Порог выживания

Сергей Миллер

Порог выживания

Глава 1 Бесконечный день

В центре вагона метро, держась запоручень, стоял мужчина лет тридцати пяти. Он смотрел не на мелькающие в окнестены туннеля, а на свое собственное отражение в темном стекле. Плотный, с округлым,некогда узким лицом — типичный портрет человека, чья жизнь текла безпотрясений, размеренно и сытно. Короткая стрижка, легкая седина на висках. Весьего облик дышал спокойной уверенностью и добродушием. Но глаза… Глаза быличужими на этом лице. Зеленые, с вечным прищуром, они хранили иной отсвет.Стоило ему чуть наклонить голову, и взгляд менялся — становился острым, каклезвие, пронзительным, как ледяной ветер.

Он оставил всё позади: оружие, бои,засады. Теперь он был примерным гражданином — солидная работа, хорошая машина,репутация образцового семьянина. Его стиль был сдержанным: темно-синий плащ,черный костюм, синяя рубашка под шерстяной жилеткой, прочные туфли. Но дваштриха выдавали другую жизнь: на правом запястье — браслет из паракорда, а наремне у бедра — золотой «Чардж». Не украшение, а метка. Это были якоря, намертво державшие его в томмире, из которого он якобы ушел.

Это были лишь отголоски. Пыль с тойдолгой дороги, по которой он шагал пятнадцать лет. Он нацепил эти безделушки вюности, а они приросли к нему, стали частью пейзажа его собственного тела. Сними он подписал когда-то контракт с государством, с ними же и ушел награжданку. Менялись лишь цифры на ценнике мультитула да оттенки паракорда набраслете — всё остальное оставалось неизменным.

А два года назад до него дошло.Выживальчество сыграло с ним злую, изощренную шутку. Оно вмонтировало в егосознание некий предохранитель, который последнее десятилетие блокировал самумысль о движении вперед. Вместо того чтобы вкладывать силы в свой самыйпродуктивный возраст, он тратил их на грезы о мире, где все решает личная силаи воля. Это был ментальный бандитизм — единственно возможный для человека,который в реальности слишком уважал правила, чтобы их нарушать.

Так, погружённый в эти несбыточныегрёзы, он и не заметил, как подкралась сорокалетняя отметка. И осознал, чтовремя для перемен упущено. Все места в жизни, казалось, были уже заняты.Оставалось лишь тянуть лямку на чужого дядю, с тоскливой уверенностью, чтооднажды это закончится полным крахом.

Тогда он решил поставить точку. Запер натяжёлый амбарный замок просторную комнату в загородном доме — свой складснаряжения и припасов — и швырнул ключ в окно, в сырую осеннюю траву. Онизбавлялся от последних фетишей: вот уже пару раз забывал на тумбочке свойбраслет. Но мультитул… Мультитул, будто живой, всегда находил дорогу к егопоясу.

Он был завсегдатаем метро. Скорость,ритм — это его успокаивало. На «Чернышевской» в вагон ворвалась толпа. Чей-тонаглый локоть впился ему в бок, оттесняя к стенке. Он лишь молча посторонился,не удостоив обидчика взглядом. Состав тронулся, пассажиры закачались в такт,укладываясь, как соленые грузди в тесной бочке.

И в ту самую секунду, когда поезд рванулвперед, а его пальцы рефлекторно сжали стальную перекладину, — вселеннаясломалась. Чудовищный удар, от которого содрогнулся весь тоннель. Адскийскрежет. Его оторвало от поручня и швырнуло, как щепку, в водоворот из тел икриков. Люди метались, бились о стены, как горох в огромной погремушке. Свет погас,оставив только тьму, боль и грохот. Последним, что он почувствовал, был тупойудар в затылок. И больше — ничего.

Что за… херня? Сознание пробилось сквозьпелену. Над глазами — тусклые пятна света. Я повернул голову, и боль в шеезаставила меня скрипнуть зубами.

В полумраке я разглядел груду тел,бесформенную, дышащую. Оттуда доносились хрипы и стоны, а воздух был густым илипким от запаха меди — свежей, теплой крови. Что это за кошмар? Я ничего непомню. Два тела, тяжелых и безвольных, навалились сверху. Я отчаянно забился,оттолкнул их и, извиваясь, выполз из-под груды. Вроде цел, ни царапины, но всетело ломило, будто меня переехал каток. Что, черт возьми, здесь случилось?Катастрофа? Писец… Голова раскалывается на части. Как я здесь оказался?

По спине пробежал ледяной, липкий холод.Я ничего не помню? Нет, память была цела — до самого края. До того самогомомента. А вот как я оказался в этом вагоне метро — пустота. Последнее, чтопомнится, — это светящиеся кнопки лифта в офисе.

Я попытался подняться. Нога нащупала непол, а чью-то руку и провалилась. Вторая соскользнула с чего-то мягкого. Ярухнул плашмя, и подо мной что-то застонало. Отталкиваясь, я уперся ладонью вочто-то теплое и упругое. Глянул вниз. Женская грудь. Неплохие дыни, — мелькнулаидиотская, оторванная от реальности мысль.

Со второй попытки встал, ухватившись захолодный поручень. Вагон лежал на боку. В глазах плыло, в висках стучало. Ад.Гора тел. Стены, размазанные кровавыми мазками, словно гигантский маньяк толькочто закончил работу. Воздух гудел от стонов. Надо выбираться. Сейчас же.

Мой мозг, выбитый из привычной колеи, струдом собрал картинку. В дальнем конце вагона, в полумраке, сгорбившаясяфигура методично рылась в груде тел. Потерял, наверное, что-то. Хрен теперьнайдешь! Где мой портфель, черт возьми?

Я попробовал повернуть голову — и в шеювпилась белая, раскаленная игла боли. Я вспомнил ролики с аварий: люди бегут напереломанных ногах, не чувствуя ничего, пока адреналин не отступит. Может, и ясейчас крякну?!

И тут я увидел, как фигура, копавшаяся втелах, выпрямилась и зашагала в мою сторону. – Ты куда пылишь?! Не видишь —люди кругом лежат!? Но тело, издавая какой-то странный, клокочущий звук,продолжало быстро приближаться. В паре метров от меня оно споткнулось и неуклюжезавалилось на бок. Его лицо на миг оказалось в мерцающем свете, и тут я«притух» окончательно. Вся рожа была в свежей крови, которая стекала с губ, а взубах болтался какой-то ошметок. Здорово ему досталось! Все зубы, кажется,вышибло, может, еще и язык оттяпал.

— Эй, брателло, не дергайся. Скорая ужев пути, наверняка.

Шевеление. Прямо за мной. Обернулся.Боже… Еще живые. Двое. Мужик и бабка в кислотно-зеленой кофте — ее я вроде быпомню. Ловкая старушенция, раз уцелела. Блокадница, что ли…

В голове — пустота. Где я был? Кудаехал?

Бабка и мужик, словно уловив звук моегоголоса, синхронно повернули ко мне головы и замерли. Они были всего в двухшагах. Даже в полумраке я разглядел, что голова мужика вывернута подневозможным углом — вбок и почти на спину. Я протер глаза, не веря.

— Мужик, ты чего встал? У тебя шея… —мой голос сорвался на шепот, полный отвращения. Разве шея вообще может так…

Они дернулись. Синхронно. И потянулисько мне. Я глянул вниз, на того, с выбитыми зубами, и сердце упало в пятки. Оноуже подползло вплотную, почти касаясь моих ботинок. Я застыл, парализованный, илишь новое движение внизу — та самая девушка с упругими формами — вырвало меняиз ступора.

— Помогите… — простонала она. И голосбыл ничего, живой. Естественно, как истинный рыцарь, я должен был помочьсимпатичной даме. Я наклонился, пытаясь вытащить ее из-под другого тела. Мнеудалось высвободить ей голову и приподнять торс в полусидячее положение. Да,реально симпатичная. Только крови многовато.

Мужик с окровавленным лицом, застонав,потянул руки к ее длинным волосам. — Ветки убрал! — я с размаху шлепнул ладоньюпо его клешне. — Лежи, не двигайся!

В этот момент мне на плечи опустилосьчто-то тяжелое и цепкое.

— А-А-А-А! — это уже я заорал от ужаса исвечой взлетел вверх, едва не пробив башкой потолок. Зашарил рукой за спиной,вцепился в чьи-то редкие волосы и одним движением перекинул тело через себя. О,это ж бабка! В воздухе мелькнула зеленая кофта, тело ударилось о створки дверейи рухнуло вниз.

В ту же секунду мой и так воспаленныймозг пронзил нечеловеческий крик боли. Кричала девушка. Я резко обернулся иоторопел.

У твари вовсе не были выбиты зубы —наоборот, она с чавканьем вгрызалась в горло девушки, и это у нее очень ловкополучалось. Кровь фонтаном била вбок, заливая все вокруг.

– Ах ты, тварь! – я попытался пнутьублюдка, но тело отказалось подчиняться. Адреналин, отвращение и внезапный,первобытный страх сковали мышцы. Нога будто налилась свинцом. Да что же это?! –закричало внутри. И вдруг — срыв. Нога дернулась сама по себе, как сорвавшаясяс цепи пружина… и прошла впустую. Импульс закрутил меня на месте, выбив изравновесия. Рука инстинктивно взметнулась вверх — и тут же была поймана встальную хватку ледяной клешни.

Я рванулся — железная хватка не ослабла.Повернул голову — и ужас, холодный и липкий, снова обволок все тело. Мужик снеестественно вывернутой шеей уже подтягивал мою руку к своим челюстям. Впериферии зрения — мелькнуло движение. Бабка. Логика была проста: до ее черепадотянуться проще. Я вскинул ногу и всадил каблуком ей в лоб. Раздалсяотвратительный, влажный хруст. Голова откинулась назад под неестественнымуглом, а тело задергалось в агонии.

И в этот миг я осознал свою ошибку. Янедооценил того, кто держал меня. Слепой, животный рывок оторвал меня от земли.Если упаду — конец. Я полетел по дуге и с размаху грохнулся на бок. Мужикрухнул сверху, не разжимая пальцев. В его локте что-то хрустнуло, как сухаяветка. Слава богу, не в моем. Я же, едва не лишился почки, которая от удара очью-то бездыханную голову чуть не вылетела через задницу. Рванулся, как муха изпаутины. Но мужик умудрился вцепиться мне в руку. Я почувствовал, как его зубызаскрежетали по плотной ткани плаща, так и не прокусив ее, а челюсти снечеловеческой силой сжали кожу предплечья.

– А-А-А-А! – снова заорал я и, рванув совсей дури, выдернул руку из пасти бешеного тела. Клочья плаща остались в егозубах. Ужас плавил сознание. Глаза метались по вагону, ища выход.

И в этот миг я почувствовал, какшевельнулась гора тел подо мной. Ожила. Воздух взорвался. Крики, хрипы,чавкающий звук рвущейся плоти — все слилось в один оглушительный рев ада.

И тогда во мне что-то переключилось.Боль исчезла. Тело стало легким и стальным. Я вскочил, схватился за поручень,подтянулся и ногой, как тараном, выбил единственную уцелевшую оконную раму.Оттолкнувшись от сиденья, я вылетел в проем, мелькнув синим плащом, точноБэтмен, и через мгновение уже висел на стене туннеля, намертво вцепившись втолстые жгуты кабелей. А в вагоне за моей спиной разверзся ад. Сплошноедвижение, месиво из тел под аккомпанемент чудовищных звуков агонии.

«Во, замес!» — пронеслось в голове. Яогляделся. Туннель, насколько видел глаз, был забит искореженными вагонами. Вотэто набились! Логично предположив, что сейчас крыша — самое безопасное место, яспрыгнул на бетонный пол, собираясь броситься к сцепке в поисках пути наверх. Ив этот момент почувствовал на себе взгляд. Повернул голову. Из окна вагона наменя смотрели мутные, неживые бельма. Фу, мерзость! По спине пробежала ледянаяволна. Тварь, то ли учуяв страх, то ли заметив, как у меня мурашки размером спалец проступают сквозь ткань, просто наклонилась вперед и тяжело, как мешок скостями, вывалилась из проема.

Этого хватило. Мое тело взорвалосьадреналином. Я рванул вперед, в зыбкий свет аварийных ламп, которые еще несдались тьме.

Я добрался до сцепки, вскарабкался накрышу и рухнул навзничь. Воздух свистел в легких, а в голове крутилась однамысль: что это за хрень?! Мертвяки? Или я в коме? Или это уже и есть ад?

Нужно порезать руку. Боль отрезвит.Гениально. Я судорожно нащупал на поясе «Лазерман», выдернул его. Лезвиеблеснуло в полумраке холодным золотом. Я задрал рукав, приставил острие кбледной коже. Один резкий рывок — и все станет на свои места. Боль. Ясность.Реальность.

Да ну нахуй. Я опустил руку. Идиотскаязатея.

— Да заткнитесь вы! — я перевернулся наживот и врезал кулаком по холодному металлу крыши. — Заткнитесь, ублюдки!

Они услышали.

Ответ пришел мгновенно — волнанечеловеческого стона, прокатившаяся по туннелю. Он был похож на шелест листьевв ураган, но в тысячу раз гнуснее. Этот звук впивался в мозг, пробуждаядревний, доисторический страх. Я слышал, как из вагонов с глухими стукамипадают тела. Ищут… Хоть бы головы себе поразбивали!

Спокойно. Спокойно. Тело била мелкая,неконтролируемая дрожь — не от страха, а от адреналинового удара, которыйперегрузил все системы. Руки не слушались. Я с трудом убрал инструмент, натянулна себя плащ и съежился в комок, просто пережидая шок. Дрожь медленноотступила, оставив после себя ледяную, безмысленную пустоту.

Итак. Что делать? Что я вообще знаю отаких вещах?

Я приподнялся и, крадучись, подполз ксамому краю. Внизу уже копошилась дюжина тварей, толкаясь в немой давке. Один,в байкерской куртке с черепом на спине, застыл прямо подо мной. Целый. И в этотмомент он заскрежетал челюстями, издав противный, тягучий звук, и резко задралголову. Его пустой взгляд впился в меня. Черт! Я инстинктивно отпрыгнул назад.Черт возьми, они чуют! Лучше уж тут переждать. Я отполз подальше, наткнувшисьпяткой на решетку вентиляции. Из ее черной пасти доносилось мерзкое,непрерывное шипение, которое сводило все мысли в одну липкую кашу.

Ладно, не будем забивать мозг вопросом«почему?». Лучше спросить «что делать?». Думай!

Но в голове — лишь овощная нарезка из«Ходячих мертвецов» и книг. Из сериала всплывало только: «Ну, пойми, Карл!» — исовет обмазаться кишками. Из книг — навязчивая идея найти вагон с оружием ивалить домой.

Не буду я ничем мазаться! — передернуломеня от одной мысли. Эх, сейчас бы тот самый вагон! И найти там «Ругер» синтегрированным глушителем под .22 ЛР, да патронов сотен пять. А лучше тысячу.Как раз бы по карманам рассовал. М-да-а, размечтался… Ни одной рабочей мысли.Даже направления нет. Логика шептала: «На „Площадь Мужества“, к своему „Тахо“.Оттуда — на трассу, и дуть за город домой». Но если эта дрянь расползается такбыстро, то, возможно, я уже опоздал. Возможно, этот план — уже история.

Как там мои? Если начать шевелитьсяпрямо сейчас, то, возможно… еще успею. Не может же всё рухнуть в одночасье!

Я выглянул снова. Кожаный так и торчалвнизу, скребя когтями по металлу. Наверное, мое мясо ему кажется деликатесом.

– Йй-яй, – прошамкало оно, и из пастипотекла темная дрянь. Хм. А курточка-тоу тебя ничего. Как бы нам провернуть дельце, что бы всем было хорошо? Мне —куртка, а тебе — вечный покой. Размерчик-то мой! Хотя ты и сам не мелкий. Слюниподбери, а то испортишь товар.

Я откинулся на спину и снял с рукибраслет. Всегда думал, что три метра паракорда на руке — это чтобы в такой вотмомент повеситься. Но пришла другая мысль. Я быстро распутал шнур, соорудилзатягивающуюся петлю. Заарканить, подтянуть, всадить нож в глаз и спокойноснять куртку. Идеальный план. Но, еще раз взглянув вниз на эту тушу, япередумал. Слишком тяжелый. Будет брыкаться. Шнурком не поднять, а зацепить накрыше не за что. План — говно.

Я продвинулся к концу вагона, откудаприполз. Между вагонами была натянута ярко-желтая «гармошка» — защита отпадения. Растянувшись, она надежно прикрывала меня от тварей внизу. Встав насцепное устройство, я оказался чуть выше этой преграды, расправил лассо ивыглянул вбок.

Мужик в куртке был в полутора метрах. Авсе—таки страшно. Страшно! Даже не тослово… По-животному страшно. – Чудище-е-е! – тихо позвал я.

Тварь услышала и, заклекотав, пошаркалав мою сторону. Когда она оказалась прямо напротив и потянула ко мне своиклешни, мне с первого раза удалось накинуть петлю на шею. Я тут же спрыгнулобратно на сцепку, утягивая шнур за собой и с размаху впечатав ее мордой вжелтый барьер. Отлично! Руки вытянуты вверх, голова прижата. Я быстро намоталконец шнура на воздушный кран и обернулся.

Я достал «Лазерман». Холодный клинокщелкнул, замер в воздухе. Я придвинулся к дергающемуся чудищу. Оно было похожена человека. Слишком похоже. Я прицелился ножом в глазницу, прижал рукоятьбольшим пальцем. Размахнулся… Да не-е, сука! Не могу.

Я прищурился и все-таки рванул рукувперед. Удар! Но лезвие со скрежетом отскочило от твердой, как камень,надбровной дуги. Промах.

— Да пошел ты нахуй со своей курткой! —выругался я себе под нос. Не могу. Пока не могу.

Я резко сменил тактику. Лезвие блеснуло,чиркнув по натянутому шнурку. Мертвяк, потеряв опору, мешком рухнул на бок. Ябыстро смотал паракорд, сунул в карман, вцепился в поручни и рванул наверх.Направление одно — вперед. Крыши вагонов были моим спасением. Три состава япрошел быстро, несмотря на шевелящуюся под ногами массу мертвых тел. Но в концетретьего пути оборвался. Буквально. Следующий вагон был разорван пополам, а внизу,в разверзшейся яме туннеля, копошился змеиный клубок из десятков тварей.Оставался один путь — по кабелям, тянувшимся под самым сводом. Проверять, невыросли ли у меня за спиной крылья, было некогда. Я сбросил плащ, наскорообмотал его вокруг пояса и прицелился к прыжку.

«Раз… два… три!» — внутренний голоспрозвучал как команда к атаке. Я присел и оттолкнулся.

И тут же понял, насколько я тяжел.Невыносимо тяжел. Пальцы, вцепившиеся в кабель, поползли по маслянистойоплетке. Хватка ослабевала с каждой долей секунды. Пот хлынул градом, спинупронзил ледяной спазм. Ноги судорожно забились в воздухе, пытаясь найти хотькакую-то точку опоры, но находили лишь пустоту. Неужели всё так и закончится?Банально, глупо? Должен же быть ещё один шанс! Отчаяние выжало из мышцпоследние силы. Пальцы, скользившие по металлу, вдруг сомкнулись в мертвойхватке. Хватит болтаться, как тряпка! Паника отступила, уступив место ледяной,животной целеустремленности. Взгляд выхватил из темноты крепежную скобу — прямоу колена. Медленно, превозмогая дрожь в ногах, я подтянулся на одеревеневшихруках и уперся подошвой в желанную опору. Фух… Пот с лица я стер рукавомпиджака. Черт, надо было сразу его скинуть. Он тянул вниз, сковывал плечи —настоящий гробовой саван. Переведя дух, я нащупал следующую точку опоры: кабельповыше, жгут пониже. Поза — не для учебника по скалолазанию, но ползти можно.Всего метров двадцать. Сделано.

Поехали.

Я заковылял вдоль стены, перебираяруками и ногами. И тут внизу что-то зашевелилось. Твари. Учуяли. Целая стаямерзких клешней потянулась из темноты вверх, ко мне. Суки противные. Последнийрывок — и я ухватился за край разорванного вагона. Нога нашла стойку отзеркала. Я качнулся на ней пару раз, проверяя. Держит. Перенес вес, отпустилкабель и вцепился в грязный кронштейн от камеры. Еще одно усилие — и я наверху.Вонь ударила в нос. Я рухнул на холодную крышу, задыхаясь. Вот до чегодокатился. Жирный мешок. Спорт надо было не бросать.

Я скинул плащ, вывалил из карманов всесодержимое: ключи, документы, телефон. Аккуратно разложил рядом. Принялсястаскивать пиджак, уже порванный в нескольких местах. И замер. Рука застряла врукаве. Телефон. Я посмотрел на черный брусок айфона, как на что-то чужое,опасное. Потом все-таки дернул, сбросил пиджак и швырнул его через край вниз.

Твари внизу тут же оживились, устроивсвалку из-за моего подарка. Я взял телефон. Привычное движение — и экранзагорелся. Работает! Ни одного пропущенного. Вот и вся цена, — мелькнулаироничная мысль. Сдохнешь — и тишина. Иконка сети светилась уверенно. Полныйприем.

— Алло? — ее голос, такой живой инастоящий, прозвучал через два гудка. Язык сам повернулся, чтобы выдать что-тоциничное, вроде: «Меня тут зомби на запчасти рвут, а ты и не чешешься…» Новместо этого я выдавил: — Родная… У вас там все спокойно?

— Да, все хорошо. А что с тобой? — в еетоне тут же появилась тревога. На заднем плане — обычный домашний гам.

—Да нет, ничего, — я перевел взгляд на копошащихся внизу уродов. — Нет, всенормально, просто… думаю, не звонишь… По телеку ничего не видела?

— Нет, не смотрела, а что?

— Ничего, все хорошо. Просто жди меня.Хотел твой голос услышать. Соскучился.

— И я очень-очень!

— Ну все, жди, любимая. Передавай приветдочкам. — Целую!

Не буду же я ее нервировать?

Второй звонок — другу. — Здорово,братан! — я вложил в голос всю возможную бодрость. — Как там у тебя?

— Здорово! В пробке влип, на Энгельса.Что за чертовщина, не пойму. А ты где?

—А я… в аварию попал. В метро. Один в живых остался, сижу на вагоне, а вокруг…живых мертвяков пруд пруди.

На том конце провода воцарилась мертваятишина.

—Очень смешно, — наконец процедил он, и в голосе не было ни капли смеха.

— Серый, ты мне веришь? — Вообще-то да.Но в этот бред — нет.

—Можешь одну просьбу выполнить? Только точно!

— Конечно, — Серый, как всегда, былнемногословен.

— Деньги есть при себе? Ну, наличные?

— Сорок тысяч где-то. — Если вырвешьсяотсюда, рви в «Мегу». Скупи всю тушенку. На все деньги.

—Ты че, ёбнулся? — не выдержал друг.

—Говяжью. Только ее.

— Ага, щас…

— Серый, слушай. Помнишь, мы всеготовились к концу света?

—Помню…

— Ну, так вот, друган, — я посмотрелвниз, — он пришел.

— Да ну, нах?!

— Сейчас! — я сбросил вызов, активировалкамеру и нажал на круглую кнопку. Яркая вспышка осветила гомонящую толпу внизу.Фото отправлено. Через полминуты — звонок.

— Да, слушаю! — ответил я привычнойфразой.

—Это что за хуйня, братан?! — в голосе друга звенело недоверие.

— Это мертвяки. Прям в натуре.

— Может, ментов вызвать?

—Ага, и армию заодно, — меня прорвало коротким, нервным смешком.

— Ты издеваешься, — в голосе другасквозило недоверие, и я его прекрасно понимал.

— Включи радио! Если услышишь прокатастрофу в метро — знай, я там. В самой гуще. Представь обломки вагонов,искры из кабелей и море этих тварей. Смешай с худшим из тех ужастиков, что мысмотрели.

— «Ключ от всех дверей»? — еле слышноспросил он.

— Да хоть он! — я закатил глаза.— Еслиуслышишь — действуй, как договаривались. Все, батарейка на нуле. Отключаюсь.

— Ладно. Я все сделаю.

Я оборвал связь, сунул телефон в кармани снова посмотрел в темноту туннеля. Впереди была настоящая жопа. Проход забилоспрессованной массой из металла и чего-то еще. Куда лезть? Ладно, сначала надоподобраться поближе. Я перераспределил вещи по карманам и, опустившись начетвереньки, пополз вперед. Внезапно туннель распорол дикий, леденящий душуженский визг. Я вздрогнул, когда меня буквально качнуло ответной волной ревамертвяков, отозвавшихся на этот крик. Он не умолкал, напоминая свистзакипевшего чайника, что надрывается на кухне, пока все спят. Все слышат, ноникому неохота оторвать задницу и пойти его выключить. Но ведь кто-то жепоставил его на огонь!

Визг шел откуда-то снизу, из хвоставагона. Кажется, из кабины машиниста. Да заткнись ты уже! Мертвяки не на шуткузавелись, вагон под их напором заходил ходуном. Я прибавил ходу и вскореоказался прямо над кабиной. Стекол не было. Свесившись вниз, я заглянул внутрь.Картина — чистый трэш-ужастик, что-то вроде «Чирлидерши против зомби». Дверькаким-то чудом еще держалась, но в разбитое окно уже тянулся десяток подранныхрук. Они жадно тянулись к девчонке, которая зажалась в угол приборной панели инепрерывно исторгала этот невыносимый ультразвук.

Её темные прямые волосы потемнели открови. Из рваной ссадины над бровью сочилась густая струйка, огибая раздутыеботоксом губы и пачкая воротник белоснежной меховой жилетки. На ногах — белые(!) то ли лосины, то ли легинсы, я в этом не шарю. Татуаж бровей, опахаланакладных ресниц! Откуда такое чудо в подземке? Обычно эти фифы после фитнесасадятся в кредитные иномарки и едут на ноготочки. Но стоило мне представить еёпосле обращения, как мороз прошел по коже. Я вообразил это мертвое уёбище сперекошенными «варениками» и решил: надо спасать.

– Эй, дамочка! – заорал я, пытаясьперекричать этот свистящий «чайник».

Мля-я-я! Грубая ошибка. Надо было, незнаю, посвистеть? Чудо резко крутануло головой и уставилось на меня остекленевшимвзглядом. Визг захлебнулся. Накачанный рот приоткрылся в беззвучном вопле, и изуголка потекла вязкая слюна. Тишина ударила по ушам звоном. Казалось, дажемертвяки встали на паузу.

— Эй! — снова позвал я. Бесполезно. Онавпала в мертвый ступор. Я аккуратно съехал на раму выбитого лобового стекла и,цепляясь за выступ, наклонился к своей Белоснежке. Взял за руку, попробовалтряхнуть. Ага, щас! Словно из камня высечена. Сквозь тонкий свитерок проступалинехилые мышцы, схваченные спазмом. Фитнес! Стретчинг, пилатес и ещекакой-нибудь хуечинг в одном флаконе. Стопудово. Небось и задница как орех, иляжками арбузы давит на завтрак… Тьфу ты, нашел время фантазировать. Внезапно вкармане ожил, зажужжал телефон. От неожиданности я чуть не рухнул на рельсы.Холод мгновенно прошил тело насквозь — от волос на груди до самой задницы.Трясущейся рукой выудил трубку.