Алхимия. Жена ревизора

Сопровождающий — молчаливый капитан гвардии с лицом, похожим на старый пергамент, — остановился перед неприметной дверью из черного дерева. — Дальше вы один, Ревизор.

Альдрик кивнул. Он толкнул дверь и вошел.

Кабинет Грейса не имел окон. Стены были обтянуты темно-бордовым бархатом, поглощающим звук и свет. Единственным источником освещения служил огромный стол из цельного куска обсидиана. На нем не было ни бумаг, ни перьев. Только карта Империи, вырезанная из разных пород дерева, и одинокий хрустальный графин с водой.

Император Грейс сидел в глубоком кресле в тени. Альдрик видел лишь силуэт — острые колени, сцепленные в замок пальцы, блеск лысины, обрамленной венчиком редких седых волос.

— Закрой дверь, — голос Грейса был лишен всякого величия. Он звучал устало, как у старого писаря после двенадцатичасовой смены. — И сядь.

Альдрик закрыл дверь. Замок щелкнул с оглушительным в этой тишине звуком. Он сел в кресло напротив. Оно оказалось низким, заставляя его смотреть на Императора снизу вверх. Классическая поза подчинения.

— Вчера я назвал вас щеголем, — сказал Грейс, делая глоток воды. — Я был несправедлив. Вы просто не успели запачкаться. — Боюсь, сегодня утром я начал, ваше величество. Я слышал о лорде Вэнсе. — Вы слышали звон, Ревизор. Лорд Вэнс — это мусор, который смыло прибоем. Проблема не в том, что он воровал. Проблема в том, какон воровал.

Грейс щелкнул пальцами. Обсидиановый стол ожил. Из его темной глубины поднялся сгусток света, формируя объемную проекцию. Это была не карта. Это была бухгалтерия.

Столбцы цифр, названия провинций, графики поставок. Альдрик моргнул, пытаясь сфокусироваться. — Южный порт, — Грейс ткнул пальцем в светящуюся точку. — За последние три года через него прошло зерна, руды и шелка на сумму в сорок миллионов империалов. В казну поступило… — он выдержал паузу, — двенадцать.

Альдрик присвистнул. — Двадцать восемь миллионов, — выдохнул он. — Это не взятки, ваше величество. Это бюджет небольшой войны. — Это бюджет моей новой армии, Ревизор. Армии, которой нет. — Грейс откинулся на спинку кресла. Свет упал на его лицо, и Альдрик увидел то, о чем говорил Лея. Пустоту. Глубокую, выжженную изнутри усталость. — Двадцать восемь миллионов империалов растворились. Они не в карманах таможенников. Они не на счетах лордов-губернаторов. Они просто исчезли. Мои казначеи разводят руками. Мои маги-ищейки говорят, что след обрывается в воздухе. Кто-то использует магию сокрытия такого уровня, что она сжигает саму ткань реальности.

— Или кто-то просто очень хорошо умеет считать, — предположил Альдрик. — И прятать золото в таких активах, которые не фонят магией. Например, в долговых расписках гномьих банков. Или в контрабанде живого товара.

— Вы умный мальчик, — кивнул Грейс. — Слишком умный для Южного порта. Именно поэтому вы здесь. Я не назначал вас в порт. Вэнс был моим псом. Он грыз тех, на кого я указывал, и получал свою кость. Мне не нужен пес. Мне нужен волкодав, которого боятся свои.

Грейс наклонился вперед. Его глаза, выцветшие от возраста, впились в Альдрика. — Я объявляю Чрезвычайное положение, Ревизор. С этой минуты вы не проверяете Южный порт. Вы проверяете Империю. Всю. От северных рудников, где пропадают караваны с мифрилом, до столичных банкетов, на которые тратятся деньги, предназначенные для сиротских приютов.

— Ваше величество, — Альдрик сглотнул. Во рту пересохло. — Ревизорская коллегия — это десять человек. У меня нет штата. У меня нет полномочий казнить. Я не могу перевернуть Империю в одиночку.

— Вы — Ревизор, — отрезал Грейс. — Это титул, а не должность. У ревизора нет штата. У него есть право задавать вопросы. А за отказ отвечать на вопросы ревизора в военное время полагается плаха. Я только что объявил войну коррупции, Альдрик. И мне нужен генерал.

Император поднялся. Он оказался неожиданно высоким. Он обошел стол и остановился прямо перед Альдриком. — Ваша первая цель, — голос Грейса стал ледяным. — Лорд Маркус ди Кроули. Министр общественных работ. Человек, который строит мосты.

Грейс указал на северную часть проекции. Там, над горами, светилась линия Великого Северного тракта. — Мост через ущелье Грёз. Строительство началось пять лет назад. Вложено восемь миллионов. Моста нет. Есть каменный остов, который рухнет от первого же ветра. Ди Кроули каждый год приезжает ко мне с чертежами и просит еще денег. Вчера он прислал счет на закупку «особо прочных канатов из паутины ледяного паука». По цене золота.

— Вы хотите, чтобы я проверил счета? — Я хочу, чтобы вы проверили его душу, — Грейс улыбнулся, и это была страшная, неживая улыбка. — Говорят, вы обладаете… определенным талантом. Ваш предшественник Вэнс тоже имел магию. Он умел делать так, чтобы люди видели в нем доброго дядюшку. Они открывали ему кошельки и сердца. А потом он их грабил. Ваша магия, Альдрик, — иллюзия. Вы заставляете людей видеть то, чего нет. Используйте это. Заставьте ди Кроули увидеть, что его каземат в тюрьме уже готов, а палач точит топор.

— Я не палач, ваше величество. — Вы — Ревизор, — повторил Грейс. — Палач — это я. Вы просто приносите мне правду.

Император вернулся в кресло. Аудиенция была окончена. — У вас есть неделя, Альдрик. До следующего отчета. Если вы не найдете, куда ушли первые десять миллионов, вы займете место Вэнса в канале. Не пытайтесь бежать. Мои люди найдут вас даже в утробе матери. Свободны.

Альдрик вышел из кабинета на подгибающихся ногах. В приемной его ждал секретарь с кожаной папкой. — Ваши верительные грамоты, Ревизор. И ордер на доступ в любые архивы. Включая Тайные.

Альдрик взял папку, даже не взглянув на нее. В голове была звенящая пустота. Он шел по коридорам дворца, кивая гвардейцам, а перед его глазами стояла карта Империи, пожираемая черной плесенью исчезнувших миллионов.

Дом встретил его тишиной. Лея сидела в малой гостиной. Перед ней на столике стояла карта — точная копия той, что проецировалась на стол Императора, — и дымилась чашка с отваром.

Она подняла на него глаза. В них не было ни страха, ни удивления. Только холодное, сосредоточенное внимание. — Ну? — спросила она. — Он сошел с ума, — Альдрик упал в кресло и залпом выпил отвар, который она подвинула к нему. Он даже не спросил, что это. — Двадцать восемь миллионов. Он хочет, чтобы я нашел их. Всех. Дал ему головы виновных. Дал ему мост через ущелье Грёз. У меня неделя.

— Неделя — это много, — Лея встала. Она не суетилась. Она двигалась плавно, как вода. — Грейс дал тебе не просто титул. Он дал тебе карт-бланш. Ордер на Тайные архивы — это ключ к его собственным секретам. Он боится, Альдрик. — Чего? — Того, что деньги ушли не на сторону. Что их взял кто-то из ближнего круга. Кто-то, кто спит за стеной от его спальни. — Она подошла к карте, провела пальцем по линии Великого Северного тракта. — Ди Кроули. Министр — это жирная, легкая цель. Но если Грейс указал на него первым, значит, он либо действительно виноват, либо… — Либо он козел отпущения, которого не жалко скормить толпе, пока настоящий вор прячет золото, — закончил Альдрик.

— Именно, — Лея кивнула. — Ты не пойдешь в архивы. Не сейчас. Ты пойдешь в «Пьяного сома».

Альдрик удивленно моргнул. — В портовый кабак? — Лучшая информация никогда не лежит в папках с сургучными печатями, — она взяла с полки свой плащ. — Она гуляет по улицам, спит с девками и жалуется на жизнь после седьмой кружки эля. Лорд ди Кроули строит мост. Это значит — камень, лес, металл. Это значит — подряды. Подряды — это купеческая гильдия. А в гильдии всегда есть тот, кого обманули. Того, кому не заплатили.

— Лея, это опасно. Тебя могут узнать. — В «Пьяном соме» меня знают как вдову Хлою, которая держит лоток с пирогами на пристани, — она усмехнулась. — А ты пойдешь как мой брат. Пьяный грузчик с дурным нравом. Твоя магия иллюзий, Альдрик. Сделай так, чтобы от тебя разило дешевым пойлом за три ярда, а твое лицо казалось всем красной, одутловатой маской. Никто не будет разговаривать с Ревизором. Но все будут разговаривать с пьяным грузчиком, который хочет выбить зубы поставщику гнилых досок.

Альдрик посмотрел на жену. На ее спокойное, решительное лицо. Страх, сжимавший его сердце во дворце, начал отступать, уступая место чему-то другому. Азарту. — Ты пойдешь со мной на допрос к ди Кроули? — спросил он. — Я не пойду, — она подошла вплотную, запах озона и горького миндаля снова окутал его. — Я тебя туда отправлю. И дам тебе голос.

Она достала из кармана платья бархатный мешочек. — Ты доработала его, — понял Альдрик. — Я стабилизировала его на базе страха, — Лея развязала тесемки. Внутри, в полумраке гостиной, кристаллы «Флейма» пульсировали тусклым, тревожным багровым светом. — Я назвала это «Эхо». Он не заставляет говорить правду обо всем. Он заставляет говорить правду о том, чего человек боится больше всего. Ди Кроули боится не плахи, Альдрик. Он боится банкротства. Бесчестья. Того, что его вышвырнут из высшего света и ему придется доживать век в долговой яме. «Эхо» вытащит этот страх на поверхность. Он сам начнет умолять тебя забрать у него деньги, лишь бы ты не рассказывал обществу, что он спит с собственной кухаркой и подделывает векселя.

— Это чудовищно, — прошептал Альдрик. — Это эффективно, — отрезала Лея. — Грейс хочет войну. Мы дадим ему войну.

Она достала один кристалл. Он был размером с ноготь ее мизинца, острый, как осколок стекла. — Слушай меня внимательно. Инструкция. Ты не кладешь это в рот. Ты не растворяешь в вине.

Лея подошла к его камзолу. Ее пальцы быстро, профессионально нащупали шов у воротника. — В твоем воротнике, — она говорила тихо, почти касаясь губами его уха, — есть потайной карман. Сюда.

Она вложила кристалл в крошечный, невидимый глазу кармашек. — Когда ты будешь сидеть напротив ди Кроули, просто слегка потри воротник большим пальцем правой руки. Трение высвободит микрочастицы. Концентрация будет ничтожной. Кабинет наполнится газом за десять минут. Он решит, что это просто духи или пыль. Но когда ты задашь правильный вопрос… — она сделала паузу, — он услышит, как его собственный страх кричит у него в голове.

— А если он начнет задыхаться? «Эхо» токсично? — Для лжецов — да, — в голосе Леи впервые за утро проскользнула сталь. — Для честных людей это просто легкий озноб.

Она закончила заправлять кристалл и отступила на шаг, оглядывая его. — Выглядишь как настоящий Ревизор. Слишком чистый.

Ее руки снова взлетели к его шее. Она расстегнула верхнюю пуговицу камзола, смяла безупречный воротник, провела ладонью по его волосам, словно пытаясь пригладить их, но на самом деле лишь взлохмачивая. — Вот, — удовлетворенно кивнула она. — Теперь ты выглядишь как человек, который не спал ночь, потому что его вызвали во дворец, и который сейчас хочет только одного — выпить.

Альдрик перехватил ее руку. — Лея. Если нас поймают… Грейс отдал меня под трибунал. Тебя — на костер.

— Не поймают, — она поцеловала его в центр ладони. — Потому что мы будем действовать быстрее, чем они успеют понять, что происходит. Империя гниет, Альдрик. Кто-то должен вскрыть этот нарыв.

— Я ревизор, а не хирург. — Сегодня ты будешь и тем, и другим, — она взяла с вешалки его дорожный плащ с глубоким капюшоном. — Иди. Я буду ждать тебя здесь. Если не вернешься к закату — сожги карту.

«Пьяный сом» оправдывал свое название. Воздух в таверне был густым, как сироп, от запаха кислого пива, немытых тел, дегтя и гниющей рыбы. Под ногами чавкала грязь, в которой плавали опилки, призванные впитывать рвоту.

Альдрик, следуя роли, ввалился в общий зал, тяжело навалившись на плечо Леи. — Осторожнее, братец, — буркнула она голосом простолюдинки, таща его к дальнему столу. — Опять нализался, как свинья.

Альдрик что-то невнятно промычал, икнул и попытался обнять за талию проходившую мимо подавальщицу. Та брезгливо отстранилась.

Они сели в самый темный угол. Лея заказала себе эль, а Альдрику — воду, сославшись на то, что «его сейчас стошнит».

План был прост. Лея, как «сестра», должна была завести разговор с местными завсегдатаями — портовыми рабочими, мелкими контрабандистами и клерками из гильдии. Жалобы на жизнь — лучший способ развязать язык. Альдрик же, изображая полуживое бревно, должен был слушать. Его магия иллюзий позволяла ему не только создавать мороки, но и расширять слух, отсекая лишний шум таверны и концентрируясь на конкретных голосах.

Прошел час. Лея смеялась, хлопала соседей по плечам и сетовала на дороговизну аренды их «лотка». Альдрик, уронив голову на стол, методично теребил воротник.

Сначала он услышал общие жалобы. — …Ди Кроули совсем озверел, — басил кто-то за соседним столом. — Взял подряд на брус для мостовых опор. Дуб, северный, выдержанный. Привезли ему. А он говорит — жук поел. Не приму. Скинул цену вдвое. А через неделю я вижу этот «поеденный жуком» дуб на отделке его новой виллы!

— Это цветочки, — вторил ему сиплый голос. — Вы на стройку-то его смотрели? Там же рабы дохнут, как мухи. Платит медью, а кормит помоями. Камень кладут на известке пополам с песком. Мост рухнет, помяните мое слово. Первый же ледоход.

Альдрик напрягся. Это были уже не просто жалобы. Это были факты. Мошенничество с материалами, использование рабского труда, нарушение имперских строительных кодексов. Этого хватило бы, чтобы отправить ди Кроули на плаху. Но это было слишком… просто. Слишком мелко для исчезнувших двадцати восьми миллионов. Министр-взяточник — это понятная, бытовая коррупция. А Грейс говорил о дыре в бюджете, которую не могут найти маги.

— Тихо, — вдруг сказала Лея, наклонившись к Альдрику. Ее голос прозвучал прямо у него в ухе, хотя она сидела на месте. — Слушай. Третий стол, у камина.

Альдрик скосил глаза. Трое мужчин. Одеты не как портовая шваль. Сукно дорогое, хоть и заляпанное соусом. Пальцы — без следов тяжелого труда. Один из них, седой, с тяжелым перстнем на указательном пальце, говорил, понизив голос до шепота. Альдрик чуть повернул голову, и его слух, направленный магией, прорезал гомон таверны.

— …графит, я тебе говорю, — шептал Седой. — Не золото. Не руда. Графит. — Брешешь, — ответил его собеседник, молодой парень с бегающими глазами. — Я счета видел, дурень! — Седой стукнул кружкой по столу. — Ди Кроули скупает весь графит в северных шахтах. Весь! По цене, в десять раз превышающей рыночную. Вагонами. Куда ему столько? Карандаши для всей Империи строгать? — И куда он его везет? — А вот это вопрос, — Седой пьяно ухмыльнулся, но глаза его оставались трезвыми и злыми. — В накладных значится «утеря в море». Караван выходит из порта. На полпути — шторм. Караван тонет. Страховая выплачивает ди Кроули компенсацию. Золотом. А графит… графит всплывает через месяц в Свободных портах. Под флагом Островной Республики.

Альдрик замер. Графит. Магический проводник. Дешевый, грязный, но необходимый для создания крупных накопителей энергии. — Зачем Республике столько? — спросил Молодой. — Затем, что они строят стену, идиот, — прошипел Седой. — Огненную стену. А для нее нужны конденсаторы. Тонны графитовых пластин. Ди Кроули не ворует деньги. Он их… стирает. Он переводит золото из казны в графит. Графит уходит Республике. А Республике плевать на наши законы. Они платят услугами.

Услугами боевых магов. Или наемников. Или информацией. Альдрик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был не скандал. Это была государственная измена. Министр общественных работ продавал ресурсы Империи потенциальному врагу, а деньги проводил через страховые выплаты за «утонувшие» грузы. Вот почему маги-ищейки не могли найти след — золото превращалось в камни, а камни исчезали в море, чтобы всплыть в другой стране.

— Он завтра будет в городе, — продолжал Седой. — Приезжает принимать отчетность у казначея стройки. Будет в своем городском особняке. Рвет и мечет, говорят. Казначей где-то ошибся в нулях, и ди Кроули не может свести баланс. Боится, что Грейс начнет копать.

Лея незаметно коснулась колена Альдрика. Пора уходить.

Они поднялись, покачиваясь, и побрели к выходу. На улице, под холодным моросящим дождем, Лея сняла с себя платок простолюдинки. Ее лицо было бледным. — Изменник, — выдохнула она. — Он продает Империю по частям. — И завтра он будет в своем особняке, — Альдрик нащупал под воротником кристалл. — В ярости и панике. Идеальное состояние для «Эха».

— Ты не пойдешь к нему завтра, — Лея схватила его за руку. — Не в особняк. Там защита, гвардейцы, маги. Тебя схватят на пороге. — Куда тогда? — К его казначею. — Лея посмотрела на мужа тем самым взглядом, от которого у него всегда перехватывало дыхание. Взглядом алхимика, смотрящего на идеальный, только что созданный кристалл. — Человек, который ошибся в нулях. Человек, который знает, где лежат настоящие книги. Человек, который сейчас боится своего господина больше, чем Ревизора. Мы поймаем его, когда он будет выбегать из особняка. В переулке. Там, где нет свидетелей.

Альдрик смотрел на дождь, на мокрую брусчатку, на профиль жены. Утром он был младшим клерком, боявшимся бумажной работы. Днем — Ревизором, получившим карт-бланш от Императора. А сейчас, в этом переулке, под шум дождя, он впервые почувствовал себя хищником.

— Хорошо, — кивнул он. — Иди домой. Приготовь нейтрализатор. И… еще один кристалл. На всякий случай.

Лея секунду смотрела на него, затем молча поцеловала в щеку, мокрую от дождя, и растворилась в сумерках.

Альдрик остался один. Он глубоко вдохнул сырой воздух столицы. Запах дождя смешивался с едва уловимым, фантомным ароматом озона и горького миндаля, который, казалось, теперь навсегда пропитал его одежду.

Завтра.

Он развернулся и пошел прочь от порта, в сторону богатых кварталов, высматривая в толпе испуганное лицо казначея, который еще не знал, что его главный страх — быть пойманным — вот-вот обретет голос.

Глава 3. Первый заказчик

Особняк купца второй гильдии Гаспара «Сыча» располагался в торговом квартале, зажатой между складами пряностей и бойнями. Район этот никогда не спал. Ночью здесь воняло не дерьмом и гнилью, как в порту, а деньгами: сладковатым смрадом тростникового сахара, приторным духом гниющих фруктов и острым, металлическим запахом свежей крови.

Альдрик стоял в тени арки напротив кованых ворот купца. Час был поздний, но окна первого этажа особняка ярко светились. Гаспар «Сыч» не спал. По донесениям осведомителей из городской стражи, купец каждую ночь лично пересчитывал товар, свозя его в подвал через потайной ход из соседней мясной лавки.

Альдрик потеребил воротник камзола. Кристалл «Эха», спрятанный Леей, холодил кожу сквозь ткань. Рука сама тянулась потереть его, чтобы выпустить микрочастицы, но Ревизор сдерживался. Магия Леи была скальпелем, а не дубиной. Применять ее нужно было в закрытом пространстве, когда жертва расслаблена и не ждет удара.

Ворота со скрипом приоткрылись. На улицу выглянул громила с перебитым носом — личная охрана Сыча. — Чего надо? Лавки закрыты.

Альдрик шагнул в круг света от масляного фонаря. Он не стал использовать сложную иллюзию. Его магия работала тоньше. Он не менял свой облик, он менял восприятиесебя другими. Он позволил своей ауре — ауре Имперского Ревизора, холодной, давящей, пахнущей озоном и властью — просочиться сквозь поры кожи.

— Открывай, — сказал Альдрик тихо.

Громила моргнул. На секунду лицо Ревизора показалось ему размытым, а за спиной Альдрика почудились тени двоих гвардейцев с алебардами. Охранник судорожно сглотнул, посторонился и захлопнул за гостем калитку.

Гаспар «Сыч» ждал его в кабинете. Это был маленький, похожий на крысу человечек с редкими волосами, зализанными поперек лысины, и бегающими глазками-бусинками. Он сидел за массивным столом из черного дерева, нервно теребя перстень. Перед ним стояла открытая шкатулка с золотыми монетами.

— Ревизор? — голос Сыча был высоким и дребезжащим. — Какая честь. Я как раз пересчитывал пожертвования в фонд вдов стражников. — Оставьте монеты, купец, — Альдрик прошел вглубь кабинета, не дожидаясь приглашения. Он сел в кресло для посетителей — глубокое, мягкое, намеренно расположенное так, чтобы свет от канделябра на столе бил гостю в глаза, оставляя хозяина в тени. Классическая уловка. — Я здесь не из-за вдов.

Сыч побледнел. Его пальцы, перебиравшие золото, замерли. — Налоги уплачены в срок, — быстро залепетал он. — Все до империала. У меня квитанции. Вон там, в синей папке. — Я не из казначейства, — Альдрик закинул ногу на ногу. — Я — Ревизор. Император Грейс интересуется не тем, сколько вы платите, а тем, сколько вы прячете.

— Я честный торговец! — взвизгнул Сыч. — Честные торговцы не возят шелк в бочках из-под солонины, — Альдрик говорил ровно, почти монотонно. — И не платят портовой страже фальшивым золотом, которое слезает позолотой через час, оставляя в руках стражников медные кругляши.

Сыч вжался в спинку кресла. На его высоком лбу выступили капли пота. — Это… это ошибка. Конкуренты. Ди Кроули подослал… — Ди Кроули строит мосты из песка, — перебил Альдрик. — Ему не до вас. А вот мне очень интересно, куда уходит тот шелк, который вы не декларируете. Имперские шелка, купец. Контрабанда стратегических тканей. Это уже не штраф. Это плаха.

Альдрик видел, как пульсирует жилка на шее купца. Видел, как расширяются его зрачки, пытаясь уловить в полумраке кабинета хоть какую-то подсказку, хоть намек на то, что это блеф.

Пора.

Альдрик незаметно провел большим пальцем по воротнику. Раздался едва слышный, на грани слуха, хрустальный звон — кристалл «Эха» выпустил первую дозу.

Воздух в кабинете не изменился. Но Альдрик, обладавший магическим зрением, увидел, как от его руки отделяется тончайшая, невидимая струйка багрового пара. Она не поднималась к потолку. Она стелилась по полу, густела, и, словно живая, потянулась к креслу Сыча, оплетая его ножки, поднимаясь по обивке.

Купец шумно втянул носом воздух. — Что-то… чем-то пахнет? — он принюхался. — Миндаль? — Это от свечей, — солгал Альдрик. — Новая партия воска. Успокаивает нервы.

Он активировал вторую часть плана. Магия иллюзий. Альдрик не создавал видений. Он работал с акустикой и пространством. Он сделал так, чтобы стены кабинета, обитые дубовыми панелями, начали казаться Сычу чуть дальше, чем они есть. Потолок — выше. А голос самого Альдрика — глубже, вибрируя прямо в костях купца, минуя уши.

— Успокойтесь, Гаспар, — сказал Альдрик. — Я не хочу вашей смерти. Император не хочет вашей смерти. Император хочет, чтобы в казне было золото. Отдайте мне то, что вы прячете, и я напишу в отчете, что нашел лишь незначительные ошибки в бухгалтерии. Вы заплатите штраф. Выдохнете. Будете спать спокойно.

Сыч смотрел на него, не мигая. Багровая дымка «Эха» уже достигла его легких. Купец сделал глубокий, судорожный вдох, словно ему не хватало воздуха.

Зелье Леи не туманило разум. Оно делало правду физически легчелжи. Ложь под «Эхом» ощущалась как проглоченный раскаленный уголь. Она жгла пищевод, давила на грудь, перекрывала кислород. А правда… правда приносила облегчение, похожее на оргазм.

— Я… я не могу… — прохрипел Сыч. Его глаза начали увлажняться. — Он убьет меня. — Кто? — мягко спросил Альдрик. — Ди Кроули? — Нет… — Сыч облизнул пересохшие губы. — Хозяин.

Альдрик внутренне подобрался. Хозяин. Это слово в криминальном мире Дарилии означало только одно. — Пираты?

Сыч кивнул. По его щеке скатилась слеза и затерялась в сальных волосах. — Западный архипелаг. Капитан… Капитан «Ржавого Серпа». Я не хотел! Клянусь, Ревизор! Они пришли год назад. Сожгли мою барку с шерстью. Сказали, что это налог за проход через их воды.

— И вы согласились платить, — подсказал Альдрик. — А что мне было делать?! — взвизгнул Сыч, срываясь на фальцет. — Гвардия гоняется за ними месяц и возвращается ни с чем! А эти… они всегда знают, где мои корабли! Они дали мне выбор: платить им десять процентов от всего неучтенного груза, или смотреть, как мои дети идут на корм рыбам!

— Вы платите пиратам, — Альдрик почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. — Вы спонсируете тех, кто грабит берега Империи. — Я бизнесмен! — Сыч вдруг подался вперед, его глаза лихорадочно блестели. Зелье «Эха» полностью вступило в силу, снимая последние барьеры страха перед властью и переключая фокус на истинный, глубинный ужас купца. — Вы не понимаете! Это гениальная схема!

Альдрик замер. — Схема? — Да! — Сыч начал задыхаться от восторга, его речь стала быстрой, сбивчивой. — Я везу шелк. Официально — десять рулонов. В декларации — десять. Налоги с десяти. Но в трюме, под мешками с гнилым зерном, спрятано еще пятьдесят. Пятьдесят! Я не декларирую их в Дарилии. Я везу их в нейтральные воды. Там меня встречает «Ржавый Серп». Я продаю им шелк за полцены. Наличными. Золотом.

— Вы теряете половину прибыли, — нахмурился Альдрик. — Я не теряю! — Сыч счастливо рассмеялся, и этот смех в полумраке кабинета звучал как предсмертный хрип. — Потому что по документам я везу эти пятьдесят рулонов… в никуда! Они сгорают! Нападают мифические пираты! Призраки! Я прихожу в порт, плачу страже за «героическую оборону», показываю пробитые борта — мои люди их пробивают еще в море, для виду — и иду к страховщикам!