Последнее слово короля

Жанна повернулась к нему.

— Вы стояли рядом с дверью?

— Подходили. С госпожой Вейной.

— Он произнёс какое-нибудь слово?

— Нет. Просто…

Леон сжал губы. Посмотрел на огонь.

— Вам не нужно изображать этот звук, — сказала Жанна. — Пока достаточно того, что вы услышали его после падения. Позже я попрошу вас вспомнить последовательность подробнее.

Он кивнул.

Северин придвинул ей чашку, но наливать не стал.

— Мы надеемся избежать необходимости снова возвращаться к этим обстоятельствам. Вопрошание назначено на полночь.

— Кто будет его проводить?

— Хранительница Ильва. Вопрос задаст его высочество.

Жанна посмотрела на принца.

— Вы уже решили, какой?

— Кто убил моего отца.

Она записала.

— Лекарь установил, что это убийство?

Северин положил ладонь на край стола.

— Обстоятельства не оставляют большого пространства для сомнений.

— Тогда мне нужно их увидеть.

— После обряда у нас будет ответ.

— До обряда остаётся несколько часов. За это время люди забудут, кто куда входил, посуду вымоют, вещи переложат. Часть этого, возможно, уже произошло.

— Кабинет охраняется.

— Хорошо. Тем проще будет осмотр.

Адела перестала сворачивать бумагу.

— Вы не слишком доверяете последнему слову?

— Я хочу точно знать, о чём спрашиваю.

— Мёртвый не может солгать.

Жанна посмотрела на женщину.

— На одном вопрошании, где я присутствовала, вдова спросила, куда муж спрятал деньги. Он ответил: «Туда же».

Леон поднял голову.

— И что?

— Пришлось искать. Он не солгал, но другого вопроса задать уже было нельзя.

Уголок рта Аделы дрогнул. Она опустила глаза на смятую полоску.

Жанна развернула королевский приказ и положила перед Северином.

— Я осмотрю тело и кабинет. Затем поговорю с теми, кто видел короля вчера вечером. По отдельности. К полуночи вернусь сюда или в часовню — куда вы скажете.

Северин прочёл документ. Она не торопила.

За стеной затихли шаги, потом раздался негромкий скрип двери.

— Капитан вас проводит, — сказал регент.

— Благодарю. И прошу до осмотра ничего не мыть и не выбрасывать из соседних комнат. Включая полотенца и содержимое подносов.

— Вы полагаете, там есть что-то важное?

— Пока я этого не знаю.

Жанна забрала приказ. Уже у двери её остановил голос принца.

— Если отец успел что-нибудь сказать…

Он замолчал.

Она повернулась.

— Я постараюсь выяснить, кто и что слышал. И отдельно отмечу то, в чём мы не сможем быть уверены.

Леон посмотрел на неё внимательнее.

— Хорошо.

Ренн ждал в коридоре.

— Кабинет?

— Сначала тело. Лекарь ещё здесь?

— В часовне.

Они пошли рядом. Из неплотно закрытого окна тянуло холодом. На подоконнике медленно таяла горстка снега.

— У ворот вы спросили, когда я получила письмо, — сказала Жанна. — Почему?

— Оно должно было прийти раньше.

— Кто его отправлял?

— Гонец Терен. Я выдал ему дорожное разрешение и велел приготовить лошадей.

— Когда он выехал?

— Девятнадцатого. До рассвета.

Жанна остановилась.

Ренн прошёл ещё два шага и обернулся.

— Что?

Она достала письмо из обложки. В отличие от приказа, его приходилось часто разворачивать; один сгиб уже начал надрываться.

— Вы помните день точно или приблизительно?

— Точно. Выдавали жалованье. Терен получил своё перед дорогой, я разрешил.

— Он мог везти другое письмо?

— Король назвал ваше имя. Ведомость сохранилась, можем проверить.

— Проверим.

Жанна подошла к окну и повернула лист к свету.

Под текстом стояло двадцать первое число.

Ренн увидел дату. Прочёл ещё раз, словно во второй раз она могла измениться.

— Ошибка, — сказал он.

— Возможно. Принесите ведомость и запись о выдаче лошадей. Мне нужны обе.

Она не стала высказывать остальные объяснения. Капитан и сам уже смотрел на письмо иначе.

В глубине крепости ударили часы.

