Сергей Усков.

Универсальный ключ успеха



скачать книгу бесплатно

Красный телефон прямой связи с директором предприятия взвыл как пожарная сирена, прервав беседу о превратностях любви. Валерий Борисович суетливо отставил недоеденный пирог с кружкой чая и, стараясь сохранять спокойствие, дрогнувшей рукой взялся за трубку. В мгновение в комнате установилась мертвая тишина.

Разговор вышел короткий: Валерий Борисович с некоторыми промежутками сказал два раза «нет» и один раз «хорошо», вскочил, словно ужаленный. Входная дверь хлопнула, едва не угодив по пяткам исчезнувшего начальника. Через десять минут он вернулся взволнованный, с трясущимися руками, которым не мог найти место: выдвигал и задвигал ящики стола, стопу документов переложил с левого края стола на правый, потом снова на левый. Две Светланы и две Любови в молчании допивали чай, мельком поглядывая то на крайне взволнованного начальника, то друг на друга.

– Разнес нас в пух, – наконец, признался Валерий Борисович.

– Что же мы такое натворили? Мы! – почти что носители стратегических знаний и редкого опыта, заметьте, – воскликнула Любовь Николаевна. Остальные закивали в поддержку. Они весомая часть стратегического резерва.

– В том и дело, что почти! Если в целом – низкая результативность. В частности – отсутствие у нас проекта ТХМ ХХ, что в настоящее время срывает сроки освоения новой продукции. Нам в некотором роде повезло: требуется доработка проекта. Пока проект будет где-то дорабатываться, где-то корректироваться, необходимо сформировать техзадания на изготовление некоторых комплектующих деталей. За те годы, в которые проект из-за отсутствия финансирования пылился в архиве, многое изменилось. Следует поменять тип технологического оборудования с ориентацией на отечественного производителя. Переработать технологическую часть: выбор и планировки оборудования. Архитектурно-строительная часть в целом остается без изменений. Возможно, сумеем воспользоваться результатами проведенной экспертизой промбезопасности проектной документации. Но где сам проект?! Где?!! Нам предстоит проработать к тому же первоначальный проект, шестидесятилетней давности, на основе которого выстроено наше административно-производственное здание. Собрать воедино этот старющий проект, раз по новому проекту так ничего и не сделано. Придется покопаться в центральном архиве, запросить отчёт об обследовании здания и так далее. Иначе это здание следует сравнять с землей, как не отвечающее ни требованием промышленной безопасности, ни современным технологическим решениям. Вообще ничему! Нас прогнать взашей!

– Нас взашей?! – Губы Любовь Васильевны искривились. Очки съехали на кончик носа. Глаза вытаращились, концентрируя негодование. – Так не лучше погибнуть здесь под обломками здания, когда оно рухнет от природного катаклизма, от попустительства властей? По крайней мере, выплатят компенсацию нашим семьям.

– Скажи еще поставят памятник с надписью: «Здесь шестьдесят лет кряду работал техотдел, который был нужен в эпоху сталинской индустриализации, во время Второй мировой войны, в хрущёвскую дебильную оттепель и брежневский пьяный застой.

Но в горбачевскую весну получил такую затрещину, усиленную пинками и ударами под дых сворой гайдаровских младореформаторов, выдрессированных дядей Сэмом, что героически погиб полным составом».

– Слишком длинна эпитафия, – возразила Любовь Николаевна.

Две Любови загорячились. Экспромт Васильевны понравился: суть отражал верно, но концовка для умалишенных. Валерий Борисович подытожил:

– Сами видите, возобновление работы над проектом – это вопрос жизни и смерти. Иначе точно взашей выпрут. Будем жить на пенсию, которой не хватит даже на хорошие сапоги. Никто не будет разбираться: стратегический резерв мы или стратегический балласт! Наша задача – не дать резерву уйти в балласт.

Женщины восхитились метафорой начальника. Не зря он тридцать лет хранил традиции славного техотдела, как вотчины для избранных технических интеллектуалов. Здесь никогда не было пришлых. В кресло начальника садились только проверенные люди.

– Причём, эта внеплановая работа не отменяет всего того, над чем мы сейчас работаем. – Продолжал начальник. – Как нам успеть сделать плановые и внеплановые работы? Думайте, предлагайте!

– Проектом займется, разумеется, Полина, – сказала Светлана Николаевна. – В помощь ей из группы подготовки производства пусть дадут человека. Они съездят в центральный архив, сделают запросы… Помнится, и в прошлый раз так было. Не впервой теряли и восстанавливали проекты!

– За нашим архивом мы присмотрим сами, в смысле перейдём на самообслуживание, – предложила Светлана Петровна.

– Кто конкретно этим займётся? Кто временно заменит Полину? – уточнял Валерий Борисович. – И чтобы я не слышал: в архиве темно, воздух спертый, неудобные стремянки. Предлагаю понедельно в дополнение основным обязанностям выполнять работу архивариуса… Возражений нет! Ну, и великолепно! Необходимые распоряжения я незамедлительно сделаю.

***

Тем временем Полина, иссушив внезапные слёзы от телефонного наезда начальника, с облегчённым сердцем решила глянуть на себя в зеркальце. Рука, выудившая из сумочки косметичку, снова дрогнула, зеркальце выпало. К счастью, не разбилось. Это хороший знак, но такую страшную личину, мелькнувшую в серебре стекла, явно приготовили для узловой сцены фильма ужаса.

Тушь на ресницах потекла, черными стрелами разорвав глазницы. Помада размазана кровавыми пятнами. Посиневший нос разбух, вот-вот исторгнет фонтан крови. Прикрыв лицо руками, Полина крадучись побежала в туалет. Встала к умывальнику. Не глядя в зеркало, крутанула краны. Брызги легли пятнами на белую футболку и темные джинсы в обтяжку. Она вздрогнула, как от десятка вонзившихся иголок. Отрегулировав напор, тщательно вымыла обезображенное лицо сначала теплой, потом холодной водой. Прошмыгнула в архив. Дверь с размаха захлопнулась. Она снова одна среди стен и стеллажей.

Полина с волнительным трепетом взялась прихорашивать поблёкшее лицо. Раскрытая косметичка содержала полный набор цветных порошков, жидкостей, гелей для преображения себя… Легкие пассы бархатной кисточки по линям губ, вокруг порозовевшего носика, легчайшие прикосновения к векам и бровям наполняли свежестью и благостью. В висках уже не стучит кровь, а растекается ровным теплом по молодому телу. Красный цвет помады стремительно выстроил в голове целый ряд смутных призраков-образов: алые губы с открытки-валентинки, затвердевшее алое окончание фаллоса, продолжительный минет с каких-то снимков, со всплывшего в памяти эпизода из взрослого видео, тайно подсмотренного девочками-подростками. Собственный опыт эротических игр… Как просто можно получать бесконечные удовольствия, скрытые в собственном теле! Неожиданно снова гулко застучало сердце, томление пульсирующей волной спустилось вниз по телу в средоточие ног. Вдруг закралось сладкое предчувствие, ноги, словно онемели. От внезапной истомы перехватило дыхание – такое бывало редко. Что же, деваться некуда, она попалась, она словно зомби в тумане ожидаемой сладости. Рука Полины скользнула вниз, под тонкую материю трусиков. Пальцы как бы невзначай тронули ту тайную точку, где особенно приятно и это особенно оказалось настолько сильным, что совладать с искушением, остановиться никак нельзя.

Девушка оглянулась: массивная дверь вошла влитую со стенами. Изящные пальчики выхватили из сумочки упаковку презервативов, купленные дня два-три назад, которыми так и не воспользовалась, попросту забыв про них за ненадобностью. Муж все эти два-три дня таксовал в ночную смену. До выходных далеко, когда можно утешиться мужской лаской, значит ещё столько же ночей коротать одной.

Целлофан упаковки полетел в корзину. Два пальчика облачились в резиновую оболочку с тонким слоем силикона. Спинка кресла под нажимом гибкого стана откинуто назад, джинсы расстегнуты, глаза прикрыты – переместиться в мир фантазий для Полины легче легкого. Гибкий псевдо-фаллос отнюдь не имитировал фрикции – он мастерски управлял нарастающим возбуждением. Сладчайшая фантазия становилась реальностью, дыхание перешло в сдерживаемый стон блаженства… вдруг сознание прошила вспышка.. Словно лопнула капсула с накопленным дурманом, рухнула плотина – и тело, оборвав щупальца реальности, воспарило в край грёз, став одной из них. Несколько минут, которым нет счёта, Полина не могла и пошевелиться. Даже скрипнувшая дверь не вывела её из этого ступора: она лишь незаметно сунула в обшлаг сапога использованное резиновое изделие. Выпрямив спину, оправила джинсы.

Приятный мужской голос раздался за спиной:

– Тук-тук-тук! Не помешал, надеюсь… Вам плохо?

– Не совсем. – Полина замялась, не зная как ответить: видел ли вошедший, чем занималась? догадывается ли, что испытала? Она повернула кресло к нежданному гостю.

Вместо двери в проёме, как в рамке картины, красовался импозантный седовласый мужчина неопределенного возраста. В модном светлом костюме, без единой морщинки облегающем пропорциональную фигуру, тренированную физической работой. Она как будто его знала. Это инженер из отдела плановиков.

– Не совсем это в смысле нездоровится? – с обаятельной улыбкой выспрашивал инженер, годящейся в отцы.

Полина согласилась:

– Да мне нездоровится. Я думаю это давление: оно то поднимется, то упадёт. Я бы пошла на больничный, но у меня срочная работа. Если не выполню её, меня сотрут в порошок. Ну, или уволят. Тогда мне придется повеситься или застрелиться.

– Ужасная перспектива!

Она кивнула.

– Случайно, не заключается ли эта работа в том, чтобы возродить проект ТХМ ХХ?

– Верно! В этом и заключается. Но не возродить – разыскать.

– Наши боссы только что решили, проект в большей части утерян. Да и нужен проект для доработки. Возможно, чтобы на основе его сделать новый. Это бы значительно ускорило проектирование. Теперь необходимо определиться, что осталось от проекта. Есть ли копии? Копия, поставленная у нас на инвентарный учёт, была на правах подлинника?

Полина, пожимая плечами, посетовала:

– Вы задали много вопросов.

– Вопросов гораздо больше. Если на эти вопросы ответ будет отрицательным, придется заново собирать материалы, то есть поднять проект старее, тот по которому с полвека назад все построено, в том числе и это здание, где с вами находимся. Вы в курсе, что оперативным решением дирекции создана аж целая группа? Мы с вами в одном звене. Мне поручено курировать вашу работу. Вам не сообщили?

– Нет. Меня лишь поругал мой начальник на повышенном тоне. Вы не могли бы мне принести стакан холодной воды?

– С удовольствием! Кстати, меня зовут Евгений Борисович.

– Я Полина, к счастью не Борисовна.

– К счастью – это значит, что вы ни чья-то дочка? Местных борисовичей, ухватившихся за руль власти.

– Пожалуй так.

– Видите, мы с вами находим общий язык! – Евгений Борисович вышел. Полина между тем быстро вытащила из сапога склизкую резинку, шустрые пальчики запаковали резиновый компромат в бумагу. Девушка швырнула его в мусорное ведро, как бросала обертку от съеденного шоколада. Снова расслабилась в кресле, соображая о неожиданном повороте в служебных обязанностях.

Взяла косметичку: успеть бы подправить помаду на губах и расправить ресницы. Опрометчивое желание совместить два процесса: соображения о новом служебном статусе и прихорашивание у зеркальца вновь ввело Полину в ступор. Зеркальце вновь выпало из рук, вслед полетела помада. Взгляд испуганной девушки метнулся вдогонку. Зеркальце с помадой брякнулись в стенку вентиляционного воздуховода. Девушка ахнула: любимое зеркальце рикошетом угодило в расщелину между полом и воздуховодом. Встав ребром, провалилось в расположенный под архивом бывший Красный уголок, превращенный кладовую. Воздуховод отозвался пикирующим звуком. Этот странный звук оборвал скрип ржавых петель открываемой двери.

Полина с негодованием обратила глаза на вошедшего седовласого инженера.

– Что-то не так? – поинтересовался Евгений Борисович.

– И да и нет, – ответила Полина, принимая со смущением стакан кристально чистой воды.

– Вполне женский ответ! Не думайте о плохом, когда будете пить воду.

– Вы экстрасенс?

– Я человек с большим жизненным опытом, что раскрывает глаза на многие и многие вещи.

– Обалдеть! Сегодня сумасшедший день. Но вам я благодарна.

– Это обыкновенная любезность. – Евгений Борисович кивнул на стакан. – Попробуйте. Пейте не спеша.

Полина поднесла стакан к губам и, не отрывая глаз от приятного на вид мужчины, маленькими глотками опустошила.

– Как вкусно! Неужели такая вода бежит по нашим трубам? Может быть, я начинаю слетать с катушек?

– И да и нет, – ответил Евгений Борисович. Оба прыснули со смеху.

В проёме двери показался Валерий Борисович. Полина враз надула губы. Обида до сих пор не унялась.

– На некоторое время оперативным регулированием вашей работы будет заниматься Евгений Борисович, – указал старикан-начальник. Полина кивнула. Она в курсе. – Докладывать о проделанной работе будешь мне.

Полина пожала плечами:

– Докладывать или закладывать? Что значит оперативное регулирование?

