Сбитая с пути: Путешествие домой

Сбитая с пути: Путешествие домой

Глава 1. Битва за свет

Я открыла глаза. Серый потолок, который встретил мой взгляд, был мне совершенно незнаком. Несколько секунд я лежала, пытаясь понять, где нахожусь, а затем резко села, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Пальцы машинально коснулись лица — кожа теплая, живая. Взгляд опустился на руки — маленькие, пухлые, детские.

— Цела вроде. Но где я? — прошептала я.

Это не больница.

С любопытством я огляделась. Комната была странная, серая, будто из другого времени. Стены, обтянутые тканью или тонкими деревянными панелями, смягчали суровость камня и придавали помещению теплый, почти домашний уют. Простые занавески скрывали окна, а под ними тянулся ряд кроватей — грубых, с соломенными матрасами и шероховатыми одеялами. Я насчитала девять.

В углу стоял камин, от него веяло мягким теплом. По стенам — несколько полок, шкафчики, да пара маленьких столиков, видимо, для чтения или учёбы. Свет в комнате был тусклый, мерцающий — от масляных ламп, оставляющих на стенах колышущиеся тени. Всё выглядело просто, почти аскетично.

Нахмурившись, я пытаясь вспомнить, что же вообще произошло

Последнее, что помнила: вечер, перекрёсток, усталость после работы потом — резкий сигнал грузовика, ослепительный свет фар, искра, грохот, и — тьма.

— Нет это точно не больница, — пробормотала я, чувствуя, как в груди зарождается тревога.

Голос звучал непривычно — выше, тоньше. Откинув одеяло, я застыла: короткие, тонкие ноги, по-детски неуклюжие. Тело не моё.

— Не может быть — моё сердце пропустило удар.

Маленькие руки, чужая комната, постель, которую я никогда прежде не видела.

Память металась, выхватывая обрывки прошлого, но ни одно воспоминание не объясняло происходящего. И вдруг, словно шутка разума, в голове вспыхнула безумная мысль.

Я ведь читала о таких историях — о переселении в другие миры после смерти.

Неужели и со мной случилось то же самое?

Серьёзно?..

— Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно? — сказала с порога вошедшая девушка, с волосами цвета спелой пшеницы.

Я не сразу поняла, к кому она обращается, но осталась сидеть, не двигаясь. Имя будто зазвенело в воздухе — «Мона». Не мое, и все же почему-то знакомое. Перечисляя в уме все прочитанные романы, я поняла, что, признаться, их было немало.

Миры, полные магии, приключений и любви, где герои ради своего чувства любви готовы хоть дьявола убить Да, это было мое утешение, от серых и унылых будней.

Последним, что я читала, было фэнтези с пафосным названием: «Под гнетом тьмы: Элиза и битва за свет». Я устало закрыла глаза, стараясь восстановить сюжет в памяти.

А он был до смешного предсказуем.

Главная героиня — Элиза, юная, но храбрая, воспитанница императорского двора, была шпионом церкви. Её миссия — подставить великого герцога Эдельвейса Нокса, обвинить в темных экспериментах и всевозможных грехах ведьмовства.

Итого: церковь и народ возложили на него ответственность за всё подряд — от засухи до того, что у коров молоко кончилось. Элиза собрала отряд благородных воинов, обрела «истинную силу» и вместе со своим верным рыцарем Цереусом победила злодея. Его сожгли на костре, а Империя вновь стала целостной, Элиза стала прославлена как «Святая дева».

Мир спасён, героиня вышла замуж за кронпринца, фанфары, счастливый финал.

Конец истории.

Но разве я в этом романе?

Лихорадочно перебирала в памяти имена персонажей, я старалась вспомнить всё. Может, второстепенная фигура? Спутница? Нет — у Элизы всё было идеально: сильная, независимая, самодостаточная. Все в соответствии последним «тенденциям».

Может быть злодейка?.. Мона... Мо-на...

— Монарда! Мать его, Астер Ха-ха!.. — выдохнула я и нервно рассмеялась.

Монарда — антагонистка. Женщина, которая всеми силами пыталась очернить Элизу и завоевать внимание кронпринца. Пакости, интриги, похищения — классика жанра. И вот теперь я — она?

Я рассмеялась громко, почти истерично. Со стороны, наверное, выглядело так, будто маленькая девочка окончательно тронулась умом. Что, впрочем, было не слишком далеко от истины.

— Чертов грузовик! У меня ведь была жизнь — нормальная жизнь! Работа, квартира, кот, парень, семья Мама, папа, сестра! И проект, в который я вбухала душу и бессонные ночи в компании, слушая нытье начальства! А теперь что?.. Всё пошло прахом, из-за какого-то проклятого грузовика!

Сжав одеяло, я стараясь успокоить дыхание, как в комнату кто-то вошел.

— Мона! Как ты себя чувствуешь? — в комнату снова ворвалась та самая златоволосая девушка, а за ней вошёл седой мужчина в белом халате — видимо, лекарь.

— С тобой всё хорошо? Сейчас тебя осмотрят, ладно? Будь умницей, — мягко сказала она.

Я кивнула. Лекарь приблизился и коснулся моего лба холодными пальцами.

— Температуры нет, взгляд ясный, кожа в порядке — пробормотал он. — Ничего не болит?

Болит? Только голова — от осознания, что я в книге! Но, разумеется, я не могла сказать это вслух. Не хотелось проверять, есть ли в этом мире аналоги психбольниц, поэтому я отрицательно покачала головой.

— Хорошо, но всё же полежи пару дней, — сказал лекарь и удалился вместе с золотоволосой девушкой.

Будучи одной в комнате, я задумалась. В книгах герои, попавшие в чужое тело, обычно стремились изменить судьбу — переписать сюжет, использовать знания ради выгоды. Звучало логично. Но я ведь не героиня. События романа начинаются, когда Элизе исполнится шестнадцать — ещё целая вечность.Что же делать всё это время?

О детстве Монарды в книге не было ни слова. Она появилась уже взрослой, в Академии магии, где и началась ее слава — и позор. Я помнила лишь, что ее изгнали, несмотря на большой талант к водной магии. Выбраться из приюта и попасть в Академию — это, вероятно, станет моей первой целью. И единственным шансом.

Нищая и принц какая нелепость. Автор просто создал удобную злодейку, чтобы на её фоне Элиза казалась ещё прекраснее.

Мои мысли прервал шум. Дверь распахнулась, и в комнату вбежали дети — смеющиеся, плачущие, суетливые. Кто-то всхлипнул у окна, кто-то уселся за стол и открыл потрепанную книгу. Златоволосая поспешила за ними, утешая плачущих и наводя порядок.

Она здесь была воспитательницей или смотрителем? Хотя думаю, что это одно и тоже.

Глядя в серый потолок, я почувствовала, как веки тяжелеют. Мысли путались, шум вокруг становился всё тишеИ вскоре я снова провалилась в сон.

Открыв глаза — потолок. Опять я видела этот серый, безликий потолок. Села на кровати, потерла виски, но вокруг никого не было.

— Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно? — в дверях стояла златоволосая девушка.

Я осталась сидеть, послушно глядя, как она исчезает за дверью. Вскоре всё повторилось.

— Мона! Как ты себя чувствуешь?! — она ворвалась в комнату с тем же обеспокоенным лицом, а за ней вошёл старый лекарь.

Она села рядом, привычным тоном проговорила: — С тобой всё хорошо? Сейчас тебя осмотрят, ладно? Будь умницей.

Надо жеСлово в слово!

Лекарь коснулся моего лба холодными пальцами.

— Температуры нет, взгляд ясный, кожа в порядке — тоже самое пробормотал он. — Ничего не болит?

Ты ведь уже это спрашивал, старик!

— Хорошо, но всё же полежи пару дней, — сказал он и вышел из комнаты вместе с девушкой.

Откинувшись на подушку, я следила за ними глазами, пока они выходили из комнаты. Дверь распахнулась, и вбежали дети. Те же самые. Те же лица, те же движения. Вот мальчишка сейчас заплачет рыжая девочка достанет из шкафчика плюшевого кролика а русый парень бросит книгу в камин. Именно так всё и случилось. До мелочей.

Я уснула — и снова открыла глаза под тем же потолком.

— Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно?

Нет. Только не снова.

Это третий раз! Неужели все снова повторится? Что вообще происходит?

Я решила запомнить всё — каждый предмет, складку на одеяле, трещину на стене, узор на шторах. И снова — те же шаги, те же слова, тот же врач. Слово в слово.

Это петля времени?

Я кивала, как кукла, и наблюдала, как все повторяется с точностью до вдоха. Когда дети вновь ворвались в комнату, я прошептала сквозь зубы: — Да твою же мать

Сон снова поглотил меня. На этот раз, открыв глаза я встала с кровати с готовностью хоть что-то изменить. Но для начала, мне нужно было зеркало. Я помнила, что одно валялось на соседней кровати. Я нашла его. Мутное, в пятнах. Больше похоже на кусок полированного железа, чем на стекло.

— Лучше смотреться в грязь, чем в это.

Протерев поверхность рукавом, я замерла. В отражении — бледное размытое лицо, крохотное, почти кукольное. Волосы синего цвета, глаза глубокие, синие.

Да, имеено так описывалась в книге Монарда. Без сомнений.

Поставив зеркало на место, я возвращаясь к кровати и заметила стул.

Почему бы не попробовать? Изменит ли это что-то?

Я пнула его. И, конечно же, тут же взвыла от боли — маленькие пальцы ноги горели. Но... дверь открылась.

— Мона! Что случилось?! — златоволосая девушка подбежала ко мне, следом — всё тот же лекарь. Она подняла меня и усадила на тот самый стул.

— Сейчас тебя осмотрит лекарь, ладно? Будь хорошей девочкой. — голос девушки был тот же, но теперь в нем звучало больше тревоги.

Холодные пальцы лекаря коснулись моих ног.

— Ничего страшного. Ушиб. Наверное, споткнулась, — произнес лекарь. Потом привычно добавил: — Температуры нет, взгляд ясный, кожа хорошая. Тебе что-нибудь болит?

Мои мозги от дежавю!

— Всё равно полежишь несколько дней, — подытожил старый лекарь в белом халате.

Но я решила действовать.

— Что это за место? — спросила я, и удивилась: голос был хриплым, будто неиспользованным годами.

Оба замерли. Лекарь прищурился.

— Ты не помнишь?

— Она, — я указала на златовласую, — назвала меня Моной. Но я ничего не помню. Где я?

Он снова коснулся моего лба. Теплая волна разлилась по голове.

— Она потеряла память, — сказал лекарь, обращаясь к девушке рядом.

— Похоже на то, — ответила златовласая тихо.

— Я не удивлён, — пробормотал врач. — После такой травмы ещё немного — и девочка бы не выжила. Хорошо, что очнулась. Я сообщу Его Светлости.

Они ушли, и я осталась одна.

Его Светлости? Значит, мы где-то при замке или в столице? Неважно. Главное — что хоть что-то изменилось.

На полу, возле камина, валялась книга — та самая, которую каждый раз бросали в огонь. Я подняла её. «Десять ключей». Слова на обложке словно мерцали в отсветах пламени. И когда дети вновь вбежали в комнату, я уже знала, что будет дальше.

Мальчик с короткими огненно-рыжими волосами остановился передо мной, протянув руку:— Отдай. Это моя.

— Нет, — ответила я спокойно, не сводя с него взгляда. — А что ты с ней сделаешь? Опять в камин бросишь?

Он замялся. Пальцы дрогнули, но руку не убрал. Я перевела взгляд с книги на мальчика, прищурилась и добавила:

— Я верну, если пообещаешь, что не сожжешь. Мне нравятся картинки.

Он кивнул — коротко, почти по-взрослому. Подошёл, аккуратно забрал книгу, прижал к груди, словно что-то бесконечно ценное, и молча ушёл к своему месту.

Когда он скрылся за спинкой кресла, ко мне подошла златовласая девушка. Она опустилась на колени, заглянула мне в глаза и осторожно провела ладонью по волосам

— Мона, ты спрашивала, что это за место. Хочешь, расскажу?

— Да. — я подняла глаза.

— Это приют. Здесь живут дети, которые остались без родителей.

— Значит у меня нет семьи? — уточнила я.

— Мы все здесь семья, — мягко ответила она.

Значит, я никому ничего не должна. И могу действовать, как хочу? Это же замечательно!

Теперь нужно было понять другое: повторится ли всё снова? Можно ли вырваться из этой петли? И если да — какой ценой?

Эти мысли убаюкали меня. И я не заметила, как забралась на кровать и уснула, чувствуя на волосах тёплую ладонь девушки.

Глава 2. Черный замок Нокс

Я открыла глаза – утро. Тусклый свет робко пробивался сквозь узкое окно, ложась на спящие силуэты детей. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием и поскрипыванием старых кроватей.

Петля закончилась… или нет?

Живот недовольно заурчал, напоминая, что тело хочет есть. Я осталась лежать, не зная, какие здесь порядки. Просто смотрела в потолок – облупленный, серый, теперь уже знакомый.

Дети начали просыпаться. Кто-то потирал глаза, кто-то искал свои туфли, кто-то уже тащил одеяло за собой. Вошла златовласая девушка – с теми же мягкими движениями и усталым, но добрым взглядом. Она помогала малышам застегнуть пуговицы, поправляла воротники, гладила по головам. Когда дошла до меня, я уже сидела, откинув одеяло.

– Нет, Мона. Лежи. Я принесу завтрак позже. Тебе пока нельзя вставать, – мягко, но строго сказала она.

Я не возражала. Пока не важно, что я делаю. Главное – понять, появится ли петля снова. Ведь стоит ничего не менять, не вмешиваться, и всё повторяется с пугающей точностью.

Боги ли это, играющие со мной? Или просто злая насмешка судьбы? Всё равно.

Девушка с золотыми волосами не заставила себя ждать – принесла миску и поставила на маленький столик.

– Вот. Ешь, потом отдохни. Тебя позже заберут.

Я послушно села. Варево пахло травами, но на вкус напоминало разбавленное водой рагу. Много зелени, мало всего остального.

Кто заберет? Куда? Зачем? Вопросы роились в голове, но я промолчала. Просто ела, потом легла, как велела девушка, и уснула. Проснулась я вновь на рассвете. Те же дети, те же кровати, тот же свет.

Всё возвращается в начало дня, после моего сна? Что за бред?

Меня охватила тревога. Если сон – это спусковой крючок, значит ли это, что я никогда не выйду из этой петли? Что стоит мне заснуть – и всё снова повторится?

Я осторожно поднялась, ступая босыми ногами по холодному полу, и тихо вышла из спальни. Коридор тянулся длинной серой кишкой, двери по бокам были плотно закрыты. Если бы сейчас была ночь, всё это выглядело бы как сцена из дешевого ужастика – где в конце коридора непременно ждет чудовище.

– Мона? Создатель, что ты здесь делаешь?! – голос золотоволосой девушки заставил меня вздрогнуть.

– Я… голодна, – ответила я, опуская голову.

– Неудивительно. Идём, – устало вздохнула она. – Но ты ведь знаешь, что нельзя вставать без разрешения? Я бы принесла еду в кровать.

– Я устала лежать…– пожаловалась я, и это звучало как-то по-детки.

Мы шли молча по длинному коридору. Шаги гулко отдавались от каменных стен, пока нас не привели в небольшую кухню, где на очаге тихо кипели кастрюли. С балки свисали черпаки, лопатки и прочая деревянная утварь. Здесь пахло дымом, хлебом и чем-то травяным – тёплым и домашним.

Пшеница поставила передо мной миску.

– Травяной суп. Всё по рецепту лекаря, – сказала она, улыбнувшись мягко и немного устало.

Я зачерпнула ложку, посмотрела на парящую жидкость и, не поднося к губам, спросила: – Что со мной случилось?

Её улыбка погасла. Она опустила взгляд и, будто невзначай, провела ладонью по моим волосам.

– Ты выбежала на дорогу. Попала под карету.

Я удивленно моргнула. Значит, здесь вместо грузовика – карета? Она сбила Мону примерно тогда же, когда и меня грузовик?

– Почему я побежала? – тихо спросила я.

– Ты играла с другими детьми, – ответила девушка, но глаза её выдали – она что-то скрывает.

– Если я просто играла… почему не заметила лошадей?

Она отвела взгляд: – Я не знаю.

Я доела травяное варево молча, размышляя. .

Может, дети толкнули Мону? Издевались над ней? В романе ведь говорилось, что её дразнили, сторонились. Зависть, обида – всё это имеет корни. Дети всегда жестоки. И в этом мире похоже не исключение.

Пшеница отвела меня в какой-то кабинет и ушла. Осмотревшись, я увидела что он был небольшой, но чистый, строгий. Книги на полках, стол был убран, кресло пустое. Всё на своих местах, аккуратно. Для простого приюта – даже слишком. Я села на стул, и снова принялась размышлять над ситуацией, в которой оказалась.

Возможно, этот приют спонсировали. Может церковь? А если Элиза и Цереус тоже были отсюда? Может, всё началось именно здесь? Если бы я смогла найти Элизу может, изменила бы историю Монарды?

Дверь открылась. Вошёл мужчина – высокий, худой, в какой-то одноцветной робе. Сняв капюшон, он посмотрел на меня холодными глазами. Волосы цвета пепла, собранные в хвост, аккуратная бородка, изящные усы. Напоминал дворецкого, только без фрака.

Сто процентов, убьет кого-нибудь в конце, – хмыкнула я про себя.

– Монарда Астер, не так ли? – его голос звучал низко, хрипло, почти рыком.

Я пожала плечами:

– Наверное. – и опустила взгляд, болтая ножками, как настоящая ребёнок.

В этот момент в комнату вошла златовласая девушка, держа в руках сверток серой ткани.

– Это всё, что у неё было, – сказала она тихо, передавая сверток мужчине.

Мужчина развернул его: деревянная расческа, мягкая игрушка – олень из грубой шерсти, и две миниатюрные деревянные фигурки, тонкие, почерневшие от времени.

– Мне… нравились олени? – спросила я, узнав форму

– Судя по всему, да, – ответил мужчина.

– Они милые.

Пшеница села за стол, достала два пергамента и расписалась. Мужчина последовал её примеру, но вместо чернил, достал склянку с красной жидкостью и капнул на подписи несколько капель крови. Тут же моё запястье обожгло болью. Я вздрогнула и подняла руку. На коже, сквозь жар, проступили странные символы.

– Но… кс? – прошептала я. – Что за…

Подождите! Какого демона здесь происходит?

Пока я вспоминала содержимое романа про герцогство Нокс, взрослые все уже согласовали и договор был подписан, я тихо шла следом за «дворецким» из приюта, чувствуя, что меня откровенно обманули. Ничего толком не объяснили – так еще и клеймо поставили. И ладно бы просто клеймо… но ведь фамилия – Нокс! Та самая, что принадлежала зловещему герцогу, которого обвинили в ведьмовстве.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Милая, добрая, мягкая как тесто златовласая девушка – даже не вышла меня проводить. Только в кабинете кротко погладила по голове, приобняла и сказала с вымученной улыбкой: – Это к лучшему. Вот увидишь.

К лучшему? Что меня продали? Спасибо, утешила!

Я прищурила глаза, глядя на неё с недоверием, потом шумно выдохнула и всё же кивнула. Развернулась и пошла за «дворецким».

– Ты умеешь читать герметические символы? – спросил мужчина на ходу.

Я моргнула, не зная как ответить.

– Монарда? – окликнул он меня еще раз.

– Я не знаю. Само как-то вышло, – ответила я и обернулась.

Приют оставался позади – серое каменное здание с ухоженным зеленым садом, за черным кованым забором висела вывеска: «Приют св. Кардинала Лобелии».

Да, он точно – имперский. Местная вера и империя всегда шли рука об руку. Значит, я не так уж ошибалась. А где была Элиза и Цереус? Разве они не из одного приюта?

Смотря на выцветшую табличку приюта, я краем глаза заметила знакомую алую макушку, выглядывающую из-за угла. Тот самый поджигатель? Что он здесь делает?

Я помахала ему рукой, но, заметив это, мальчишка метнулся обратно в здание, словно испугавшись. Странно. Это ведь они издевались надо мной, а не я над ними.

Красные короткие волосы, вспышка огня в глазах… Неужели это был Цереус? Если он здесь, значит, где-то поблизости должна быть и Элиза. Но я её не видела.

«Дворецкий» подвёл меня к карете и галантно подал руку. Я осторожно села напротив него. Он вскинул бровь, явно не в восторге от необходимости разговаривать.

– Кто вы? – спросила я.

– Правая рука его светлости по вопросам магии. Герберд Лиандри Нокс, – отозвался он с ленивой усталостью, будто повторял это в тысячный раз.

Волосы цвета пепла, взгляд холодный, голос хриплый, как будто от старости… только вот стариком он не был. Молодой, но седой. Противоречие, живое и странное.

– Почему вы меня забрали? – не выдержала я.

– Наш дом виновен в твоём несчастье. Было решено взять ответственность, – ответил он, глядя в окно.

– Купив ребёнка?

– Приняв тебя в род. В качестве будущего мага дома Нокс.

Я чуть не подавилась воздухом. Это ж сколько на меня возложили – для ребёнка, который и думать-то толком не должен!

– Но почему я?

– Ты пострадала по вине нашего дома. – мужчина говорил лениво, словно обсуждал не трагедию, а вопрос этикета. – Герцегство решило, что мы должны взять на себя ответственность за это.

– Но я маленькая! – сразу же возразила я.

– Тем лучше. Прекрасный возраст для начала обучения.

– Обучение? Чему вы будете меня обучать?

– Магии. – он кивнул. – Иберис заметил в тебе магический потенциал. Когда-нибудь ты станешь магом, достойным герцогства Нокс.

Я перестала спрашивать. Задавая больше вопросов, я ничего не достигну. Откинулась на мягкую стенку кареты, глядя в окно. Дорога мелькала ритмично, как убаюкивающая колыбельная. Глаза закрывались сами собой…Проснулась я, спустя какое-то время, от чьих-то сильных рук – меня трясли за плечо.

– Крепкий же у тебя сон, дитя. Мы приехали, – услышала я низкий голос Герберда.

Я протерла глаза, нащупала его ладонь и шагнула наружу.

Странно… Я ведь заснула, но день не вернулся назад. Как же это работает?

Мы шли молча, пока я не увидела перед собой огромный чёрный замок. Башни, устремленные в небо, сияли сквозь витражи, отражая свет. Множество окон сверкало в сумраке черного камня. Внизу, в изумрудном саду, слуги подстригали кусты, весело переговариваясь и улыбаясь, будто это место не дышало тьмой.

– Какой он огромный! – вырвалось у меня с детским восторгом.

Герберд едва заметно ухмыльнулся.

– Пойдём дальше. Мы войдём через боковую, крайнюю правую дверь. Тебя отдадут слугам, – произнес мужчина, даже не оборачиваясь.

– Слугам? Зачем? – удивилась я.

– Тебя вымоют, переоденут, накормят и покажут твою комнату, – спокойно ответил он.

Я опустила взгляд на себя – и поняла, что это действительно не помешает. За два дня, проведенных в постели, я выглядела жалко: церковное платье, что видимо было некогда ярко-красное, теперь поблекло, местами потерлось, а волосы спутались в тугой ком.

Герберд передал меня горничной и исчез. Меня несла на руках служанка внутрь цельного черного камня. Замок герцога изнутри, по крайней мере то, что я успела увидеть, представлял собой сеть витиеватых коридоров, полных изящных арок и витых лестниц. В длинных коридорах стояли гранитные скамьи, мраморные вазы, полотна в резных рамах и черные доспехи, словно манекены стояли возле арок, оружие висело на стенах, вместе с различными гобеленами и картинами. Всё это напоминало скорее галерею, чем жилое пространство, особенно в сочетании с многоцветными бликами от оконных витражей.

Слуги, которых я встретила, были одеты в одинаковые черно-белые одеяния и фартуки – аккуратные, бесшумные, будто тени на фоне сияющих стен. Больше по пути мне никто не попался.

Интересно, местные слуги будут вести себя как в книжках? Издеваются над бедной сироткой? Или окажутся вменяемыми людьми? Но горничная в ответ на мои мысли лишь поставила меня перед ванной и спросила: