю свою мрачную репутацию, — именно тот, кто ей нужен. Именно тот, кто сможет заполнить ту пустоту, которая годами разрасталась в её груди.

Дмитрий подозвал трактирщика. Тот подошёл с видимой неохотой, но послушно, как выдрессированный пёс. Его лицо всё ещё было бледным, а руки, которые он сжимал в кулаки, заметно дрожали. Наташа испытывала к нему почти жалость: она знала его с детства, видела, как он грубо шутит с посетителями, как разгоняет пьяных драчунов, как ловко управляется со своим хозяйством. Но сейчас этот уверенный, сильный мужчина выглядел как испуганный мальчишка, застигнутый врасплох чем-то, чего он не мог понять.

— Мы уходим, — коротко бросил Дмитрий, доставая из складок плаща маленький кожаный кошелёк. — Возьми. Этого должно хватить.

Он бросил на стол несколько золотых монет. Они зазвенели, ударившись о дерево, и этот звук в тишине трактира прозвучал как выстрел. Глаза трактирщика расширились. Золото. Настоящее золото, которого здесь, в этой части города, не видели месяцами. Такого количества хватило бы на несколько недель безбедной жизни.

— Но... — начал было Густав, но Дмитрий перебил его властным взглядом.

— Я сказал: этого хватит. Остальное — за беспокойство.

Он поднялся из-за стола, и Наташа инстинктивно последовала его примеру. Она застегнула накидку дрожащими пальцами, поправила косу, бросила последний взгляд на недопитое вино и недоеденную еду. Всё это казалось ей теперь таким далёким, таким незначительным. Словно прошла целая вечность с того момента, как она вошла в этот трактир, полная надежд и ожиданий. А теперь она уходит отсюда — невестой. Женой. Почти женой самого могущественного человека в регионе.

Когда они направились к выходу, Наташа почувствовала на себе десятки взглядов. Люди смотрели на неё с ужасом, с изумлением, с завистью, с недоверием. Кто-то шептался, кто-то крестился, кто-то просто застыл с открытым ртом. Она видела их лица краем глаза, но не придавала им значения. Все эти люди оставались там, в прошлом, в той жизни, от которой она только что добровольно отказалась. Впереди было нечто новое, неизвестное, пугающее и манящее одновременно.

Уличный воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие после душной атмосферы трактира. Ночь встретила их тишиной и холодом. Луна висела высоко в небе, окружённая россыпью звёзд, и её серебристый свет заливал мостовую, превращая её в реку из расплавленного серебра. Где-то вдалеке лаяла собака, да в соседнем переулке раздавался чей-то пьяный голос, напевающий непристойную песню. Но здесь, у стен «Медного котла», было тихо. Почти благоговейно тихо.

Дмитрий остановился, вдохнул ночной воздух полной грудью и повернулся к Наташе. В лунном свете его лицо казалось ещё бледнее, а глаза — ещё темнее, но в их глубине плясали отблески звёзд, делая его облик невероятно, потусторонне красивым. Он смотрел на неё долго, изучающе, будто видел впервые.