Конверт

— Бог благословит, — сказал батюшка. — Что, сынок?

«Сынок». Второй раз — за неделю. Сначала — дед в «Жигулях». Теперь — батюшка. Чужие — говорят «сынок». Свои — «здравствуйте».

— Можно ко мне просьба? — спросил Сергей.

— Говори, — сказал батюшка. И остановился. Ждал.

— Батюшка, — начал Сергей. Голос — ровный, но — чуть дрогнул. Внутри — волнение. Не страх — волнение. Как перед прыжком. — Мне негде жить. У меня нет никого. Совсем — никого. Можете меня отправить в монастырь? Или здесь, при церкви, оставить — работать, в хозяйство. Я всё могу. Я везде справлюсь.

Батюшка — смотрел. Молчал. Не сразу — ответил. Думал. Или — смотрел. Или — и то, и другое. Видел — что Сергей очень молод. Ещё ребёнок. Лицо — мальчишеское, худое, с короткой стрижкой. Руки — с мозолями, с татуировкой. Татуировка — из-под рукава, на руке. Батюшка — заметил. Посмотрел — и отвёл. Не осудил. Не спросил. Просто — увидел. И — подумал. Подумал — что Сергей сбежал из дома. От родителей, от беды, от — чего-то. Батюшка предполагал — какие мысли побудили. Какие беды — привели. Не спрашивал. Пока — не спрашивал.

— Документы есть? — спросил батюшка.

— Да, — сказал Сергей. — Есть. Паспорт.

— Это хорошо, — кивнул батюшка. — Сначала — отобедай. Потом — документы передашь через матушку. Я посмотрю. Подумаю. А ты — поешь. С дороги, с голоду — плохо думается.

Он повернулся и пошёл — к зданию рядом с храмом. Маленькое, кирпичное, с крыльцом и табличкой «ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ КОРПУС». Сергей — пошёл за ним. Как за проводником. Как за — тем, кто знает дорогу. Батюшка — знал. Батюшка — всегда знал. Или — делал вид. Разницы — нет. Главное — что шёл.

---

Глава 18. Матушка

Столовая — в хозяйственном корпусе, на первом этаже. Маленькая, чистая, с двумя столами, со скамейками, с иконой в углу, с лампадкой, которая теплилась — маленькая, красная, живая. Пахло — щами, хлебом, деревом. Не ладаном — тут ладана не было. Тут — еда. Еда — другой запах. Запах — жизни. Жизнь — пахнет хлебом. Хлеб — испёк, тёплый, с коркой, на противне. Сергей — увидел хлеб — и рот — наполнился слюной. Голод — ударил. Голод — забытый, привычный, фоновый — вдруг — вперёд. Как собака, которая спала, а почуяла мясо. Голод — проснулся и — требовал.

Матушка — накрыла на стол. Матушка — женщина средних лет, в платке, в длинном тёмном платье, с добрым лицом и быстрыми руками. Не старая, не молодая — между. Как Сергей. Только — по-другому. Она — между миром и монастырём. Между — улицей и храмом. Между — суетой и тишиной. Она — жила тут, при церкви. Служила. Помогала. Кормила. Убирала. Организовывала. Без матушки — храм — не храм. Как без бабушек. Только — матушка — ближе. Матушка — руки. Бабушки — ноги. Батюшка — голова. Так — устроено.

— Садись, — сказала матушка. — Щи, хлеб. Ешь, не торопись.

Сергей сел. Стол — деревянный, чистый, с клеёнкой. Тарелка — с щами. Глубокая, белая, с синим ободком. Щи — горячие, густые, с капустой, с картошкой, с мясом. Мясо — в щах. Настоящее мясо. Сергей — не помнил, когда ел мясо. В спецшколе — редко. На свободе — никогда. Мясо — дорогое. Мясо — для тех, у кого дом. У кого — кухарка. У кого — мать, которая готовит. У Сергея — не было. А тут — тарелка, полная, горячая, с паром, с запахом, с мясом. Он взял ложку — и — начал.

Ел — медленно. Не торопясь. Как — учили. В спецшколе — ели быстро, жадно, отбирали. Здесь — можно — не торопиться. Здесь — не отберут. Здесь — достаточно. Он ел — и чувствовал, как тепло идёт — от желудка, по рёбрам, к рукам, к ногам. Тепло — настоящее. Не от бетона — от еды. Не от куртки — от щей. Не от сигареты — от хлеба. Тепло — живое. От — жизни.

Хлеб — ломал, макал в щи, ел с коркой. Хлеб — тёплый, мягкий, с дырочками, с запахом дрожжей. Лучший хлеб, который он ел. Не потому что вкусный — а потому что — дали. Потому что — для него. Потому что — «на, ешь». Без «здравствуйте». Без «чай будешь?». Просто — «ешь». И — он ел.

— Документы есть? — спросила матушка, когда он доел.

— Есть, — сказал Сергей. Достал паспорт — из кармана, из внутреннего. Паспорт — был. Новый, получен в спецшколе, перед выпуском. Фотография — худое лицо, короткая стрижка, серьёзные глаза. Четырнадцать лет. Но — на фото — выглядит на шестнадцать. Жизнь — старит.

— Отдай мне, — сказала матушка. — Батюшке передам. Он посмотрит, подумает. А ты — пока отдохни. Во дворе посиди.

Сергей отдал паспорт. Матушка — взяла, ушла — в кабинет к батюшке. Сергей — вышел во двор. Сел на скамейку — у сирени, под деревом. Сирень — пахла. Птицы — пели. Солнце — грело. Тихо. Спокойно. Не — как на лестнице. Не — как на вокзале. Не — как в подъезде. Здесь — по-другому. Здесь — может быть — хорошо. Может — нет. Но — пока — хорошо.

Матушка — вышла. С пакетом. Большим, целлофановым, полным.

— Вот, — сказала она. — Продукты. На сегодня. А завтра — приходи к обеду. Билет будет на вечерний поезд. И рекомендательное письмо. Не забудь — к обеду.

— К обеду, — повторил Сергей. — Хорошо. Не забуду.

— И ещё, — матушка посмотрела на него. — Ты — курящий?

— Да, — сказал Сергей. Не врал. Зачем.

— В монастыре не курят, — сказала матушка. Тихо, без осуждения. Как — факт. Как — правило. — Подумай об этом.

— Подумаю, — сказал Сергей. И взял пакет. Тяжёлый — булки, печенье, конфеты. Сладкое — много. Сладкое — в монастыре — едят. Или — дают. Может — потому что жизнь горькая, и надо — подсластить.

— Спасибо, — сказал Сергей. — Спасибо, матушка.

— Бог поможет, — сказала она. И улыбнулась. Улыбка — тихая, тёплая, не широкая. Как лампадка. Маленький огонёк. Не — костёр. Не — пожар. Лампадка. Но — греет. Маленько.

Сергей развернулся и пошёл. Пошёл — из калитки, на улицу, в город. С пакетом, полным булок, и с планом, полным надежды. Или — не надежды. Чего-то. Чего-то — нового. Чего-то — что — может быть. Может — нет. Но — может быть.

---

Глава 19. Поезд

Сергей ещё сомневался. Может — не стоит? Может — остаться? Может — в Нижневартовске — ещё что-то будет? Изначально — был порыв. Большой. Сильный. «В монастырь — и всё». Но — оставшийся день и ночь — провёл спокойно. Без бетона — с продуктами, с едой, с сигаретами. Поел — нормально. Попил — чаю, из пакета, заварив в найденной на улице кружке. Не было кружки — купил. Дешёвую, пластмассовую. Поехал. Посидел — на набережной, под фонарём, с пакетом булок, с лимонадом. Нормально. Спокойно. И — решил: нет. В Нижневартовске — закончится всё криминалом. Или — ещё чем-нибудь. Его — поймают. Рано или поздно — найдут. Нижневартовск — не большой. Пацан без дома, без регистрации, без дела — заметен. Менты — не глупые. Спросят — кто, куда, откуда. А ответить — нечего. Поэтому — лучше — уехать. Подальше. От Сургута, от Нижневартовска, от — ментов. Монастырь — далеко. Монастырь — в Тобольске. Тобольск — другой город, другая область, другой — мир. Там — не найдут. Там — стены. Там — Бог. Или — бабушки. Или — матушка. Или — кто. Но — не менты. Не — бетон. Не — сундук.

И с этими мыслями — собрался. Перекусил — булки, печенье, конфеты. Не экономил — ел. Впервые — не экономил. Завтра — монастырь. Завтра — накормят. Завтра — стена. Стена — которая кормит. Поэтому — сегодня — ел. И — уснул. Не на бетоне — на картоне. Нашёл картон — у магазина, за углом. Постелил — в подъезде, на лестнице, на середине этажей. Картон — мягче. Картон — теплее. Картон — последняя ночь. Завтра — не картон. Завтра — полка. В поезде. Полка — деревянная, узкая, с матрасом. Матрас — не картон. Матрас — роскошь. Роскошь — на одну ночь. На одну — дорогу.

Утро. Не стал ждать обеда. Пошёл — сразу, ближе к полудню. В храм. Что — лучше уж там подождёт. В храме — тихо. В храме — не бетон. В храме — скамейки. Скамейки — дерево. Дерево — мягче бетона. Дерево — теплее. Дерево — добрее. Бетон — высасывает. Дерево — держит.

Пришёл. Матушка — увидела. Улыбнулась.

— Ну вот, — сказала она. — А я уж думала — не придёшь. Пришёл. Хороший.

— Я — обещал, — сказал Сергей.

— Билет — куплен, — сказала матушка. — На пять часов. Поезд Нижневартовск — Тюмень. Но тебе — до Тобольска. Потом — пересадка. Слышишь? До Тобольска. Не проезжай.

— До Тобольска, — повторил Сергей. — Слышу.

— В Тобольске — ЖД-вокзал. Рядом — автовокзал. Садишься на автобус до деревни Абалак. Деревня небольшая. Там — монастырь. Знаменский-Абалакский мужской монастырь. Вот — рекомендательное письмо. Настоятелю отдашь. Там и останешься. Послушником.

Она протянула — конверт. Белый, плотный, с печатью. Конверт — важный. В конверте — жизнь. Или — стена. Или — обе.

— Спасибо, — сказал Сергей. Взял конверт. Спрятал — во внутренний карман, глубоко. Рядом с деньгами. Конверт и деньги — рядом. Письмо и деньги. Бумаги. Обе — важные. Одна — от батюшки. Другая — от Дениса. Одна — спасает. Другая — губит. Обе — в кармане. Обе — с ним.

Билет — матушка не дала. На руках — не дала. Сказала — проводит, посадит.

— А билет? — спросил Сергей.

— У меня, — сказала матушка. — На вокзале — отдам. Не потеряй, если сам держать будешь. А у меня — не потеряется.

Ещё — продуктов. Пакет — полный. Булки, яблоки, печенье, бутылка воды. Сергей — просидел в церкви, в приёмной. Ждал. Выходил — курить. Раз, два. Матушка — каждый раз:

— Бросай. В монастыре — не курят.

— Брошу, — говорил Сергей. — Да-да. Брошу.

И — знал, что не бросит. Не сейчас. Может — потом. Может — в монастыре. Может — никогда. Курить — это как дышать. Не дышать — умереть. Не курить — почти умереть. Для него — курение — единственное, что он контролировал. Единственное — что было — его. Сигарета — его. Затяжка — его. Выдох — его. Всё остальное — не его. Жизнь — не его. Тело — не его. Дорога — не его. Сигарета — его. И отнять — он не давал. Пока — не давал.