Алхимия. Жена ревизора

Осознание ударило Альдрика, как хлыстом. — Вы страхуете несуществующий товар, — прошептал он. — Получаете полную стоимость от Имперской страховой гильдии. А сам товар продаете пиратам. Вы получаете деньги трижды. От продажи. От страховки. И экономите на налогах.

— Именно! — Сыч сиял. — А с пиратами я в доле! Часть страховки — им! Они защищают мои настоящиекараваны, потому что им выгодно, чтобы я процветал! Никто никого не грабит, Ревизор! Это симбиоз! Мы просто… перераспределяем богатства Империи!

Купец замолчал, тяжело дыша. Багровая дымка в воздухе кабинета сгустилась, реагируя на его эйфорию. Сыч только что признался в тройном мошенничестве, страховом сговоре и государственной измене.

Альдрик сидел неподвижно. Его лицо оставалось бесстрастной маской Ревизора, но внутри все похолодело. Дело было не в купце. Сыч — мелкая сошка, жадная крыса. Но схема… схема была слишком чистой. Слишком эффективной. «Ржавый Серп». Западный архипелаг.

Альдрик вспомнил разговор в «Пьяном соме». Графит. Который «тонет» в море. Если пиратский флот контролирует торговые пути, если у них есть свои люди в портовой страже и, как теперь выяснилось, отработанная схема со страховками… Они могут вывозить из Империи что угодно. Хоть золото, хоть графит для Республики. И это будет выглядеть как несчастный случай.

Сыч вдруг икнул. Его блаженная улыбка дрогнула. Багровая дымка «Эха» начала медленно оседать. Купец моргнул, фокусируя взгляд на лице Альдрика. И по мере того, как химический дурман отступал, на его лице проступал первобытный, животный ужас.

— Вы… вы заставили меня… — прошептал он. — Это была магия. — Это была правда, Гаспар, — Альдрик поднялся. — А правда, как вы только что узнали, бывает очень разговорчивой.

— Вы не можете использовать это в суде! — Сыч вскочил, опрокинув кресло. — Это добыто под магическим воздействием! Коллегия адвокатов… — Мне не нужен суд, купец, — Альдрик подошел к столу и взял из шкатулки одну золотую монету. Повертел ее в пальцах. — Мне нужен порядок.

Он щелкнул пальцами. Иллюзия. Для Сыча щелчок прозвучал как удар грома. Канделябр на столе вспыхнул ослепительным белым светом. Тени в кабинете вытянулись, превратившись в фигуры безликих палачей с топорами. Воздух стал ледяным.

— Вы напишете чистосердечное признание, — голос Альдрика теперь звучал отовсюду, отражаясь от стен. — Вы укажете все имена. Всех капитанов. Все координаты мест встреч. Вы вернете в казну все деньги, полученные по фальшивым страховкам. До последнего медяка. — У меня нет столько! — взвизгнул Сыч, закрывая голову руками. — Пираты забрали… — Тогда вы продадите особняк. Свою жену. Свои почки, — равнодушно закончил Альдрик. — Если я узнаю, что вы солгали в признании… «Эхо» — лишь малая часть того, чем владеет моя жена. У нее есть формулы, которые заставляют человека отгрызть себе язык, потому что он лжет самим фактом своего существования. Мы поняли друг друга?

Сыч рухнул на колени. — Да! Да, Ревизор! Все, что угодно! Я напишу!

— Прямо сейчас, — Альдрик пододвинул к нему чернильницу и чистый лист пергамента.

Купец, трясясь всем телом, обмакнул перо. Его рука выводила буквы, а по щекам текли слезы облегчения. Он признавался. Он сдавал всех. И с каждым словом, ложившимся на бумагу, его ужас перед Ревизором сменялся безумной, почти религиозной благодарностью. Зелье Леи оставило после себя долгий шлейф — чувство того, что самую страшную тайну наконец-то выслушали.

Через двадцать минут Альдрик вышел из особняка Сыча. В кармане лежал теплый еще, исписанный каракулями пергамент. Дело было сделано. Первое дело Ревизора закрыто.

Но удовлетворения не было.

Альдрик шел по ночным улицам, и запах бойни казался ему теперь запахом крови его собственной страны. Если Сыч — лишь один из многих в этой цепочке, если пиратский флот — это не просто банда висельников, а логистическое крыло чьего-то заговора…

Он достал из кармана кристалл связи. Небольшой, гладкий камень, настроенный на лабораторию Леи. Сжал его в ладони. Через секунду в камне вспыхнул теплый свет. — Все в порядке? — голос Леи прозвучал напряженно. — Лучше, чем я ожидал, и хуже, чем хотелось бы, — Альдрик остановился в пустой подворотне. — Он работал на пиратов. «Ржавый Серп». Они используют страховые схемы для контрабанды.

