Обретение рая

Но однажды мы с такой рыбалкой чуть не попали под «раздачу». Мы заплыли в небольшую бухточку и проделали нехитрую работу. Рыбаки, сидевшие на берегу, с любопытством смотрели на наши манипуляции и не могли понять, что же мы делаем. Всё протекало мирно до того момента, как мы стали сачками подбирать рыбу: одна, вторая, третья… Со счёта сбились.

– Что-то я в толк не возьму, – сказал один рыбак. – Что они делают? – обратился он ко второму рыбаку.

– Не знаю точно, но, по-моему, они травят рыбу, – и с этими словами вытащил ружьё.

– Ну-ка стоять, а то я стрелять буду! – закричал он и быстро сел в лодку.

– Полундра! – закричал я. – Они гонятся за нами!

Старшие быстро налегли на вёсла и, что было сил, помчались в заводи, подальше уплывая от лагеря. Намерения рыбаков были серьёзные. Увидев, что мы быстро удаляемся, они произвели выстрел в воздух. Сердце у меня опустилось в «пятки», коленки сильно затряслись, и в глазах потемнело.

– Ну, всё, – подумал я, и перед глазами поплыли страшные картинки:

– Сейчас нас поймают, привяжут к дереву и учинят допрос с мордобоем. Типа: «Откройте, мальчиши, вашу тайну, как так ловко у вас выходит? Мы два дня и две ночи сидим и ни одной рыбки не смогли поймать, а у вас за полчаса полное ведро…»

Мои мысли прервал один из старших парней.

– Ну, всё, вылезай, – тихо сказал он. – Приплыли. Лодку и улов до вечера оставляем в камышах. Берегом добираемся до лагеря и никому ни слова.

Так мы и сделали. Вечером забрали улов и переправили лодку к лагерю.

После этого случая мы перестали «прикармливать» рыбу и ловили её теперь только на донки. И это, скажу я вам, было гораздо интереснее.

«Морские» путешествия были ещё одним ярким времяпровождением в нашей лагерной жизни. У нас была четырёхвёсельная шлюпка с рулём на корме, которая вмещала до десяти человек. Водохранилище было большое, и, чтобы добраться из конца в конец, да ещё с купанием и высадкой на берег, уходило часа три. Для нас было большим открытием, что у другого края водохранилища оно не заканчивалось, а резко уходило вправо. И там открывалось ещё одно большое водное пространство, которое вдали перекрывалось огромных размеров плотиной. Не знаю почему, но плыть в сторону плотины всем было боязно. Охватив небольшой край этой части водохранилища, мы радостные и счастливые поплыли домой, в лагерь. Мы сидели на вёслах, что само по себе было хорошей силовой тренировкой, а тренер на руле давал команды ускорить или ослабить ход.

Стояли жаркие июльские дни. В один из таких дней мы организовали дальний водный поход. Настроение у всех было радостное и весёлое. Но на обратном пути небо вдруг почернело, и день в одно мгновение превратился в ночь. Стало тихо, и от этого жутковато. Даже ряби не было на воде. Прямо как на картине Николая Дубовского «Притихло». Только во сто крат хуже. От нашего веселья не осталось и следа. Мы опустили вёсла и затихли, не понимая, что будет дальше. Понял только тренер. Он сразу всё смекнул и во весь голос крикнул:

– Быстро налегаем на вёсла и гребём к ближайшему берегу!

Не успел он это сказать, как в небе полыхнуло, и страшной силы молния ударила рядом со шлюпкой. Яркий всполох ослепил нас, а в ушах от грома зазвенело, да так, что мы на некоторое время оглохли. Лодку сильно качнуло, и девчонки в голос завопили от испуга. Мы бросили вёсла и залегли на дно лодки, крепко вцепляясь в два спасательных круга.

– Все на вёсла! – отчаянно, срывая голос, кричал тренер, пытаясь привести нас в чувство.

Упала капля, другая, и в одну секунду с неба на наши головы обрушился обломный ливень и поднялся ураганный ветер. Наша лодка, одна посреди водного пространства, была похожа на «Ноев ковчег» во времена «Всемирного потопа». Её яростно кидало на волнах из стороны в сторону, и угроза перевернуться добавляла страха в наших глазах. Молнии сверкали по всему небу, издавая страшные громовые звуки. При каждом раскате грома девчонки орали во весь голос, а мы, до смерти перепуганные, но собрав последние силы, налегли на вёсла. Суша была примерно в километре. Дождь был такой силы, что берегов практически не было видно. Вода прибывала и уже покрывала нам щиколотки. Видя это, тренер дал команду:

– Быстро, по двое на весло! – и, обращаясь к девчонкам, крикнул – Сколько осталось до берега?

Они вглядывались вдаль и приблизительно пытались определить расстояние до спасительной суши.

– Сколько? – кричал тренер.

– Ну, метров триста, а может, больше, – дрожащим голосом вопили девчонки.

Воды в шлюпке прибывало. Небо продолжало «полыхать» от молний, и раскаты грома глушили нас. Все были на грани паники.

Наконец, под нескончаемым ливнем лодка уткнулась в берег. Мокрые, испуганные, мы повыскакивали из шлюпки и ощутили под ногами твердь.

– Ну что, все живы? – охрипшим голосом спросил тренер. Он понимал, что угоди молния ближе к шлюпке, всё могло бы закончиться плачевно. Спасательных жилетов в то время не было, а два круга на десять человек никого бы не спасли.

– Живы, – ещё не придя в себя, ответили дети.

– Слава Богу. Думаю, – продолжил тренер, – вы запомните этот поход на всю оставшуюся жизнь, – и после паузы добавил – Правда, и я тоже.

Я смотрел на ребят, на их мокрые и бледные лица и впервые почувствовал, что такое настоящий страх. Пальцы рук ещё некоторое время предательски дрожали, выдавая моё состояние.

С последними каплями дождя настроения у всех прибавилось, и один из ребят на радостях крикнул:

– Вот это приключение!

Одна девчонка испуганно посмотрела на него и покрутила пальцем у виска. Это была красивая и чувственная девочка. Всякий раз, когда я смотрел на неё, я, подрастающий мальчик, впадал в ступор и терял дар речи. И не только я. Такое состояние оставалось у меня на протяжении многих лет, когда жизнь какими-то неведомыми путями снова и снова сводила меня с ней: и в спорте, и в студенческие годы, и на отдыхе.

А сейчас она стояла вся мокрая от дождя, с прилипшими к уже не детским ногам трениками и с неостывшими переживаниями в серо-голубых глазах. И от этого она была не только красива, но и возбуждающе привлекательна. Я смотрел на неё, и мои чувства от избытка подросткового адреналина стали закипать. У меня перехватило дыхание, сердце бешено запрыгало, и по телу пошли горячие волны. От смущения и неловкости своего положения я отвернулся и, подбежав к лодке, принялся вместе с другими приводить её в порядок.

Дождь прошёл, небо очистилось, воду из лодки вычерпали, и мы поплыли к лагерю. В полной тишине мы налегали на вёсла с одним единственным желанием как можно быстрее добраться до нашего берега.

Буря не прошла стороной и лагерь. Там тоже произошли неприятные события. Во время готовки обеда раздался страшный грохот. От удара в столовой затряслись столы и посыпалась посуда. Это молния ударила в берег. То, что мы увидели, нас очень сильно потрясло. Молния снесла часть крутого берега, рядом с которым находилась наша столовая, а у подножия, рядом с водой, образовалась глубокая воронка.

– Да, – почесав затылок, сказал я полушёпотом, – нам здорово повезло, что та молния не угодила по шлюпке.

Кроме нас, на берегах водохранилища располагалось ещё несколько спортивных лагерей и лагерь ремесленных училищ. Среди учебных заведений ремесленные училища по статусу занимали последнее место. Потом шли техникумы, институты, и на вершине – университет, где я впоследствии и учился. В ремесленные училища попадали все, кто бросал учёбу после пятого класса. Там было много шпаны и хулиганов.

И вот однажды с такими пацанами у старшаков произошла история. В соседнем спортивном лагере каждое воскресенье проходили танцы. Туда приходили наши гимнастки – девчонки красивые и стройные. На эти танцы ходили и мы, и, «облизываясь», смотрели, как они танцуют с нашими ребятами. Однажды на танцы заявилась небольшая группа ремесленников, и со старшаками у них завязалась нешуточная перепалка. Нашим парням такие перепалки были знакомы по дворовым дракам, и их спокойное отношение к угрозам удивило ремесленников. Они ушли, но объявили лагерю войну.

И угроза оказалась реальной. Почувствовав запах предстоящей битвы, мы по-настоящему стали готовиться к ней: строгали дубинки из толстых веток, ставили у палаток растяжки с колокольчиками от донок, дабы никто не мог подойти незаметно.

Противостояние длилось несколько дней. И вот однажды на вечернем построении нам объявили, чтобы все, кто входит в младшую и среднюю группы, после отбоя не смели выходить из палаток.

– Всё, началось, – подумал я.

Мы вернулись в палатки и, не раздеваясь, залегли с дубинками в обнимку. Время шло, но ничего не происходило. Минуты казались часами. Когда ночная мгла полностью накрыла лагерь, мы вдруг услышали крики, топот пробегающих людей и мелькающий свет фонарей. Колокольчики на растяжках звенели и приводили нас в ужас. Крики и возня длились достаточно долго. Мы сидели в палатках, дрожали от страха и ждали рассвета.

К рассвету всё утихло. Я и ещё несколько парней вышли из палаток и с опаской стали оглядываться по сторонам. Никого не было. Сине-серый туман поднимался над землёй, и стояла гнетущая тишина. Даже птицы не пели. Мы собрались в кружок и незаметно пошли в сторону столовой. Там мы увидели наших тренеров, ребят из старшей группы и милицию. Рядом стоял «воронок», где сидели нападавшие ремесленники.

– А вы что, не спите? – увидев нас, спросил тренер. И, махнув рукой, добавил: – Да уж, какой тут сон.

Старшаки потом нам рассказали, что совместно с тренерами они выработали план и сообщили милиции об угрозах со стороны ремесленников. Не отреагировать они не могли, так как в это лето это был уже не первый случай нападения на лагеря.

Вот так мы росли и рано мужали. Я каждое лето уезжал в спортивный лагерь и, в какой-то момент, незаметно для себя стал старшаком. Но таких баталий, как в тот год, в лагере уже не было.

Но баталии ещё оставались во дворах.

Часть II

Двор

Уйти полностью от двора в то время было невозможно. Он был как «минное поле» – когда-нибудь да рванёт. И он рванул. Мне исполнилось четырнадцать лет, и я уже выступал по программе кандидатов в мастера спорта. Гимнастические снаряды «летали» подо мной, и в руках была уже недетская сила. «Крест» на кольцах я с лёгкостью дожимал три раза. Дворы часто «воевали» друг с другом и мерились своей глупостью на кулаках. Меня, как здоровяка, конечно, всегда звали на такие стычки. Отказать было трудно.

Ничего не говоря родителям, я выходил на «поле очередного сражения». В основном это были знакомые пацаны из соседних дворов. Иногда удавалось уладить конфликт, и вместо кулаков мы использовали «слона». В шестидесятые годы это была распространённая среди подростков московская забава: контактная и очень жёсткая. Договорившись об игре, все скидывались по десять копеек, и победитель забирал всё.

Правила этой забавы были просты. Одна группа, наклонившись и крепко сцепившись, становилась друг за другом. Вторая группа с определённого расстояния прыгала на воображаемого «слона» и должна была разбить сцепку. Чтобы добиться этого, парни приземлялись на спины и руки всей массой тела. А некоторые из них весили уже под пятьдесят килограммов. При этом в сцепке всегда выбиралось слабое звено. Если её удавалось разбить, то прыгающая команда объявлялась победителем, и всё начиналось сначала. Если сцепка не разбивалась, «слон» должен был пройти до отметки, расположенной метрах в двадцати. Дойти до этой отметки при общей массе сидевших почти в двести килограммов не всегда удавалось. А если удавалось, то команды менялись позициями, и всё начиналось сначала. И так по три раза. Игра была озорной, но небезопасной. Синяк на спине считался мелочью. Но были травмы и посерьёзнее, после которых долгое время болела спина, шея и кисти рук.

Договориться о мирном исходе стычек не всегда удавалось. Бывали случаи, когда появлялись молодые отморозки с заточками и ножами, с опытом отсидки в детских колониях.

И в одной драке такой отморозок меня нешуточно порезал, угодив заточкой в артерию на правой ноге. Добежав до соседнего подъезда, я снял брюки и увидел кровь тёмно-бурого цвета, фонтаном бившую из артерии. Тогда я ещё не знал, что если вовремя не остановить артериальную кровь, то она вытекает всего за шесть минут. И человек умирает. У меня было всего шесть минут.

Большим пальцем я зажал рану и, в полуобморочном состоянии, ковыляя, добрался до дома. Вся нога и рука были окровавлены. Мама открыла дверь и, увидев лужу крови, чуть не потеряла сознание. Она сняла с халата пояс и быстро перетянула ногу поверх раны. Обмотав ногу бинтами, мы добрались до неотложной помощи, которая, к счастью, была в нашем же доме. Затем на скорой мы помчались в Филатовскую больницу. Меня тут же положили на операционный стол и «заштопали» рану.

Хирург хмуро посмотрел на меня и, отозвав маму в сторону, что-то ей прошептал. В его тихом говоре я услышал только одно: «Вы вовремя приехали». После этих слов мама сильно побледнела и, опускаясь на кушетку, закрыла лицо руками.

И уже, обращаясь ко мне, он продолжил:

– Будь аккуратнее. Человеческая жизнь очень хрупка.

На следующий день весь двор уже знал о случившемся. Ребята с родителями приходили к нам, сочувствовали маме и говорили, что в нашем доме давно такого не было.

Рана заживала долго. О спорте пришлось забыть на целый месяц.

Этот «кровавый» случай заставил меня всерьёз задуматься об уязвимости человеческой жизни. О том, что между жизнью и смертью может быть только один миг, и что испытывать судьбу, тем более в мирное время, непростительно глупо.

В этот же год произошло ещё одно событие, которое повернуло моё взрослеющее сознание. У нас во дворе жил парень моего возраста, который был слабее меня, и во всех дворовых передрягах ему от меня доставалось. Он злился, косо смотрел и не мог простить моего превосходства.

Прошло лето. Я вернулся из спортивного лагеря, и наступил сентябрь. Возвращаясь из школы, я увидел в палисаднике здорового пацана, который был выше меня ростом. Каково же было моё удивление, что в этом пацане я узнал его, того самого, который всегда держал на меня обиду за неспособность меня одолеть. За лето он изменился до неузнаваемости. Почувствовав прилив сил, он решил, что, наконец-то, пришло время, и он может взять реванш и наказать меня.

Он перешёл мне дорогу, приблизился и стал задирать, протягивая руки.

– Чего тебе надо? – спросил я спокойно. – Лучше разойдёмся, пока не поздно.

– Самое время разобраться, – угрожающе ответил он и схватил меня за рубашку.

Я выдернул руку и, недолго думая, ударил. Не кулаком и не в лицо, а ладонью в грудь. Что было дальше, меня сильно удивило и испугало. Он отлетел от меня как мячик метра на три и всей своей массой упал на землю, ударившись головой. Он лежал некоторое время без движения с закрытыми глазами. Я смотрел на него в полном недоумении и говорил:

– Ну, хватит притворяться, вставай.

В ту секунду я ещё не понимал, какая сила была в моих руках и что она может нанести непоправимый ущерб и даже…

– Нет, нет! Никаких «даже». Только не это! – с большим волнением сказал я себе.

Парень очнулся и стал приподниматься. Увидев меня, его лицо перекосилось от злости, и он схватил лежащий рядом обломок кирпича.

Понимая, что дело плохо, я тоже поднял с земли обломок кирпича, уравнивая наши положения и показывая, что я готов к противостоянию.

– Брось кирпич, – тихо произнёс я. – В том, что произошло, виноват ты сам. К тому же ты порвал мою школьную рубашку.

Он посмотрел на порванную рубашку, и что-то в его голове перещёлкнуло, останавливая от дальнейших действий. Неожиданно на его глазах появились слёзы, и, не говоря ни слова, он выбросил кирпич и убежал.

По дороге домой я сел на скамейку в сквере и ещё раз пережил этот случай. Я смотрел на свои руки, и ко мне впервые пришло осознание, что моя сила может быть не только созидательной, как в спорте, но и разрушительной. И этой разрушительной силы я очень испугался.

В тот день я дал себе слово, что больше никогда не буду драться и не буду использовать свою силу в ущерб кому-то.

Но не тут-то было. В шестидесятые в нашем районе ещё много оставалось хулиганов и отморозков. Они создавали банды, формировали свои правила поведения, не подчиниться которым означало попасть им на «перо».

И вот однажды я отказался подчиниться таким правилам. Я учился в десятом классе, и мы с ребятами возвращались с уроков домой. По дороге навстречу нам шёл известный на весь район отморозок. Он стал кривляться, обезьянничать и приставать ко всем. Ну, прямо как в фильме «Джентльмены удачи» – «сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ я загубил».

Все приняли его «игру». Кроме меня. Несмотря на всю опасность ситуации, мне стало омерзительно смотреть на это. Во мне вдруг всё закипело от негодования, что эта «нелюдь» вот так просто ставит здоровенных парней на колени.

– А что ты со мной не здороваешься? – подойдя ко мне, нагло спросил он.

– А кто ты такой, чтобы с тобой здороваться? – ответил я и тут же получил удар ногой на уровне живота.

Но я успел его заблокировать. Увидев моё сопротивление, он выхватил заточку и готов был, не думая о последствиях, нанести удар. Но пацаны, схватив его за руку, не дали ему это сделать.

Отморозок ушёл, но целый месяц со своей шпаной пас меня у школы. Всё это время я ходил учиться другими маршрутами, приходил раньше и уходил позже.

Но вот однажды мой школьный приятель сообщил мне приятную новость:

– Твоя осада закончилась, – радостно сказал он. – Этого гада посадили в тюрьму. И уже надолго.

Это событие стало ещё одним большим уроком в моей жизни: «Если ты видишь бешеную собаку – лучше обойди её стороной».

С дворовыми баталиями и выяснением отношений с пацанами было навсегда покончено. Всю свою пробуждающуюся силу я стал, помимо спорта, направлять в образование, в литературу и в поиски моего места в этой жизни.

А в восемнадцать я ушёл в армию, где очень быстро из меня отжали все остатки подросткового «дерьма», и в голове, наконец-то, наступило долгожданное просветление. Я дотерпел до двадцати, и дела пошли на лад.

Прямо как по Брэдбери.

С годами я понял, что этот период перехода из детства в юность надо перетерпеть, и жизнь снова окрасится яркими красками. Таков её закон.

Моим родителям очень повезло, что мой переходный возраст, который тяжёлым бременем ложится на подрастающих детей, прошёл для них практически незаметно.

Москва, 2020 г.

Какие звёзды!

«Так щедро август звёзды расточал»Белла Ахмадулина, «Август»

Нимфа

Август семьдесят четвёртого. В жизни Сергея произошли большие, в том числе и трагические события. Умер отец, и внутри всё перевернулось. Найти в себе силы и вернуться к прежней жизни, казалось, было невозможно. Осенью семьдесят третьего года он пришёл из армии и долго не мог решить, что делать дальше. Но помнил один завет отца, данный ему ещё в детстве: «Учись отлично, веди себя прилично».

– Отец, – сказал вслух Сергей, – я помню этот завет и всю свою жизнь следую ему. Так будет и сейчас.

С этими словами он собрал документы и направился в Московский университет. Полгода спустя его ждала большая удача. Он стал студентом лучшего в стране вуза. Боль, которая сидела в груди, отпустила его, и свет с новой силой стал заполнять его сердце. Впереди было лето и долгожданный отдых в студенческом лагере на берегу Чёрного моря.

И вот наступил август. Чемодан собран, гитара зачехлена, билеты в Пицунду лежали в кармане. Перед дорогой он сел, обнял мать и сказал:

– Мама, я чувствую, что в моей жизни начинается большая и очень светлая полоса, – и, через паузу, добавил – ив твоей тоже.

Дорога на море была долгой и утомительной. Несмотря на это, Сергей чувствовал себя абсолютно счастливым. Он был молод, привлекателен, спортивен, а самое главное – он уже видел своё будущее. Весь путь от дома до лагеря он говорил себе:

– Я поймал жар-птицу. Теперь главное – её удержать.

До лагеря он добирался на «перекладных» и прибыл только к ужину. От усталости он рухнул на кровать и проспал до позднего вечера. Открыв глаза, он услышал, как где-то рядом «гремела» музыка.

– Ну вот, проспал дискотеку, – грустно произнёс Сергей.

Посмотрев на часы, он понял, что идти туда уже было бесполезно. Надев спортивный костюм, он вышел из домика. Вечер был сказочный: лёгкий ветерок дул с моря, ночное небо было усыпано россыпями звёзд. Настроение было лирическое. Душа наполнилась светом, и строчки стихов стали рождаться в его голове. Появились тонкие и нежные образы и, вместе с ними, как по волшебству, появилась Она.

Она вышла из темноты южной ночи и лёгкой походкой стала приближаться к Сергею.

– Нимфа, – непроизвольно прошептал он.

В свете ночного неба она казалась неземной. Сергей стоял зачарованный.

– Вот сейчас она пройдёт мимо, – подумал он, – и волшебство на этом закончится.

Но, неожиданно для себя он сказал:

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – грустно ответила девушка и продолжила свой путь.

Её грусть удивила Сергея, и уже в спину он спросил её:

– А почему вы не на дискотеке?

Обернувшись, она с какой-то обидой ответила:

– А! Какой-то дурак пристал ко мне, и я решила уйти.

Её настроение стало понятным Сергею, и в этот миг он сказал то, что перевернуло в этот вечер всё.

– Жаль.

– Что, жаль? – с удивлением переспросила Нимфа.

– Жаль, что не смогу пригласить вас на танец.

Она посмотрела на Сергея, будто увидела какое-то чудо. От неожиданного ответа лицо её преобразилось, грустный взгляд куда-то испарился, и глаза заблестели.

– Сможете, сможете! – почти закричала она и, ничуть не смущаясь, схватила Сергея за руку.

– Пойдёмте!

– Пойдёмте, – чуть смущённо ответил он, – только мне надо переодеться.

– Нет, нет, не надо. Тогда мы не успеем, – ответила Нимфа и потащила его на дискотеку.

Сопротивляться Сергей не стал, и он решил плыть по течению.

Дискотека гремела. Звучала живая музыка в исполнении студенческой группы. Незнакомка вошла в центр площадки и затащила туда же Сергея. Лёгкое смущение от своего нелепого вида ещё оставалось. В первые секунды он больше наблюдал, как она танцует. Она была легка, воздушна. Волной спадающие русые волосы красиво двигались в такт музыке.

Быстрый танец закончился, и, к огорчению всех, объявили последний.

– Ну что же вы стоите? Вы же хотели меня пригласить на танец, – сказала Нимфа.

– Да, конечно, – выйдя из лёгкого оцепенения, ответил Сергей.

Он взял её за руку и тут же почувствовал лёгкое волнение в груди.

– Вы мой спаситель, – сказала девушка. – А как зовут спасителя?

– Сергей. А вас?

– А меня…

– А впрочем, я знаю, как вас зовут, – опередил её ответ Сергей.

– И как? – несколько удивлённо спросила она.

– Вы – Нимфа.

Она улыбнулась и, чуть смущаясь, ответила:

– Меня зовут Алла.

Дискотека закончилась, фонари погасли, и Сергей проводил Аллу к её домику.

– Вам не кажется, Алла, что мы сегодня спасли друг друга?

– приближаясь к домику, сказал он.

– Кажется. Вы меня спасли от почти испорченного вечера.

– А вы меня, – продолжил Сергей, – от того, что с дороги проспал дискотеку. Но, согласитесь, в этом есть какая-то тайна. Представьте, ведь без этих случайностей наши пути могли и не пересечься. А так получился праздник. Спасибо вам, Алла, за то, что вы его мне подарили.

Она смотрела на Сергея и не могла понять внезапно появившегося волнения.

– Странно, – подумала она. – Я впервые его вижу, но слышу стук своего сердца. Такое со мной было однажды на первом курсе, когда я чуть не провалила экзамен. Но тогда это чувство было ужасно холодным. А сейчас всё по-другому, какое-то очень приятное тепло.

Сергей, как и Алла, пребывал в таком же состоянии. Расставаться не хотелось, но, взяв себя в руки, он сказал:

– Ну что, до завтра. Я буду ждать вас на пляже.

Сергей долго не мог заснуть. Он вышел из домика, посмотрел на звёздное небо, и музыка строк снова зазвучала в его голове:

Как неба синь твои глаза,Волной спадающие волосыИ бархатные ноткиВ твоём дрожащем голосе.

Он чувствовал, что ухватил тонкую нить вдохновения и боялся её оборвать. Лагерь спал. Под шум моря и звуки цикад слова полились с новой силой:

Я не забуду никогда,Пусть встреча лишь мгновение.Есть магия душиИ рук прикосновение.

Море и путешествия

Сергей со своими друзьями по спортивной команде лежал на песке и весело проводил время. Им всем было от семнадцати до двадцати. Море буквально «кипело» от энергии молодости: они резвились как малые дети, брызгались, бросали друг друга в воздух и строили невероятные пирамиды в воде. Сергей время от времени посматривал на ворота между лагерем и пляжем. Наконец, появилась Алла. Она не шла, она буквально «парила» в лёгком брючном наряде. Лёгкий морской ветерок, как озорной мальчишка, играл в её длинных волнистых волосах.