Сергей Усков.

Универсальный ключ успеха



скачать книгу бесплатно

Дизайнер обложки Мария Брагина


© Сергей Николаевич Усков, 2017

© Мария Брагина, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4483-9127-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В стенах некогда могучего предприятия, полуразрушенного непродуманными реформами, разворачивается работа по его возрождению. В условиях ограниченности и во времени и ресурсах, как никогда важен человеческий фактор. Этот источник дополнительной силы становится сказочным колодцем с живой водой, где основные составляющие – неординарная любовь и… помощь извне. Как известно, знания для некоторых также материальны, как солнечный свет для всех. Чтобы попасть в число некоторых, чтобы обрести способность переносить информацию с одного информационного поля на другой, чем обеспечить прорыв в решении застарелых проблем и новых задач, оказывается, следует пройти ряд приключений на грани фола.

Как раз такие испытания уготованы смелым участникам проекта: нестареющему сибариту, он же всезнающий инженер и тонкий менеджер, и архивариусу, она же пленительная девушка, успевшая выскочить замуж. Как они справятся, кто и что ведёт их как по тросу над бушующим огнём хаоса и скуки обыденной жизни в незабвенный край нирваны, гармонии, да и попросту в добрый миропорядок, – об этом роман «Универсальный ключ успеха».

В качестве иллюстраций использованы картины художника Сергея Аристова, созвучные по тематике, с его радушного разрешения.

Глава 1. Стратегический резерв

Тонкие пальцы девушки на мгновение разжались, и пухлая папка грохнулась на пол, острым краем шмякнув по пальцам ноги. Полина, вскрикнув от прошившей насквозь боли, захромала к обшарпанному офисному креслу. Два физических метра стали двадцатью мучительными шагами босиком по битому стеклу. На сидение плюхнулась в страшной досаде на себя и на эту странную папку, выскользнувшую из рук.

Крупные слезинки покатились по пригожему личику, размывая тушь на ресницах. Быстро глянув в зеркало, висевшее на стене у входа в помещение, Полина дала волю слезам: в полированном стекле отображалась не модная девушка, а полная дура. Такой никогда не суметь найти мостик между фантазиями и реальностью, между мечтой и действительностью.

Только на минуту представив, так и будет отныне, Полина готова разрыдаться, как на похоронах любимого. Флёр пригожести вмиг окончательно слетел с облика двадцативосьмилетней девушки. Личико исхудалое, бледное, с тонкими полосками бескровных губ.

Искорка пригожести осталась в дивных глазах. Глаза, что сразу обращают внимание редкой пленяющей роскошью, природным таинством смешения цвета, линий и спокойного отблеска красивых фантазий.

Как знать, не эти ли сокровенные картины оставались опорой для самодостаточности, иначе – твердой уверенности в себе. В придачу к магическим очам дан природой тонкий стан, легкий развал бедер, длинные стройные ноги, волосы цвета спелой пшеницы – казалось бы, сейчас её выход на подиум…

Но выход может быть лишь в служебный коридор с множеством рабочих комнат, где корпят инженеры, специалисты всех мастей, квалификационных категорий, разных уровней знаний, навыков и компетенций.

Они периодически заходят к ней, потому что Полина – архивариус, а комната, где плачет от досады, – технический архив.



Полина турнула ногой вредную папку. Угол стеллажа оборвал её полет, корешок папки треснул (или приоткрылся?), откуда как серпантин взвились крохотные открытки в виде сдвоенных сердечек. Валентинки! Что за наваждение?! В прошлый раз вылетело приглашение на вечер; принять его не решилась. Эх, раздобыть бы ключики, да открыть эту непонятную папку.

Боль чуть унялась. Полина смогла встать. Первые шаги невольно приблизили к папке. С опаской взяв её в руки, короткими шажками вернулась к столу. Положила точно посредине. Не отрывая глаз от присмиревшей папки, медленно опустилась на стул. Внезапную дрожь прошла по телу. Перочинный нож блеснул в девичьей руке. Разгоралось желание раскромсать вдоль и поперек странное канцелярское изделие. Полина взметнула руку, в сжатом кулаке сверкнуло острие, обращенное вниз. Ещё минута и стальное жало войдет в кожаную плоть… Вдруг посинели пальца, словно кто-то накрепко сжал запястье. Кулачок разжался; упавший нож разломился на две половины.

«Ничего не понимаю – прошептала девушка, уставившись на папку. – Кто сжал мою ладонь? Ведь кроме меня здесь нет никого. В этой комнатушке в двадцать квадратных метров, сплошь заставленной стеллажами с архивными документами, нет никого… кроме меня и этой папки, не так ли?»

Красивая ладонь легла на папку. Отшлифованный ноготок подцепил в прорези корешка выглянувший листок. Тотчас вскрик ударил в потолок. Полина, отдернув ладонь, поднесла её к губам. Капля крови повисла на пальце. Неужели кожа столь тонка, что поранилась листком бумаги?

Дрогнул свет в люминесцентной лампе. В изменившемся спектре искусственного освещения папка не поменяла цвет. Кожа обложки так эластична, что казалась живой. Если бы не цвет, похожий на элитный шоколад. Наверное, размышляла Полина, такая кожа называется сафьян.

Углы сафьяновой папки обрамлены медными пластинами, покрытыми тонким слоем бесцветного лака, местами стёртого. На пластинах гравировка: вязь неведомых символов, замысловатых линий. А посредине лицевой стороны на заклепках установлен овал из той же медной пластины, но гораздо толще. Края завалены, всё отшлифовано до блеска. Поле овала занимают четыре латинских буквы в готическом стиле. Толщиной папка сантиметров в десять; сбоку две металлические застёжки и замочек между ними. Были бы ключики, Полина уж точно отважится проверить содержимое таинственной папки.

Но ключики увезла прежняя хозяйка архива, зачем-то оставив папку. Как и многое другое. Что поразительно, если потрясти папку, из специально сделанной щели вылетают листочки, как ответы на вопросы, непосильные для мозгов, как подсказки, толчки фантазии.

Только что выуженный из папки листок плотной бумаги снова оказался открыткой-валентинкой. Один к одному по форме похожей на валентинку, выпавшую при падении папки. Полина подняла с полу близняшку второй открытки. На стол легли два алых сердечка. Сюжеты картинок разные: пухлые полураскрытые губы, зовущие и манящие, алое сердечко в обрамлении таких же алых букв, утверждающих «Only you in my heart!», в другом картонном сердечке – дары, которые оно несёт возлюбленным.


Однако, дары ли несет любовь? В книгах, фильмах, на сцене – что ни любовь, то трагедия, драма, горечь и боль. А в будничной жизни – скукотища!

Невольно вспомнилась первая любовь, до сих пор не нашедшая равнозначной замены… Как будто это было вчера. Так долго ожидаемая страсть соблазнила сладко-мечтательным ароматом – и оборвалась с обидой. Потом они обходили друг друга стороной. Если случайно сталкивались – ни единого слова не молвили, глаза в сторону, сердечко щетинилось. Вскоре он женился, она вышла замуж. Закрепилось шрамом ощущение растоптанного начала в прекрасное. Что не хватило им? Осталось неразрешимой загадкой, и при слове любовь – дурь и блажь вставали рядом. Начало большой любви пришлось разменять на нечто практичное спокойное понятное…


Затрезвонил телефон внутренней связи. Полина схватила трубку. Нежного уха коснулся вежливый и строгий голос шефа: «Полина, вы что-то долго ищете проект ТХМ ХХ. Найдите немедленно и принесите мне». В последней фразе звучали нотки раздражения и недовольства.

Аббревиатура проекта подсказывала, что разработан головным отраслевым институтом. Значит место хранения, всё-таки, на стеллаже №8. Полина снова подошла к этому стеллажу. Только-только обшарила вдоль и поперёк полку за полкой, папку за папкой, посмела взять сафьяновую папку.

Смотрела с опаской: вдруг да снова что-то причинит ей боль. Что за скрытая неразбериха в этих с виду аккуратно расставленных архивных папок? Неужели, опять перерыть стеллаж №8? Затем с первого стеллажа по восьмой. Одно завораживало: вдруг найдёт ключики от таинственной папки?! Попутно убедится, что действительно проекта нет. Он исчез!


***


Прошло одиннадцать месяцев, как Полина устроилась архивариусом в технический отдел когда-то известного машиностроительного завода. Устроилась с трудом, и только потому, что окончила соответствующий колледж по специальности «архивоведение». Производство еле держалось на плаву, но работы с документацией не убавилось.

С должностью, считала, повезло. Само название на латинский манер – архивариус – приятно звучало. Опыт работы по специальности мизерный. По существу, кроме квалификационного удостоверения государственного образца, никаких полезных производству навыков. Причем, обивала пороги работодателей после декретного отпуска, что предполагало бесконечную череду больничных листов по уходу за ребенком, трехлетней дочкой Оксаной, с превеликим трудом пристроенной в муниципальный детский садик.


Взрослая жизнь у Полины долгое время не складывалась. Окончила общеобразовательную школу с хорошими отметками и растерянностью: она вправе начать самостоятельную взрослую жизнь, но каким образом? Крепким здоровьем не отличалась. К восемнадцатилетнему возрасту имела пару хронических заболеваний с мудреными названиями; по-простому говоря, девушка худосочная, мало приспособленная к суровой взрослой жизни.

Пять-шесть лет учёбы в институте представлялись непреодолимым барьером, невыносимым напрягом умственных и телесных сил. Это не под силу хилому здоровью. Поэтому мама и папа Полины подтолкнули дочку в колледж на курс архивоведение. А после успешного окончания спасительного трехгодичного курса устроили хрупкое чадо в заранее обговорённое теплое местечко – архивариус строительно-монтажного предприятия.

Помнится, отсутствие перспектив витало в воздухе. Двадцатилетняя девушка осваивала профессию без энтузиазма под постоянным гнётом быть уволенной в целях сокращения затрат. Сама поглядывала по сторонам, находясь в объятиях фантазий о любви. И вдруг туман сексуальных грёз всколыхнул симпатичный паренёк, с которым в рабочий перерыв случайно столкнулась в бесконечных коридорах административного здания.

Извечная ситуация: она сказала: «Это он!» Затем пошла череда долгих месяцев, когда примеривались друг к другу. Идеальное соотносилось с реальным. Первый поцелуй насторожил. Руки, тронувшие грудь, отозвались мурашками, словно царапнувшие тело. Казалось, он говорил не те слова, что хотелось услышать. Сказал, что любит – не ощутила этого. Как-то сорвалось свидание. В душу упала едкая капля обиды, которая разрасталась и дурманила с той же силой, что буянила в сердце, томила и сушила страсть к реальной любви. Однажды вырвались резкие слова, как полоснула по живому холодная сталь клинка: первая любовь так и не состоялась.

Полина разом сникла, по ночам душили слёзы, глаза воспалились, лицо припухло, измученное сердце каменело. Болезни, спавшие доселе, обострились. Боль в животе не отпускала ни на минуту: то жгла, то ныла, колотила с ударами слабеющего сердца. Полина стала ходить по врачам: обследования, консультации, уточнение диагноза.

Пришлось частенько прибегать к услугам такси. Купила дисконтную карту таксопарка; утонченные пальцы набирали один и тот же номер. Через какое-то время приметила, что и водитель тот же, что был вчера и позавчера. Эдакий более чем самоуверенный крепыш с гладко причёсанными назад, словно напомаженными чёрными волосами, разговорчивый как большинство таксистов, и не обременённый особыми знаниями. Искренний до удивления; выкладывающий без утайки, как реальные впечатления, так и планы на будущее.

Полина слушала краем уха, но постепенно приходила мысль: парень-то вроде бы ничего, простой и свойский. Он, казалось, мог бесконечно говорить об автомобилях, и, видимо, это его главная страсть. В легкую поведал пассажирке о мечте: он за рулём новенькой иномарки с двухлитровым двигателем, рядом на сидении моднячая жена-симпатяга (он выразительно взглянул на Полину), деньжат в кармане, что семечек в стакане. Остальное – приложится.

Однако, достойных денег никто не платил, оттого крепыш был чуть злой, и приходилось крутиться-вертеться на двух работах. Таксовать – вторая работа, первая – электромонтер на заводе, куда впоследствии перебралась Полина.

Прошло какое-то время, и Полина, сама того не заметив, стала женой крепыша. Через год родила дочку, три года просидела в декретном отпуске. Строительно-монтажное предприятие, где раньше работала, разделили на части: какая-то часть была продана, другая ликвидирована, что-то ушло за долги кредиторам. До трудоустройства Полины никому никакого дела. Выручил муж: разузнав о вакансии архивариуса на заводе, в штате которого числился сам, упросил администрацию принять Полину. И резон хороший подобрал: трудовые династии повышают вовлечённость работников в стратегию предприятия. Иногда клюют на высокие слова.


Итак, работа найдена, осталось напрячься, быстрее вникнуть, как правильно и грамотно исполнять обязанности. Но желание лучшего употребления сил вновь обрывалось при плотном контакте с реальностью.

Рабочее место далеко от оптимального. Оно представляло собой комнату длиной метров семь и шириной – четыре. От стены подобно зубьям расчёски громоздились металлические шкафы-стеллажи. У входной двери, в углу, притулился письменный стол со списанным компьютером. Окон нет, как нет и вентиляции. Похоже, что раньше здесь размещалось редкопосещаемое складское помещение, которое наскоро переоборудовано под архив. О том, как будут работать здесь без лучика естественного освещения в затхлом застоявшемся воздухе, администрацию не заботило.

Рассказывают, что когда-то с плановой проверкой заявлялся инспектор по труду. Архивариусу быстро оборудовали рабочее место непосредственно в помещении производственно-технического отдела (сокращенно – техотдел), а в архив она, якобы всего лишь захаживает за папками с документами. После инспекторской проверки стол в техотделе остался, но захаживать архивариусу приходилось как раз наоборот: из архива в техотдел, чтобы утром показаться и доложиться начальнику, в перерывы – для чая.

Чай в техотделе любили: дообеденный чай и послеобеденный, в два часа пополудни организовывался основной чайный перерыв, когда текла беседа, слышался смех, оживлённый говор.

После чаепития в просторной комнате техотдела Полина, стряхивая капли воды с вымытой кружки, уходила в тесную душную комнату без окон с массивной стальной дверью, заставленной стеллажами. И каждый раз мнилось, что кто-то идёт вслед. Странные метки и знаки предшественницы Полины, оставленные на стеллажах, в журналах усиливали заползавшую догадку, что здесь произошла необыкновенная драма, где решались вопросы жизни и смерти. По крайней мере, чем-то чрезвычайно неординарным разбавляли скуку рабочих будней.

При взгляде на сафьяновую папку холодок бежал по спине. Почему архивариус, чьё место она заняла, неожиданно и спешно уволилась? Из послеобеденных чайных перерывов Полина составляла облик загадочной предшественницы. Зовут Нина. Она примерно её возраста, якобы круглая сирота, устроенная на работу по какой-то федеральной социальной программе. Проработала ровно три года, точно берегла это место для неё.

Таким образом, воображение Полины занимали две основные загадки: что за история приключилась с Ниной, и как быстро находить архивные документы, затребованные высоколобыми инженерами.

***

Послеобеденный чайный перерыв в техотделе начинался в точно установленное время. Это полувековая традиция. Добрый устоявшийся обычай. Сотрудники отодвигали в сторону инструкции, чертежи, схемы, над которыми работали, водружали на освобождённое место из недр письменного стола кружки, конфеты, печенье и тому подобное. Каждый угощался сам. Общим был кипяток, приготавливаемый в пузатом металлическом электрочайнике. И общими будут темы для разговора.

Валерий Борисович, начальник техотдела, в недалёком прошлом инженер-конструктор, а в очень далёком – преподаватель черчения, всё чаще подумывал о трости с броским шикарным набалдашником. (В древние времена трость считалась атрибутом Богом избранных) Ноги состарились раньше головы, говаривал он. Тело давненько перешагнуло пенсионный возраст, но голова полна интеллектуального заряда.

Монументальный двухтумбовый стол Валерия Борисовича стоял по диагонали напротив входной двери; линию другой диагонали, как крылья некоей творческой птицы, образовали спаренные компьютерные столы. За столами, друг напротив друга трудились четыре инженера: Светлана Ивановна и Светлана Петровна, Любовь Васильевна и Любовь Николаевна – хорошо и со вкусом одетые пожилые дамы. У входа столик для Полины вплотную с двухуровневым столом, заставленным оргтехникой: ксерокс и принтер формата А3, сканер с автоподачей, плоттер для распечатки чертежей.


Ровно в два часа пополудни забурлила вода в чайнике. В рабочей комнате установилась вымороченная тишь. Сотрудники поглядывали друг на друга, пробуя уяснить: отчего не клеится разговор.

Разорвала тишину Любовь Николаевна:

– Почему-то нет Полины? Видел кто-нибудь её сегодня? – Собственная рассеянность, раздражала Любовь Николаевну, как капающая вода из крана. Она считалась правой рукой начальника техотдела, исполняя его обязанности на период отсутствия. Поэтому нельзя терять лица.

– Только что Валерий Борисович самолично к ней ходил! – сказала Светлана Ивановна, словно подзадоривая и бросая тему для разговора: каким образом молоденькие сотрудницы бодрят пожилых начальников.

Все многозначительно переглянулись, а зачинщица очередного витка кривотолков зашлась в астматическом кашле.