На том конце повисла тишина. — Альдрик, — голос Леи стал на тон ниже. — Слушай меня внимательно. Иди домой. Не через главные улицы. Срежь путь через переулки, но держись освещенных мест. И каждые пять минут проверяй, нет ли за тобой «хвоста».

— Лея, что… — Я проверила кристалл «Эха», который дала тебе во второй раз, — перебила она. — Тот, запасной. Я не стабилизировала его на страхе.

Кровь отхлынула от лица Альдрика. — На чем? — На ярости, — тихо сказала Лея. — Я назвала его «Кинжал». Он не заставляет говорить. Он заставляет действовать. Тот, кто его вдохнет, решит, что его самый страшный враг находится в радиусе трех шагов, и попытается его убить. Самым доступным способом.

— Зачем? — выдохнул Альдрик. — Зачем ты это сделала? — Я не для тебя его делала! — в голосе Леи зазвенела истерика, которую она тут же подавила. — Это был заказ. Три дня назад. Человек в сером плаще. Он не назвался. Пришел в лабораторию через черный ход. Сказал, что ему нужно средство для «решения деликатных проблем в высшем свете». Я отказала. Но он… он оставил золото. Очень много золота. И образец волос.

— Образец волос? — Для настройки, — голос Леи дрожал. — «Кинжал» должен бить по конкретному человеку. Тот заказчик хотел убить кого-то во время бала. Сделать так, чтобы виновного казнили за немотивированную агрессию. Я синтезировала яд, Альдрик. Я отказалась его отдать, но формула… формула осталась у меня в голове. И кристалл, который я дала тебе сегодня утром… я перепутала мешочки. Я положила в твой воротник «Кинжал».

Мир Альдрика качнулся. — Сыч… — Ты тер воротник, когда злился на него, — глухо подтвердила Лея. — Когда ты понял про пиратов. Ты злился. Ты потирал шов. «Кинжал» начал выделяться. Но ты маг, Альдрик. Твоя собственная магия иллюзий, которой ты окутал кабинет, чтобы напугать купца, вступила в реакцию с зельем. «Кинжал» ищет врага. А иллюзия… иллюзия показала ему врага.

— Меня, — прошептал Альдрик. — Сыч должен был броситься на тебя с ножом для бумаг, — сказала Лея. — С криком, что Ревизор — шпион пиратов. У тебя был бы труп в кабинете, признание, написанное рукой убитого, и алиби, потому что ты был в другом конце комнаты. Идеальное убийство. Заказчик убил бы двух зайцев: убрал бы Ревизора в первый же день и дискредитировал магию иллюзий.

— Почему он не напал? — Альдрик оглянулся. Темная улица позади была пуста. — Потому что ты оказался слишком хорош, — с гордостью и страхом сказала Лея. — Твоя правда, то, как ты с ним говорил… Твой авторитет Ревизора оказался сильнее химической ярости. Он начал писать, и действие «Кинжала» перешло в латентную фазу. Но оно там, Альдрик. Оно осело в его крови. Он написал признание, но он все еще хочет тебя убить. Как только действие «Эха» полностью выветрится, а страх перед тобой уступит место панике… он вспомнит.

— Я иду домой, — Альдрик перешел на бег. — Будь осторожен. Тот человек в сером… он знал, кто ты. Он знал, что ты получишь назначение. Заказ на тебя поступил еще до того, как Император Грейс назвал твое имя.

Связь оборвалась.

Альдрик бежал по лабиринту торговых улиц. Он больше не играл роль. Он сбросил личину усталого чиновника. Сейчас он был боевым магом. Его пальцы сплелись в защитную руту, а глаза сканировали каждую тень.

Он свернул в узкий переулок, чтобы срезать путь к Серебряным Шпилям. Здесь воняло помоями и мочой. В конце тупика горел одинокий фонарь, роняя желтый свет на мокрую брусчатку.

Альдрик замедлил шаг. Прислушался. Тихо. Только где-то вдалеке лаяла собака. Он сделал еще шаг. Тень справа от фонаря, там, где должна была быть глухая кирпичная стена, шевельнулась.

Альдрик метнулся в сторону, уходя с линии атаки, и вскинул руку. Из темноты вылетел арбалетный болт. Он просвистел в дюйме от его виска и с треском впился в деревянную ставню.

Стреляли не из арбалета. Болт летел бесшумно. Магия.

— Ревизор, — голос из темноты был лишен эмоций. — Императору не нужны лишние вопросы.

В круг света вышел человек. Серый плащ. Капюшон надвинут так низко, что лица не видно. Только блеск глаз. В руке он держал не меч. Стеклянную колбу, заткнутую пробкой.

— Заказчик прислал извинения, — сказал Серый. — И аванс.

Он швырнул колбу под ноги Альдрику. Стекло разбилось беззвучно. Из него не полилась жидкость. Вырвалось облако густого, черного, как смоль, дыма.

Альдрик задержал дыхание. Он знал этот состав. «Черная пелена». Алхимический газ, выжигающий слизистую глаз и легких.

Он ударил магией. Не иллюзией. Чистой, грубой силой. Слепил из уплотненного воздуха щит, пытаясь отбросить газ. Но дым оказался разумным. Он просочился сквозь воздушные поры, игнорируя физику.

Черная взвесь окутала Альдрика. В горло словно плеснули расплавленного свинца. Он упал на колени, задыхаясь, ослепнув.

— Магия иллюзий, — с презрением бросил Серый прямо ему в ухо. — Бесполезна, когда ты не видишь, что иллюзорить.

Альдрик пытался нащупать в кармане нейтрализатор. Пальцы не слушались. Легкие горели. Он умирал. В первый же день. В грязном переулке.

Внезапно боль в горле сменилась другим ощущением. Холодом. Черный дым вокруг него начал стремительно сжиматься, уплотняться, а затем с тихим хлопком исчез. Словно его всосали в невидимую воронку.

Альдрик судорожно вдохнул. Воздух был чистым. Он заморгал. Зрение возвращалось медленно, перед глазами плыли зеленые круги.

Серый Плащ стоял в пяти шагах от него. Он больше не держал колб. Он смотрел на что-то за спиной Альдрика. И в его глазах, в глазах профессионального убийцы, Альдрик увидел то, чего не видел никогда — животный, парализующий ужас.

Альдрик обернулся. В переулке стояла Лея.

Ее волосы не были растрепаны. Они стояли дыбом, подсвеченные изнутри мертвенно-синим светом. Кожа стала белой, как фарфор. А глаза… глаз не было. Вместо них зияли два провала в абсолютную, космическую пустоту, из которых били струи морозного пара.

Вокруг ее ладоней, вскинутых в защитном жесте, вращался вихрь. Но это был не вихрь ветра. Это была замерзшая реальность. Капли дождя, падавшие с неба, превращались в лед еще в воздухе. «Черная пелена» убийцы не просто исчезла — она осыпалась на брусчатку мелкой стеклянной крошкой.

— Ты… ты должна была ждать дома, — прохрипел Альдрик.

Лея не ответила. Она смотрела на Серого Плаща. Убийца медленно, очень медленно начал пятиться. — Ведьма… — прошептал он. — Ледяная…

Он развернулся и бросился бежать. Но не сделал и трех шагов. Лея чуть повела пальцем. Вихрь вокруг нее взревел. С небес, прямо на бегущего Серого, ударила не молния. Ударила колонна из чистейшего, синего льда. Она не пронзила его. Она выросла из-под земли, заключив нижнюю часть его тела в прозрачную, стремительно замерзающую глыбу.

Убийца закричал. Это был страшный, булькающий звук. Холод жидкого азота распространялся по его ногам вверх. Одежда затрещала. Кожа пошла темными пятнами обморожения.

— Не убивай, — хрипло сказал Альдрик, поднимаясь на ноги. Его все еще пошатывало от газа.

Лея моргнула. Синева в ее глазах погасла, сменяясь обычным карим цветом. Она выглядела изможденной, на висках блестел пот. Вихрь вокруг ее рук стих.

— Слишком много сил, — прошептала она, прислоняясь к стене. — Я не рассчитала…

— Я сказал — не убивай, — Альдрик, преодолевая слабость, подошел к Серому. Тот висел в ледяной ловушке, его лицо было искажено мукой, но он был жив.

Альдрик заломил ему руки за спину, нащупывая в поясной сумке убийцы связку отмычек и еще одну пустую колбу. — У нас есть заказчик, — выдохнул Альдрик, затягивая на запястьях Серого шнур. — Живой. И у нас есть проблема. Император Грейс только что попытался меня убить. Или кто-то очень хочет, чтобы я так думал.

Лея сползла по стене на мостовую. Она дрожала от холода — ее собственная магия высосала из нее тепло. — Грейс не дурак, — сказала она, стуча зубами. — Он дал тебе карт-бланш. Зачем ему убивать инструмент в первый же день?

— Значит, у Императора есть враги, которые действуют быстрее нас, — Альдрик обыскал пояс убийцы. Нащупал что-то твердое во внутреннем кармане. Достал.

Это был золотой медальон. Тяжелый, с гербом, который Альдрик узнал бы из тысячи. Герб дома ди Кроули.

— Мостовик, — выдохнул Альдрик. — Министр, который продает графит Республике, заказал мою смерть в день моего назначения.

Он посмотрел на жену. На мертвенно-бледную, могущественную и смертельно уставшую женщину, которая только что спасла ему жизнь, превратив целый переулок в морозильную камеру.

— Иди сюда, — Альдрик убрал медальон. — Нам нужно домой. И нам нужно поговорить с Сычом. Прямо сейчас. Кажется, наше первое дело только что стало делом о государственной измене. И мы в нем главные мишени.