Фея. Катастрофа в Тёмном лесу. Книга 2

— Грейнар, — прошептала я.

И губы сами собой сложились в улыбку.

ГЛАВА 5

— Надо же, как ты его называешь, — оскалилась Ирма, и на ее лице мелькнуло насмешливое понимание.

— По имени, — отозвалась я.

— О нет, я не об этом. Я о том, каким тоном ты произносишь его имя. Видимо, у вас действительно очень близкие отношения.

Намек в ее голосе невозможно было не услышать.

— Думай, о чем говоришь, — перебил ее отец, приправив свой приказ изрядной долей магического давления.

Даже мне немного досталось. Волна покорности и успокоения на мгновение затуманила разум, вытесняя все неприятные эмоции.

— Я всегда думаю, Стерлис. И очень редко ошибаюсь. Может, я оказалась намного умнее вас всех и первая заметила темные следы в твой драгоценной дочке?

Я проигнорировала ее выпад. Вместо этого поинтересовалась:

— Откуда тебе известно, что в Темном лесу меня спас именно он?

Я замерла на стуле, едва дыша и не зная, какой хочу услышать ответ.

— Он сам мне сказал, — пожала плечами Ирма. — Сегодня ночью. Когда явился в мои покои и продемонстрировал, что со мной случится, если я не буду хорошей феей и не расскажу вам правду.

Нечто подобное я и подозревала.

Удивление, благодарность, признательность и счастье смешались внутри в такой невероятный, безумный клубок эмоций, что мне едва удалось удержать их под контролем.

«Он не забыл… он сделал все, чтобы исполнить свое обещание… он…»

Я затаила дыхание, вспомнив свой сон. Или это был не сон? Вдруг Грейнар действительно приходил ко мне этой ночью? О чем мы разговаривали? Что я ему говорила? А что он отвечал? Я помнила все как будто в тумане… лишь поцелуй, который даже утром горчил на губах, оставляя привкус невосполнимой потери.

— Это невозможно, — резко возразил Нейл. — Темный никогда бы не смог пробить защиту Вечного леса. Он никогда бы не сумел прийти сюда.

— Сюрприз, — хрипло рассмеялась Ирма и развела руки в стороны. — Я тоже так думала. Но он может… все что захочет. И найдет меня, если я вздумаю отказаться от его милой просьбы. Поэтому я здесь, каюсь в грехах. А могла бы сидеть у себя в покоях и отмечать победу.

— Отец, это же вторжение! Мы должны сообщить хранителям! Предупредить Совет! Отправить сообщения в другие государства! Грейнар пересек черту!

Вот только этого не хватало! Чтобы из-за меня и этой предательницы началась самая настоящая война между светлыми и темными.

— У нас нет доказательств, — поспешно произнесла я, поворачиваясь к отцу. — Всего лишь ее слова. А вдруг это… это ее очередной план по уничтожению нашей семьи? Мы не можем ей доверять. И не должны.

В ответ Ирма лишь рассмеялась, громко и издевательски. От ее смеха по коже пробежал холодок, а от следующей фразы стало еще более жутко:

— Падшая светлая фея и проклятый богами темный…

И снова расхохоталась.

— Хватит! — велел отец.

Только Ирму уже понесло. Она смеялась и смеялась. И в этом ее смехе… в нем я неожиданно слышала приговор себе. И понимала: как раньше уже не будет. Никогда.

— Увести ее!

Кабинет быстро заполнился вооруженными мужчинами из личной охраны отца. Они быстро скрутили Ирму и утащили прочь. Но ее жуткий смех еще долго слышался в длинных коридорах.

— Она сумасшедшая, — покачал головой Нейл. — Просто чокнутая. Кто бы мог подумать, что все эти годы она находилась рядом и творила такое…

Брат еще что-то говорил, но я почти не слышала. Тяжело поднявшись со стула, медленно направилась к окну. Голова гудела от услышанного, сердце ныло и кровоточило, словно из него вырвали кусок, а мысли путались.

Зачем Грейнар приходил к Ирме? Зачем заставил ее признаться? Чтобы отомстить за нарушение границы? Потому что решил развлечься? От скуки? Помочь мне? Или?..

— Все говорят, что темным нельзя верить.

— Они правы, — усмехнулась темнота. — Темные лгут.

— Ты мне тоже врал?

— Конечно, — тихо рассмеялся он.

— И когда же?

— Сэлли…

Голос отца вырвал меня из воспоминаний, которые я отчаянно пыталась воссоздать, чувствуя, что упускаю что-то очень важное. Обернувшись, я увидела, что они с Нейлом стоят у стола и смотрят на меня.

— Что?

— Пора рассказать всем правду, — пояснил брат.

— Ты наконец дома, дорогая, — улыбнулся отец.

А я… я ничего не почувствовала.

Первой, конечно же, прибежала мама. Взволнованная, немного растрепанная, она улыбалась какой-то сумасшедшей улыбкой. Ее голубые глаза, напоминавшие лесные ягоды после дождя, блестели от непролитых слез. Красивая, мягкая, нежная и воздушная фея. Жена главы Пятого дома, хранительница нашей семьи. Ее опора, любовь и нежность.

— Сэлли! Девочка моя! — громко воскликнула она, бросаясь ко мне.

В этот момент в кабинете кроме нас с отцом никого уже не было. Нейл отправился исполнять поручения.

Мгновение — и мама уже рядом. Обняла. Нет, стиснула в объятиях, да так, что у меня перехватило дыхание. Нежно поцеловала в макушку, потом в щеку, в нос, в глаза. Счастливо рассмеялась и быстро отстранилась, всматриваясь в мое лицо, заглядывая в глаза. И снова обняла, не в силах отпустить. Наверное, боялась, что я исчезну.

И все это она делала, не переставая причитать:

— Живая! Светочи, спасибо вам! Живая! Невредимая! Девочка моя! Малышка! Дома! Ты дома! Так всех нас напугала! А бледная какая. Лицо осунулось. Глазки провалились! Я знала… знала, что ты вернешься… что все это — наговоры и ложь! Но теперь ты дома! Никуда не пущу!

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как лед внутри постепенно начал таять, и сразу стало легче дышать. Я не одна. Есть те, кто верил.

«Мама, мамочка, мамуля».

Я верила, что она-то точно меня не предаст.

— Мама, — едва слышно выдохнула я.

И столько всего было в этом слове, таком простом, но таком важном слове.

Я как будто опять стала маленькой девочкой, которая бежала к ней со сбитыми коленками или жаловаться, что старшие братья отказались принимать в свои игры. Бежала и знала, что она всегда обнимет, поддержит и примет любой.

Рассмеявшись сквозь слезы, она вновь поцеловала меня в щеку и только потом бросила гневный взгляд на отца.

— Как ты мог, Стерлис? Почему ты ничего мне не рассказал? Наша девочка вернулась домой, а ты скрыл это от меня. Бессовестный! — возмущенно заявила мамочка, а потом снова повернулась ко мне: — Сэлли, как ты? Где была? Хотя нет, не хочу знать! — Она на мгновение прижала пальцы к губам. — Ничего не хочу знать. Все это неважно. Самое главное, что ты вернулась. Мы никому и никогда не дадим тебя в обиду!

— Мама, все хорошо. Правда, — с трудом прорвавшись сквозь ее причитания, тихо рассмеялась я.

А у самой слезы наворачивались на глаза. Я раздраженно их смахивала и улыбалась, чувствуя себя… счастливой. И дома. Впервые за последние часы я действительно почувствовала себя дома. Рядом с ней.

— Нет, все не хорошо. — Мама отстранилась, пристально меня изучая. — Ты сама на себя не похожа. Тебя обидели. Кто? Отец? Ну, конечно, отец! А я говорила ему! Говорила. Зачем он устроил праздник Посвящения сейчас?

— Я не мог отказать хранителям, ты же знаешь, — попытался оправдаться отец.

Но она лишь раздраженно отмахнулась:

— Ничего не знаю! Ты просто не стал отстаивать свое мнение. Ты Глава Пятого дома, а не фей из нижнего яруса. Где твой голос? Что ты мне сказал? Хранителям нужна новая сила. Мол, нашу Сэлли они больше не ощущают.

Я едва заметно вздрогнула, понимая, что имели в виду светлейшие.

— Врут они все. А еще хранители! Вот она, наша Сэлли, наша девочка. И именно она должна стать хранительницей, а не Дезире. Она ведь дочь предательницы. Надо все отменять.

Похоже, настало время вмешаться, пока не случилось непоправимое.

— Дезире ни в чем не виновата, — быстро произнесла я. — И не должна отвечать за преступления своей матери. Ты же знаешь, что кузина по-настоящему светлая, чистая и открытая фея. Она заслужила стать хранительницей.

— Ты слишком добрая, моя дорогая. Так нельзя. Это твое место по праву крови, — покачала головой мама. — Хранители выбрали тебя первой.

Отец воспользовался случаем и медленно двинулся в сторону выхода, решив дать нам возможность поговорить без свидетелей. Бесшумно открыв дверь, он вышел и оставил нас одних.

— Нет. Уже нет, — едва заметно улыбнулась я.

— Не понимаю, — нахмурилась мама. Отстранилась, держа меня за руки, и добавила: — Ты сама не своя. В глазах появилась грустинка.

— Давай не будем, мам. И вообще, чего мы стоим. Давай сядем и посекретничаем. Как раньше, — широко улыбнулась я и потянула ее в сторону небольшого диванчика в углу.

Мама подняла руку, убрала с моего лица прядь, чтобы не мешалась и с грустной улыбкой попросила:

— Расскажи мне все, милая. Без утайки. Я пойму и не стану осуждать.

И я рассказала. Не все, но достаточно, чтобы она была в курсе моих приключений. Весело, с юмором, без жутких подробностей и страшных моментов. Часть с болезнью, лечением и последствиями пока пропустила. Просто не знала, как объяснить, что ее маленькая девочка отмечена тьмой.

Мама ахала, вздыхала, временами смеялась, порой злилась, а иногда бормотала: «Как же так!» и очень внимательно слушала.

— И вот я здесь. А тут такое…

Что именно такое уточнять не имело смысла. И так понятно.

В кабинете повисло гнетущее молчание.

— Прости нас, милая, — несколько мгновений спустя виновато пробормотала мама и ладонью накрыла мою руку, которая лежала на диване. — Хотя, боюсь, это невозможно. Нам нет прощения. И никогда не будет. Мы поверили наговору, отвернулись от тебя, перестали искать. И еще это Посвящение…

— Я же сказала, что все понимаю.

— Ты просто очень добрая, девочка моя. А я говорила твоему отцу, просила не спешить. Но хранители… они настаивали. Утверждали, будто тьма все сильнее, что она коварна и нашла способ пробить брешь в нашей защите. Что сам Повелитель Темного леса способен гулять туда-сюда.

Я прикусила щеку с внутренней стороны, чтобы скрыть эмоции. А сердце забилось быстро-быстро. И громко. Я даже испугалась, что мама услышит и все поймет.

Что именно? Наверное, то, что я отказывалась понимать сама.

А ведь хранители оказались правы. И не зря спешили с посвящением Дезире. Только им это не помогло. Судя по всему, Грейнар легко переместился в особняк и легко покинул его. Как они там сказали? Гуляет туда-сюда? Собственно, так он и делал.

— Представляешь, какая глупость? Ужасный Грейнар у нас. Ха!

— Угу, — согласно покивала я.

В отличие от мамы, я прекрасно представляла темного в нашем доме.

— Хорошо. — Мама похлопала меня по руке. — Мы поговорим с хранителями, все им объясним, и ты станешь истинной хранительницей. По праву крови.

Ну вот, опять. А я думала, что мы все выяснили и закрыли эту тему.

— Не стану, — вздохнула я. — Теперь не стану.

Больше не имело смысла скрывать правду о крыльях и о том, что с ними стало.

— Такая Хранительница Вечному лесу точно не нужна, — блекло улыбнулась я, закончив рассказ. — С черной меткой на руке, испорченными крыльями и куском тьмы внутри.

— Милая, как же так? — ахнула мама, глядя на меня с такой жалостью, что сердце заныло.

Таким смотрят на смертельно больных. На тех, у кого больше нет шанса на спасение и впереди только мучительная, жуткая смерть.

— Вот так. Ты только не переживай. Ладно? Со мной все будет хорошо, правда.

— Да, — кивнула она, но от меня не укрылось сомнение на ее лице.

Что ж, оставалось надеяться, что со временем мама поймет и примет новую меня.

— Мам, — я запнулась, подбирая слова, — прости за вопрос. Судя по ее словам, Ирма была невестой отца, а ты ее лучшей подругой. Из-за тебя отец отказался от клятвы и навлек позор на три дома.

Она вздрогнула и тут же отвела глаза.

— Не думала, что вы когда-нибудь узнаете об этом.

— Прости, мне не стоило спрашивать.

— Нет. Ты была откровенна со мной. Я буду откровенна с тобой, — решительно произнесла мама. — Да, ты права, из-за меня. Я все разрушила. Не хотела, не позволяла, до последнего ругала, ненавидела себя за это. Избегала его. Грубила. А твой отец… он смотрел так, что сердце обрывалось.

Взгляд ее застыл, устремленный в никуда. Ничего не замечая вокруг, она с головой ушла в воспоминания.

— Мы знали, что наше влечение запретно. Что все решено. Что нельзя даже мечтать. Нас проклянут, заклеймят. Мы лишимся будущего, семьи, родных и друзей. Изгои и чужаки. Только разве сердцу прикажешь? Но… — на ее губах расцвела счастливая, робкая улыбка, — знаешь, Сэлли, если есть в этом мире то, о чем никогда нельзя жалеть, так это любовь.

Мама посмотрела на меня, и я вздрогнула, пораженная вековой мудростью в ее глазах.

— Винила ли я себя за то, что увела чужого жениха? Нет. Настоящая любовь достойна любых жертв. За нее не просят прощения, за нее не ругают. Ее хранят как величайшую драгоценность. Самый ценный дар. Мне жаль Ирму… Мне жаль, что все так получилось. Но если бы передо мной снова встал выбор, я бы ничего не изменила. Несмотря на первые тяжелые годы, на скандалы, на клеймо позора, на шепот за спиной, я была очень счастлива с твоим отцом. И время показало, что мы не ошиблись, когда пошли против всех. У нас есть вы, наши дети, наше счастье. А Ирма… она не поняла, что не стоит жить прошлым. Надо жить будущим. Дезире — ее будущее.

— И она не должна отвечать за ошибки матери, — повторила я.

Мамины слова задели что-то в моей душе. Какие-то невидимые струны.

— Не будет. Все наладится, мы все исправим. Все расскажем. Мы восстановим твою репутацию, милая. И ты будешь здесь счастлива. Ты дома.

«Пора».

— Завтра я возвращаюсь в Уатерхолл, — тихо призналась я.

Мама изумленно ахнула.

— Но зачем? Ядумала…

— Там мое место. Особенно после случившегося. Прошу, мам, пойми. Мне действительно будет лучше в академии. Пусть все уляжется.

— Хорошо, — после небольшой паузы, кивнула она. — Как скажешь.

Ну а после я вернулась в свои покои. Меня навестили братья, друзья. Было много разговоров, неловких улыбок, шуток, которые иногда будто зависали в воздухе, много смеха, слишком громкого и натянутого. Или мне просто так казалось. Что-то я стала слишком мнительной в последнее время.

Ненадолго зашел Нейл и сообщил, что допросили Кармеллию, и та во всем созналась. Она была в курсе планов Ирмы, они специально написали это письмо. И где сейчас находится ее беглый муж, фея тоже сообщила.

— Что с ними теперь будет?

— Это не нам решать, — ответил брат.

Чем дольше я находилась в компании своих друзей и родных, тем сильнее хотела вернуться в Уатерхолл. Почему-то меня не покидала уверенность, что именно там, в стенах академии, все будет хорошо, спокойно и привычно.

Но как же я ошиблась!

Пока я гуляла по Темному лесу, в Уатерхолле происходили не менее интересные события. Хотя об этом позже. А этим вечером, когда все разошлись, и уже я собиралась укладываться, ко мне в гости явилась Дезире.

Я ждала и одновременно страшилась ее прихода. Знала, что нам нужно поговорить, но не хотела этого. Или хотела? В общем, я запуталась. И понимала: в любом случае не будет легко.

Когда Тилли сообщила, что кузина хочет со мной увидеться, я сначала застыла на середине спальни, а потом кивнула:

— Хорошо.

Надев поверх сорочки просторный халат нежно-голубого цвета, украшенный серебристой вышивкой, я вышла в гостиную и села на диван. Взяв подушку, положила на колени, словно это могло помочь мне успокоиться и отгородиться от всех проблем.

— Проходите, — произнесла Тилли, распахивая дверь и впуская кузину в мои покои.

На Дезире было просто белое платье, а сверху кружевная накидка с широкими рукавами до самого пола. Накидка хранителей. Нет, тем самым она не издевалась надо мной. После обряда Посвящения она обязана была ее носить. Как и тонкий обруч, который обхватывал ее лоб.

Кузина была очень красивой, и сейчас я в который раз в этом убедилась. Чувствовалось в ней что-то по-детски наивное и чистое. Дезире всегда была такой… с самого детства. Такое впечатление подчеркивала и внешность: длинные волосы цвета льна, прямые и гладкие, невинные голубые глаза с золотистыми бликами, аккуратный носик и розовые губы бантиком.

Сейчас ее нос покраснел, глаза блестели от слез, веки опухли, а щеки покрывали некрасивые пятна. Очевидно, Дезире много и долго плакала.

— Я не знала, Сэлли, — сдавлено прошептала она, застыв в дверях. — Клянусь Светочами, я ничего не знала!

— Присаживайся, — тихо попросила я, указав на соседнее кресло.

Она с готовностью кивнула и села, нервно теребя браслет на руке.

— В тот день, когда ты пропала, мы ведь находились в комнате, смотрели в зеркало, — запинаясь, нервно проговорила Дезире. — Меня отвлекла одна из служанок, и я отвернулась. Уж не помню почему. Все произошло так быстро и непонятно… а когда я повернулась, тебя уже не было. Другая служанка сказала, что ты уже ушла. Я и подумать не могла, что матушка их подкупила. Что она использовала меня, чтобы навредить тебе. Выискивала, вынюхивала. — Ее голос срывался все сильнее, а под конец почти пропал. — Я откажусь от всего. Такая не имеет права быть хранительницей.

— Какая? — вскинулась я.

Кузина растерялась, в глубине ее глаз мелькнуло недоумение.

— Я дочь предательницы.

— Ну это с какой стороны посмотреть. А я дочь тех, кто предал твою мать. Тебе ведь рассказали о том, что твоя мать и мой отец почти поженились?

— Да, но…

— Разве ты и я должны отвечать за ошибки прошлого?

— Мама навредила тебе в настоящем и испортила будущее, — возразила Дезире.

Я тут же вспомнила разноцветные деревья, которые старательно пробовали улыбнуться, восемнадцать дружных жен короля нагов в чистейшем озере, милого Рыжика и его смертельно опасную мать, высокомерного принца дроу по прозвищу Шарик, веселую ведьму и таинственную Марсию. Их образы так ярко и четко вставали перед внутренним взором, что ощущались реальными.

— Я бы не была столь категоричной. Не испортила, а просто изменила. И, возможно, это не так плохо, как может показаться.

— О чем ты? — нахмурилась кузина.

— О том, что надо смотреть в будущее и радоваться. Я жива и здорова. Да, какие-то двери передо мной закрылись, но открылись другие. И знаешь что?

— Что? — зачарованно повторила Дезире.

— Я собираюсь заглянуть в каждую такую дверь. Уже завтра! — торжественно объявила я и улыбнулась. — А ты должна остаться здесь и исполнить свой долг. Долг хранительницы. Сохрани их, Дезире. Сохрани и помоги.

— Клянусь.

— Большего мне не надо.

ГЛАВА 6

Не буду рассказывать, каким длительным получился переход по порталам, и как я устала, пока с чемоданом наперевес добиралась до академии.

А в Уатерхолле меня ждал сюрприз. Точнее, сюрприз ждал в нашей комнате общежития.

— Привет, мой хищник, — проворковала я и нежно погладила ручку в форме оскалившейся волчьей морды. — Какой же ты красивый, а как блестишь! Неужели Бри протирала тебя тряпочкой?

— Феечка моя вер-р-р-рнулась. Лапушка моя, — довольно заурчал он. — А мы так скучали. Тут такое твор-р-р-рилось… такое твор-р-р-рилось…

— Неужели? — хмыкнула я и осмотрелась.

Брианы я не обнаружила. Видимо, пошла умываться. Зато обнаружились цветы — огромная корзина белоснежных лилий. И не обыкновенных, а зачарованных, чтобы стояли очень долго и не теряли при этом свежести и аромата.

— Ого! — присвистнула я.

Цветы у нас в комнате появлялись довольно часто. Однако обычно их приносила я. Все-таки поклонников у фей куда больше, чем у артефакторов. Многие парни считали, что за букетик ромашек я готова на все и даже больше. Дураки озабоченные!

Не успела я об этом подумать, как в комнату вошла Бри.

— Ты вернулась! — радостно воскликнула она, а я внезапно осознала, как сильно скучала по подруге.

Я искренне ее любила, хоть мы с Брианой и были абсолютно разными. Я училась на факультете магического растениеводства, а она — на артефакторике. Меня интересовало все на свете, а она буквально дышала своими изобретениями. Я обладала легким нравом, вечно смеялась, гуляла и находила приключения на свою голову. Иногда с непредсказуемыми последствиями. А Бри была тихая, спокойная, незаметная. Точнее, она старалась не привлекать внимания, прячась за огромными очками на пол-лица и заплетая серебристо-серые волосы в тугую косу. Этакий серый чулок. Но порой я ловила в глубине ее глаз непокорные искорки. У этой девчонки имелся характер, просто она не любила его показывать, предпочитая проводить время с артефактами.

— У тебя появился парень или это Майк наконец созрел за тобой поухаживать?

Майк Трауб учился в одной группе с Бри. Эти двое считались лучшими студентами потока. А еще они были чокнутыми артефакторами и очень преданными и искренними друзьями. Моими друзьями. И поэтому я уже не раз пробовала свести их в романтическом плане, однако пока не выходило. Впрочем, провалом закончились и попытки свести ее с моими братьями и кузенами. Те оказались слишком твердолобыми и не оценили Бри.

— Глупости. Мы с Майком просто друзья, — возразила она, обнимая меня и тут же отстраняясь.

— Значит, кто-то другой? — не отставала я.

«Неужели наконец-то нашелся нормальный парень, который сумел рассмотреть, какое сокровище наша Бриана? Дайте мне его, расцелую!»

— Ты лучше расскажи, как прошли каникулы. Как твои родные? Удалось пофлиртовать с водными драконами? И вообще все ли у тебя нормально? — Бриана смерила меня задумчивым взглядом. — Ты какая-то странная. Бледная.

«Надо же, какая глазастая. А раньше за своими артефактами ничего не видела. Может, и правда влюбилась?»

— Все хорошо. Просто немного устала с дороги. Как твой зачет? Сдала?

— Да.

Явно не желая распространяться, Бри бросилась помогать мне с распаковкой багажа. Молчание затягивалось. Я кожей чувствовала: она что-то не договаривает, но не торопила. Очевидно, у подруги появились секреты. Раньше я бы обязательно выпытала их, но сейчас… сейчас я и сама кое-что скрывала. Именно поэтому предпочла не лезть ей в душу.

Впрочем, вскоре Бриана все же заговорила:

— Декан Голх попросила Корфа помочь мне подготовиться к зачету и дать пару уроков.

— Хантера Корфа? — Я удивленно покосилась через плечо. — Того самого огненного дракона?

— Того самого.

Я кивнула и принялась стаскивать кофту, которая, зацепившись, потянула за собой рукава платья. В общем-то обычное дело, если бы не одно «но». Моя метка. Мысленно выругавшись, я быстро поправила рукава, но оказалось уже поздно: Бриана ее заметила.

— Темная метка? Это темная метка!

Подруга сделала шаг вперед, словно хотела коснуться меня. Я мгновенно отпрянула, пряча глаза. Только этого не хватало. Неужели все повторится? Осуждающий взгляд, нервная улыбка, а на лице — жалость и брезгливость. Я так надеялась, чтобы хотя бы в Уатерхолле все будет иначе.

— Бри, прошу, не начинай, — едва слышно прошептала я.

Однако подругу было не остановить.

— Сэлли, кто и когда поставил тебе темную метку? — взволнованно спросила она. — Как такое вообще могло произойти?

Ну хоть отвращения она не испытывала, и то радость.

— Прошу… не надо. Я расскажу тебе. Потом… не сейчас.

— Ты попала в беду? Нужна помощь?

Я едва не разрыдалась от облегчения.

«Ох, Бри, если бы ты знала, как я тебе благодарна! За то, что не осудила, не пожалела, а предложила помощь».

— Нет… я сама. Я сама напросилась. Сама во всем виновата, — произнесла я.