– Девушка наша проект ТМХ ХХ не может найти. Третий день ищет. Заявила мне, что проекта нет, обыскалась. Я ей сделал устный выговор. Ведь по графику подошло время запускать проект. Разрабатывать под него планы, ведомости и так далее, – прихлёбывая чай, проронил Валерий Борисович. Речь его слегка невнятна: следствие перенесённого микроинсульта. Любое волнение усиливало невнятность. – В нынешней ситуации отсутствие проекта означает срыв мероприятий стратегического плана по импортозамещению! Без грамотной технической документации ничего путного сделать нельзя.

– Помочь бы Полине, – оправившись от кашля, сказала Светлана Ивановна. – Я-то не могу: пылища невозможная в архиве и воздух затхлый. Задохнусь тут же. Полине, между прочим, не мешало бы периодически протирать пыль со стеллажей. Пропылесосить папки, полки.

– Полина не уборщица! – вспылила Любовь Васильевна. Глаза за толстыми линзами блеснули гневом. Она с детства боролось за справедливость, будь то голодающие дети стран третьего мира, вырубка лесов в Сибири, Южной Америке или списки на работников на премию, в первых рядах которых значились одни и те же лица.

– Трудно представить, как уборщица будет протирать стеллажи. Наверное, все-таки, это Полина должна делать, – заметила Любовь Николаевна жестким тоном начальника. – Кто-то из нас должен реально помочь Полине.

– Помимо того, что там пыльно, темнотища невероятная! – с угасающим гневом парировала Любовь Васильевна. Сощурив близорукие глаза, чтобы прочитать этикетку на йогурте, припасенным на полдник, добавила: – Я не вижу надписей и на папках, и на этикетках. Как жаль, лупа разбилась… Пожалуй, одна Светлана Петровна способна помочь нашей девочке.

– Вау! Я не могу тем более, потому что и ходить теперь трудно: разболелись ноги, по погоде что ли, коленки прямо выворачивает. Сегодня пойду в аптеку. Возьму витазол в таблетках, – отнекивалась Светлана Петровна, стройная дама с крашеными хной волосами. – Эти папки со стремянки только и достать, ступеньки на которой очень крутые и такие узкие.

– Моего веса стремянка вообще не выдержит! – подхватила Любовь Николаевна, более чем пышная дама с волосами цвета беж. – Какой проект? Валерий Борисович, пожалуйста, еще раз озвучьте.

– ТХМ ХХ.

– Кстати, если две буквы Т и М отбросить, оставшиеся три соединить вместе, добавить точка ру, то в поисковой строке можно найти много проектов, – сообщила Светлана Петровна, хихикая.

– Не до шуток, – оборвал Валерий Борисович.

– Я как будто его видела. Не у вас ли на столе, Валерий Борисович? – спросила Светлана Ивановна.

– Верно, он был у меня на столе, эдак год-два назад, – ответствовал начальник. На всякий случай украдкой проверил содержимое ящиков стола.

– Год-два назад?! – вскричала Светлана Ивановна. – Как быстро летит время! Я как сейчас помню, как вы недели три кряду корпели над этим проектом.

– Вам бы вспомнить, куда он запропастился. В чем рабочем столе он пылится, если нет в архиве? Сколько говорено: выдали документ – запишите, не ленитесь. Главное в архиве – учёт, упорядоченность, строгая система классификации документов.

– Полина старается. Еще и года не работает. Вы хотите, чтобы в одночасье порядок появился, – выпалила Любовь Васильевна дрогнувшем от обиды голосом. – Сдаётся мне, что напортачить с проектом могла и Нина. Последние полгода какой сказочный и сумасшедший роман у неё был с Игорем Васильевичем! Нашим любезным Васильичем из планового отдела! А вообще, вы не видите какую-то странность, некий рок, что наши отделы время от времени постоянно перекрещиваются в сумасшедших историях, словно сюда мы ходим не работать, а решать буквально все проблемы!

Тему тут же подхватили, развили домыслами, толкованиями. Нина – странная двадцатишестилетняя девушка, четыре года назад пришла в техотдел по чьей-то протекции. В архивном деле поначалу ни в зуб ногой. Между тем, внимательная к замечаниям-наставлениям. Игорь Васильевич, пятидесятилетний джентльмен, руководил отделом плановиков, управляющим снабжением и сбытом. Как и каким образом у них возникла всепоглощающая страсть, неуёмная жажда близости? – это оставалось страшной тайной для сотрудников, сладкой и манящей перспективой испытать самим нечто нереальное, высшее. События, схожие с великими драмами любви развертывались прямо на глазах обескураженных сотрудников. Это закончилось тем, что…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное