Касаясь пустоты

– Нужно на заправку, – убавив громкость, сказал Роман.

– Да, есть через пять километров, – сообщил Семён, найдя заправку в телефоне.

– Давай туда. Там можно купить что-нибудь попить и перекусить.

Похищенная Виктория Державина, вытягивая руку вперёд и едва открывая глаза, начала приходить в себя в багажнике. Перед её глазами плыла картинка. Боль в правом виске колола, точно раскалённой спицей. Девушка моргнула несколько раз, чтобы глаза привыкли к темноте, и её мозг начал понимать, что она находится в багажнике какой-то машины и что автомобиль куда-то едет. Как раньше учила её мать: не нужно поддаваться эмоциям, стучать, колотить, кричать и звать на помощь. Потому что ты себя выдашь, а ты не знаешь, что у похитителя в голове: либо он начнёт тебя бить, либо закроет рот клейкой лентой, свяжет, либо вообще убьёт. Мать учила, что нужно позвать на помощь так, чтобы похитители ни о чём не догадались. Вика это усвоила. Достав телефон, она выключила звук и написала матери: «Привет, мама. Меня похитили какие-то неизвестные. Не звони мне, я скину тебе геолокацию».

Нажала «Отправить». Ответа не последовало. Тогда она отправила голосовое сообщение: «Мама, я не знаю, сколько я была без сознания. Только сейчас очнулась в каком-то багажнике. Мне страшно, пожалуйста, спаси меня или обратись в полицию».

Через пять минут пришёл ответ: «Дочь, я выехала за тобой. Только не отключай телефон».

Она прочла сообщение и убрала телефон в задний карман джинсов. И вдруг автомобиль остановился. Роман вышел из салона, вставил пистолет в бензобак и ушёл платить. Сзади подъехала серая «Нива». За рулём сидел мужчина далеко за шестьдесят: лысый, в белом свитере и чёрных брюках.

– Пойдёшь в магазин? – обратился Семён к Даниле.

– Нет, останусь в машине.

Семён покинул автомобиль, и в этот момент в багажнике подняла руку Вика. Мужчина из «Нивы» увидел и начал открывать свою дверь, выходя из салона.

– Помогите! Спасите! – кричала Вика, стуча ладонями по стеклу.

– Что тут происходит? – сиплым голосом произнёс мужчина.

Из салона вышел Данил.

– Не твоего ума дело. Иди к чёрту, старый хрыч, – огрызнулся он.

– Послушай, невоспитанная шпана, – возмутился водитель «Нивы», – сейчас я вызову полицию, и они тебя к чёрту загребут!

Он открыл водительскую дверь и взял мобильник с приборной панели. В этот момент из магазина на заправке вышли Роман и Семён. Толстяк нёс пакет с энергетиками и несколькими гамбургерами. Роман подбежал, вытащил пистолет из бензобака и начал обливать бензином мужчину и его автомобиль. Затем бросил пистолет на капот «Нивы».

– Твою мать, что ты творишь, отморозок? – возмущённо произнёс мужчина.

– Папаша, тебе нужно остыть, а то ты закипел, – заявил Роман.

Достав из кармана зажигалку, он чиркнул – появилась золотистая искра, а затем разгорелся жёлто-голубой язычок пламени, и он швырнул зажигалку на капот.

Огонь мгновенно вспыхнул, языки оранжевого цвета охватили капот, колёса и водителя с ног до головы. Горящий мужчина что-то кричал и начал бегать около колонки. Затем согнулся и упал на живот. Роман мгновенно сел за руль и, резко тронувшись, помчался. На автозаправочной станции яркое жёлто-оранжевое пламя объяло одну колонку, затем вторую. Прогремел взрыв. Факельный фонтан полностью пожираемой огнём колонки взлетел в воздух, затем она с оглушительным грохотом упала прямо на асфальтовую подъездную дорогу к заправке. Вторую колонку мгновенно разорвало, и образовался огненный ослепительный смерч, который влетел в магазин, сметая всё на своём пути. Стёкла мгновенно разлетелись вдребезги. Языки пламени лизали пол, стены, холодильники, а также деревянные столы и стулья. Audi мчался по дороге, и всё это было видно Роману в зеркало заднего вида.

– Ну как вам шоу? – закурив и улыбнувшись, восторженно произнёс он.

– Какое, к чёрту, шоу? Ты сумасшедший псих, – возмутился Семён.

– Я и не говорил, что я нормальный, – снова улыбнулся Роман.

– Клёво повеселились: похитили девку, взорвали заправку, – вмешался в разговор Данил.

– Забей на заправку. Ты мне лучше скажи, как девка подала сигнал или что произошло? – спросил Роман.

– Да она очнулась и начала кричать, стучать сзади в стекло, – ответил Данил.

Роман резко свернул на обочину и ударил по тормозам. Автомобиль потерял скорость и остановился. Парень выскочил из-за руля и подошёл к багажнику. Тяжело дышал, пока открывалась задняя дверца. И вот наконец она поднялась.

Он схватил Вику за волосы, прижал к своему плечу и начал говорить прямо в ухо:

– Послушай меня. Если ещё раз ты позовёшь на помощь или убежишь, я достану пистолет и прострелю твою башку.

Слёзы потекли по её лицу, глаза расширились, сердце стучало, как колёса бегущего на максимальной скорости экспресса. Она была словно парализована: страх взял верх над её разумом и начал её контролировать.

– Ты меня поняла? Дважды повторять не буду, – тяжело вздохнув, грубо произнёс Роман повышенным голосом.

Девушка не смогла ничего ответить и заплакала. Он сильнее сжал её волосы и сверлил своими звериными глазами цвета замутнённого льда.

– Да, поняла, – наконец промямлила Вика.

Он отпустил её, нажал на кнопку, чтобы закрыть багажник. Мимо по дороге проезжал полицейский УАЗ «Патриот». Худощавый водитель, увидев, как какой-то псих держит за волосы девушку, а чуть позже закрывает багажник, сразу же остановился посреди дороги, резкий рёв тормозов разорвал тишину вокруг. Тем временем Роман сел за руль, запустил двигатель, резко тронулся и помчался по дороге дальше.

– Ты глянь, что творит этот сумасшедший! – включив полицейскую сирену, изумился водитель «Патриота».

Роман вдавил педаль газа в пол, и автомобиль начал ускоряться. Полицейский уазик мгновенно тронулся с места и начал преследовать чёрный Audi.

– Немедленно остановитесь! – схватив рупор и выставив его из бокового окна, произнёс второй полицейский, сидящий на пассажирском месте. – Я приказываю вам остановиться! Или мы вынуждены будем задействовать огнестрельное оружие!

Роман проигнорировал угрозу, вдавливая педаль акселератора в пол. Audi устремился вперёд и летел на бешеной скорости. Стрелка спидометра приближалась к двумстам километрам в час.

– Ну вот, вляпались в жир ногами, теперь не отстанут, – процедил Данил сквозь прокуренные чёрно-жёлтые зубы.

– Не парься, уйдём, – бросил в ответ Роман.

Затем он закурил и добавил:

– Достань обрез, он сзади, в кармашке сиденья.

– Что ты собрался делать? – удивился Семён.

– Скину их с хвоста, – ответил Роман.

Данил передал ему заряженный короткий обрез.

В рупор снова заговорил пассажир из салона «Патриота»:

– Повторяю, я приказываю вам немедленно остановиться! В противном случае мы примем более жёсткие меры!

Полицейский «Патриот» поравнялся с Audi и ехал рядом. Роман вытащил из окна правую руку и показал средний палец.

– Пошёл к чёрту! – огрызнулся он.

Вдали на дороге появился тягач Volvo с горизонтальным куполообразным резервуаром тёмно-оранжевого цвета с надписью: «Огнеопасно».

Колёса цистерны пошли юзом по дороге, их повело вправо, прицеп перегородил всю дорогу, в то время как водитель Volvo продолжал ехать вперёд на скорости. Стальной корпус резервуара при ударе лопнул и разгерметизировался, как консервная банка. Под давлением хлынул бензин, воздух наполнился парами огнеопасной жидкости. Затем прицеп оторвался, подлетел в воздух и с резким грохотом – как стальные колёса поезда стучат по рельсам – рухнул на асфальт.

Ярко-красные языки пламени побежали по дороге. Резервуар разорвало, и огненная волна поднялась в воздух, полностью окутывая встречный автокран КамАЗ и саму автоцистерну. Затем огненный шквал поднял два грузовых автомобиля в воздух и уронил их на трассу горящими, плавящимися осколками. Роман давил педаль газа в пол и наблюдал в зеркало заднего вида за этим огненным апокалипсисом. Он мчался с бешеной скоростью и сбавил её лишь спустя час.

Проехав ещё несколько километров, автомобиль свернул в коттеджный посёлок. Уже снизив скорость, Роман высматривал в лобовое стекло, как лучше проехать, потому что метель не прекращалась. Слева был огромный лес, усыпанный снегом, справа тянулись коттеджи. Не прошло и десяти минут, как он остановился и припарковал автомобиль.

– Сеня, наруби дров. Колун во дворе, а мы с Даней отнесём девку в подвал.

– Не вопрос, – отозвался Семён.

Он вышел из машины и зашёл на небольшой земельный участок, весь занесённый снегом. Рома открыл багажник. Вика смотрела на них испуганными глазами.

– Помнишь, о чём я тебе говорил? – спросил Рома.

– Да.

– Пойдём, – добавил Даня.

Она вылезла из багажника, и они повели её в дом. Внутри всё было обито деревом: дубовый пол, сосновые, покрытые лаком стены. Лестница в правом углу вела вниз, в подвальное помещение. Они спустились туда. Внутри оказалась автомастерская: на стенах висели гаечные ключи, рядом на полках лежал электроинструмент. Справа находился автоподъёмник, на потолке – несколько огромных ламп с пыльными плафонами, а чуть ниже потолка – электрический тельфер, от которого тянулся провод с пультом управления.

Роман взял пульт и нажал на кнопку. Тельфер по стальным швеллерам при помощи роликов начал двигаться вперёд. Затем он нажал другую кнопку – и тельфер начал подъезжать к ним. Данил схватил на столе верёвку, связал Вике руки, после чего подцепил крюк от тельфера и начал поднимать девушку вверх. Она с завязанными руками оторвалась от бетонного сырого пола и повисла в воздухе.

Чёрная Toyota RAV4 мчалась по дороге с огромной скоростью. Стрелка спидометра дёргалась около отметки сто пятьдесят километров в час. За рулём сидела сорокачетырёхлетняя женщина с короткими рыжими волосами, в синих джинсах и чёрной куртке, с великолепной стройной фигурой. Надежда Васильевна Державина – мать похищенной девушки. Она сжимала руль и готова была свернуть его в бараний рог. Гнев кипел в её голове, сердце стучало, ударяясь о рёбра, – так стучал бы клюв ворона, пожирающего добычу.

«Кто мог похитить моё единственное дитя? Да я его распотрошу, как курицу. Моё единственное сокровище, почему именно моя дочь?» – эти мысли, как стая птиц, крутились в её мозгу, не давая покоя.

Надежда работала в морге судмедэкспертом около десяти лет, а после начала писать детективные романы, которые пользовались довольно широкой популярностью. Но до всего этого один переломный момент случился в её жизни. После смерти отца – ей было всего пять лет – она не хотела идти на похороны и плакала. Взглянув на тарелку, она сдвинула её с места, и та упала и разбилась. Так она открыла в себе дар телекинеза. От него были и побочные эффекты: когда она сильно перенапрягалась, давая мысленно команду импульсным нейронам своего мозга, что хочет, например, передвинуть утюг или чтобы стакан с чаем подвинулся по столу, давление не заставляло себя ждать – и мгновенно кровь струёй вылетала из носа.

И вот сейчас она смотрела на дорогу, потом перевела взгляд на зажигалку, лежащую на панели. Та мгновенно поднялась в воздух, отлетела, ударилась о лобовое стекло и упала на коврик под ногами переднего пассажирского сиденья.

– Твою мать, – выругалась женщина.

Она протянула руку к бардачку, достала влажные салфетки, почувствовав, как из правой ноздри начинает течь кровь. Свернув салфетку в трубочку, она воткнула её в ноздрю и отбросила упаковку на пассажирское сиденье. На мгновение отвлеклась от дороги, и лишь гудок грузовика заставил её снова сосредоточиться. Он просигналил сзади и моргнул фарами: уступи дорогу. Она ушла на правую полосу, и огромный грузовик промчался мимо, скрывшись в заснеженной мгле впереди.

Она думала только о своём ангелочке. Её словно парализовал страх, из-за которого хотелось рвать на себе кожу, чтобы он перестал дьявольским огнём жечь изнутри. Больше страха терзало неведение: где её дочь и жива ли она. Надежда то и дело посматривала на навигатор и вот наконец сбавила скорость, подъезжая к коттеджному посёлку. Ехала очень медленно и остановилась около нужного дома, руководствуясь координатами из сообщения дочери. Заглушила двигатель, вышла из машины и зашла внутрь – дверь была просто прикрыта.

– Где моя дочь?! – выкрикнула она.

Увидевший её Семён размахнулся, как профессиональный дровосек, и воткнул колун в пенёк для рубки дров.

– Какая, к чёрту, дочь? Пошла вон отсюда! – заорал он, подойдя и отвесив ей правой рукой пощёчину.

Левая нога подогнулась, и Надежда присела на одно колено. Затем подняла посуровевшие глаза на колун и начала давать команды мозгу. Взгляд её был как у разъярённого медведя, несущегося за добычей. Вдруг колун оторвался от пенька и на какую-то секунду замер в воздухе, как зависает вертолёт.

– Что это за фигня? – удивился толстяк.

Но это было последнее, что он сказал в своей жизни. Колун мгновенно начал крутиться в воздухе, как вертолётная лопасть, и его остриё врезалось прямо в лоб Семёна. Удар был настолько сильным, что пробил череп и, подняв мужчину в воздух, отбросил его к забору.

В голове у Надежды застучало, и мгновенно кровь выстрелила из ноздрей, окрасив белый снег. Она бросилась к машине, открыла её, взяла влажные салфетки, приложила к носу и начала равномерно дышать, чтобы стабилизировать давление. Не прошло и двух минут, как она отбросила окровавленные салфетки в сторону, убрала упаковку в карман, снова зашла на участок, побежала к дому и вошла внутрь.

– Вика, солнышко, ты где?! – кричала она.

Из подвала выбежал Данил и с размаха полоснул ножом по её щеке. Она могла поклясться, что слышала, как нож просвистел рядом, распоров тёплый воздух помещения, зазвенел в ушах. Она схватилась за щёку и сделала шаг назад.

– Сейчас я убью тебя, – процедил он сквозь сжатые зубы.

Она оглядела огромную кухню: газовая плита, холодильник, кухонный гарнитур, стол и четыре стула. На столе её внимание привлёк деревянный футляр, в который были воткнуты ножи. Она мгновенно перевела взгляд на это холодное оружие, сосредоточенно смотрела на них. Но ничего не происходило. Парень снова замахнулся ножом, она успела среагировать и увернуться. Нож распорол свежий кухонный воздух – через открытую форточку за её спиной в помещение попадало немного прохлады.

Она снова настроилась и взглянула на футляр с ножами. Данил приготовился к замаху в очередной раз, но вдруг случилось невероятное: нож выскочил из футляра и, пролетев по кухне, воткнулся в его живот. Он выронил свой нож, и тот упал на пол.

– Твою мать, какая боль! – схватился отморозок за рукоять воткнутого в него ножа, потянув на себя.

Надежда продолжила. Взглянув на подставку для ножей, она отправила второй нож – тот впился в левую ладонь Данила, пронзив её насквозь по самую дубовую рукоять. Его кисть, которой он хотел вытащить нож из живота, обмякла и превратилась в плеть. Женщина дала команду мозгу – очередной нож полетел в противника, пробив вторую кисть.

– А-ай! – завизжал он от боли.

Он стоял перед ней точно распятый: руки в стороны, ноги вместе. Она снова дала команду и запустила в него ещё два ножа. Один вошёл в грудь наполовину, а последний прошёл насквозь через горло и пригвоздил его к дверному косяку.

Кровь хлынула из его сонной артерии, словно кто-то открыл кран с водой под высоким давлением. Данил издал предсмертный хрип и опустил голову. С кистей рук и из живота кровь ручейком стекала на пол, образуя лужу.

Надежда совсем забыла про кровоточащую рану на лице и про давление, из-за которого в очередной раз кровь пошла из носа. Достав влажные салфетки, она начала ими орудовать, как профессиональная медсестра, делающая перевязку пациенту. Все её мысли были о дочери.

Но вдруг раздался выстрел из подвала.

Она отбросила салфетки и помчалась вниз. Оступилась, чуть не упала.

– Нет! Нет! – закричала она, увидев, как какая-то гнида прострелила голову её дочери.

Слёзы брызнули из её глаз. Она упала на колени. В её голове не укладывалась эта картина.

– Ну что, дочку потеряла? Сейчас и ты умрёшь, – натянув улыбку демона, оскалился Роман.

Надя начала бегать глазами по подвальному помещению, переоборудованному под автомастерскую. В её голове созрел гениальный план – лишь бы не подвёл дар. Она взглянула на лампу, дала указание мозгу. Лампа мгновенно раскачалась, проводка под потолком затрещала и оторвалась. Лампочка ударила Романа в лоб, раскололась и погасла. Осколки попали ему в глаза. В помещении стало тускло: подвал освещали две оставшиеся лампочки.

– Мои глаза! – закричал он, уронив пистолет на пол и растирая глаза фалангами пальцев.

Густая кровь стекала по его скулам и щекам.

«Ну вот и хорошо, теперь он как слепой щенок», – промелькнула мысль в её голове.

– Я ничего не вижу! Что ты сделала?! – кричал он.

Из его рта начали вылетать слюни, как у запыхавшегося после пробежки пса.

– Да ты знаешь, кто мой отец? Он прокурор! Он сожрёт тебя с потрохами! – надрывая голосовые связки, кричал Роман.

Она перевела взгляд на тельфер и снова воспользовалась даром. Спустила крюк на пол и обмотала ноги убийцы цепью – так змея-анаконда обвивает жертву перед тем, как задушить. Взглядом защёлкнула крюк на цепи и начала поднимать.

Тело мужчины мгновенно поднялось вверх, и теперь он висел перед ней вверх тормашками, не переставая тереть глаза.

– Что тут происходит?! – кричал он.

Затем он опустил руки вниз, слегка приоткрыл глаза и сквозь пелену увидел женщину.

– Я сообщу отцу, и тебя посадят к таким отмороженным, что ты будешь молить, чтобы тебя убили, – растянув кровавую улыбку, пригрозил он.

– За что ты убил мою дочь? – подойдя к нему, спросила Надежда.

Он висел лицом к ней, стоящей в полный рост. Они смотрели друг на друга.

– А, эта маленькая шлюшка – твоя дочурка? – засмеялся он.

Плюнул ей в лицо и снова засмеялся. Окровавленный сгусток слюней попал ей прямо в нос.

Она снова перевела взгляд вправо и увидела там таль, валяющуюся на полу. Взглядом зацепила один крючок тали за батарею, а второй – за запястье Романа. Затем протащила другую таль и зацепила слева: один крючок за дужку подъёмника, другой – за его второе запястье. И начала смотреть то на один механизм тали, натягивая его, то на другой. Его руки начали напрягаться и разошлись в стороны. Он был распят, но висел вверх ногами. Тали были натянуты до предела. Цепи натянулись, как гитарные струны.

– Спрошу ещё раз: за что ты убил мою дочь?

– Пошла к дьяволу, ведьма! – сквозь невыносимую боль процедил он, сплёвывая на пол слюну с примесью крови.

Она продолжала смотреть на тали, натягивая их ещё сильнее. Они уже были натянуты как якорные цепи.

– Что ты творишь? Мне больно! Ты оторвёшь мне руки, мать твою! – кашляя, заорал он.

Вдруг у неё опять из носа брызнуло, уже гейзером. Она присела на корточки и начала влажными салфетками вытирать нос. Затем кинула салфетки на пол и снова начала натягивать таль справа и слева.

– А-ай! Мои руки! Они сейчас оторвутся! Мне больно! Отпусти, мне больно! – кричал распятый.

Он снова сплюнул сгусток крови на пол. Его сердце колотилось, острые головные боли накатывали волнами от затылка и впивались в виски. Ноги дрожали, точно в лихорадочном припадке, а кисти рук тряслись, как от похмельного тремора.

– Хотя, ты знаешь, мне нравилось насиловать твою дочь! – издал он предсмертный крик. – Думаю, она сейчас мучается на том свете!

Женщина упала на колени, глядя то на одну таль, то на другую. Механизмы на талях работали как трещотки. И тут неожиданно цепи сорвались, и обе руки Романа по самые плечи оторвались и отлетели в стороны. С его предплечий мгновенно полил кровавый водопад.

Она не стала смотреть на эти ужасы. Просто развернулась, поднялась наверх, села в машину и вызвала полицию.

Глава 3

Спортивный зал был настолько большим, что напоминал футбольный стадион. Несколько мужчин качали гантелями бицепсы, другие лёжа поднимали штангу, а справа несколько женщин занимались на беговых дорожках. Атмосферный зал с тренажёрами был обит деревом, на полу лежал тёмный линолеум, на стенах висели огромные, в полный рост, зеркала.

На одной из дорожек бежала женщина в синих спортивных штанах и серой майке – с подтянутой стройной фигурой, короткострижеными каштановыми волосами. Это была сорокачетырёхлетняя Ольга Николаевна Надеждина. Пот выступал на её груди второго размера, на лбу скопились горячие капли, под мышками образовались мокрые пятна. После пробежки она села на велотренажёр. Дыша всей грудью, взглянула на запястье левой руки. Время было два часа дня.

Наконец Ольга закончила упражнения и отправилась в раздевалку. Зашла внутрь, сняла всю одежду и пошла в душ. Смыв с себя пот, она подошла к рядам шкафчиков, открыла свой. Надела чёрные джинсы, майку, вишнёвый свитер, накинула белый пуховик, взяла чёрную сумку из крокодиловой кожи и покинула раздевалку. Пересекла холл по мраморному глянцевому полу и вышла на улицу.

Ветер мгновенно начал трепать её волосы, сыпал снег. Женщина поёжилась. Морозный холод проникал внутрь, стало зябко. Она открыла дверцу своей Toyota Camry цвета спелой черешни, села за руль, запустила двигатель и включила печку.

«Суровая зима в этом году, – начала она размышлять. – Сегодня нужно встретиться ещё с двумя клиентами и показать им пару квартир. Хотя можно и с одним встретиться. Максим постоянно снимает на две недели коттедж рядом с Лосиным Островом». Она размышляла об этом постоянном клиенте, который родился с серебряной ложкой в заднице – капризный ребёнок. Подумала было позвонить ему, но в желудке заурчало, и она решила заехать домой пообедать, а клиентам позвонить позже.

«Подождут. Коттеджи никуда не денутся, а клиенты всегда у меня на крючке». Она выехала с паркинга и влилась в поток автомобилей. Завибрировал сотовый.

– Да, – включила она громкую связь.

– Оленька, солнышко моё, возьми ещё пару клиентов. Одному нужна квартира на длительный срок, а второму – посуточно на пару дней, – послышался в трубке голос Анны с работы.

– Послушай, Ань, – вспылила Ольга, – я вам что, ломовая лошадь? Всех собак на меня вешаешь. Лена опять в декрете? Или голова у неё болит?

– Больше некому взять. Лена на больничном, – сообщила Аня.

– А после больничного с перегаром на работу? Пьёт как лошадь, не хочет работать.

– Ну давай на завтра, – попросила Аня. – У Яны вся неделя забита на вахту: две бригады приехали, вот расселяет их.

– Давай на завтра, после обеда, – отчеканила Ольга.

Потом она задумалась, вставила в рот тонкую, похожую на зубочистку сигарету, приоткрыла форточку, щёлкнула зажигалкой и закурила.

– Михаил Борисович у себя? – поинтересовалась она.

– Нет, в Грецию горячие путёвки выбил и с семьёй свалил. Сказал, в конце месяца выйдет на работу, – заявила Аня.

– А мы как рабочие кони, колотим ему бабки, – докурив и затушив окурок в хрустальной пепельнице тёмного цвета в форме женской туфельки на шпильке, вскипела Ольга. – Нужно с ним посудачить, чтобы зарплату поднял.

– Ну, насчёт зарплаты – все вопросы к нему, – замялась Аня.

Ольга положила трубку. Она проехала пару кварталов, свернула влево, сбавила скорость и остановилась около своего двухэтажного коттеджа из красного кирпича. Заглушила двигатель, покинула автомобиль.

Зашла в дом, разулась и услышала, что на кухне работает телевизор.

«Кто может быть дома? Дима на работе, в командировке», – подумала она. Она смело прошла на кухню и увидела молодую особу в белой майке и синих джинсовых бриджах – Юлию. Та открывала холодильник и доставала молоко.

– Ну привет, старушка, – налив стакан молока и с издёвкой выставляя напоказ свои брекеты, съязвила девушка.

– Слышь, я не поняла, ты кто? – возмутилась Ольга. – И что ты делаешь в моём доме?

– Ну, во-первых, этот дом не твой, а Димкин. А во-вторых, ты слишком постарела. Ему нужно молодое тело, – натянув улыбку циркового клоуна, выдала Юлия.

У Ольги в глазах потемнело. В голове не укладывалось, как он мог, живя с ней восемь лет, обманывать и крутить шашни с какой-то малолеткой. Ей захотелось выгнать нахалку и немедленно подать на развод с этим кобелём.

– Мы с Димой уже пять лет вместе, и он собирается с тобой разводиться, – убрав молоко и достав из холодильника бутылку красного полусладкого, заявила Юлия.

Взгляд Ольги закипел яростью: эта девка ещё и хамит и ведёт себя как хозяйка дома.

– Слышь ты, гламурная курица! – вспылила она. – Давай собирай манатки и дёргай отсюда, пока я твою гнусную рожу об кафель не размазала!

Юлия подошла к Ольге и влепила ей пощёчину.

– Ты кого гламурной курицей обозвала? Слышь, старая кошёлка, сама уматывай! – взвизгнула она.

Ольга, как профессиональный боксёр, прямым левым ударила её прямо в нос. Юля отшатнулась и, поскользнувшись на кафельном полу, приземлилась на пятую точку.