Ваша квартира пуста

Сергей Холод

Ваша квартира пуста

Глава 1. Фотоотчёт

На фотографии не было стола.

Анна сидела за ним, придерживая локтем край рулетки. Сначала она заметила только это: на месте стола лежала полоска света. Потом увидела, что нет холодильника, коробок возле окна, стула с перевязанной ножкой. Вместо линолеума — серый пол, на котором темнели следы клея.

Она пошевелила ногой. Под тапочкой скрипнул линолеум.

Сообщение пришло из «Соседей», приложения для показаний счётчиков. Обычно оно напоминало об оплате за три дня до зарплаты. Сегодня предлагало оценить выполненную работу.

«Плановый осмотр завершён. Ваша квартира пуста. Замечаний нет».

Под фотографией стояли её адрес и номер квартиры. Сорок семь.

Анна поставила чашку на лист с размерами чужой кухни. Кружок чая расплылся поверх цифры. Это был чистовой лист, и от досады она чуть не закрыла уведомление: весь вчерашний вечер исправляла чертёж после того, как заказчик решил оставить старый холодильник. Теперь придётся переписывать.

Над окном на снимке проступало тёмное пятно. Два уха, длинная спина, тонкий хвост.

Она подняла голову.

Собака была на месте.

Так называла пятно мама. После протечки она месяц ходила в управляющую компанию, добилась покраски потолка и отказалась красить стену. Сначала почините крышу, говорила она. Крыша находилась тремя этажами выше, но мама привыкла указывать виновным направление.

На фотографии собака выглядела меньше. Анна увеличила её двумя пальцами. Картинка распалась на квадраты.

Она проверила время осмотра: девять восемнадцать.

Сейчас было девять двадцать четыре.

С восьми она сидела здесь. Встала один раз, достать чай. Дверь была заперта на два замка, из которых нижний открывался так тяжело, что она уже неделю собиралась вызвать мастера.

Анна нажала на имя исполнителя. Появились пять пустых звёзд. Под ними — «Вопрос решён».

Номер диспетчерской нашёлся на квитанции. Квитанция лежала под сахарницей, хотя сахаром Анна не пользовалась. Мама пользовалась. За три недели Анна убрала из этой квартиры четыре мешка вещей и всё ещё не могла переставить сахарницу.

— Аварийная, слушаю.

— Мне пришёл отчёт об осмотре. Никто не приходил.

— Адрес?

Анна продиктовала. Женщина на другом конце попросила говорить медленнее. За её спиной работало радио, кто-то выигрывал кофемашину.

— Что у вас? Вода, отопление?

— У вас написано, что квартира пустая.

Застучали клавиши.

— Сорок седьмая? Доступ не требуется.

— Я здесь живу.

— Вы собственник?

— Да.

Слово прозвучало непривычно. Анна всё ещё говорила «у мамы», хотя в зелёной папке на холодильнике лежали документы, после которых мама стала прежним собственником. Наследство оформили в августе. Павел предложил продать квартиру сразу, но Анна попросила дать ей время разобрать вещи. Потом ещё время. В октябре хозяйка её съёмной квартиры предупредила, что в декабре туда въедет сын, и Анна перевезла сюда два чемодана.

— Фамилия?

— Левина. Анна Сергеевна.

— Имя у меня другое.

— Марина Павловна. Мама умерла в феврале.

В трубке стало тише. Женщина, кажется, прикрыла ладонью микрофон и что-то сказала человеку рядом.

— По смене плательщика обращайтесь в расчётный отдел. С десяти.

— Мне не плательщика поменять. Кто был у меня в девять восемнадцать?

— У вас что-то пропало?

Анна посмотрела на стол, к которому прилипла её ладонь. Старый лак размягчался от горячих чашек.

— Нет.

— Тогда оформляю обращение инженеру.

Она записала номер на мокром листе. Получилось двенадцать цифр, последняя съехала в чайное пятно.

Когда разговор закончился, Анна сохранила фотографию. Отправила себе письмо с изображением и снимками экрана — привычка после заказчика, который удалил переписку о цвете фасадов и три недели требовал бесплатно заменить кухню. Потом встала в дверном проёме и попробовала снять свою кухню с того же места.

Окно не помещалось целиком.

Анна отступила и упёрлась спиной в стену. Включила широкоугольный режим. Окно вошло в кадр, но стол раздулся, края дверного проёма выгнулись. В присланной фотографии вертикали были ровными.

Она подняла телефон, сравнивая кухню со снимком. Пятно было похоже. Труба проходила там же. Подоконник — такой же широкий, с облупленным торцом. Но что-то не сходилось в расстоянии до окна.

В дверь позвонили.

От неожиданности она ударилась локтем о косяк. Телефон остался в руке. Анна постояла, пережидая боль, потом пошла открывать.

За дверью курьер читал наклейку на пакете.

— Сорок восемь?

— Напротив.

— Там не отвечают. Илья Андреевич написал: оставить у соседки, если девушка дома.

Он показал экран. «47, если девушка дома». Анна почувствовала короткую, нелепую благодарность за слово «девушка».

— Давайте.

Курьер поднял с пола второй пакет. В боковом кармане была бутылка молока, горлышко запотело. Он придержал её большим пальцем, передавая Анне.

— Вы ему скажете? А то я звоню, выключен.

— Скажу.

Курьер ушёл, подталкивая перед собой жёлтый короб. У лифта короб зацепился за незакрывающуюся створку, курьер выругался вполголоса. Обычное утро. Анна почему-то ждала, пока лифт уедет.

Дверь квартиры напротив была обита коричневым дерматином. Медная восьмёрка висела чуть ниже четвёрки. Анна помнила, как под цифрами когда-то висела табличка «Мельниковы». Она смотрела на неё каждый раз, когда звонила соседям.

Илья Андреевич дважды забирал её посылки. Неделю назад впустил человека, который приехал к Анне обсуждать шкаф и перепутал адрес. К тому времени, когда она вернулась, они уже пили чай, а сосед объяснял гостю, почему современные усилители трудно чинить. Человек ушёл без шкафа, но с обещанием принести неисправную колонку.

Вчера Илья Андреевич попросил сверло.

Тонкое, сказал он. На пять минут.

Анна ответила, что посмотрит. Потом Павел позвонил насчёт покупателя, за ним Лиза — насчёт перенесённого замера. Про сверло она забыла.

Она поставила продукты в прихожей и позвонила соседу. Звонок за дверью звучал сухо и коротко. Анна дождалась, постучала костяшкой пальца в обивку.

Никто не подошёл.

Она набрала номер из контакта «48, Илья». Автоматический голос предложил позвонить позднее. Анна написала про продукты, добавила: «Сверло сегодня найду».

Дверь на лестницу открылась. Мужчина в серой куртке остановился на площадке, как будто сверял этаж. В руке у него был планшет в толстом чёрном чехле. Мокрые волосы лежали короткими прядями; на шее, над воротом, белела полоска кожи.

— Сорок седьмая?

— Вы по моей заявке?

— Уточнение по осмотру. Денис. Техническая служба.

Анна немного отодвинулась от своей двери. Пакет мешал закрыть её.

— Быстро вы. Я только что звонила.

— На объекте был.

Он смотрел в коридор. Из кухни виднелся угол стола.

Анна подняла телефон.

— Кто это снимал?

Денис посмотрел мельком.

— Бывает ошибка привязки. Вы постоянно здесь?

— Последнее время.

— И сегодня с утра?

— Да.

Он провёл пальцем по планшету, не сводя глаз с Анны.

— Паспорт, выписку покажете? Исправим карточку.

— А удостоверение у вас есть?

Денис поднял глаза. Усталые, чуть воспалённые. Он был моложе, чем показалось сначала.

— Я подрядчик.

— Тогда название организации.

— В задании указано.

— Покажите.

Он не повернул планшет.

На нижнем этаже хлопнула дверь. Денис посмотрел в сторону лестницы, потом снова на Анну.

— Инженер свяжется. Без него всё равно не получится.

— Моя фамилия в задании есть?

Он убрал планшет под мышку.

— Вы лучше не держите дверь открытой. Здесь ходят все подряд.

Сказал спокойно, даже доброжелательно. Перед уходом задержался возле сорок восьмой. Анна ждала, что он позвонит, но он только посмотрел на замок.

Она закрыла дверь ногой, сдвинув пакет. Нижний замок заело на пол-оборота. Пришлось приподнять ключ, как учила мама.

В телефоне мигнуло новое сообщение. Анна подумала, что ответил Илья Андреевич, и открыла приложение.

Фотографии там уже не было.

«Уведомление отозвано отправителем».

