скачать книгу бесплатно
Туман какой сегодня… Видно, после вчерашнего светопреставления на небе.
Мать моя! Это, они, что за три дня так нашу больничку отремонтировали! Пока я к аккредитации готовился, трудовой подвиг совершили! Причем, сделали её в каком-то ретро-стиле. Ну, так, наверное, главный врач больницы скорой помощи приказал. Тут он теперь хозяин-барин.
Здание было выкрашено зеленой краской, не сочной, а какой-то грязноватенькой. Так военную технику камуфлируют. Зато окна, те – сияли чистотой.
Над входом в стационар в глаза бросался красный транспарант.
«Планы партии – планы народа!»
Прикалываются?
Это, они про какую партию? Их у нас много…
У дверей меня тормознули две женщины. Одна, как говорят – в теле, вторая – худосочная и с косичками, похожими на крысиные хвостики.
– Петров! Стой!
Стою. На мадамов смотрю. Что-то раньше я их в нашей больнице не видел.
– Опаздываешь? – ехидненько так говорит та, что в теле.
Какой опаздываю? Я же в отпуске.
– Всё отделение назад тянешь?
Куда я кого тяну? Никуда не тяну.
Дальше стою и молчу. Может, это – представители администрации больницы скорой помощи, а начинать мне знакомство с ними в ругательном виде совсем не хочется.
– Мариночка, запиши, что Петров на семь минут опоздал, – это могутная худосочной строго говорит, а та и послушно записывает в какую-то тетрадочку.
У женщин ещё и красные нарукавные повязки имеются…
Ну и порядочки у нас тут сейчас будут с этим присоединением! Строем ещё ходить заставят…
Так, а откуда они мою фамилию знают?!
За спиной у меня шаги забухали, словно слон из зоопарка сбежал и своим ходом к нам в реанимацию направляется. Не знаю, почему такая ассоциация мне в голову пришла.
– Серега, привет!
Мужик, весьма габаритной комплекции, меня по плечу хлопнул. Чуть руку не оторвал. Травматолог он. Ему и пришивать её бы пришлось.
– Коромыслов! Стой!
Крупная дама с повязкой обширностью лексикона не страдала.
– Опаздываешь?
Травматолог Коромыслов виновато развел руками.
– Транспорта не было… – начал оправдываться мой коллега.
– Всё отделение назад тянешь?
Мне минуту назад подобный же вопрос был задан.
Коромыслов отдувался, с ноги на ногу перетаптывался.
– Мариночка, запиши, что Коромыслов на восемь минут опоздал.
На Коромыслова смотреть даже стало больно. Скукожился как-то он, голову опустил. Чуть не в половину меньше стал.
– Может, не надо?
– Надо, Коромыслов, надо…
Мадам была непреклонна.
– Пошли, Серега. – кивнул мне на дверь доктор-травматолог. – Бесполезно с ними разговаривать.
Дамочки при этом лучились от счастья – нарушителей трудовой дисциплины они выявили.
В кадры я решил попозже зайти, сначала надо в отделение наведаться, прояснить для себя, что тут такое творится.
Экстренная хирургия у нас на первом этаже, а ординаторская – вторая дверь от входа. Первая дверь – кабинет заведующего отделением.
– Ты куда? – остановил меня Коромыслов.
– В ординаторскую.
– Стой, так нельзя. Сначала надо переодеться.
Так, и тут новые порядочки…
Я пошел за травматологом.
Стоп. Тут раньше у нас хозяйственное подсобное помещение было, а сейчас что, после ремонта – раздевалка?
Ну, дела…
В комнатушке в рядок стояли шкафчики для одежды. Я пробежался по прямоугольникам с надписями глазами. Вот и мой. По крайней мере с моей фамилией и инициалами.
Что-то ещё там мелконько написано.
Я шагнул к своему шкафчику.
«Санитар» – так был обозначен мой статус черненькими буковками.
Они, что, из аккредитационного центра уже сюда сообщили, что я станцию по сердечно-легочной реанимации не сдал? Меня из докторов, сразу в санитары перевели?
Глава 4 Палата для ударников
Я переоделся. Свою одежду в шкафчик поместил, а казенную робу на себя напялил.
Ишь, в санитары меня…
Почему это так? У меня же ещё прежнее свидетельство об аккредитации годное, не вышел срок его действия. Я заранее хотел всё сдать, у нас так кадры требуют. Ну, чтобы дыра между старым и новым свидетельством не получилась. Одно уже закончилось, а нового ещё нет.
Досдавался… Кукла ломаная у них. Козлы…
К дверям ординаторской еле ноги меня донесли. Шел и думал, а надо ли мне туда? Не во врачебном я уже сословии…
Нет, надо заглянуть, о новых порядках узнать.
– Можно?
В ординаторской – пятиминутка. Это – по названию, а по времени она и гораздо дольше может затянуться.
– Зачем? – завотделением на меня глаза вытаращил. – Сергей, я ведь тебя на палату ударников поставил, иди туда и делом занимайся!
Во дожил… В ординаторскую не пустили!
В палату Петрович отправил! Горшки выносить!
Ну, допустим, про горшки ничего не было сказано.
Стоп. А, почему в ординаторской половина народа мне незнакомая? Из больницы скорой помощи докторов к нам перевели? Их – сюда, а наших – к ним? Ротацию сделали?
Что-то я совсем ничего не пойму. Сходил, называется, на аккредитацию. До санитара по карьерной лестнице вырос.
Тут ноги мои к полу и приросли. Куда меня Петрович поставил? На палату ударников? Что это ещё за ударники? Вообще я такого не слышал. После ординатуры, вот уже почти пять лет работаю, а про каких-то там ударников первый раз слышу.
На некоторых дверях палат, и правда, какие-то таблички висели. На одних дверях – только номера, на других – номера и таблички. Что там на них написано?
«Образцово-показательная палата для ударников».
Вот так, черным по белому. Для дураков.
Рядом с дверьми, на которых таблички, стендики какие-то под стеклом. Надо почитать, может что-то и прояснится.
Оказалось, что это положения об этих самых палатах. Кто такие ударники, там не было прописано. Подразумевалось, что это и так всем понятно.
Из вывешенного под стеклом я узнал, что в данных палатах стены, пол и окна должны быть приведены в самый лучший порядок. А, порядок может быть лучшим? Порядок, он порядок и есть. Что, может быть и худшим? Тогда это – совсем не порядок.
В палате должны стоять лучшие одинаковые койки с лучшими одинаковыми матрацами и подушками.
Тут меня смех начал разбирать.
Прикроватные тумбочки должны быть покрыты салфетками.
Это, вообще, кто придумал?
На каждой тумбочке и окне должны стоять живые или искусственные цветы.
Я чуть не начал биться головой об стену.
Палата должна быть радиофицирована, а на стенах необходимо иметь картины. Далее в скобочках значилось – портреты вождей и другие.
Портреты вождей? Вождей? Каких?
Что-то я совсем запутался. Это, что, всё главный врач той больницы придумал, куда нас присоединили?
Точно, внизу под положением подпись главного врача имелась. Ещё и скрепленная круглой печатью.
Для данной палаты должна быть выделена посуда высшего качества, в палате должно быть повешено зеркало и иметься умывальник.
Ну, не меньше чем знаменитый Мойдодыр… Кривоногий и хромой…
Завершал положение пункт о необходимости иметь в палате для ударников ширму.
– Ознакомился?
За моей спиной стоял заведующий отделением.
– Я тебя на палату ударников поставил, а ты… – Петрович тяжело вздохнул. – На семь минут сегодня опоздал. Знаешь, какая за неё конкуренция! Тебе же скоро в комсомол поступать. Ещё раз опоздаешь и четыре года санитарства коту под хвост! Как в институт тогда пробиваться будешь? Сам знаешь, туда берут только тех, кто пять лет безупречного стажа санитаром имеет и комсомолец…
Завотделением ещё что-то говорил, а у меня голова поплыла.
Ведь не прикалывается он, на полном серьезе говорит.
– Ладно, сегодня я твоё опоздание замял. В три литра спирта мне это обошлось. Как раз вчера его с шовного сливали. Степанида дачу строит, ей спирт на твоё счастье срочно и потребовался…
– Спасибо, – только и произнёс я пересохшим горлом. – Отработаю.
– Конечно, отработаешь. Куда денешься. Иди, давай, в свою палату. Ты у нас самый лучший младший медицинский персонал, только тебе её я могу и доверить. Не Коромыслову же. Он, правда, на палату ударников давно просится. Их у нас три всего…
Петрович ещё что-то говорил, но уже мне в спину. Я побрел в сторону дефицитной палаты. Мне же в комсомол поступать надо и в медицинский институт пробиваться.
Так Петрович сказал. Или, в дурдом мне пора?
Глава 5 Проверочник
В коридоре отделения Коромыслов… пол мыл!
Старательно так, со знанием дела. Чувствовался у него в этом занятии многолетний опыт.
На меня ещё он всё искоса поглядывал. Причем – осуждающе. Он де выполняет свои функциональные обязанности, а я с заведующим отделения лясы точу.