Эра скорпиона. Том 1

А вот с матушкой у меня отношения сложились наилучшим образом. Она была приветлива и доброжелательна, особенно в самом начале – до того страшного события, слишком сильно ее изменившего. Отец часто отсутствовал, и поначалу мы проводили много времени вместе. Я становилась взрослее – и в какой-то момент она начала отдаляться. Просто у хозяйки замка было море дел и проблем, требующих немедленного участия, а я уже не малышка – могу и сама себя развлечь. Но мне все равно часто бывало скучно, не с кем поговорить. Шелла постепенно изменила весь штат слуг – мои старые няньки и личные служанки куда-то пропали, на их место были наняты новые, такие же вежливые и еще более усердные, но с которыми меня не связывали долгие отношения. Оттого-то у меня и появилась первая плохая привычка – подслушивать. Я, великолепно знающая все тайные уголки и маршруты в замке, получала удовольствие от чужих сплетен.

И постепенно понимала, что все всегда происходит не совсем в том виде, в котором озвучивается. Например, отец обозначил причину женитьбы так: «Девочке нужна мать, а замку – хозяйка». А вот кухарки на кухне ставили иные акценты: «Ну еще бы его светлость не влюбился! Вы же видели эту Шеллу – говорят, она считалась первой красавицей на три ближайших города».

И посудомойка громким шепотом подхватывала: «А я слышала, что за ее руку боролся какой-то маркиз. Ей тогда только восемнадцать исполнилось. У нее отец, довольно состоятельный купец, буквально слюной брызгал, пытаясь уговорить дочь на этот брак. А она, поговаривают, ни в какую – не пойду замуж за старика, и все тут. Потом выскочила за бравого солдата. Не удивлюсь, что после этого ее папаша и слег с сердцем – это ж надо было, такую красоту породить и в итоге никаким титулом не обзавестись! Не дожил купец до дня, когда дочь даже не маркизой, а целой герцогиней заделалась».

Наш очередной кондитер, только недавно приехавший из столицы, заинтересованно охал. Как раз для него горничная и продолжила заговорщическим тоном: «А разве плохо, что она сердцем выбирала? Ее первый муж до сержанта дослужился! И сложен был как бог. За ним девки ватагой бегали, но, понятное дело, он на нашей Шелле и остановился. Говорят, что наше герцогство не видало пары, более друг другу подходившей. Хоть картины с них рисуй! Любили друг друга страшно! А боги счастье отобрали: погиб красавец-сержант во время атаки эртонцев, вот только сынишку ей и оставил. Я вам точно-точно говорю, так все и было, мне все это продавщица шелком выложила! Она такая сплетница – аж уши вянут, устанешь слушать».

Вот так по крупицам я предысторию и собрала. У моего отца была установленная традиция – если кто-то из его людей погибал на службе, он лично навещал семьи и удостоверялся, что те ни в чем не нуждаются. Выяснил, что убитая горем молодая вдова Северт и ее сын не голодают – у них есть несколько доходных лавок. Однако через некоторое время мой отец снова вернулся в купеческий дом, словно что-то его туда тянуло. А через год он предложил Шелле стать его женой. Она неожиданно легко согласилась – исполнила мечту своего зажиточного отца. Как говорит наша прислуга: «А что такого? По настоящей любви уже сходила, можно сходить и за титулом. И наш хозяин достоин ее внимания гораздо сильнее, чем тот дряхлый маркиз. Наш-то – герой всего королевства!».

Король поначалу наотрез отказал – не женятся герцоги на простолюдинках! Тем более на женщинах, уже бывавших в браке. В итоге отцу все-таки удалось убедить его величество, роль сыграли и его неоспоримые заслуги перед отчизной, и тот аргумент, что Шелла обладала магией: не слишком сильной, пригодной лишь для мелких бытовых нужд, но ее гены кровную линию не испортят. Король нехотя сдался, но при дворе новоявленную герцогиню так и не приняли. Титул она получила, но исключительно формальный. Герцогиня при своем герцоге, и ничуть не больше.

Из всех тех разговоров выходило, что Шелла отца не любила – истратила уже все свое сердце на первую любовь. Заботилась она только о Лиаме. Но женой стала доброй и верной, на моей памяти они ни разу не ссорились. И ко мне была чрезвычайно тепла, пока не сломалась. Примерно через три года Шелла потеряла ребеночка на раннем сроке беременности. Я поразилась перемене – еще вчера мачеха носилась по замку с горящими глазами, а уже сегодня потухла. Целый месяц она не выходила из комнаты, тяжело перенося свою утрату. А когда появилась, стала более отстраненной и загоралась только во время визитов Лиама. Вторая беременность у нее случилась, когда мне было уже четырнадцать лет, – и с тем же исходом.

Вероятно, я не до конца понимала ее беду, но очень сочувствовала. И даже на появившиеся нервные ноты в ее голосе вовсе не обижалась. Было видно, что женщине плохо, вот и срывается на всех подряд. Я попыталась ее обнять – пусть знает, что она не одинока, пока герцог Росс отсутствует на Рубеже, а ее дорогой Лиам корпит над учебниками вдали от дома. Но мачеха меня оттолкнула. Но и это не заставило меня думать о ней плохо. Со временем она брала себя в руки, и наши отношения восстанавливалась: невзирая на горе, она вспоминала, что и за меня в ответе. Очевидно, что Шелла мечтала родить второго ребенка. Я тоже часто молилась, чтобы боги сделали для всех нас такой подарок. Не только ей, но и отцу, и мне это очень было нужно – роди она сына в браке, власть перешла бы к нему. С моих плеч сняли бы все тревоги и оставили в покое. Не во всех родах титул передается строго по мужской линии, но в нашем случае эта традиция до недавнего времени была нерушима – приграничная территория остро нуждалась в сильном правителе-воине, способном лично возглавить войска. Однако в этом вопросе нам так и не повезло…

***

Повозка сбавила ход и свернула на какую-то другую дорогу, звук изменился с равномерного скрипа на стук мелкого гравия о дно. Страдая от перетянутых рук и ломоты во всех костях, я вспоминала все больше деталей. Мое убийство не только давно планировалось, но даже и озвучивалось! Не прямым текстом, конечно, но знай я то, что знаю теперь, в каждой оговорке разглядела бы подтекст.

Нет, Шелла не возненавидела меня при первой же встрече – наоборот, поначалу она пыталась стать для меня второй матерью. Без теплых чувств ко мне и к моему отцу, она просто терпеливо шла к своей цели. Потеряв любимого мужа, Шелла решилась на новый этап в жизни – раз ее счастье больше невозможно, она обеспечит блестящее будущее своим детям: Лиаму и будущим отпрыскам. И гарантировать их прочное положение могло лишь рождение законного сына Итана Росса. Ее планам не суждено было сбыться, поэтому она и начала выстраивать иную стратегию – возвысить Лиама, несмотря на все правила, порядки и сопутствующий ущерб. Я ведь слышала часть их разговоров, когда сводный брат приезжал на каникулы!

Та беседа произошла как раз примерно три года назад, когда Лиам закончил первый курс академии и ненадолго приехал домой. Я заранее спряталась в библиотеке – никому не приходило в голову при личных беседах проверять тайный чулан для инвентаря. А то, что Шелла застанет сына именно здесь, предугадать было несложно – он во время коротких каникул проводил много времени в архиве, будто прятался от всех жителей замка за исключением матери. И тогда она начала с привычного:

– Сынок, может, ты хоть немного задержишься? До начала семестра две недели, не придумывай, что тебе непременно надо выезжать уже завтра! Я страшно по тебе скучаю.

– Не могу, мам, мне здесь душно. Аж в груди давит, – ответил Лиам, не отвлекаясь от книги.

– С годами к этому ощущению привыкаешь, – со вздохом заметила она.

До первого подобного разговора мне часто казалось, что мачеха уж слишком наседает на сына в плане образования – с десятилетнего возраста он постоянно где-то находился, пытаясь наверстать программу за отпрысками благородных домов и попутно произвести впечатление хоть на кого-нибудь. Но довольно скоро я выяснила, что это было не только ее настойчивое желание, а в большей степени инициатива самого Лиама. Оказывается, с малых лет он был тщеславен и не хуже матери понимал сложность своей задачи – в буквальном смысле подняться из грязи.

Наконец, он отложил книгу и высказался напрямик, не жалея ее чувств:

– Ты плохо выглядишь, мам. Все еще не оправилась от потери ребенка? Не пора ли уже признать, что ничего не выйдет? Ну не судьба тебе снова стать матерью – смирись и прекрати изводить себя пустыми надеждами, а то одряхлеешь быстрее своего мужа.

Для мачехи эта тема была болезненной, но на сына она не выплеснула раздражение, а прокомментировала довольно спокойно:

– Теперь я точно уверена, что это чье-то злое вмешательство. Еще во время свадьбы произошло нечто, что я не могу объяснить. После праздника я долго недомогала. Не знаю, собирались ли меня тогда убить, но что-то нарушили в моем организме. Посмотри на себя – ты родился очень здоровым и ладным малышом! Я могла бы родить еще хоть десяток таких же крепких и талантливых сыновей! Не было никаких проблем в моем теле, они появились после свадебного застолья…

– Да, ты уже говорила о своих подозрениях, – вспомнил Лиам. – Поэтому придется повторить – мне такая магия и такие яды незнакомы. Боюсь, от отчаяния ты ищешь любую причину – врага, которого могла бы возненавидеть и отомстить. Гораздо сложнее признать, что никто из людей тебе зла не причинял. В герцогстве Росс не найдется ни одного человека, который не мечтал бы о наследнике мужского пола. За тебя молились даже те, кто в богов не верит.

Шелла со вздохом признала правоту сына. Нет сомнений, что даже в столице, где ее считали недостойной партией прославленному Итану Россу, все равно очень надеялись на рождение мальчика. Кем бы ни была мать следующего герцога – он все равно продолжатель рода. Мачехазакрыла болезненную тему и вновь вернулась к уговорам:

– Может, все-таки задержишься еще на несколько дней? Послезавтра приедет Гарольд Аврей навестить свою невесту. Мы организуем небольшой банкет в его честь. Ты ведь с ним знаком?

– Знаком, – Лиам припомнил после короткой паузы. – Он тоже учится в академии. Какой-то он отталкивающий – не голова, а огромный мяч. Не знаю, как с таким весом он тянет боевые тренировки. Видимо, как-то справляется. Или я к нему несправедлив из-за его неприятного вида.

Мачеха наконец-то искренне рассмеялась:

– А наша разве лучше? Мало того что жирная уродина, так еще и тупица, каких поискать!

На этих эпитетах я закусила губу, чтобы не издать ни звука и не открыть свое местоположение. Да, я немножко набрала за последние пару лет. Но ведь все от скуки. В замке заниматься ровным счетом нечем – разве что иногда подслушивать. И в какой-то момент я обзавелась второй дурной привычкой – заедать скуку и недостаток внимания разнообразными десертами. Шелла, уловив мою склонность, выписывала из столицы кондитеров – один другого лучше. И до последней реплики я искренне считала, что она обо мне заботится и потакает всем желаниям. Однако, видимо, мачеха просто нашла способ в прямом смысле заткнуть мне рот: «Кушай, кушай, деточка, только желательно не попадайся мне на глаза. А если у тебя плохое настроение, то я выпишу из столицы кондитера еще талантливее. Еще кусочек чудесного торта?». Лишний вес меня не слишком беспокоил – я, в принципе, вряд ли считалась симпатичной. Как и мою маму никто первой красавицей королевства не называл.

Вот только когда я стала тупицей? Меня учили гувернеры и репетиторы, никто из них сильно не ругался. Общими науками я овладела примерно на том же уровне, как и все девицы в подобных домах. Правда, в магии усердия не проявляла – надеялась, что обойдусь и без нее. А уж если прижмет необходимость, тогда и займусь в полной мере! Как-то так сложилось, что в семействе Россов все ставки делались на мужчин, а девочкам достаточно было просто выйти замуж и продолжить род. И как раз на моем поколении привычный порядок вещей сломался, а подстроиться под изменения не успели. Не мне же, ребенку, было принимать такие решения! Хотя прямо в тот момент я и практиковалась, усилив заклинанием собственный слух и разбирая каждое слово, – это считается за усердие?

– Вильгельмина еще и глупа? – уточнил Лиам, не усомнившись в оценке матери. – Жаль. Жаль, что у знаменитого герцога Росса не появилось достойных наследников. При этой дуре земли придут в упадок.

– Тут ты прав, сынок. Поэтому будем надеяться, что ты ошибаешься по поводу ее жениха, и Гарольд окажется умным человеком, иначе пиши пропало. Лишь бы он не сорвался… а то присмотрится к Вильгельмине получше и передумает.

Лиам с усмешкой возразил:

– Не передумает. Люди такого положения не женятся по любви. По крайней мере в первый раз. – Он, все так же смеясь, подошел к Шелле и продолжил уже мягче: – Ведь ты стала исключением, мама. Твоя красота ломает любые правила.

Судя по звуку, он поцеловал ее в щеку или руку. Мачеха растроганно вздохнула и уступила ему в главном вопросе:

– Ладно, поезжай в академию завтра. Мы с тобой идеально рассчитали, чтобы ты попал в один поток с принцем и принцессой – пусть они не наследуют престол, но их мнение в будущем будет очень весомо! Тебе уже удалось с ними подружиться?

– Я работаю над этим, мам, – недовольно отозвался Лиам. – Не дави. Если буду слишком навязчив, то сделаю хуже. Надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что я охмурю ее высочество Иристину Армунд?

Даже сквозь стенку я ощутила, как Шеллу перекосило.

– К сожалению, нет. Даже если бы принцесса без памяти в тебя влюбилась, ей ни за что не разрешили бы такой брак. Боюсь, мой родной, какая-нибудь дочь барона – твой потолок. Хотя попутно присматривайся и ко вторым-третьим дочерям более высоких титулов, они имя не унаследуют, но получится обзавестись хотя бы богатством и влиянием.

– Мне всего девятнадцать, еще есть время.

– Знаю, мой хороший, знаю, – голос мачехи стал таким ласковым, какого я лично от нее никогда не слышала. – У тебя все получится, я и не сомневаюсь. Главное, не забывай, что ты обязан стараться в десять раз больше других! То, что спустят какому-нибудь родовитому гаденышу, тебе не простят. Ты не имеешь права на оплошность! Любую твою осечку назовут «посрамлением чести благородного отца».

Я едва не хмыкнула. Чьего отца? Его отец – какой-то солдафон без капли благородной крови. Хотя Лиам полностью пошел в мать, и единственное, что он мог унаследовать от своих предков, – расчетливость и купеческую жадность. И как бы этот отпрыск ни лез из кожи вон, настоящим сыном герцога он не станет. Порода – это не то, что можно вырастить в себе даже в самых элитных гимназиях.

На удивление, Лиама ее формулировка возмутила примерно так же, как и меня:

– Какого еще отца? Мам, герцог Росс мне не отец. И признавать меня ему не с руки. Он мне даже не дал свою фамилию, поэтому фактически я его воспитанник, а не приемный сын.

– Ну-ка не горячись, – приструнила Шелла, хотя Лиам даже на полтона голос не поднял. – Итан любит и ценит тебя, он всерьез гордится всеми твоими достижениями! Ты пока еще юн и неопытен, поэтому и не понимаешь – ты не носишь фамилию Россов как раз для собственной безопасности. Никто во всем мире не должен увидеть в тебе угрозу для законной наследницы! Итан заодно и подстраховался на случай, если помолвка Вильгельмины и Гарольда развалится. Нет, добровольно ее Авреи не разорвут, но с мальчиком банально может случиться какая-то беда, никто не застрахован. Твой отец все правильно рассчитал – если вдруг их свадьба не состоится, тогда ты просто женишься на Вильгельмине, ведь официально не считаешься ее братом. Решения Итана только видятся обидными, но на самом деле они дальновидны.

– Не сходи с ума! – а вот теперь Лиам очевидно вышел из себя. – Ты издеваешься? Да где моя мамуля и кто эта странная женщина, которая желает такого ужаса своему ребенку? Сегодня за завтраком, когда Вильгельмина впихивала в себя восьмое пирожное, а ее прыщавый двойной подбородок при этом трясся, – честное слово, я случайно впал в боевую медитацию. Тебе пришлось бы вести меня к венцу под конвоем, а чтобы заставить меня посетить ее спальню, не хватило бы и пары архимагов – клянусь, я буду отбиваться!

Шелла рассмеялась, но быстро осеклась и запоздало напомнила, что негоже так говорить о будущей герцогине Росс.

Лиам уехал на следующий день, а я еще недели две страшно обижалась на них обоих. Даже собиралась пожаловаться отцу, но никак не могла придумать, как объяснить свое подслушивание. А в конце снова увидела Шеллу с красными опухшими глазами – свидетельствами бессонной горькой ночи – и убедила себя: ее злость ко мне идет не от сердца, а от боли, прямо изнутри нутра несчастной женщины, потерявшей уже двух детей. Да и сама она вела себя как обычно: «Вильгельмина, душа моя, мы вновь остались вдвоем. Может, хочешь на ужин чего-то особенного?» и «Вильгельмина, скоро прибудет одна из лучших портных герцогства! Твои старые наряды надо расставить, но сразу сделаем и новые заказы. Думаю, тебе чрезвычайно пойдет зеленый шелк!». Она старалась – всем своим израненным сердцем старалась устроить между нами хоть какое-то подобие мира.

Ну а Лиам – что Лиам? Повезло, что мы были практически незнакомы и не приходилось общаться с подобным мерзавцем. То, что парень лезет без мыла в любую дырку, лишь бы отметиться в высшем свете – так что ж такого? Разве не об этом же мечтает любая чернь? Это для нас, детей благородных родов, подобное считается низостью, а у него и нужный ген для достойного поведения в крови отсутствует.

А когда отец погиб на Рубеже, Шелла стала моей главной утешительницей – не отходила от моей постели и настраивала меня в верном направлении. Сейчас только понятно, что у нее и не было другого выбора, кроме как играть свою роль во время реализации черного плана. Каждый свидетель обязан хоть под присягой подтвердить, что мачеха действительно обо мне заботилась с самого начала и до моего «побега».

***

Повозка наконец-то остановилась. Я была рада концу мучений и испугана скорым финалом вообще всего моего существования. Мы точно преодолели границу герцогства, и за столько времени меня мутило далеко не только от боли и голода, язык распух от жажды, а из головы давно пропали последние обрывки воспоминаний. Мужик распахнул дверь и рванул меня наружу, поддержал, чтобы я не рухнула на землю, поскольку затекшие ноги не держали. Вынул кляп и приставил к высохшим губам бурдюк с водой. Я жадно сделала несколько глотков и только после этого смогла сделать глубокий вдох.

Вокруг было ослепляюще светло, но я никак не могла определить – сейчас ближе к полдню или уже наступает вечер нового дня. Мы остановились в какой-то глуши – не дорога даже, а заросшая тропа. Вероятно, кони просто не смогли тащить повозку дальше.

– Шагай давай! – Мужчина пихнул меня в плечо, направляя к зарослям.

Предполагая, что последует дальше, я взмолилась:

– Просто убей! Я ничего плохого никому не сделала – за что меня обрекли на страдания? Убей, если в тебе осталось хоть что-то человеческое!

– Шагай, сказал! – прикрикнул наемник и схватил меня за волосы – то ли направлять, то не позволить споткнуться и рухнуть ничком.

Я принялась молча молиться – пусть боги подарят мне хотя бы быструю смерть, раз на другие подарки не расщедрились. Никогда прежде я не роптала, старалась игнорировать свою внешность и отсутствие талантов, так неужели небеса мне вообще ничего не задолжали?

– Слушай, – мужик вдруг подал голос. – Так ты действительно герцогиня Росс?

– Да… – прохрипела я. Он все равно слышал последнее издевательское обращение мачехи.

После долгой паузы он вновь поинтересовался:

– Россы же родственники короля?

– Да… – повторила, пытаясь собраться с силами и сделать еще один шаг.

Строго говоря, это была правда и не совсем правда. Мой прадед был кузеном первого короля династии Армундов, и дети нынешнего правителя приходятся мне пятиюродными сестрой и двумя братьями. Так себе родство, седьмая вода на киселе. Будь я красавицей, меня постарались бы представить одному из принцев. Но все, что в моей жизни не сложилось, вчера развалилось окончательно. Зачем сейчас это обсуждать?

Однако наемник за моей спиной странно закряхтел. Я повернулась и уставилась на него в недоумении. На его лице читалось много эмоций, и не сразу удалось определить первостепенную.

– То есть в твоих жилах течет королевская кровь? – болезненно поморщившись, снова задал он нелепый вопрос.

Уловив первый отчетливый знак надежды, на этот раз я ответила уверенно:

– Конечно! Я герцогиня Росс, каждому известно, что мы родственники с королевской семьей. Это даже в школах изучают, – в последнем я была уверена, но сомневалась в том, что этот отморозок вообще обучался в школе.

Он кривился, морщился, что-то соображал и в итоге принял решение:

– Я всю дорогу кумекал, что фамилия больно знакомая. Поворачивай обратно, герцогиня, прокатимся еще дальше.

– Куда?

– Заткнись уже! Не доставишь хлопот – как-нибудь разойдемся.

Снова связав мне руки, он закинул меня обратно и побежал к лошадям. Казалось бы, мое положение пока не улучшилось, но впервые за много часов появился настоящий шанс на благополучный исход. Ох, не зря я так любила подслушивать разные сплетни прислуги! Среди черни издавна ходит байка, что проливший королевскую кровь обречет на смерть не только себя, но и весь род. Откуда это взялось, мне неизвестно. Может, и впрямь древний неудачник после убийства какого-нибудь принца сразу погиб вместе со всей семьей. Или это поверье специально запустили правящие династии, но факт остается фактом – люди в богов так не верят, как в это проклятье. Поговаривают, что даже последнего короля династии Скорпов не сумели казнить, хотя тот жуткий маньяк сто раз заслужил: годами он похищал и истязал женщин в казематах под дворцом, пока его страшные преступления не были преданы огласке и не спровоцировали народный бунт. Венценосное чудовище было приговорено к смерти, однако все палачи наотрез отказались исполнять приказ, рискуя своим положением. И разъяренная толпа откатилась волной, опасаясь нанести королю последний смертельный удар: верования среди простого люда чрезвычайно сильны. В итоге его просто держали в темнице, пока сам не сдох то ли от голода, то ли от сырости. С его гибелью и закончилось черное пятно в нашей истории, названное позже в учебниках «правлением Кровавого Скорпиона».

Но неужели меня выручит какая-то старая байка? Да быть такого не может! Шелла все просчитала до мелочей, но допустила единственную промашку – не отказала себе в последней издевательско-триумфальной речи! Надеюсь, наемник не слишком хорошо знает историю гибели последнего короля династии Скорпов и не запрет меня где-нибудь, чтобы там просто заморить временем.

Посреди ночи он приволок меня к полуразрушенной лесной хижине. И уже там, прежде чем постучал, соблаговолил посвятить в свой план:

– Я грех на душу не возьму, но и подставиться не имею права. Поэтому соглашайся на сделку, бывшая герцогиня. Мы просто разойдемся в разные стороны, и ты никогда не вернешься в свой замок. Тебя все равно не примут! А если даже и узнают, то провернут с тобой уже более надежную махинацию. Это у меня пятеро детей-ублюдков, за их жизнь и переживаю, а ведь полно и таких, кому уже нечего терять, кроме самого себя.

Разумеется, я была согласна! Вот только заинтересовалась оговоркой:

– В каком это смысле «если узнают»?

На это мужик уже не ответил. Постучал и сразу швырнул меня в открытую дверь.

В хижине жил какой-то колдун – вряд ли высокого ранга, но мне ли судить? Он выслушал требования, взял в оплату работы два золотых дайра из того же кошеля и приступил к делу.

Меня привязали к стулу и подвергли непонятным мучениям, затянувшимся на несколько часов. Я не понимала, что делает колдун, но испытывала боль и жар по всему лицу, будто он каленым железом по нему водил. Однако его руки были пусты, а в темной комнате звучали только монотонные речитативы, которые не сбивались от моих криков, стонов и просьб о пощаде.

Закончив, меня отвязали, дали напиться воды и отдышаться.

– Бессердечные твари… – выдавила я, упав на четвереньки.

– Ошибаешься, – поправил наемник, который во время затянувшейся пытки посапывал у дальней стены. – Считай, это и есть цена твоей жизни. Немножко помучалась, зато я действительно тебя отпущу без опаски. Разве ж оно того не стоило? Ты все равно сдохнешь, но не от моей руки. Пусть тебя прикончит тот, кто не знает последствий.

Он подошел и протянул мне мутное зеркало, после чего я и сумела оценить его задумку. Черты лица изменились до неузнаваемости. Все еще пухлое лицо с прыщиками на подбородке, сильно отекшее за последние сутки от ужасных условий, но совершенно иное. Какой-то другой, более тонкий, нос, другая форма бровей и губ. Только темно-русые волосы и зеленый цвет глаз остались прежними. И уж конечно, если я сейчас явлюсь в какой-нибудь замок и заявлю свое право на герцогство Росс, то меня со смехом прогонят. Мне неизвестны никакие тайны, которые не смогла бы вызнать любая самозванка. Отец погиб, а след служанок и нянь, знавших меня с детства, давным-давно простыл – теперь понятно, что от них тоже избавлялись с определенной целью.