И пришёл охотник

Несколько обалдевший, я подошёл к нему. Он открыл на экране видео. На нём несколько бойцов чистили оружие на уже знакомой мне крыльце-веранде. На заднем плане догорал красивый алый закат. А через пару секунд пол-экрана залила яркая оранжевая вспышка. Грохотнуло. Кажется, сам домик подскочил на фундаменте, а потом каким-то чудом собрался обратно.

Больше всего меня удивила реакция людей. Никто даже не уронил оружие! Хотя некоторые залегли на пол – но при этом умудрившись быстро и аккуратно уложить частично разобранный ствол рядом.

Уже потом, спустя несколько мгновений, послышались крепкие словечки. Кто-то выбежал с веранды. Началась какая-то движуха. Но видео уже закончилось.

– Ого себе… – тихо сказал я.

– Ну что, не передумал у нас ночевать? – улыбнулся Лёха.

– Нет, – ответил я. – Не передумал.

Сначала сказал – а потом подумал про себя: «Точно не передумал?» Но тут же устыдился таких мыслей.

– Ну добро, – он кивнул. – Пошли тогда спать.

Мы вернулись к внешней стороне домика.

– Слушай, а во сколько подъём? – спросил я.

Лёха остановился на секунду и как-то странно на меня посмотрел. Я чуть нахмурился. А что? Это же вроде военный отряд? Я же служил. Как и во всяком военном подразделении тут должен быть распорядок дня. Подъём, построение, вечерняя поверка… только теперь я понял, что ничего похожего вечером я не видел.

– Да как надо будет, так и встанем, – ответил Лёха. – Обычно все где-то часов в восемь. Или около того.

– Около того… – немного ошарашенно спросил я. – У меня в армии как-то по-другому было. Распорядок, построение…

– Просто каждый знает, где, когда и во сколько ему надо быть, – ответил Лёха. – Как-то справляемся.

– Ясно. Логично… – кивнул я.

Надо сказать, что бытовые условия в расположении оказались на очень хорошем уровне: в домике был оборудован отличный санузел с душевой кабиной и стиральной машиной. Горячая и холодная вода в наличии. Роскошь, да и только!

Я с удовольствием помылся, подготовился ко сну, потом осторожно, стараясь не потревожить своего соседа по комнате, залёг в койку. И свежее постельное бельё, и сама кровать были хорошего качества, удобные. Совсем не похожие на военные. Тут действительно можно было отлично отдохнуть и как следует выспаться.

Поначалу я опасался, что сосед будет храпеть. Я совершенно не переношу храп. Поэтому для дальних поездок в поезде всегда беру с собой наушники с активным шумоподавлением. В них хотя бы можно уснуть. Наушники, кстати, я привёз с собой и в этот раз – но они остались в машине, в сумке со спортивной одеждой.

Однако мои опасения оказались напрасны: сосед спал тихо. Даже не ёрзал во сне. Идеальный попутчик.

Закрыв глаза, я думал, что сразу провалюсь в сон. Слишком много впечатлений. Да и не выспался накануне. Однако перед глазами стояли кадры того взрыва и воронка. Не то, чтобы я всерьёз опасался повторения. Наверняка определённые выводы были сделаны, и проведена работа над ошибками. Но меня впечатлила сама идея внезапной опасности. Когда смерть может ждать там, где, казалось бы, спокойно. Ещё я думал о том, что границы и расстояния на войне – понятия очень условные.

Потом я подумал о своём соседе. Парне, которому завтра ехать на позиции. И мне стало немного стыдно за свою впечатлительность. Усилием воли я заставил себя думать о хорошем и всё-таки провалился в дрёму.

Мне снились горы и мулы, которые почему-то были очень похожи на среднеазиатских ишаков. И ещё немецкие аристократы, которые готовились запустить огромную ракету по жилому комплексу в Москве, где я недавно купил квартиру. Причём я знал, что как раз в это время ко мне решила заехать мама – а меня самого дома не было.

Сон был неприятным, липким, повторяющимся. И я был рад, когда, в очередной раз открыв глаза, увидел, как за окном забрезжил серый рассвет.

Ровно в этот момент поднялся мой сосед по комнате. Похоже, у него был заведён вибробудильник на часах. Меня это приятно удивило: не каждый способен на такую деликатность.

– Доброе утро, – поздоровался я, не желая делать вид, что сплю.

– Доброе, – кивнул он.

– Я Миха, – сказал я, поднимаясь с постели и протягивая руку. – Вчера не познакомились.

– Писатель? Ага, Зигфрид говорил про тебя. Павел. Позывной Мотор.

– Приятно.

Павел некоторое время посидел на кровати, видимо, собираясь с мыслями. Потом вздохнул и поднялся. Начал собирать вещи.

В свете разгорающейся утренней зари я смог рассмотреть его. Могучее сложение. Не как у Лёхи, конечно – но тоже шкаф будь здоров. Несколько татуировок: на ногах, на спине, на груди. Кажется, какие-то северные мотивы. И сам он был чем-то похож на викинга – светлые волосы, голубые глаза, такая же светлая густая борода.

Когда он откуда-то достал огромную банку протеина, я даже не удивился. Залив порцию водой в шейкере, он взболтал её и выпил в несколько глотков.

– Плотный завтрак? – с лёгкой иронией прокомментировал я.

– Типа того, – ответил Павел.

Он принял душ, потом собрал вещи – здоровенный тактический рюкзак, баул в дополнение к нему. Плюс броня и другая экипировка.

– А надолго ты на позиции? – решился спросить я, глядя на такую основательную подготовку.

– Три дня.

– Понятно, почему вещей так много…

– Это разве много? – с иронией ухмыльнулся Павел. После чего подхватил рюкзак, автомат и всё остальное. – Ну, счастливо, – добавил он и вышел из комнаты, умудрившись аккуратно закрыть за собой дверь.

Я достал смартфон и посмотрел на часы. До восьми было полно времени, и я прекрасно понимал, что больше не усну. Дико хотелось кофе. Я решил, что, возможно, его удастся найти на кухне, где мы сидели вчера. Поэтому поднялся, привёл себя в порядок. Переоделся в «военное» – тактическую одежду, которая осталась после лазертага. Вышел из комнаты, стараясь, чтобы половицы не скрипели.

На кухне, в табачном дыму сидел Лаки и, видимо, о чём-то размышлял. Мы поздоровались. Я поделился своей болью насчёт кофе.

– А, да не вопрос – в столовке автомат есть! – ответил он. – Смотри: из калитки сразу направо. Там ещё одна калитка, сорванная с петель. После неё налево и прямо до упора. С правой стороны будет вход в кухню. Для завтрака ещё рано – но кофе можно попросить. А тут не знаю, если только растворимый найти. И чайник ставить надо.

– Спасибо, прогуляюсь! – сказал я, ободрённый, и вышел из кухни.

Я честно старался следовать указаниям. Теперь, при свете дня, узкие проходы между заборчиками не так сильно напоминали Помпеи. Зато оказались здорово похожи на коридоры в какой-нибудь старинной игре-стрелялке.

Немного покружив, я вышел к ещё одному домику. Он был меньше того, в котором я провёл ночь. Низенькая крыша, небольшое крыльцо, распахнутая настежь дверь. Перед крыльцом что-то вроде небольшого тренажёрного зала под отрытым небом: несколько пар гантелей, скамья для жима. Ещё что-то по мелочи. На всякий случай я принюхался. Едой вроде бы пахло – но я не был уверен, что именно оттуда. Однако деваться не куда: как иначе проверить, если не посмотреть?

Едва я успел ступить в том направлении, как из распахнутой двери вышел мужик. Крепкий, поджарый, высокий. Выбритые виски и затылок, густая светлая чёлка, длинная узкая борода. Чуть вытянутое лицо, близко посаженные светлые глаза. Крупный нос, сломанный как минимум дважды.

Я не сразу узнал его. А когда, наконец, узнал, то обалдел.

Когда-то в юности я увлекался боями без правил. Смотрел все трансляции на ютубе. Знал бойцов, старался отслеживать поединки.

Боец, который стоял передо мной, был, без преувеличения, легендой.

Кажется, я слышал, что он ушёл на СВО добровольцем. Но уж точно никак не ожидал с ним встретиться здесь, буквально нос к носу.

– Доброе утро, – сказал он, широко улыбаясь и протягивая ладонь для приветствия.

– Доброе, – едва выдавил я через пересохшее горло.

– Александр, – представился боец.

– Михаил, – в том же тоне ответил я, а потом зачем-то добавил, будто оправдываясь: – Про меня, наверно, Лё… Зигфрид рассказывал.

– Нет. Не рассказывал.

– Я тут гость. Вообще я писатель, так что вот… – я запнулся, чувствуя себя донельзя глупо. Хотелось провалиться.

– Я могу чем-то помочь? – дружелюбно спросил боец.

– Э-э-э… я столовую ищу. Кофе хотел…

– А-а-а, так ты чутка не дошёл! Надо вернуться до прохода, дальше налево, до упора. И там за углом будет столовка. Только для завтрака ещё рано. Но кофе могут сделать.

– Спасибо! – кивнул я.

– Да не за что.

Он ещё раз кивнул мне, после чего вернулся в дом. Я пошёл дальше, следуя его указаниям, и действительно нашёл столовую.

Это было небольшое помещение с двумя длинными столами и открытой кухней, где прямо в тот момент готовился завтрак: большая кастрюля с овсянкой, варёные и жареные яйца. Парень, который что-то разделывал возле раковины, взглянул на меня вопросительно. Я сказал про кофе. Он отвлёкся от своего занятия, помог мне включить кофемашину, которая стояла справа от входа, возле стеллажа с хлебом.

Несколько глотков кофе помогли мне окончательно проснуться. Голова прояснилась. Я помыл за собой кружку, поставил её на место, и вернулся в расположение, где ночевал.

Лёха уже проснулся. Он как раз приводил себя в порядок после душа, когда я вошёл в дом.

– О, проснулся, – удовлетворённо заметил он. – Не убегай никуда, сейчас завтракать пойдём. Покажу, где столовка.

– Хорошо, конечно, – кивнул я.

Мы вернулись в столовую. Лёха действовал молча, а я старался повторять за ним: взял тарелку, наложил себе кашу, прямо сверху – несколько жареных яиц и хлеба. Сделал ещё кофе.

Потом мы сели на свободные места за столом – я напротив него.

Скорость, с которой мой товарищ поглощал пищу, поражала и завораживала. Он был похож на живой конвейер. На машину, на автомат по уничтожению припасов. Я тоже старался есть быстро – но быстро смирился с тем, что такой скорости мне не достичь, видимо, никогда.

А потом Лёха двумя ловкими движениями очистил варёное яйцо и проглотил его. Сразу, целиком. Кажется, даже не разжёвывая. После этого он поднялся, буркнул мне что-то вроде: «Закончишь – возвращайся, я побежал». И исчез из столовой.

Немного переведя дух, я вернулся к своей овсянке. Спокойно всё доел, до крошки. Потом допил ещё одну чашку кофе, после чего тщательно вымыл за собой посуду и поставил её на место.

В столовую потихоньку прибывал народ. Много незнакомых лиц, но моё присутствие никого особо не удивляло. И это меня радовало.

Если немного напрячь воображение – легко можно было представить, что я тут давно, и меня все знают.

Глава 6. Работа

Я вернулся в расположение. Во дворе было пусто – все разошлись по делам. Совещания, планёрки, и так далее. От нечего делать я побродил немного вокруг. Заметил турник на двух столбах слева от дома. Запрыгнул на него и, к собственному удивлению, подтянулся целых восемь раз! До этого я не подтягивался несколько лет. Всё обещал себе заняться чем-то полезным для поддержания формы – но руки никак не доходили. А тут вдруг что-то вроде внутренней потребности появилось… сначала зал в Донецке, теперь вот на первый попавшийся турник бросился.

Я спрыгнул, потёр руки. Хотел сделать ещё пару подходов, но увлёкся разглядыванием мотоциклов, которые стояли в углу двора. Это действительно оказались «Ямахи», или «Пианины», как их называли между собой в мотосреде. Вроде бы в хорошем состоянии: вилки не «сопливят», цепи натянуты и смазаны.

– Любуешься? – послышался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Командир отряда с позывным Кряж стоял, глядя на меня с любопытством. Он был одет в тактический костюм, окраска «мультикам». Но без брони и оружия.

– Да так, интересуюсь, – ответил я. – Вроде нормальные аппараты, да?

– Да как сказать… – вздохнул он. – Стабильности не хватает. И ломаться могли бы пореже… но выбирать особенно не из чего.

– У меня когда-то маленький «Гусь» был, – ответил я, поднимаясь.

– Хороший аппарат, – одобрительно кивнул командир.

В это время во двор вошёл Алексей. Посмотрел на меня, нахмурился. Потом перевёл взгляд на командира.

– Запрошу «добро» на стрельбу, – произнёс он, после чего развернулся в сторону дома.

– Да погодь ты, – улыбнулся Кряж.

Алексей остановился, вопросительно глядя на него.

– Может, парню посмотреть работу? С третьего донесли, опять два «бэка» обнаружили. Смежникам доложили, сапёры уже на месте. Но можно посмотреть со стороны на место.

– Два? – Алексей снял тактическую кепку и почесал затылок. – Опять? Хочу «добро» запросить, чтобы движки демонтировать, если они в порядке. Хорошие, зараза, стоят!

– Японцы, да, – кивнул Кряж. – Добро, бери тогда, кого надо.

– Потом как обычно?

– Само собой.

Алексей посмотрел на меня. Вопросительно поднял бровь и произнёс:

– Ты сам-то как хотел бы? Можешь, в принципе, в располаге подождать, а потом сразу на стрельбище.

– Мне всё интересно, – честно сказал я.

– Ну добро. Тогда с нами.

Он критически оглядел меня, но, видимо, нашёл мой внешний вид удовлетворительным, так что лишь молча кивнул. После чего ушёл в дом.

В это время за забором послышался шум двигателя. Какое-то авто подъехало и встало рядом. Ещё через минуту зелёные ворота под аркой, которые со вчера были заперты, начали открываться.

Как вскоре выяснилось, за ними припарковался зелёный «Мицубиси Эл-200» без номеров, с тентом над кузовом.

– Не видел ещё эту машину? – спросил Кряж, обращаясь ко мне.

– Да вроде нет… хотя вчера мог не заметить.

– Легендарное авто. Дважды трофейное. Сначала мы отжали у противника. Хозяев обнулили в полном составе, потом отмыли всё, привели в порядок. На Херсонщине хорошо себя показала. Полгода где-то повоевала за нас, потом укры у нас отжали обратно. Наш экипаж, к сожалению, тоже двести в полном составе. И вот три месяца назад мы вернули её себе. Самое интересное, что повреждения минимальные. А так она, считай, три экипажа пережила!

Кряж широко улыбнулся.

– Ну всё, добро, прыгай назад! – скомандовал Алексей, обращаясь ко мне. Он как раз в этот момент спустился с крыльца.

Я открыл заднюю дверцу пикапа. В центре пассажирского сиденья лежал какой-то баул, ещё вещи были сложены в ногах, но места было ещё достаточно – для двух человек бы точно хватило.

Алексей занял переднее пассажирское сиденье. Водительское место занимал уже знакомый мне Лаки.

– Гость с нами? – уточнил он.

– Командир дал «добро», – ответил Алексей.

– Мы на «бэки» едем, в курсе?

– Да, да, добро.

Мы резко тронулись с места и помчались по пыльной просёлочной дороге вдоль побережья, прочь от полузаброшенного посёлка, который не обозначен на картах.

«Бэк» – это «безэкипажный катер». Или морской дрон, иными словами. Издалека они выглядели как обычные скоростные катера. Разве что чёрные. Их лоснящиеся стремительные корпуса до неприятного напоминали выбросившихся на берег экзотических существ.

«Мицубиси» остановился метрах в десяти от обрывистого берега. Алексей оглянулся, посмотрел на меня и сказал:

– Старайся слишком близко не подходить. Ну и не снимай ничего, и в сеть не выкладывай.

– Да понятно, – кивнул я.

– А так смотри, никто не запрещает.

Я вышел из машины. Возле катеров суетились люди в форме. Алексей и Лаки спустились по узкой расщелине вниз и присоединились к ним.

Немного подумав, я тоже решил спуститься вниз. Это оказалось не так просто – приходилось опираться на острый ракушечник, искать надёжную опору для ног. Но я справился.

Возле самой воды была узкая отмель, на которой и лежали чёрные корпуса «бэков».

После вчерашнего шторма ветер почти стих. На берег накатывали ленивые, спокойные волны, разбивались о камни и с шорохом и шипением откатывались обратно.

Лаки что-то оживлённо обсуждал с одним из спецов. Лёха же залез на палубу ближайшего катера. Я прислушался.

–…что-то было, это точно, – говорил спец. – Есть следы в трюме. Габаритные коробки, их вытаскивали наружу, задевали углы. Сколы видны. Работали как минимум трое.

– А во втором?

– Всё то же самое. Ну, то есть это точно не матка. С них ничего не запускали. И оборудования на борту никакого нет. Только навигация – и всё.

– Знаешь, что вот лично меня напрягает? – спросил Лаки, сдвинув свою тактическую кепку на затылок.

– То, что ждуны получили передачу, – ответил его собеседник.

– Да это понятно. Пускай смежники занимаются. Я бы вообще фильтр устроил для местных по полной. Надо бы… ну да не суть. Нет, меня напрягает, что «бэки» даже не попытались уйти. Оставили демонстративно.

– Так шторм два дня! Сначала подойти долго не могли, выжидали. У них горючка на нуле!

– Всё равно. Хоть потопили бы, что ли… небрежно работают.

– Торопятся?

– Похоже на то. Уже не боятся облав. Это вот прям напрягает…

Они продолжали разговор, но отошли дальше. Я перестал разбирать слова. Мог лишь продолжать наблюдать за работой.

Двигатели обоих «бэков» оказались исправны. На их демонтаж и переноску в кузова «пикапов» ушло около двух часов. Кроме нашей «эльки» подошла ещё одна машина. Я хотел было предложить свою помощь – парни таскали тяжёлые агрегаты буквально на плечах. Ну и лебёдку подключали, когда надо было поднять их на обрыв. Но все работали так слаженно и споро, что я просто не решился вмешиваться. Да и собственные силы я оценивал, увы, скромно. Особенно в сравнении с ребятами из отряда.

Обратно до основного лагеря долетели быстро, несмотря на повышенную нагрузку. Под тяжестью демонтированного двигателя пикап ощутимо просел. Однако амортизаторы работали на «отлично». «Усиленные они, что ли?» – предположил я.

Разглядывая салон, я невольно вспоминал то, что рассказал Кряж. Даже попытался себе представить, как это всё выглядело. Потом пригляделся к лобовухе. Ну так и есть: стекло явно меняли. И, похоже, хорошую химчистку сделали, а то и перетянули сиденья и потолочные панели, потому что никаких подозрительных пятен я не заметил.

Мы встали возле главного входа в лагерь. Там, где на импровизированной парковке притулился мой «Лисян». Лаки заглушил двигатель, вышел из машины, открыл заднюю дверцу и потянулся к баулу, который лежал рядом со мной. Я помог ему, заслужив благодарный кивок головы.

Алексей о чём-то говорил с незнакомым бойцом, который подошёл к нему возле ворот. Коротко пообщавшись, он кивнул и вернулся к пикапу.

– Ну что, «добро» на стрельбы получено, – сказал он. – Пойдём в оружейку.

– Гонг не забудь! – вмешался Лаки, который стоял неподалёку.

– На чём поедем-то? – спросил Алексей.

– Давай на моей, – ответил Лаки, кивнул в сторону белого «Танка», который стоял тут же, рядом.

– Добро.

Мне доверили нести «гонг» – тяжёлую стальную плиту со следами многочисленных отстрелов. Края воронок от попадания пуль были острыми, с зазубринами, так что нести, и особенно укладывать в ноги, на резиновый коврик в машине нужно было с особенной осторожностью, чтобы ничего не порвать.

Лаки и Лёха принесли несколько автоматов. Модели были мне незнакомые, футуристического вида, с планками Пикатинни. Во время моей «срочки» такое и присниться не могло. К тому же, как минимум некоторые из автоматов были кастомизированы: рукоятки на цевье, явно не штатные коллиматоры.

Кроме автоматов было ещё несколько гладкостволов и пистолеты, которые я не опознал. Плюс цинк с автоматными патронами, с загадочным индексом на крышке: 5.45x39мм ППБС. Несколько коробок с пистолетными патронами, тоже мне совершенно незнакомыми: 9.0 СП 10.

Аккуратно сложив всё это хозяйство в багажнике, мы сели в салон. Лаки стартовал в своей обычной манере – резко с места, сразу набрав скорость.

Стрельбище находилось на специально огороженной и охраняемой территории, в низине, на берегу моря. Мы остановились на парковке. Я снова тащил гонг, остальные – оружие и боеприпасы.

Для начала мы остановились возле специальных столов в зоне подготовки. Тут Лёха указал мне на один из пистолетов, который выложил только что, протянул картонную коробку с патронами и сказал: «Заряжай. Разберёшься?»

Я молча кивнул. Пистолет был мне незнаком. Какой-то массивный и изящный одновременно. Необычный. Я, как ни искал, так и не смог обнаружить предохранитель. Зато заметил небольшую скобу на задней поверхности рукоятки, ближе к рамке. Видимо, она как раз играла его роль.

Немного покопавшись, я нашёл, как отстёгивается магазин. Вытащил его. Потом открыл коробку с патронами. Пули оказались выкрашены в чёрный цвет. Я точно не знал, что это означало, но спрашивать не стал: Лёха ушёл с «гонгом» на дальний короткий рубеж, а Лаки был занят с гладкостволами.

Магазин заряжался «ёлочкой». К этому тоже надо было привыкнуть. Два раза я чуть палец не прищемил, пока не подобрал нормальный комфортный хват. После этого дело пошло быстрее. Увидев, что я справился, Лаки молча подвинул мне ещё два пустых магазина.

Как раз в тот момент, когда я сними разобрался, вернулся Лёха. Для начала он протянул мне наушники – зелёные «раковины».

– На вот, – сказал он. – Надень.

Я послушно нацепил их. Похоже, они работали в режиме прозрачности – в них я прекрасно слышал всё, что происходит снаружи.

– От выстрелов будешь меньше дёргаться с непривычки, – пояснил Лёха.

После этого он взял со стола и молча протянул мне один из автоматов, кастомный, с рукояткой на цевье и коллиматором.

– Держи, – сказал он.

Я осторожно взял оружие в руки.

– Про палец не забывай! – предупредил Лёха.

– Что? – не сразу сообразил я.

– Когда не собираешься стрелять, палец всегда держи на ствольной коробке, сбоку. Вот здесь, – сказал он, показывая, где именно надо держать палец.

– А. Да. Конечно, – ответил я, положив палец так, как он сказал.

Мы вышли на огневой рубеж. Я собирался взять автомат в положение для стрельбы, и только тут понял, что не вижу предохранитель. Вместо него – глухая планка. Я даже начал осматривать приклад, подозревая такой же подвох, как с пистолетом.

– Не сталкивался с таким? – спокойно спросил Лёха, наблюдая за моими манипуляциями. – Смотри, предохранитель вот здесь.

Он указал на небольшую короткую скобу, расположенную слева у самого приклада.

– Вот так – одиночные, а вот так – автоматический режим. Сдвоенного режима нет, – сказал он. – Это АК-12М1, тут так. Переключатель предназначен для большого пальца. Понял?

– Да, – кивнул я. – Понял.

После нескольких попыток я действительно научился снимать предохранитель большим пальцем. Непривычно – да, но неожиданно удобно.

– Ну что, тогда начнём, – сказал Лёха. – На рубеж.

Я вскинул автомат. Прицелился в «гонг». До этого я ни разу не пользовался коллиматором, было непривычно. Я старался удерживать открытыми оба глаза, как учили когда-то, но это оказалось неожиданно тяжело.

Удерживая автомат, я понял, что подтягивания утром были ошибкой. Всё-таки я далеко не спортсмен, и мышцы до сих пор не отошли от нагрузки. Из-за этого удерживать ствол и целиться было сложнее.

– Всё, огонь, огонь! – командовал Лёха.

После первых выстрелов я оценил наушники. Они отсекали резкие звуки, но сами выстрелы было прекрасно слышно. В целом это напоминало то, как будто бы я смотрел стрельбу по телевизору.

А вот с прицеливанием было не очень. Автомат дрожал; я напрягался, то выбивая фонтанчики грунта у основания «гонга», то направляя пули в сторону моря.

– Погодь-ка, – вмешался Лёха после нескольких неудачных выстрелов. – Ты чего так напрягаешься? Будто каменеешь. Нельзя так. Вдохни-выдохни, успокойся. Погода безветренная, коллиматор выставлен на сто. Просто наведи точку на мишень.

Я сделал всё так, как он сказал: вдох-выдох. Мышцы расслабить. И вот красная точка вдруг начала слушаться. Мне удалось поймать и зафиксировать её на груди «гонга». Я плавно нажал на спуск.

Издалека донеслось характерное «дзинь», а на мишени-«гонге» появилась внушительная вмятина.

– О! Есть попадание! – довольно сказал Лёха.

Я отстрелял магазин. Потом ещё один – в режиме коротких очередей. Первоначальная скованность уходила. Мне начинал нравиться сам процесс. Я ощущал красоту и мощь оружия.

Потом мы поменялись. Я наблюдал, как работает Лёха: сосредоточенно, но свободно, совершенно без напряжения, как бывает только после долгой практики.

После этого мы выдвинулись на пистолетный рубеж, захватив «гонг».

Я снова взял в руки тот самый странный пистолет без предохранителя, который теперь был заряжен странными патронами с чёрными пулями. Как положено, я удерживал указательный палец на рамке.

– Сталкивался когда-нибудь? – спросил Лёха, наблюдая за моими действиями. – Опознал оружие?

– Нет.

– Это «Гюрза». Редкость, на самом деле. Патроны ты сам видел – бронебойные. Заряд чуть сильнее обычного, будь к этому готов. И спуск здесь лёгкий совсем.