Жанна дождалась, пока отзвучит последний удар, и осторожно сложила лист. Сначала тело. Затем кабинет. После — дорога, по которой письмо добиралось к ней целую неделю.

Если Ренн помнил верно, гонец покинул Вейр за два дня до даты, поставленной под королевской подписью.

Глава II

СЛОМАННЫЙ ЗАМОК

Ренн остановил солдата у лестницы.

— Принеси из караульной книгу за девятнадцатое число. И дорожное распоряжение, по которому выехал Терен. Всё, что к нему приложено.

— Куда, капитан?

— К малому кабинету. Найдёшь меня там.

Солдат ушёл.

— Сам гонец вернулся? — спросила Жанна.

— Нет.

— Его искали?

— Запрос отправлен на переправу. Ответа пока нет.

— Как он выглядит?

— Рыжий, худой. Не хватает переднего зуба. Восемь лет здесь служит.

Жанна вспомнила человека на пороге гостиницы. Мокрые тёмные волосы. Бороду. Глубокую складку возле рта. Он держал письмо левой рукой, а правую так и не вынул из-под плаща.

Улыбался ли он, она не помнила.

— Мне письмо вручил другой человек.

Ренн повернулся к ней.

— Вы уверены?

— В цвете волос и бороде — да. Я опишу его письменно. Пусть хозяин гостиницы тоже даст описание, независимо от моего.

Капитан некоторое время молчал.

— Терен мог передать пакет другому.

— Мог. Сначала найдём обоих. И выясним, кому разрешалось принять у него письмо.

Они спустились ещё на один пролёт.

Жанна чувствовала, как хочется остановиться прямо здесь и разложить перед собой все даты. Письмо отправили раньше, чем значилось под подписью. Доставил его другой человек. В дороге оно задержалось. Каждая подробность требовала немедленного объяснения.

Но до полуночи оставалось мало времени, а тело короля после обряда могли унести в усыпальницу.

— Кто был у него вчера вечером? — спросила она.

— Орвен. Наследник. Я. Леди Адела. Вейна приносила свечи.

— Кого из них вы видели сами?

Ренн подумал.

— Леона, когда он выходил из столовой. Аделу у кабинета. Вейну — позже, в коридоре.

— Об остальных поговорим отдельно. Адела вошла при вас?

— Я видел, как открылась дверь. Король велел пропустить её без доклада.

— Как она уходила, вы тоже видели?

— Нет.

Он произнёс это тише прежнего.

Жанна отметила ответ, но не стала расспрашивать дальше. Перед ними уже были двери часовни.

Орвен сидел на скамье между двумя стражниками.

На коленях у него лежала книга. Он придерживал страницу пальцем, но глаза были закрыты. При звуке шагов лекарь поднял голову сразу, словно всё это время прислушивался.

— До обряда ещё…

— Госпожа Ровель хочет осмотреть короля, — сказал Ренн.

Орвен закрыл книгу.

Это был пожилой человек в коричневом шерстяном платье. На локтях ткань блестела от долгого ношения. Лицо широкое, усталое, с мягкими складками под глазами; короткие седые волосы примялись с одной стороны. Вставая, он опёрся ладонями на колени и не сразу разогнул спину.

— Руки вымойте, — сказал он Жанне. — Вода холодная, другой пока нет.

Она сняла перчатки.

Пока Жанна умывала кисти, Орвен снял с гвоздя чистое полотно. Двигался он без торопливости, но всё необходимое оказывалось под рукой раньше, чем приходилось просить.

— Вы давно его лечили?

— Самого короля — двадцать три года. Старший придворный лекарь тогда ещё был жив, он занимался главным образом королевой. Последние годы почти всё время уходило на государеву ногу.

— Что вы можете сказать о причине смерти?

Орвен посмотрел на Ренна, затем снова на неё.

— Могу показать повреждение, способное её вызвать. Всё остальное потребует оговорок.

— Начнём с повреждения.

Лекарь открыл дверь.

В часовне пахло холодным камнем, воском и влажной тканью. Две свечи горели у низкого возвышения. Остальные подсвечники стояли пустыми, выстроенные вдоль стены; возле них лежали свёрнутые покрывала, приготовленные к ночному обряду.

Король был укрыт до груди.

Жанна остановилась в нескольких шагах. На портрете над библиотечной дверью Эдран смотрел прямо перед собой, подняв подбородок. Здесь голова лежала чуть набок. Тёмные брови резко выделялись на побледневшем лице, а седая щетина делала его старше нарисованного человека. У виска осталась узкая красноватая полоса, плохо стёртая при обмывании.

Леон, должно быть, видел её, когда приходил прощаться.

Жанна отвела взгляд от лица и раскрыла книжку.

— Кто переносил тело?

— Четверо стражников под моим надзором, — ответил Орвен. — Имена капитан знает.

— Переодевали?

— Я и Вейна. Камзол сняли, сорочку разрезали. Всё лежит отдельно. Лицо обмыли. Кисти тоже, но без усердия. Дальше я велел ничего не трогать до осмотра хранительницы.

Он отогнул ткань.

На левой стороне груди, ниже ключицы, темнела узкая рана. Засохшая кровь стянула кожу у её края. Несколько неровных потёков уходили к боку; один оборвался там, где прежде прилегала одежда.

Жанна наклонилась ближе.

Рядом виднелось широкое, ещё плохо различимое пятно ушиба. На плече — ссадина.

— Ударился при падении?

— Возможно. Сравните с тем, что найдёте в комнате.

— Клинок был здесь?

— Да.

Орвен подошёл к боковому столу и развернул свёрток. В нём лежал узкий кинжал со светлой каменной рукоятью. У основания лезвия сохранилась кровь. Нижний край рукояти был неровным, словно от него откололся небольшой кусок.

— Его величества, — сказал Ренн. — Обычно лежал на письменном столе. Он вскрывал им пакеты.

— Кто извлёк нож?

— Я. Когда меня позвали, ещё надеялся помочь.

— Расскажите с того момента, как вошли.

Лекарь сложил края полотна так, чтобы они не касались клинка.

— Король лежал на спине. Капитан был рядом, на коленях. Дыхания я не заметил. Сердца не услышал. Расстегнул одежду, осмотрел рану. Крови снаружи было меньше, чем можно ожидать, но по этому одному судить нельзя.

— Нож мог задеть что-то внутри?

— Мог. Глубина позволяет это предполагать. Без дальнейшего исследования я не назову вам ни повреждённый сосуд, ни точное время смерти.

Жанна записала.

— По ране можно определить, кто держал кинжал?

Орвен поднял глаза.

— Нет.

— Или стоял ли король, когда получил её?

— По одной ране — нет. Положение тела могло меняться. Нужно знать, где он находился и обо что ударился.

Ренн смотрел на светлую рукоять.

— Но клинок вошёл глубоко.

— Да, — сказал лекарь. — Это мы знаем.

Жанна перевернула страницу.

— Мне понадобится рисунок раны. И разрезов на одежде, до того как их будут зашивать или складывать для погребения.

— Я уже начал, — ответил Орвен.

Впервые за разговор его лицо немного смягчилось.

Кисти короля лежали вдоль тела.

На правой, возле мизинца, виднелась тонкая чёрная полоска. Ещё одна проходила по ребру ладони. Жанна указала на них, не прикасаясь.

— Чернила?

— Полагаю, да. Вода их не взяла.

У края большого пальца кожа была повреждена иначе: маленькое покраснение со светлым пузырём.

— Это было раньше?

— На утреннем осмотре я его не заметил. Но кисти тогда специально не рассматривал.

Жанна записала ответ целиком.

На левой руке оставался перстень с печатью. Тяжёлый камень повернулся внутрь, к ладони.

— Его снимали?

— Нет, — сказал Орвен. — Я не позволил.

— Лекарства вчера вы давали лично?

— Перед ужином. Отвар для боли и растирание.

— Средство для сна?

— Не давал.

— То есть не принесли или не видели, как он принял?

Лекарь замолчал.

Жанна ждала.

— Я принёс лоток с несколькими средствами, — сказал он наконец. — Сонный настой там был. Король попросил оставить ему флакон. Я отказал: ему предстояли разговоры, а от этого средства он становился рассеянным.

— Флакон вы унесли?

Орвен посмотрел на свёрток с ножом.

— Мне нужно проверить лоток.

— Проверьте. И до этого, пожалуйста, ничего в нём не переставляйте.

Он кивнул.

— Хотел бы ответить вам увереннее.

— Тогда пришлось бы потом выяснять, на чём держится ваша уверенность.

Орвен коротко вздохнул. На этот раз почти с облегчением.

Жанна закрыла книжку и дождалась, пока он укроет тело. Лицо короля снова осталось единственной открытой частью под белым полотном.

Когда она повернулась к двери, Ренн всё ещё стоял у возвышения.

— Капитан.

Он поднял голову.

— Покажите мне, где вы его нашли.

На дверях малого кабинета висели две печати.

Одна — с королевским деревом, другая — со щитом и башней. Ренн назвал вторую своей.

Жанна осмотрела шнур, воск и места крепления. Следов разрыва она не увидела. Только после этого позволила перерезать шнур.

Дверь стояла криво.

Возле замка дерево было раздроблено. Из косяка вырвали кусок вместе с железной скобой; светлые занозы торчали вокруг тёмных головок гвоздей. Ренн придержал створку, чтобы повреждённый край не заскрёб по полу.

— Чем открывали?

— Железным брусом. Он внутри, у стены. Куски замка тоже сохранили.

— Кто первым вошёл?

— Я. За мной двое солдат. Вейна и принц оставались у двери. Леон потом вошёл, но я попросил его выйти, когда пришёл лекарь.

Жанна остановилась на пороге.

Слева находилось окно в глубокой нише, справа — камин. Письменный стол стоял ближе к дальней стене. Кресло за ним было отодвинуто неровно, одной ножкой зацепившись за край ковра.

На полу возле переднего угла стола темнело пятно. Рядом лежали осколки чаши и стекла.

Воздух пах холодным пеплом и вином.

— После того как короля унесли, кто-нибудь входил?

— Я осмотрел окно и камин. Потом пришёл Северин, наложили печати. До этого я от двери не отходил.

— Значит, сначала запишем всех, кто был здесь до опечатывания. Включая тех, кто переносил тело.

Ренн кивнул.

Жанна сняла плащ и передала его солдату снаружи. Взяла свечу, принесённую для осмотра, и подошла к двери изнутри.

Замок был накладным, тяжёлым, с одной замочной скважиной со стороны кабинета. На наружной стороне двери напротив неё находилась цельная железная пластина.

Жанна вернулась в коридор и проверила сама. Ни отверстия для ключа, ни подвижной заслонки.

— Снаружи его не запереть?

— Только изнутри, — сказал Ренн. — Днём дверь держали на обычной защёлке. Замок король поворачивал, когда хотел остаться один.

Она присела возле обломков.

Ригель остался выдвинут. Вместе с ним из дерева вырвало ответную скобу. На металле были свежие царапины, а на торце — след удара.

— До бруса вы пробовали дверь?

— Я. Вейна дёрнула раньше меня. Принц тоже.

— Она хоть немного подавалась?

— Только в петлях. Вот здесь.

Капитан показал плечом, но не стал толкать створку.

Жанна осмотрела нижнюю щель, петли и пол у порога. На ковре лежали щепки разного размера. Одна, тонкая и длинная, прилипла к засохшей капле крови возле косяка.

Ренн коснулся пореза у уха.

— Это моё. Когда били второй раз, отлетела щепа.

Она внесла пометку.

— Ключ?

Он достал небольшой мешочек.

— В правом кармане камзола. Вейна нашла, когда искали, чем открыть. Я был рядом.

Жанна осмотрела ключ и осторожно вставила его в снятый корпус замка. Повреждённый механизм сдвинулся лишь частично; дальше она давить не стала.

— Подходит, — сказала она. — Но больше не будем его поворачивать. Пусть мастер сначала зарисует всё в том виде, как осталось после взлома.

— Вы сомневаетесь, что было заперто?

— Сейчас вижу, что дверь удерживал ригель, а не заклинившая доска. Это важная разница.

Ренн посмотрел на обломки. Подвинул ногу, чтобы не наступить на одну из щепок.

Окно состояло из двух узких створок. На обеих были задвинуты внутренние шпингалеты.

Жанна попросила Ренна показать, чего он касался ночью. Он указал на нижний запор и край рамы. На пыльном дереве сохранились следы пальцев.

Выше пыль лежала ровной полосой.

Она осмотрела крепления, стёкла, замазку по краям. Затем велела записать положение запоров и только после этого открыла одну створку.

Холодный воздух сразу пошёл по полу.

Ренн придержал свечу подальше от шторы. Жанна наклонилась к подоконнику, не перенося вес за край.

Под окном уходила вниз стена. Ближайший выступ находился гораздо ниже, а до соседнего окна было несколько человеческих ростов. На наружном камне лежал тонкий слой снега; возле самой рамы — старый лёд.

Она не стала называть стену неприступной. В Лиаре ей однажды показывали окно, до которого «невозможно добраться», а потом нашли лестницу у соседа.

Здесь нужно было осмотреть двор и стену снаружи. Но даже человек, сумевший подняться, должен был как-то закрыть за собой внутренние запоры.

— Пришлите двоих с фонарями во двор, — сказала она. — Пусть ничего не затаптывают у стены. Утром посмотрим при дневном свете.

Ренн распорядился через дверь.

Камин оказался неглубоким. Выше закопчённого свода дым уходил в узкий канал, пересечённый железной связью. Жанна посветила туда, затем попросила кочергу и осторожно проверила крепление. Железо было вмуровано в кладку; вокруг не обнаружилось ни свежей крошки, ни сдвинутых камней.

В такой проход едва пролезла бы рука по локоть.

Она обошла комнату вдоль стен. За занавесью оказалась кладка, за шкафом — старые потёки сырости. Деревянные панели не скрывали ни створок, ни видимых петель. Ренн принёс из соседнего помещения схему этого крыла, хранившуюся у караула: за дальней стеной проходила лестница, за боковой находилась столовая.

— Кладку ещё проверят, — сказала Жанна. — Но пока у нас один обычный вход. Через дверь.

— Которую заперли изнутри.

— Да.

Она повернулась к столу.

Комната стала казаться теснее.

— Теперь покажите, как он лежал.

Ренн подошёл к пятну и опустился на одно колено. Указал место головы, плеч и согнутой руки.

— Лицом вниз. Немного на боку. Правая рука здесь, левая под ним.

— До того, как вы коснулись?

— Да.

— Орвен застал его на спине.

— Я перевернул. Хотел понять, дышит ли он.

Жанна нарисовала оба положения на разных страницах.

— Кресло двигали?

— Оттащил немного, чтобы встать на колени.

— Стол?

— Нет.

Возле пятна блестела маленькая пуговица. Ренн показал манжету: одной не хватало.

— Зацепилась, когда поднимал его за плечо.

Жанна обозначила пуговицу на рисунке. Потом присела у края стола.

На нижнем деревянном ребре была свежая вмятина. Тёмная поверхность содрана до светлой древесины; в сколе застряла белёсая крупинка.

Она поднесла свечу ближе.

— Принесите маленькие щипчики и чистую коробку. Эту часть стола пока не трогать.

— Рукоять? — спросил Ренн.

— Возможно. У ножа повреждён нижний край. Нужно сравнить, а не запоминать сходство на глаз.

Он посмотрел на место, где показывал голову короля.

— Значит, нож ударился о стол.

— Если это его осколок — да. Но мы ещё не знаем, когда и в каком положении находился клинок.

Жанна выпрямилась. На колене осталось влажное пятно от ковра. Она только сейчас почувствовала, как затекла нога.

Вместо готового ответа комната давала ей последовательность действий, часть которых уже стёрли: повернули тело, сдвинули кресло, сняли одежду. Каждый раз по понятной причине.

Она попросила Ренна ещё раз назвать порядок.

На этот раз он говорил медленнее. Один раз поправился. Жанна зачеркнула прежнее слово так, чтобы его можно было прочитать, и записала новое рядом.

На письменном столе лежал лист с обращением:

«Сыну моему».

Ниже расплылась большая клякса.

Справа стояла открытая чернильница. Перо лежало поперёк подставки, засохшим концом к письму. У нижнего края листа виднелся смазанный отпечаток руки.

— Это было здесь, когда вы вошли?

Ренн подошёл, не касаясь стола.

— Да. И раньше, когда я докладывал о карауле.

— Вы видели, как король писал?

— Нет. Слова уже были. Потом он попробовал взять перо, но не удержал. Попросил прислать Лорана.

Жанна посмотрела на ровное обращение и кляксу под ним.

То, что рука отказала позже, ещё не означало, что несколькими минутами раньше король не мог написать два слова.

— Лоран пришёл?

— Я передал просьбу. Сам секретарь был у Северина. Его нужно спросить.

— Спросим. А рядом не было черновика?

Ренн нахмурился.

— Был ещё один лист. Когда я приходил до смерти.

Теперь возле письма лежала только подставка для пера.

Жанна отметила и это, не предлагая объяснения. Лист могли переложить до смерти, после неё или убрать вместе с другими бумагами. Ей понадобится человек, который ведал королевским столом.

Дорожный футляр стоял открытым.

Внутри ничего не было, кроме короткой синей нити у петли. На подкладке остался прямоугольный след от сложенной бумаги. Рядом, в серебряном подносе, лежал пепел с несколькими более плотными обгорелыми кусочками.

Жанна закрыла дверь, чтобы сквозняк не унёс остатки.

— Поднос накроем чистой тканью. Пепел не высыпать, даже если кажется, что там уже нечего читать.

Ренн позвал солдата.

Четыре свечи на столе были погашены. Две длиннее, две заметно короче. На всех потемнели фитили.

Жанна зарисовала, где стояла каждая.

Вейна пришла, когда заканчивали осмотр.

Остановилась у двери с покрывалом на локте. Её взгляд задержался на пустом футляре, затем перешёл к подносу.

— Госпожа Ровель. Лорд-регент спрашивает, скоро ли вы закончите.

— Здесь — скоро. Вы приносили свечи вчера вечером?

— Да.

— Покажите от двери, куда прошли. Пока ничего не передвигайте.

Вейна вошла и остановилась у ближнего края стола.

— Поставила здесь. Две свечи уже горели, я принесла ещё две.

— Зажгли обе?

— Да.

— Вино тоже принесли вы?

— Сладкое, горячее. На том же подносе.

Жанна указала на осколки у стола.

— Чаша была цела, когда вы уходили?

— Разумеется.

— Король где находился?

— В кресле. Писал.

— Вы видели перо у него в руке?

Распорядительница посмотрела на неё с неудовольствием.

— Он сидел над бумагой.

— Я спрашиваю именно о пере.

Вейна помолчала.

— Рук я не видела. С этого места стол их закрывает.

Жанна обошла стол и села в кресло, стараясь не сдвинуть его. Затем попросила Вейну остаться там, где та стояла с подносом.

— Моё лицо отсюда видно?

— Нет. Только сбоку, если повернётесь.

— Он повернулся?

— Нет.

Жанна встала.

— Что он сказал?

— «Ступай, Вейна. На сегодня всё».

— Это было до того, как вы зажгли свечи, или после?

— После.

— А когда вы вышли, дверь осталась открытой?

— Я прикрыла её за собой.

— Слышали ключ?

Вейна опустила взгляд на обломки у порога.

— Не помню.

Жанна записала ответ.

— Сколько времени прошло до падения?

— Минут пятнадцать. Я спустилась за чистым бельём, встретила его высочество. Мы вернулись наверх вместе.

— Это время по часам?

— Нет. Я говорю, сколько обычно занимает дорога.

— Понятно. Позже пройдём её ещё раз.

Вейна перевела взгляд на кресло.

— Вы думаете, я не узнала бы человека, которому служила тридцать лет?

Жанна некоторое время смотрела на неё.

— Я записываю, что вы видели и слышали. Вы узнали голос. Лица не видели. Рук — тоже. Если соединить это в слова «король сидел и писал», мы потеряем разницу.

Распорядительница плотнее прижала покрывало к себе.

— Он был жив, когда я ушла.

— Я поняла ваше показание.

Жанна проводила её до двери и попросила оставаться поблизости.

Ренн подошёл к окну.

— Вейна слышала его голос. Через четверть часа принц услышал падение. Потом мы сломали дверь.

— Примерно через четверть часа, — поправила Жанна. — Пока у нас нет точного времени.

Капитан кивнул.

— Но заперто было.

Она посмотрела на ригель среди обломков. На окно, которое только что закрыли в её присутствии. На узкое чёрное отверстие над камином.

— Было.

— Никого, кроме короля, мы здесь не нашли.

Жанна подошла к столу и перевернула страницу книжки.

На одной стороне она уже записала действия тех, кто вошёл после взлома. Теперь на другой перечислила то, что требовалось объяснить до него.

Запертая изнутри дверь.

Ключ в кармане.

Клинок в груди.

Она оставила между строками достаточно места.

За дверью солдат спросил, можно ли вынести железный брус. Ренн ответил, чтобы всё оставили здесь.

Жанна подняла голову.

— Когда вы вошли, вы сразу решили, что ищете убийцу в комнате?

Капитан нахмурился.