Триединство Бога: аргументы, история, проблемы, реальность

Но если тринитарная формула действительно была добавлена при переводе, то возникает вопрос: зачем? Вероятно, цель состояла в том, чтобы легитимизировать уже сложившуюся к тому времени практику крещения «во имя Отца, Сына и Святого Духа» и закрепить учение о Троице в самом тексте Евангелия.

Мотивы и исторический контекст этой возможной редакции мы разберем более подробно в следующей главе.

Тринитарная формула – часть общего ответа гностицизму

Как было показано ранее, тринитарная формула крещения отсутствует в Деяниях апостолов и появляется в христианских текстах лишь в конце I века (пока без ссылки на Мф.28:19). Чтобы понять возможные причины ее появления, необходимо обратиться к главному вызову для церкви того времени.

Священник Александр Сатомский, настоятель храма Богоявления в Ярославле и преподаватель кафедры философии ЯГПУ, приводит следующую причину формулирования того или иного догмата123:

«Нужно заметить, что на примере триадологического догмата мы видим одну из базовых, скажем так, функциональных особенностей православной догматики вообще. А именно ее, ну скажем так, принципиальный формат реагирования. То есть, догмат практически никогда не возникает сам по себе. Он всегда есть реакция на какое-то неверное учение внутри церкви. Пока создается иллюзия, что вся церковь разделяет какое-то единое мнение по соответствующему значимому вопросу, оно в общем-то не формулируется в какую-то предельно лаконичную, корректную, очевидную формулировку.

Как только становится понятно, что присутствуют не просто разномыслия, а прямо очевидные разногласия, приводящие к разделениям, на этом этапе церковь, очевидно, вынуждена формулировать тот или иной вероучительный тезис в каком-то его однозначном формате, дать его в некой вероучительной полноте. Вот, на примере догмата о Троице это самый очевидный момент».

Обычно считается, что окончательное догматическое оформление учения о Триединстве (на Вселенских соборах) было реакцией на ересь арианства, согласно которому Христос не является Богом, и потому понадобилось ввести понятие «единосущие» применительно к Отцу и Христу и так далее. Однако история говорит о том, что самая ранняя тринитарная формула возникла в литургической практике гораздо раньше, когда до арианства было еще очень далеко. Какая же ересь требовала реакции церкви в конце I века? Это – гностицизм.

Основные идеи и опасность гностицизма

Гностицизм возник среди раннехристианских общин в конце I века как совокупность следующих религиозных идей124:

❏ верховный, истинный Бог считался бесконечно далеким, неведомым и не имеющим никакого контакта с материальным миром, который воспринимался принципиально порочным, будучи созданным злым невежественным демиургом (часто отождествляемым с Богом Ветхого Завета);

❏ считалось, что Христос не был настоящим человеком, а лишь казался им (докетизм, от греч. dokeō – «казаться»). Его тело, страдания и смерть объявлялись иллюзией, поскольку материя считалась злой;

❏ Святой Дух часто понимался только как безликая сила или одна из множества эманаций (эонов) верховного божества, поэтому спасение мыслилось как прямое познание верховного Бога путем Его мистического постижения и было доступно только «духовной» элите, обладающей тайным знанием (гнозисом), соответственно личное духовное знание (гнозис) считалось важнее ортодоксальных учений, традиций и авторитета церкви.

Гностические идеи представляли собой огромную опасность для ранней церкви по следующим причинам:

1. Прямое противоречие христианскому учению:

❏ отношение гностиков к материальному миру и Богу противоречило учению о том, что мир создан благим Богом и подлежит искуплению, а не отвержению;

❏ отрицание реального воплощения, страданий, смерти и телесного воскресения Христа подрывало главную идею христианской веры – идею искупительной жертвы Христа;

❏ идея спасения через тайное знание, доступное лишь избранным «духовным» людям, противоречила христианской идее спасения только через Христа, открытого для всех верующих.

2. Подрыв единства и авторитета церкви:

❏ ссылки на тайные предания и апокрифические тексты (например, «Евангелие от Фомы»), которые якобы передавали истинное учение Христа, подрывали авторитет общепризнанных Евангелий и посланий апостолов, на которые опиралась церковь;

❏ деление людей на «духовных» (пневматиков) и «мирских» (психиков или хиликов), как некий элитаризм, разрушало идею единой церковной общины, где все равны перед Богом, вело к расколам и высокомерию внутри общин;

❏ отвержение Ветхого Завета как творения злого демиурга противоречило учению церкви о преемственности двух Заветов и единстве Божьего откровения.

3. Социальные последствия:

❏ моральная безответственность гностиков, которые считали себя свободными от каких-либо правил материального мира, угрожала христианской этике, основанной на ответственности за свои дела;

❏ элитарность гностицизма делала христианство неспособным стать массовой религией, но его интеллектуальная привлекательность могла увести из общины ее образованную часть.

4. Политические последствия:

❏ Римские власти с трудом отличали гностические группы от ортодоксальных христиан, что могло усилить гонения на всех.

Таким образом, опасность гностицизма заключалась в том, что он предлагал, по сути, другое христианство – с другим богом, другим Христом, другим путем спасения и другим источником авторитета. Это была не просто ересь, а системная замена, превращающая христианство в эзотерическую секту.

В тот послеапостольский период церковь развивалась и действовала в следующих основных направлениях:

❏ институализация церкви и создание «земной инфраструктуры» Царства Божьего в условиях кажущегося невыполнения обещания Христа и Его скором втором пришествии;

❏ укрепление епископской власти как гаранта единства церкви.

❏ формирование канона Нового Завета (против многочисленных подделок и «тайных» текстов гностиков);

❏ составление Апостольского символа веры (против многочисленных лжеучений);

❏ апологетическая полемика с критиками христианства.

В этом же контексте формировалось и учение о крещении:

❏ стандартизация крещения в целях определения рамок церкви как элемент ее институализации и средство борьбы с проникновением гностиков;

❏ сакрализация крещения как материального проводника благодати в противовес утверждению гностиков о принципиальной порочности материального мира;

❏ сакрализация крещения как его адаптация к языческому мировоззрению в апологетических целях (язычникам было недостаточно абстрактной веры, им требовалась встреча с божественным в материальных объектах);

❏ формирование простой и четкой формулы крещения как элемента стандартизации крещения и инструмента борьбы с ересью гностицизма (наша тема).

Сакрализация крещения как отклонение от апостольского учения

Как уже было сказано выше, сакрализация таинств (включая «таинство» крещения) в значительной степени была ответом на утверждение гностицизма о порочности материального мира, однако этот ответ одновременно стал отклонением от апостольского учения.

Такое совпадение не случайно, его можно уподобить реакции маятника на отклонение от среднего положения: возвращаясь из отклоненного состояния, маятник не остается в среднем положении, но продолжает дальнейшее движение из среднего положения в противоположную сторону.

Историк Филип Шафф пишет о крещении в древней церкви125:

«Этот обряд считался в древней церкви таинством рождения свыше, или возрождения, торжественным обрядом посвящения в Христианскую Церковь, допуска ко всем ее благам и всем ее обязанностям. Предполагалось, что ему предшествует, в случае со взрослыми, наставление со стороны церкви и покаяние в вере (то есть обращение) со стороны крещаемого; в завершение и запечатление духовного процесса возрождения ветхий человек погребался и новый человек воскресал из водной могилы. Результат этого процесса состоит в прощении грехов и наделении Святым Духом. Иустин называет крещение «водным омовением для прощения грехов и рождения свыше» и «омовением обращения и познания Бога». … Тертуллиан уже склоняется к представлению о магическом воздействии воды крещения».

… На основании Ин.3:5 и Мк.16:16 Тертуллиан и другие отцы церкви говорили о необходимости крещения для спасения.

… Считалось, однако, что действие крещения распространяется только на грехи, совершенные до его принятия. Поэтому часто таинство откладывалось, и Тертуллиан искренне рекомендует это, хоть и осуждает, когда такое поведение сопровождается моральным легкомыслием и высокомерием. Многие, подобно Константину Великому, откладывали крещение до болезни и смерти. Они предпочитали риск умереть некрещеным вечному пренебрежению благодатью крещения. Крещение на смертном одре было тогда тем же, чем сегодня является отпущение грехов перед смертью.

Но тогда возникает вопрос: как можно получить прощение грехов, совершенных после крещения? Тертуллиан и Киприан первыми предположили, что подобные грехи следует искупать добровольными покаянными упражнениями и добрыми делами, такими как молитва и милостыня».

Итак, в послеапостольский период в церковном учении о крещении появились следующие отклонения от апостольского учения:

❏ «Крещение – это таинство рождения свыше»

Крещение в послеапостольской церкви стало пониматься как «рождение свыше» на основании неверного буквального прочтения слова «вода» в следующих словах Христа:

«если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5),

хотя в Новом Завете рождение от Бога связывается прежде всего с верой слову Божьему и действием Духа:

«А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин.1:12-13)

«как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живаго и пребывающего вовек» (1Пет.1:23)

«И верующие из обрезанных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Святого Духа излился и на язычников, ибо слышали их говорящих языками и величающих Бога. Тогда Петр сказал: кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святого Духа? И велел им креститься во имя Иисуса Христа. Потом они просили его пробыть у них несколько дней» (Деян.10:45-48),

Конкретно под словом «вода» в Новом Завете понимается слово Божие, обладающее, подобно воде, очищающим действием:

«Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Еф.5:25-27).

«Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (Ин.15:3).

❏ «Крещение необходимо для спасения»

Если крещение стало пониматься как рождение свыше, то оно естественным образом стало считаться необходимым условием спасения, хотя новозаветный акцент делается на спасении по благодати через веру, а не по каким-либо действиям самого человека:

«Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф.2:8-9)

«Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом» (Тит.3:5)

Кроме того, в контексте институализации церкви и защиты от проникновения в нее гностиков крещение стало пониматься как «дверь» в церковь, а вне церкви, по убеждению многих отцов, нет спасения. Поэтому вступление в общину через крещение стало считаться обязательным условием для получения благодати.

Гностики же предлагали спасение через особое знание (гнозис), минуя внешние обряды. В ответ церковь подчеркивала необходимость видимого, установленного Христом таинства как средства получения благодати.

❏ «Результат крещения – прощение грехов»

Крещению стали приписывать прощение всех прошлых грехов, основываясь на неверной трактовке словах апостола Петра:

«покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа» (Деян. 2:38),

хотя в Новом Завете прощение грехов основано исключительно на жертве Христа:

«если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха» (1Ин.1:7)

«Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира» (1Ин.2:2)

«И потому Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное» (Евр.9:15)

Таким образом, под влиянием общей сакраментальной логики таинство стало рассматриваться как объективно действующее средство благодати, которое производит эффект прощения грехов в момент совершения таинства при наличии должного настроя у крещаемого.

❏ «Крещение омывает только предшествующие грехи»

Из того, что именно крещение является средством получения прощения грехов, возникло представление, что оно омывает лишь грехи, совершенные до него, а после крещения грехи считаются более тяжкими и требуют особого покаяния, хотя в Новом Завете говорится о прощении всех грехов Христом:

«В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых, и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи» (Кол.2:11-13)

Послеапостольская церковь, в противовес безнравственности многих гностиков, стремилась поддерживать высокий нравственный уровень среди верующих. Чтобы подчеркнуть серьезность жизни после крещения, было выдвинуто приведенное выше учение о том, что крещение – единственное полное омовение, а последующие грехи требуют уже иного, часто более сложного, пути исправления (например, через публичное покаяние).

❏ «Крещение – это просвещение и познание Бога»

Крещение стало называться «просвещением» (φωτισμός) и средством «познания Бога», хотя апостольские послания говорят о просвещении сердец через познание славы Христа:

«потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2Кор.4:6)

«непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих, чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его, и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых» (Еф.1:16-18)

Здесь мы вновь видим ответ гностицизму. Чтобы противопоставить церковный путь гностическому «знанию», отцы церкви утверждали, что подлинное просвещение дается не через эзотерические учения, а через таинство крещения, которое вводит человека в общение с Богом.

❏ «Действие крещения происходит от магического воздействия воды»

В трудах некоторых отцов церкви (например, у Тертуллиана «О крещении»126) появился взгляд на воду крещения как на субстанцию, обладающую собственной спасительной силой (магическое действие), чего в принципе нет в Новом Завете.

В языческой среде вода часто считалась священной стихией, способной передавать божественную силу. Вероятно, именно эти представления проникли в христианское сознание в рамках сакрализации материальных элементов в таинствах.

Сакральный акт крещения потребовал сакральную формулу

Важно заметить, что общая сакрализация крещения как магического обряда, имеющего самодостаточную ценность и важность для прощения грехов и спасения, требовала также разработать сакральную (магическую) формулу, подобную языческим заклинаниям, произнесение которой стало бы необходимым условием действенности магического обряда крещения («таинства»).

Именно об этом говорит история еще одной известной вставки:

«Филипп же сказал ему: если веруешь от всего сердца, можно. Он сказал в ответ: верую, что Иисус Христос есть Сын Божий» (Деян.8:37)

Ранние рукописи, такие как P45 (III век), P74 (VII век), Синайская (IV век), Ватиканская (IV век), Александрийская (V век), C (V век), L (VIII век) и Ψ (IX век), опускают стих Деян.8:37. Самая ранняя из сохранившихся рукописей, содержащая этот стих, – это E VI века. Однако ранние латинские отцы церкви, такие как Ириней Лионский и Киприан Карфагенский, знали об этом стихе (они – самые ранние, до них об этом стихе также никто не знал)127.

В частности, Ириней писал в своем труде «Против ересей» (ориентировочно в 185-190 гг)128:

«кого возвещал Филипп евнуху царицы Эфиопской, возвращавшемуся из Иерусалима и читавшему пророка Исаию, когда он был с ним один на один? Не Того ли, о Ком сказал пророк: «как овца веден был Он на заклание и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзает уст Своих. Род же Его кто изъяснить? ибо жизнь Его возьмется от земли»; и что Сей есть Иисус; и в Нем исполнилось Писание как сам евнух уверовал и тотчас требуя креститься сказал: «верую, что Иисус есть Сын Божий»».

А вот что пишет Киприан Карфагенский (250 г.)129:

«В Деяниях апостолов: «Вот вода; что же мешает мне креститься? Тогда Филипп сказал: если веруешь всем сердцем твоим, то можешь»».

Эти цитаты отцов предшествуют всем существующим рукописям, в которых этот стих отсутствует. Следовательно, этот стих присутствовал в ныне утерянных старолатинских рукописях Деяний конца II – середины III века.

Обратите внимание: данная вставка является ничем иным, как крещальной формулой («верую, что Иисус есть Сын Божий»), о которой до Иринея Лионского никто не знал, и лишь в изучаемый нами период сакрализации крещения эту формулу упоминают несколько латинских отцов.

Попробуем реконструировать причины появления и последующего исчезновения данной вставки.

Поскольку в Деяниях распространенной являлась практика крещения во имя Христа, на общем фоне сакрализации крещения в каких-то местностях Римской империи эта практика могла привести к возникновению крещальной формулы «верую, что Иисус есть Сын Божий», переписчик мог указать на полях переписываемой им латинской рукописи Деяний эту формулу как возможную при крещении евнуха, и затем формула попала в саму рукопись в виде стиха Деян.8:37 (на который, возможно, также повлияли споры о допустимости крещения младенцев), где ее впоследствии увидели латинские отцы. Но когда тринитарная формула вытеснила формулу Деян.8:37, данный стих потерял актуальность, и рукописи Деяний «привели в соответствие».

В любом случае, тринитарная формула крещения возникла не самостоятельным образом, не на общем идеальном фоне якобы во исполнение «Великого поручения» (о котором в современной редакции Мф.28:19 никто из апостолов не знал), а как элемент более поздней тенденции к сакрализации обряда крещения, на фоне конкуренции с другими формулами, в общем контексте отклонений от новозаветного учения.

Но почему же именно тринитарная формула крещения вытеснила все остальные формулы и закрепилась? Вероятно, она в большей степени отвечала целям противодействия гностицизму.

Как тринитарная формула отвечала на гностические вызовы

Давайте посмотрим, каким именно образом тринитарная формула крещения могла служить ответом на конкретные гностические заблуждения, инструментом борьбы с ересью.

❏ Против учения о далеком, неведомом Боге-Отце тринитарная формула утверждала: Бог, к которому обращаются христиане, – это Отец Иисуса Христа. Он не является далеким и неведомым, так как Он открыл себя в Иисусе Христе и действует в мире через Святого Духа. Он – Творец мира, а не злой демиург.

Таким образом, крещение «во имя Отца» является актом вступления в завет именно с этим Богом-Творцом и Отцом.

❏ Против представлений о Христе как призраке тринитарная формула утверждала: Сын – это не призрак, а реальный Иисус Христос, чья человеческая жизнь, смерть и воскресение были историческими событиями.

Таким образом, крещение «во имя Сына» означало соединение с тем самым Иисусом, который жил на земле. Это было невозможно, если Его человечество было иллюзией.

❏ Против безликости Святого Духа и гностического элитаризма, делившего людей на «духовных» и «плотских», тринитарная формула утверждала личностность Святого Духа и Его равенство Отцу и Сыну.

Таким образом, крещение «во имя Святого Духа» означало, что дар Духа был доступен каждому верующему по его вере, независимо от его знания и интеллектуальных способностей. Это разрушало духовный элитаризм гностиков и делало спасение доступным для всех.

В итоге, крещение стало единым для всех верующих обрядом вступления в церковь, а его краткая формула стала дополнительным (к символу веры) мощным инструментом для катехизации и апологетики, который коротко, четко и понятно выражал основы веры, противостоящей гностицизму.

Использование при крещении такой единой и неизменной формулы давало следующие преимущества:

❏ появился ясный критерий ортодоксии: община, крестившая «во имя Отца и Сына и Святого Духа», сразу определяла себя как противостоящую гностическим группам;

❏ дополнительная катехизизация верующих: произнося эти слова при самом важном в их жизни обряде, христиане с самого начала заучивали важнейшие истины христианской веры.

Почему ввести тринитарную формулу только в практику казалось недостаточным?

В условиях острой доктринальной борьбы одной лишь практики крещения по этой формуле могло оказаться недостаточно, проблема упиралась в авторитет источника.

Ириней Лионский пишет130:

«1. Когда обличают (еретиков) из Писаний, то они обращаются к обвинению самых Писаний, будто они неправильны, не имеют авторитета, различны по изложению, и (говорят), что из них истина не может быть открыта теми, кто не знает предания. Ибо (говорят) истина предана не чрез письмена, но живым голосом, и потому будто Павел сказал: «мы говорим премудрость между совершенными, премудрость же не мира сего» (1Кор. 11, 6). И этою премудростью каждый из них называет изобретенный им самим вымысел, так что, по их понятию, истина находится то в Валентине, то в Маркионе, то в Керинфе, а потом в Василиде, или в каком другом противоречащем им (учителе), который не мог ничего сказать, относящегося ко спасению. Ибо каждый из них, будучи совершенно превратного направления, не стыдится, искажая учение истины, проповедовать себя самого.

2. Когда же мы отсылаем их опять к тому преданию, которое происходит от апостолов и сохраняется в церквах чрез преемства пресвитеров, то они противятся преданию, говоря, что они премудрее не только пресвитеров, но и апостолов, и что они нашли чистую истину. Ибо (говорят) апостолы к словам Спасителя примешали нечто от закона, и не только апостолы, но и Сам Господь говорил то от Димиурга; то от средины, а иногда от высоты (Плиромы), они же несомненно, неповрежденно и чисто знают сокровенное таинство: бесстыднейшее богохульство против Творца! Итак, выходит, что они не согласны ни с Писаниями, ни с преданием».

Из слов Иринея Лионского следует, что во II – III веках в полемике с гностиками очень остро стояла проблема кодификации истины, придания ей общепризнанного авторитета.

Несмотря на споры вокруг авторитетности конкретных библейских текстов, Ириней считает необходимым усилить представление истины (продолжение предыдущего текста Иринея):

«3. С такими-то людьми мы должны, любезный друг, сражаться, – людьми, которые, подобно змеям, стараются отовсюду ускользнуть. Поэтому, должно противостать им со всех сторон, дабы некоторых из них выбить из их убежища и привести к обращению к истине. Ибо, хотя не легко обратиться душе, объятой заблуждением, но не совсем невозможно освободиться от заблуждения, как скоро представлена истина».

В словах Иринея мы видим атмосферу ожесточенной борьбы за истину, где каждый аргумент нуждался в максимальной авторитетной поддержке. В таком контексте наша гипотеза о редактуре текста (рассмотренная в предыдущей главе) подкрепляется исторической мотивацией.

Желание переводчика усилить уже существовавшую литургическую практику высочайшим авторитетом – прямыми словами воскресшего Христа в Евангелии – выглядит здесь не как злой умысел, а как полемически оправданный шаг.