Валерий Борисович скрипнул зубами.

– Позвольте, я вмешаюсь, – сказал Евгений Борисович. – Предлагаю организовать совместные еженедельные планёрки, скажем по средам, где обстоятельно будем анализировать сделанное и насколько приблизились к намеченному.

– Неплохая идея. Принимается, – буркнул Валерий Борисович.

– Тогда, Полина, пройдёмте ко мне в кабинет. Обсудим детали нашей совместной работы. – Полина с очевидным удовольствием с обратной стороны захлопнула дверь душного архива. Сейчас кабинет Евгения Борисовича представился раем… или хотя бы тем местом, где мысли, чувства и физические действия обретают некое радостное единство. Интересно, какое оно на вкус?

Глава 2. Десерт сибарита

Рабочий кабинет Евгения Борисовича по занимаемой площади равнялся помещению архива. Для одного инженера это многовато. Однако, если учесть, что Евгений Борисович вёл целое направление: пласт функций по обеспечению производства – вольготность рабочего пространства представлялась несоизмеримо меньше объёма выполняемой работы. Когда-то здесь сидели три инженера, а в соседней комнате еще два, и делали то, что сейчас делает один Евгений Борисович.

Правда, с тех времен объёмы производства в разы упали. И что немаловажно, взамен печатных машинок, матричных ксероксов появилась быстродействующая оргтехника, новые средства коммуникаций. Это интернет, электронный торги, IP-телефония.

Компьютерные программы содержали бездну возможностей для ускорения работы. Электронные формы документов, электронный документооборот, электронные формы планирования, отчетности – в итоге ряд должностей сошел на нет. Появилось нечто вроде электронных роботов.

Из живых существ в кабинете осталось деревце лимона. Его возраст, похоже, равнялся трудовому стажу Евгения Борисовича. Благодаря грамотному уходу деревце выглядело коренастым, высотой чуть больше метра, с крепкими ветвями, ярко зелеными листьями с ладонь. Ежегодно лимон плодоносил: три-четыре увесистых фрукта вызревало в канун Нового года. Ярко-желтые, запашистые, сочные. Хороший десерт к чаю. Плоды зачинались и зрели как ребенок в материнском чреве – ровно девять месяцев.

Чаепитие традиционно подытоживало год, приготовившийся в декабрьскую темень сгинуть в небытие. По количеству вызревших плодов чаепитие разбивалось. С кем-то за чашкой эксклюзивного чая (мистического!) строились планы на будущее, а с кем-то – на грамотное расставание.

С юношеских времен Евгений Борисович вел тетрадь, куда аккуратно заносил поразившие мысли, фразы, идеи. Некоторые становились девизом жизни. Как следующее послание Саади: «… И ещё скажу: на каждую весну нужно выбирать и новую любовь, – друг, прошлогодний календарь не годится сегодня!»



Лимон готов вот-вот раскрыть бутоны. Это значит, грядет настоящая весна с обилием тепла и солнечного света. И должен быть зачат плод, как на деревце лимона, так и в сердце Евгения Борисовича. В нынешнюю весну кандидатур для романа любви почему-то не проглядывалось.

Почему? Старею?! Сердце не готово для нового чувственного приключения?

Похоже, что навалившаяся работа задвинула в темный угол эту важную составляющую его жизни. Разве что Полина может чем-то помочь. Но чем? Девушка заторможена какими-то грезами, какими-то несбыточными мечтами. В реальной школе любви она не прошла и подготовительного класса, хотя вроде бы и замужем.

Евгений Борисович распахнул окно. Зябкий ветер тряхнул бутоны лимона, ударил по двери, вырвавшись в коридор. С растрепанными волосами показалась Полина. Легка на помине.

– Вы проветриваете кабинет? – спросила девушка, от мурашек передергивая хрупкими плечиками.

– Подготавливаю кабинет для нашей беседы. Сегодня явный недостаток свежего воздуха.

– Беседы двух поколение?

– Возраст имеет косвенное значение. И на самом деле ни о чём не говорит. Вот сейчас мне столько же лет, сколько и вам.

– Двадцать восемь?!

– Когда люди общаются на положительной волне, они отожествляются.

– Мы с вами на положительной волне?

– Разумеется. В вашем лице нет ни тени отрицательных эмоций, или я не прав?

– Отрицательных эмоций нет, но нет и положительных!

– Это поправимо. Присаживайтесь.

Расстановка мебели в кабинете сделана так, чтобы исключить лишние движения. В работе всё делать кратчайшим путём. Даже посетитель невольно подвигался к одному из столов, где так и подмывало ощутить опору мягкого офисного кресла, обозреть удивительный кабинет, где всё в недоступном для понимания единстве.

– У вас уютно, – сказала Полина, присаживаясь за столик, рядом с которым, также на специальном столике расположилось деревце лимона в соседстве с деревцем граната. – Зеленый уголок релакса. Это что, настоящий лимон?

– Он не только настоящий. Этот лимон адаптирован к нашему суровому климату с недостатком солнца. Через неделю лимон начнет цвести. А может быть и раньше; это деревце способно улавливать позитивный настрой. И в знак благодарности чем-то радовать: цветением, ароматом, зеленой листвой как лакмусовой бумажке здоровья, и в итоге – плодами.

– У меня не получается подавлять негатив. У меня негатив уходит со слезами.

– Как раз в этом и заключается возрастная разница. У вас буря эмоций производит разбалансировку сил. У меня все эмоции могут тут же трансформироваться в созидательную силу.

– Как и отрицательные и положительные??! Не верится, как такое может быть. Допустим, за стеной сосед ближе к ночи начнет стучать молотком. Ребенок не может заснуть. Как тут настроиться на позитив?

– Очень просто! Берете молоток и стучите в дверь соседа.

– Молотком?

– Нет, зачем же. Козонками пальчиков, если нет звонка.

– Тогда зачем молоток? Чтобы треснуть им по башке соседа, ну или пригрозить?!

– Опять же, нет. Чтобы помочь ему побыстрее сделать работу, а быть может на завтра договориться помочь. Тогда, уверяю вас, в большинстве случаев сосед проникается пониманием, что он не один, и что рядом хорошие люди. А кто захочет вредить хорошим людям?

Полина рассмеялась, в первый раз за этот день.

– А с вами интересно!

– Вы уже сказали уютно, теперь – интересно. Знаете, детскую игру в «тепло-холодно», когда ищут что-то заветное и хорошо припрятанное?

– Вроде бы знаю.

– Зачастую эта игра идет целую жизнь. И многим так и не удаётся найти то заветное, ради чего, быть может, и родились.

– Ужас! Где же тот паршивец, кто всё хорошее припрятал?

– Посмотрите в зеркало. Вы его там увидите.

Полина посмотрела. Для этого надо было всего лишь обернуться и привстать: зеркало висело рядом с дверью. Девушка вдруг ахнула, закрыв лицо руками. Пальца задрожали как листья от порыва ветра. Алые ногти раскаленными углями впились в нежное личико.

– Что такое, Полина? – Евгений Борисович обхватил её острое плечико широкой ладонью.

– Там в зеркале или в открывшейся двери глядит что-то чудовищно-страшное.

– Вот уж точно, у страха глаза велики! – Евгений Борисович в два шага оказался у зеркала. Оно потемнело, словно за окном разыгралась гроза. И всплывший мрак того и гляди разразится молниями. И точно, словно вспышка ухнула в зеркале. Бледное лицо с распоротой щекой на миг разорвало мрак. Евгений Борисович прижал правую ладонь к середине груди. Он знает это лицо! Но как, тридцать лет спустя он появился здесь? Вскрик Полины, обмякшей в кресле заставил вернуться к столу. Руки выхватили со стола пластиковый конверт, которым тут же стал обмахивать лицо Полины.

Ладони её опустились; под свежим веянием лицо разгладилось. Длинные ресницы колыхались вслед за движением плотного листа, уподобившемуся вееру. Чистая нежная кожа зарумянилась, тонко очерченный нос ловил незнакомый аромат; уголки губ колыхнулись улыбкой.

– Он ушел?  – прошептала Полина.

– Кто? Здесь никого кроме нас, деревца лимона.

– Нет, кто-то заглядывал в кабинет. – Упрямилась гостья.

– На ваш вопрос, где же тот паршивец, подразумевался ответ, что это мы сами.

– Вы так больше не предполагайте. Из ваших предположений вырастают страшилища.

– Страшилища вырастают из наших комплексов. Возможно, на мгновение показался гротеск на себя в глазах других.

– Неужели, я такая страшная?!

– В моих глазах – нет.

– Тогда, что же было? Вы верите в телекинез?

– В российской стороне телекинез скорее невозможен.

Полина развела руками: как же так, везде есть; у нас невозможен.

– Вспомните русский эпос, народные сказки. Чтобы телекинез состоялся нужна говорящая щука или золотая рыбка. У нас встретить можно лишь говорящего попугая-сквернослова.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное