Сбитая с пути: Путешествие домой

– Возможно, – ответила она, и на лице мелькнула грустная, но светлая улыбка.

Тяжёлая история. Слишком тяжёлая, чтобы её не поверить. Если она до сих пор здесь – значит, Герберд знает об этом. А значит, это правда.

– Эрика… спасибо, что рассказала. Не знаю, нужно ли тебе моё сочувствие, но… всё равно спасибо, – сказала я, уставившись в вечернее небо.

– Ты когда-нибудь чувствовала возврат во времени? – спросила она вдруг.

– Чувствовала, – ответила я. – Ощущение, будто день застрял. Всё повторяется, одно и то же.

– Ты серьёзно? – Эрика прищурилась, в глазах мелькнул интерес.

– Да. Когда я была ребёнком, меня дети толкнули под карету герцога. После этого Лорд Нокс выкупил меня из приюта – сказал, во мне есть потенциал. И потом… я поняла: каждый раз, когда я умираю, время возвращается на день назад.

Я достала кинжал с ремня и протянула его Эрике.

– В тот день, когда загорелся бордель, моя горничная “пятьдесят шесть” пыталась похитить меня. Тогда я перерезала себе артерию.

Эрика замерла, не мигая.

– И что случилось потом?

– С тех пор, если герцогство рушится – я возвращаю время. Все всё забывают, кроме высших магов. – Я вздохнула. – Для них это просто ещё один день.

– Вот почему я вижу странные сны, – прошептала она.

– Это не сны. Это воспоминания возвращённой реальности, – ответила я.

– Значит, Лорд Нокс и герцог знают обо всём?

– Ага..

Эрика помолчала, потом неожиданно улыбнулась, словно стряхнула с себя тяжесть.

– Знаешь, поблизости, по словам Илекса, есть таверна, где подают потрясающее жаркое. Пойдём?

Я не успела ответить – она уже схватила меня за руку и потащила по мостовой, туда, где пахло дымом и свежим хлебом.

После ужина мы неспешно направились обратно к дому Нертеры. Воздух уже остыл, на камнях мостовой отражались отблески фонарей, и город, кажется, дышал ровнее, будто устав от дневной суеты.

Мы шли, не торопясь, когда вдруг остановились как вкопанные. Прямо перед нами на мостовой стоял почти голый мужчина, а сверху, с балкона, на него сыпались предметы – горшки, подушки, кружки, даже башмак.

– Стой! Я люблю тебя! Ты не так поняла! – кричал мужчина, прикрываясь руками от летящих вещей.

– Люблю?! – завизжала женщина сверху. – Ты говорил, что я единственная! Что я твоя муза! Что таких, как я, нет! А потом заявляешь, что она лучше меня?! Эта заносчивая, старая кошелка?!

Эрика дёрнула меня за рукав, почти подпрыгивая от возбуждения.

– Это же она! Пеония!

Я прищурилась, разглядывая женщину на балконе. Её ярко-красное платье развевалось на ветру, а в руках она сжимала какой-то чемоданчик.

– Подожди… а этот мужчина – Дендалион? – пробормотала я, всматриваясь в его лицо.

– Ты его знаешь? – удивилась Эрика.

– Знаю. Художник из Руэллии. Когда Центаврия выходила замуж, он ворвался на церемонию и признался ей в любви. Скандал был на весь двор, – пояснила я, стараясь не рассмеяться.

С балкона раздался яростный вопль:

– Стручок! Пошёл вон из моего двора! Я тебе покажу, кто лучше поёт!

Пеония метнула чемоданчик, и тот с грохотом раскрылся, разбрасывая по мостовой кисти и краски, будто кровавые следы страсти.

– Может, ему помочь? – спросила Эрика, шёпотом, но с искренним участием.

– Не стоит, – ответила я, глядя, как Дендалион, прикрывая голову, ретируется под возмущённые крики. – Он, кажется, сам напросился.

Эрика хмыкнула, и мы, обойдя живописное побоище, продолжили путь. Город постепенно стихал. На углах смеялись прохожие, обсуждая свежий скандал, а над крышами поднимался лунный свет – мягкий, чуть туманный, словно смывающий шум дня.

На следующий вечер, уже отдохнув и переодевшись, мы направились в концертный зал. Улицы были переполнены каретами и нарядной публикой, а над фасадом театра сверкали магические огни, складываясь в россыпь мерцающих лилий.

Внутри царила суета – шелест платьев, перешёптывания, звон кулонов и тихий гул разговоров. Я взяла Эрику за руку и повела нас на балкон, где нас уже ждали наши места.

– Какой вид! – воскликнула она. – Отсюда видно и сцену, и весь зал!

Я передала ей веер с герметическими символами, чтобы можно было говорить, не опасаясь подслушивания. Раскрыла свой – жара и правда была невыносимой.

– Знать, – пробормотала я, – всегда найдёт повод продемонстрировать перья.

– Это что… Лорд Нокс? – Эрика неожиданно приподнялась, вытянув шею.

– Не показывай пальцем, – быстро осадила я её, отдёргивая руку. – Веер держи ровно.

Я взглянула туда же – и, действительно, это был он. Мой наставник. Но какой-то… другой. С недельной щетиной, с коротко остриженными волосами, словно под неровную руку.

– Он что, постригся? – шепнула Эрика, прикрываясь веером.

– У него это привычка. Раз в несколько лет полностью меняет образ, – пояснила я. – Видела бы ты его девять лет назад – с усами, которые завивались кверху.

– Серьёзно? – она прыснула со смеху.

Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться в ответ. Несколько человек обернулись, но было уже всё равно – в этот момент всё казалось удивительно лёгким.

Прозвенел звонок. Свет в зале мягко погас, и на сцену вышла Пеония. Волшебные декорации ожили, заиграли огнями, и музыка окутала зал.

– Смотри, видишь даму в розовом платье? – тихо спросила я, когда первое волнение спало.

Эрика кивнула.

– Она когда-то владела опиумным барделем. Его Светлость выкупил его и поставил её надзорной за всеми подобными заведениями. А её ребёнок, между прочим, служит у Нертеры. Советую не ссориться.

Эрика покосилась на даму с новым интересом, но прежде чем успела что-то сказать, моё внимание отвлекло движение на другом балконе.

Туда вошла женщина – в тёмно-зелёном платье, с высоким воротником, лицо скрывал веер. Она подошла к наставнику и села рядом.

– Это неожиданно, – заметила Эрика.

Я кивнула. Женщина что-то говорила, едва шевеля губами. Потом я заметила, как у неё выступила кровь из носа. Она попыталась вытереть её платком, но через минуту закашлялась – и кровь хлынула сильнее. Женщина рухнула на пол.

Наставник жестом позвал кого-то из стражи. Всё происходило быстро, чётко, почти без паники. Женщину вынесли, и в зале снова воцарилась тишина.

– Часто он так делает? – спросила Эрика с тревогой.

– Нет. Думаю, она вошла к нему без приглашения, – ответила я, глядя, как он спокойно продолжает смотреть на сцену.

– Теперь мне страшно вдвойне, – пробормотала она.

– Просто представь его с теми самыми усами, – улыбнулась я. – Он станет сразу менее внушительным.

Во втором акте всё пошло наперекосяк. В зал ворвался Дендалион, бледный, с выбитым зубом и без рубашки. Пеония замерла, а потом, не выдержав, заорала прямо со сцены. Их ссора мгновенно превратилась в фарс, и знать, вместо того чтобы возмущаться, просто наслаждалась бесплатным спектаклем.

На сцену поднялась ещё одна женщина – молодая, ослепительно красивая. Третья сторона любовного треугольника. Через пару минут вмешался граф Филоден, владелец виноградников, решив, что честь дамы нужно защищать лично. Он взял девушку за руку и с размаху ударил Дендалиона. Тот пошатнулся, упал, а публика взорвалась аплодисментами.

Пеония, переведя дыхание, сказала с достоинством: – Вот теперь всё справедливо, – и продолжила петь, будто ничего не случилось.

Когда всё закончилось и мы ехали обратно в карете, мы не переставали смеяться. Сцена, зал, скандал – всё переплелось в один длинный, абсурдный вечер.

Вернувшись в замок почти к полуночи, я направилась в свои покои. Сбросив накидку, прошла к балкону – и вдруг заметила силуэт, затаившийся в тени. Фигура шагнула вперёд, и лунный свет мягко скользнул по его лицу, зацепившись за короткие пряди голубых волос. Они падали на глаза, скрывая выражение взгляда. Белоснежная рубашка с распахнутым воротом оттеняла бледную кожу, а тёмные брюки подчеркивали гибкость и силу длинных ног. Но всё это казалось лишь обманчивой оболочкой – потому что взгляд тут же приковывался к его рукам. Ведьминские когти.

В этом мире ведьмы были не теми, что в сказках – не добрыми ведуньями и не делились на «черных» и «белых». Здесь ведьмы пожирали людей, впитывая их жизненную силу, чтобы продлить собственное существование. Их знания передавались через гримуары, от рода к роду, – тайные книги, в которых хранились секреты крови и смерти. И первый признак ведьмы – когти. Искривленные, острые, как лезвие. Их невозможно было обрезать, сжечь или отрубить.

Элиза и Империя сделали из Нокса козла отпущения, обвинив его в ведьмовстве. Но ведьмой был не он. Ведьмой был Нерине Каладиум. Узнала я это в тот же момент когда покопалась в его мозгах. И не то чтобы он это от меня скрывал.

Он поднял на меня взгляд. Голубые, почти светящиеся глаза скользнули по моему платью, и в уголках его губ мелькнула одобрительная тень одобрения.

– Сколько ещё жизней зацепили мои петли? – спросила я, осторожно приближаясь.

– Тебя это волнует? – его голос прозвучал с легкой насмешкой, когда он оперся на перила балкона напротив.

– Нет… – я ответила слишком поспешно. – Что за женщина?

– Посланница Имперского совета, – сказал он с едва заметной усмешкой.

– И что нужно Империи? – продолжила я расспросы, пытаясь уловить его настроение.

– Я не успел спросить, – ответил Нерине, снова улыбаясь.

– И почему я не удивлена… – прошептала я.

Он приблизился, притянул меня за талию. Легонько коснувшись губ моих щек, я ответила поцелуем, и всё это быстро переросло в что-то более пылкое и страстное. Только спустя время, я оторвалась от него и уткнулась ему на ключицу.

– Я не совершеннолетняя, – тяжело дыша, произнесла я.

– Недолго осталось, – прошептал он. Его голос был мягким, почти нежным, но в нём чувствовалась тяжесть. Он поцеловал меня в лоб – коротко, – и, поставив еще один барьер, спокойно уселся в кресло.

Кем же он был на самом деле? Лорд Нокс? Главным магом башни? Ведьмой? Герцогом Каладиумом? Или всем сразу?

Что бы он ни задумал, у меня всегда была полная свобода действий. Я действительно чувствовала себя в безопасности, пока он был рядом.

Я уселась на его колени и мы продолжили обсуждать слухи, которые я услышала, и воспоминания, которые успела прочитать за последние два дня.

Глава 9. Золото в вине

Прошёл год с того самого случая на балконе. Я полностью посвятила себя алхимии и улучшением своих магических способностей. Выйдя из учебного кабинета, я побежала к наставнику. Количество коридоров, через которые необходимо было пробежать, меня до сих пор раздражало. Но цель оправдывала неудобства.

Рывком открыв дверь в его белоснежный ведьминской кабинет, я даже не заметила, что он был не один. Подойдя к его столу, я положила свой блокнот перед ним. Взглядом оценила гостью. Мне хватило всего лишь секунды, чтобы почувствовать родство ее маны и Герберда. Ее одеяния были Руэльскими, как и одеяния Яблочка.

– И на что я смотрю? – спросил он.

– Сам мне скажи, – улыбнулась я, ожидая его ответа.

Женщина в кабинете прочищала горло. Сначала один раз, потом два, потом три. Я достала стакан со стеллажа, наполнила его водой, поставила на стол, совершенно игнорируя гостя.

– Ты пробовала на практике? – спросил Герберд, читая формулу.

Я рассмеялась, достала из мантии бокал, но там было не вино. Стакан воды гостю не помог, и прочистка горла превратилась в кашель. Я снова достала еще один стакан, закинула туда травку от боли в горле, залила водой и размешала, устроив водоворот. Поставила варево на стол, наблюдая, как наставник рассматривает золото в бокале.

Бокал растрескался, и Герберд своими длинными черными ногтями выудил кусок золота из осколков стекла. Он встал, взял блокнот и кусок золота и поспешил на выход. Я пошла за ним. Мы возвращались в учебный кабинет, где Герберд уже повторил всё самостоятельно и получил тот же результат.

– Хм… Скажи, что я молодец.

– Тебе не хватает похвалы? – посмотрел на меня наставник.

– Ты вообще кого-нибудь хвалил? – спросила я.

– Ты молодец, – сказал он.

– Да? – переспросила я на всякий случай.

– Да. Только материалы, чтобы сделать это, стоят дороже, чем этот кусок золота. Но ты всё равно молодец, – пояснил Герберд.

– Тебе обязательно всё испортить, да? – надула щеки я.

Меня погладили по голове. Я снова улыбнулась, а Герберд пошёл на выход, обсуждая со мной рецепт. Я была в хорошем настроении и сегодня никто не смог бы его испортить.

Ну почти никто.

Кроме мертвого слуги в конце коридора. Я остановилась и повернула голову.

– Демоны, ну почему сегодня? – спросила я, глядя на тело.

– Лучше бы он умер завтра?

– Лучше бы он вообще не умирал, но да, лучше бы завтра, – ответила я.

Я села на корточки, осматривая тело. Ничего необычного замечено не было. Мои глаза загорелись, и я начала наблюдать за всеми в замке, кто вел себя хотя бы слегка подозрительно. Герберд делал то же самое.

– Кстати, Центаврия беременна, – сказала я.

– Лучшего момента ты не могла найти? – спросил Герберд, подняв свою седую бровь.

– Училась у лучших, – ответила я.

Он ухмыльнулся.

Да, сегодня, похоже, праздник какой-то.

Убийцу мы нашли – это был не дворецкий. Горничная подсыпала своему возлюбленному яд, купленный у местного лекаря в переулке родного города. С криками «Если не мне, так не достанется он никому!» рыцари потащили её в темницы.

Что касается беременности Центаврии, то она сама ещё не знала, мы и говорить не стали. Иберис подтвердил её положение, только когда её начало воротить от запахов. В тот день всё великое Герцогство Нокс было взволновано. Эдельвейс был сам не свой: сидел у себя в кабинете вместе с Гербердом за бутылкой вина.

– Как такое произошло? – спросил великий герцог.

– Рассказать вам, как делают детей? – спросила я ему.

– Ну и что мне делать дальше? – спросил Эдельвейс.

– Могу посоветовать пару книг про воспитание детей, – ответил Герберд, гладя меня по волосам.

– Вы мне не помогаете! – Эдельвейс лёг на стол, стукнувшись лбом.

– Теперь, по крайней мере, не нужно будет думать, кто станет следующим герцогом, – ответил Герберд.

– Центаврия наконец-то уймется и сосредоточится на своем ребенке, – сказала я.

– Всегда можно ребенка сбагрить кормилице и слугам, – вставил Нертера, входя в кабинет. Он положил стопку документов герцогу на стол и сел на софу рядом с нами. Дверь открылась, и вошли Дион и Иберис.

– Я так не думаю. Учитывая её характер, гиперопека ребенку обеспечена, – сказала я.

– Вот что бывает, если вовремя не высунуть… Простите, я забыл, что здесь Мона, – ответил Дион.

– Не переживайте. Ничего нового я не услышу, – сказала я, облокотившись на Герберда.

– Эд, расслабься. На детей порой смотреть даже забавно. Они весьма увлекательны, – сказал Герберд.

– Гер, ты говоришь как будто зритель в цирке, – ответил Эдельвейс.

– Дион, у тебя их сколько? Трое? И как ощущения? – спросил Герберд.

– Я рыцарем стал не просто так. Какие еще могут быть ощущения?! – Дион выпил вино залпом.

– Кстати, родится же маг. Если такой же силы, считайте, что пол дворца будет разрушено, – сказал Нертера.

– А после он приведет домой бродяжку с улицы и захочет сделать из неё герцогиню, – добавил он.

– Или того хуже – родится девочка. Будет беременна в тринадцать от какого-нибудь ублюдка-конюха, – сказал Дион.

– Или ещё хуже – ублюдка империи. Свидание там, свидание там… вот и всё – любовь до гроба, – добавил Герберд.

– Я не за тем отгрызал большую часть империи, чтобы отдать её им! Или какому-то конюху! – Эдельвейс громко стукнул кулаком по столу, который развалился на две части.

– Да, с девочкой будут проблемы. С мальчиком будет проще, – кивнул Иберис.

– Его сразу же нужно будет предать мечу, воспитывая дисциплину, – сказал Дион.

– Незаконнорожденных отследить не составит труда, если такое случится. Да и магию всегда можно заглушить, – добавил Герберд, собирая мои волосы в хвост.

– Делайте, что считаете нужным, – сказал Эдельвейс, словно сдавшись.

Герберд отдал флакон с красной жидкостью Иберису.

– Проверил?

– Как всегда, – кивнул Иберис, положив его себе в нагрудный карман, и вышел.

– Мона, сходи к Центаврии, поболтай с ней о чем-нибудь, пока Иберис готовит остальное, – сказал Герберд.

Я кивнула и поняв что Центаврия должна была выпить эту жидкость, направилась к её светлости в гостиную.

– Ваша Светлость, прошу прощения за беспокойство, но мне подумалось, что вам нужна моя компания, – сказала я, тихонько стуча в дверь.

– Мона! Хорошо, что ты здесь! – открыла горничная.

– Что случилось?

– Её светлость ничего не ела с самого утра, боюсь, из-за осложнений, – сказала служанка.

– Осложнений? От чего? – удивилась я.

– Она принимала сонные микстуры последние два дня. Главный лекарь заверил нас, что всё в порядке, но её светлость всё ещё очень вялая.

– Я посмотрю. Можете пока принести каталог детских вещей? – спросила я.

– Да, конечно.

Я вошла в спальню Центаврии.

– Мона, иди сюда, посмотри, всё ли в порядке.

– С этим? – уточнила я.

– Ваша светлость имеет в виду плод?

– Да, да, плод, – приподнялась герцогиня на кровати и села.

Я быстро проверила: всё соответствует норме.

– У вас третья неделя. Всё протекает нормально, не о чем беспокоиться.

– Это мальчик или девочка?

– А кого бы вы хотели? – спросила я.

– Девочку? И ты, и Эрика очень милые и умные девочки. Я бы хотела себе такую же, – ответила Центаврия.

– Может, тогда посмотрим каталог? В этом сезоне мода просто восхитительна, – сказала я, и служанка принесла его.

Центаврия оживилась, стала ещё более любопытной и попросила ещё больше каталогов. Мы выбрались в сад, где Иберис принес её любимые блюда с неярко выраженным запахом.

– Почему ты не ешь? – спросила герцогиня.

– Я на специальной диете. Дион сказал, что у меня слишком мало мышц и посоветовал есть только овощи и некоторые физические нагрузки. Сладкое обходится стороной, – ответила я.

– Вот как? Это очень похвально, – сказала герцогиня, продолжая есть красный вишневый торт.

Проведя с ней время, и удостоверившись что она все съела, я вернулась в учебный кабинет, где вместе с Колеусом продолжила работать над рецептом, чтобы удешевить или хотя бы заменить ингредиенты на более дешёвые. Тратить красные сапфиры было расточительно.

Что касалось герцогини и той красной жидкости, это было не моего ума дело. Что ей дали, и что оно делает, меня не волновало.

В одну из ночей наставник застал меня на тренировочной площадке – среди лунного света и звона стали. Я отрабатывала движения с оружием, пока воздух дрожал от напряжения. Было бы странно жить в мире, где магия течёт в крови, а рыцари носят славу на клинках, и не уметь держать меч в руках.

– Мне даже побыть одной нельзя. А что если бы у меня был мужчина? Тоже бы подсматривал? – спросила я.

– С чашкой чая в руках, милая, – ответил Герберд невозмутимо, слегка наклоняя голову и поднимая в руке фарфоровую чашку с горячим напитком.

Глава 10. Наследники.

Рождение наследников герцогской четы сопровождалось множеством забот – и, разумеется, мерами безопасности. Дион и почти все рыцари были заняты без передышки вот уже два месяца, чтобы обеспечить защиту не только замку и его гостям, но и простому люду, который устроил праздник во всех городах и провинциях.

– Если хоть кто-то проникнет на территорию замка – предать его мечу и огню! Без пощады! Никому! Это ясно?!

– Да!

Воодушевленные выкрики рыцарей эхом разносились по залам и дворам, заставляя воздух дрожать от решимости.

Персонал для еще нерожденных наследников подбирали с особой тщательностью. Главная горничная и дворецкий следили за каждым движением, требуя, чтобы всё было идеально. Наказывали слуг даже за пылинку на форме. Повара работали без сна, превращая кухню в поле боя за вкус и аромат. Маги – в поте лица – усиливали барьеры, оформляли убранство залов, сканировали каждую щель на предмет нарушений.

А что делала я?

Пила чай.

«И пусть весь мир подождёт.»

Моим заданием было не вмешиваться. Только в самом конце, если всё пройдёт гладко, сделать то, что потребуется. Так что я никуда не спешила, смотрела на голубое небо с лениво плывущими облаками и наслаждалась легким ветерком, который касался кожи.

Всегда бы так.

Полуденное солнце уже клонилось к закату. Я сидела у окна, грелась под его лучами, а мои синие волосы мерцали в лучах света, колыхаясь на ветру. Идиллию нарушил только крик Герберда, долетевший снизу, и вспышки пламени, поднимавшиеся где-то во дворе.

– Срань Создателя! Какого *** вы здесь стоите?! Тащите воду!

…

– Ты меня просишь это сделать? Меня? Ты маг воды, мать твою, или кто?!

…

– Ну кто так делает? Где тебя *** учили?!

…

– Идиоты! Мне нужно повторять?!

Обожаю своего наставника. Такой чуткий. Такой вежливый. Не мужчина, а мечта.

Щебетание птиц внезапно стихло. Где-то над головой послышался треск – будто ломалось само небо. Барьер рушился, распадаясь на прозрачные осколки, похожие на хрустальное стекло. Они оседали в воздухе, растворяясь в мантии света и маны. Следующее, что я почувствовала, – ледяной холод.

Империя.

Такой холод мог исходить только от них. Имперские маги – природные враги герцогского дома. Наши клейма срабатывали, как древние механизмы распознавания: свой – чужой.

В это время, где-то внизу Герберд уже разошелся не на шутку. Море огня, крики, запах крови. Не сомневаюсь, ему было весело. А я по-прежнему сидела и пила чай. Травяной, с ромашкой и шиповником. Отличная штука, особенно если наблюдать за мракобесием издалека.

На башне зазвонил колокол, возвещая о рождении наследника.

Я искренне сочувствую мальчику. Родиться в день, когда твои родители воюют с Империей? Прекрасный старт. Если доживет до совершеннолетия – вырастет великим воином. Если, конечно, Дион раньше не «предаст его мечу». Что бы это ни значило.

К вечеру ничего не изменилось – Империя всё так же осаждала замок. И вот – о, какое счастье! – имперские убийцы вошли прямо в мои шестизвёздочные апартаменты.

– Я бы хотела досмотреть, – сказала я, почувствовав знакомую имперскую ауру на затылке.

– Я не могу тебе этого позволить, – ответил голос из темноты комнаты.

Я сделала глоток. Нападавшие застыли, словно статуи, оказавшись под влиянием моей маны. Внизу же Герберд продолжал сжигать все подряд, не щадя никого. И через несколько мгновений он появился рядом.

– Удивлён, что они до сих пор не сдохли, – произнес он, хищно усмехнувшись.

– Позволяю разобраться со всем взрослым, – ответила я.

Он взмахнул рукой – и всех убийц утащило вниз, в самое пекло.

– Удачи! – крикнула я ему вслед, махнув платком и делая очередной глоток чая.

Наставник действовал быстро и без лишних слов. Кому-то он воткнул ритуальный нож прямо в горло, у кого-то просто вырвал оружие из рук. Его движения были точны и молниеносны. Одним жестом Герберд поднял огромные потоки огня из земли, и они разметали убийц в стороны. Те, не теряя времени, переместились в новое место, чтобы атаковать снова.

Но Герберд был готов. Он вызвал двух элементалей, и началась настоящая бойня – огонь, земля и разрушение. Всё это продолжалось до того момента, пока один из присланных убийц – маг, владеющий огнём – не начал контратаковать. Этот маг был силён. Герберд мгновенно переместился, и его клинок пронзил грудь врага, пройдя сквозь сердце. Кровь полилась из раны, и наставник использовал её, чтобы создать оковы для остальных.