Она нашла отправленное себе письмо, увеличила нижний край снимка. Возле стены лежала красная вещь, которую в первый раз она приняла за обломок кирпича. Теперь было видно отверстие для шнурка.

Дверной клин.

Илья Андреевич вырезал такие из пластиковых разделочных досок. На своём написал номер, чтобы не уносили с площадки.

На снимке читалась четвёрка. Вторая цифра не попала в кадр.

Анна вернулась к глазку. Площадка была пуста. Она убрала продукты в холодильник, оставив пакеты на виду, чтобы не забыть отдать их соседу.

* * *

Накануне вечером Илья Мельников держал в ладони винт и не мог вспомнить, откуда выкрутил.

На столе лежал блок питания от лампы. Четыре винта стояли в ряд на полоске липкой ленты, ещё два — возле паяльника. Этот, с острым концом, не подходил ни к одному отверстию.

Он убрал винт в банку. Потом снова достал.

На коробке с лампой Миша написал фломастером: «Дед, это мой». Так, словно у Ильи было несколько внуков с одинаковыми сломанными лампами. Буква «д» была похожа на стул. Илья провёл по ней пальцем, подвинул коробку к краю стола и встал.

В правом колене кольнуло. Он переждал, опираясь на стол, и выпрямился. На часах было без десяти восемь.

Через пять минут вернулась Анна.

Он услышал пакеты ещё на лестнице: лифт опять стоял между этажами, кто-то звал из него диспетчера. Илья открыл дверь, придержал Анне тяжёлую створку на площадку.

— Всё работает, — сказала она. — Только ехать не хочет.

— Характер у него.

Она улыбнулась, хотя ей было не до улыбок. Пакеты оттягивали руки, на пальце проступила красная полоска.

— Давайте помогу.

— Не надо, я уже.

Она поставила сумки и стала искать ключи. Илья заметил на рукаве белую пыль, потёр её ладонью. Стало только хуже.

— Аня, сверло тонкое есть?

— Насколько тонкое?

Он показал пальцами.

— На пять минут.

— Посмотрю. Дрель у брата, кажется. Вам только сверло?

— Может, и дрель. Если найдётся.

У неё зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и отвернулась, ещё не ответив. Это движение он знал по собственной дочери.

— Сейчас положу всё и посмотрю.

— Не срочно.

Она уже открывала дверь. Илья мог сказать: срочно. Мог попросить пустить его на кухню, показать холодильник, признаться, что утром приходил старым ключом. В прихожей за её спиной стояли коробки с вещами Марины. На верхней лежала зелёная кофта, сложенная рукавами внутрь. Марина так не складывала.

— Спасибо, — сказал он.

Дверь закрылась.

В квартире было душно. Он повернул вентиль батареи и вспомнил, что тот не работает с прошлого года. Нужно было починить летом. Летом он собирался чинить многое.

Квартиру освобождали в четверг. Так было написано в последнем сообщении. Он прочёл его утром, поставил на зарядку телефон и пошёл в сорок седьмую с ключом, который Марина оставила ему много лет назад.

Анна уехала на замер. Он знал это, потому что видел из окна её машину и помахал ей. Она помахала в ответ.

Дверь открылась со второго раза. Он не собирался ничего брать у Анны. Ему нужны были бумаги, спрятанные за стеной в кухне. Он сам эту стену зашивал, и сам сказал Марине, что при необходимости хватит получаса.

За двадцать минут он сумел лишь сдвинуть холодильник на ладонь. Потом задняя ножка встала в продавленный линолеум. Илья потянул сильнее, выронил отвёртку и ударился грудью о дверцу. Боль была несильной, но знакомой. Он сел на табурет, дышал через нос, считая до четырёх, как учили в больнице.

Выйдя, он вытер ручку. После этого весь день не мог смотреть на свои руки.

Теперь вернулся в мастерскую и достал из нижнего ящика конверт. В нём была копия договора и лист с напечатанным сроком выезда. Когда-то Карпов называл этот лист формальностью. С тех пор формальность приходилось подписывать заново каждые несколько месяцев.

Илья достал очки, но надевать не стал.

На кухне пахло жареным луком. Он готовил на два дня, по привычке, и кастрюля была почти полной. Не зная, куда её деть, он накрыл крышкой.

Телефон зазвонил.

— Илья Андреевич, я внизу, — сказал Карпов. — Спускайтесь. Подпишем, и всё.

— Вы обещали продлить.

— Поэтому и приехал. Не по телефону же такие вещи.

— Поднимайтесь.

— Тут человек со мной. Из-за него и задержались. Десять минут, и я вас верну.

Илья посмотрел на конверт.

— Виктор Борисович, я завтра к дочери еду. Если действительно надо освобождать, дайте хоть до понедельника.

В трубке послышался поворотник. Карпов, наверное, стоял вторым рядом.

— Спуститесь, пожалуйста. Я вас на улице ждать буду.

Илья положил конверт во внутренний карман. Куртка висела у входа поверх старого пиджака. Он сначала надел её, потом снял, вспомнив про слуховой аппарат. Батарейка ещё работала; запасную он завернул в бумажку и положил в карман.

На лестничной площадке из-за двери Анны доносился голос. Она разговаривала с братом.

— Паша, я не буду сегодня это обсуждать.

Илья хотел позвонить ещё раз. Сверло теперь не понадобилось бы: Карпов приехал сам, мог дать время, мог и не дать. Но если Анна открыла бы, он, возможно, сумел бы объяснить ей хотя бы часть.

Из квартиры донеслось:

— Я сказала, не сегодня.

Илья пошёл к лестнице.

Карпов ждал у тёмной машины. Стоял без шапки, улыбался двум женщинам с собакой. Собака обнюхивала его ботинок. Карпов терпеливо не двигался.

— Холодно, — сказал он Илье и открыл заднюю дверь. — Садитесь. Тут недалеко.

— А человек?

— В офисе ждёт. Чай у них нормальный, не как у меня.

За рулём сидел мужчина, которого Илья раньше не видел. На указательном пальце у него был жёлтый пластырь. Мужчина не обернулся.

— Я домой к девяти должен, — сказал Илья.

— Конечно.

Карпов сел рядом. Илья поставил ноги на резиновый коврик. Из-под переднего сиденья торчал смятый детский рисунок: дом, синее окно, что-то красное на крыше. Он наклонился, чтобы поднять, но машина тронулась, и бумага ускользнула глубже.

Ехали мимо школы, где училась Лена. Одно окно в спортзале светилось, за ним медленно двигалось что-то белое. Сетка для волейбола. Илья видел, как её натягивают, и думал, что Мише было бы хорошо ходить в секцию. Потом вспомнил, что Миша уже ходит. Только не на волейбол.

— Телефон ваш можно? — спросил Карпов.

— Зачем?

— Договор прислали вам? Последнюю версию. У меня старая.

Илья достал телефон, разблокировал, открыл переписку. Карпов взял его, поднёс к глазам.

— Вот. Я же говорил, срок другой.

— Верните, я сам.

— Сейчас.

Они миновали поворот к офису. Илья смотрел в окно. Узнал заправку, за которой дорога уходила к складам.

— Вы где теперь сидите?

— Переехали. Там арендодатель совсем обнаглел.

Илья потянулся за телефоном. Карпов убрал его в карман пальто.

— Доедем — поговорим.

Слова были обыкновенные. Карпов и раньше так говорил, когда Илья начинал спорить. Но теперь он не улыбался.

Илья повернулся к двери. Под пальцами была гладкая ручка. Он потянул один раз, проверяя, и отпустил.

Водитель посмотрел на него в зеркало.

— Вы что, на ходу собрались?

— Мне домой надо.

Карпов поправил рукав, чтобы посмотреть время.

— Сначала поговорим.

Илья снова взялся за ручку. Подержал. За стеклом проплыл остановочный павильон, двое людей с пакетами и женщина, старавшаяся закрыть сломанный зонт. Он мог постучать в окно. Мог закричать. Машина уже разгонялась, а он всё пытался подобрать слова, после которых Карпов извинится за недоразумение и велит водителю повернуть.

Руку с ручки он убрал только за поворотом.

Глава 2. Измерительная ошибка

Заказчица открыла дверь в пальто.

— Я думала, вы уже не приедете.

Анна опоздала на семнадцать минут. По дороге она дважды останавливалась, чтобы позвонить в управляющую компанию, и оба раза попадала на занято. До квартиры на восьмом этаже поднималась пешком. Другой дом, другой лифт, тот же результат.

— Простите. Давайте начнём с кухни.

Заказчица не отошла.

— Мне в одиннадцать выходить.

— Успеем.

В прихожей сидел мальчик лет четырёх, в одной варежке. Он пытался застегнуть молнию на сапоге. Анна переступила через второй сапог и положила сумку на пол.

Муж заказчицы стоял у окна с чашкой. Он кивнул Анне, не прерывая телефонного разговора. На месте будущей кухни пока были розетки, трубы и четыре голые стены.

— Холодильник оставляем этот? — спросила Анна.

— Какой этот? У нас его ещё нет.

Она посмотрела в лист. Привезла чужой чертёж, залитый чаем.

Заказчица всё поняла по её лицу.

— Вы вообще наш заказ помните?

Анна убрала лист.

— Помню. Холодильник отдельно стоящий. Варочная на три конфорки, ящик под духовкой. Вы хотели поднять посудомойку, но тогда не остаётся места для ящика с бутылками.

Женщина немного смягчилась.

— Про бутылки это он хотел.

Муж у окна поднял свободную руку, признавая вину. Анна разложила инструменты. Лазерный дальномер, металлический угольник, карандаш. Последний был обгрызен с одного конца: Лиза брала его на выставку и вернула без объяснений.

Работа помогала. Нужно было смотреть на стену, а не на экран телефона. Проверять размер в двух местах. Помнить, что после плитки останется меньше. Не обещать дверцу, которая упрётся в батарею.

Мальчик появился в дверях и спросил:

— А красное больно?

— Это свет. В глаза не смотрим, и не больно.

Он протянул ладонь к лазерной точке на стене. Анна выключила прибор.

— Поможешь? Подержи вот здесь.

Мальчик прижал конец рулетки к углу. Заказчица открыла рот, собираясь запретить, но Анна уже сделала отметку.

— Отлично. Теперь свободен.

Ребёнок не ушёл. Остался следить за измерениями с важным видом.

На боковой стене была свежая заделка. Ровная полоса шириной с ладонь, ещё темнее остальной штукатурки. Анна спросила, что за ней.

— Электрик провода переносил, — ответил муж, закончив разговор. — Всё нормально.

— Схема есть?

— Зачем? Мы же шкафы заказываем.

Анна показала, где пройдёт крепёж навесных шкафов.

— Здесь сверлят. Если провод идёт наискосок, можем попасть.

— Нормально он идёт. По правилам.

Заказчица посмотрела на мужа.

— Ты говорил, фотографировал до штукатурки.

Он полез в телефон. Листал долго. Анна измерила глубину откоса, наклонилась к выводу воды, записала высоту.

Её собственный телефон завибрировал на подоконнике.

«Спасибо. Оставь у себя. Вернусь к вечеру».

Илья Андреевич.

Напряжение в плечах ослабло. Анна написала про клин и странный снимок. Сообщение прочли почти сразу.

— Вот, — сказал муж заказчицы.

На его экране был белый кабель, уходивший от розетки по диагонали. Как раз через будущую крепёжную планку.

— Хорошо, что нашли, — сказала Анна.

— Переделывать надо?

— Сначала посмотрим, можно ли сместить крепление.

Он явно ожидал упрёка. Не получив его, присел рядом с ней и впервые стал слушать внимательно.

Анна закончила в десять сорок семь. Заказчица сняла пальто, чтобы подписать лист на столе в комнате. Мальчик нёс за Анной рулетку, обеими руками, как чашку с водой.

— Я не хотела на вас с утра, — сказала женщина. — Просто мы здесь уже третий месяц. Коробки, коробки. Он говорит, осталось немного.

Она посмотрела на мужа. Тот делал вид, что читает договор.

— Я понимаю, — ответила Анна.

— У вас ремонт был?

— У меня переезд.

Этого оказалось достаточно. Женщина кивнула и убрала ручку в карман пальто.

На лестнице Анна перезвонила Лизе. Та ответила сразу:

— Жива?

— Замер сняла. Отправлю к обеду.

— Я не про замер.

Лиза была старше на три года и работала в салоне так давно, что новые сотрудники принимали её за хозяйку. Хозяйка этим пользовалась: Лиза отвечала на жалобы, находила фурнитуру и помнила, у кого из установщиков сейчас развод. Анне она могла сказать «жива?» таким голосом, что хотелось ответить честно.

— Утро странное.

— Насколько?

Анна рассказала про фотографию. Про мужчину с планшетом. Про дверь напротив не стала: сосед уже ответил.

Лиза помолчала.

— Замок поменяй.

— При чём здесь замок?

— Ты третью неделю собираешься. Я просто напоминаю.

Анна остановилась между этажами. На стене кто-то нарисовал простым карандашом домик. Внутри домика было написано грубое слово.

— У мамы запасные ключи у половины подъезда были, — сказала Лиза. — Ты сама рассказывала. Сантехник, сосед, ещё кто-то. Новый замок не помешает.

— У Ильи Андреевича. Он нормальный.

— Я не спорю.

— Сегодня вечером вызову.

— Записала.

Лиза сказала это без нажима, но Анна знала: вечером спросит.

На улице дождь стал мельче. Анна дошла до машины, открыла багажник и убрала сумку с инструментами. На заднем сиденье лежали мамины шторы в пакете для химчистки. Она возила их четвёртый день, потому что не могла решить, забирать ли потом обратно.

В телефоне ответили из диспетчерской. Не тот голос, что утром.

— По вашему обращению назначен инженер. Завтра, с десяти до двенадцати. Лебедев Александр.

— А Денис кто?

— Какой Денис?

Анна объяснила. Женщина попросила подождать. В трубке что-то зашуршало, потом послышалось: «Лёша, у нас Денис есть?» Мужской голос ответил неразборчиво.

— По вашей заявке никто не направлялся, — сказала женщина. — Сегодня у нас авария в третьем корпусе. Раньше завтра не получится.

— Он сказал, что исправляет осмотр.

— Возможно, подрядчик. Вы документы ему давали?

— Нет.

— И правильно. Инженер будет завтра.

Анна попросила назвать организацию, проводившую утренний осмотр.

— Здесь внешний исполнитель. В карточке только код.

— Какой?

— КН.

— Что это значит?

— Не знаю. У инженера уточните.

Она могла поехать в салон. Там были заказ, чертежи, кофе, Лиза. Рабочий день уже расползался, и через час начались бы звонки с вопросами, где файл. Анна положила телефон на пассажирское сиденье, пристегнулась, завела двигатель.

На выезде со двора она повернула к управляющей компании.

Управляющая компания помещалась в бывшей колясочной соседнего дома. Чтобы попасть внутрь, нужно было спуститься на три ступеньки. На нижней стояла вода. Анна перепрыгнула через неё и задела плечом объявление о поверке счётчиков.

Женщина за столом заканчивала разговор с посетительницей.

— Я не могу вам сделать перерасчёт без акта.

— А акт кто сделает?

— Я заявку оформила.

— В прошлый вторник тоже оформили.

У посетительницы была прозрачная папка, растянувшаяся от квитанций. Анна достала свою зелёную папку и пожалела, что принесла: теперь они выглядели как люди из одной очереди, даже если пришли по разным причинам.

Наконец посетительница ушла, не закрыв дверь. Анна закрыла за неё.

— Ольга Викторовна? — прочла она табличку. — Я по осмотру сорок седьмой. Лесная, четырнадцать, второй корпус.

Женщина подняла глаза.

— Уже передали. Инженер завтра.

— Мне нужно узнать, кто сегодня приходил.

— Сегодня никто не должен был.

Анна показала снимок. Ольга Викторовна отодвинула от себя клавиатуру, освобождая место для телефона, но в руки его не взяла.

— Вы говорите, это не ваша квартира?

— Я не знаю, чья это кухня. Мне её прислали как мою. А через десять минут пришёл человек, которого вы не направляли.

— Я не направляла. Другие могли.

Анна почувствовала, что начинает говорить громче. Остановилась и расстегнула куртку. В помещении было жарко.

— Посмотрите, пожалуйста, кто закрыл задание. Там должно быть имя.

Ольга Викторовна подвинула клавиатуру обратно.

За стеклянной перегородкой двое мужчин складывали в ящик инструменты. Один держал мокрую тряпку, второй пытался говорить по телефону, прижав его плечом. На полу под ними растекалась вода.

— Вот и осмотр, — сказала Ольга Викторовна, не поднимая головы. — Сегодня весь день у нас будет осмотр.

— Я понимаю, что у вас авария.

— Не понимаете, но спасибо.

Она произнесла это без злости. Щёлкнула мышью ещё раз и нахмурилась.

— Доступ не требуется. Квартира освобождена. С первого сентября.

— Кем освобождена?

— Так стоит.

Анна раскрыла папку. Документы скользили в файлах, цеплялись друг за друга. Она вынула не тот лист, свидетельство о смерти, и быстро убрала обратно.