Бог мести

Ричард Хейл говорил примерно то же самое, только умел делать это перед залом из трёхсот человек.

Он называл страх механизмом. Вину — инструментом социализации. Доверие — переменной, которую можно измерить.

В его кабинете всегда стоял графин с водой. Стекло было настолько чистым, что Маргарет иногда смотрела не на него, а на отражение собственных рук в гладкой поверхности стола.

Когда-то её восхищала эта аккуратность.

Теперь раздражала память о том, что после закрытия клиники графин, наверное, просто перевезли в новый кабинет.

Домой Маргарет вернулась после полудня. Поставила сумку на кухонный стул, сняла туфли, включила чайник. У неё болели пальцы правой руки — привычная боль, с которой к осени приходилось считаться. На подоконнике поспевали крошечные красные помидоры.

Семь растений. Каждому она прикрепила бумажную этикетку.

Хороший порядок избавлял от необходимости вспоминать, где что растёт.

Телефон зазвонил, когда она наливала воду.

— Маргарет? — произнёс знакомый мужской голос. — Это Ричард.

Она посмотрела на настенные часы.

— Я узнала.

— Ты по-прежнему отвечаешь так, словно я мешаю тебе выполнять чрезвычайно важную работу.

— Я завариваю чай. Для меня это важно.

Хейл рассмеялся.

— Надеюсь, ты видела заметку в газете?

— Видела.

— Хорошая фотография. Правда, журналист совершенно неверно указал мою должность в фонде. Но это поправимо.

— Ты звонишь из-за должности?

— Нет, конечно. Там был человек из Бостона. Вейл. Уверенный, очень деловой. Похоже, действительно заинтересован в поддержке образовательных программ.

Маргарет сжала трубку сильнее.

— И что?

— Возможно, тебе придётся поучаствовать в какой-нибудь встрече, если фонд решит двигаться дальше. Ты ведь всё ещё работаешь с детьми?

— Не так, как раньше.

— Это и к лучшему. Сейчас все предпочитают говорить о границах, чувствах и прочих удобных словах. Твоя практика полезнее половины университетских лекций.

Маргарет посмотрела на газету, оставленную возле сумки.

— Ричард. Ты знаешь что-нибудь о нём?

— О ком?

— О Вейле.

— Всё, что он счёл нужным рассказать. Консультант, успешно работает с корпоративными рисками. Почему спрашиваешь?

— Фамилия знакомая.

— Блэк-Холлоу маленький город. Здесь у всех фамилии знакомые.

Он сказал это настолько беспечно, что ей стало неприятно.

— Ты никогда не думал, что кто-нибудь однажды захочет поговорить с нами о той клинике? — спросила Маргарет.

В трубке на секунду стихло дыхание.

— О какой клинике?

Она закрыла глаза.

— Не надо, Ричард.

— Маргарет, всё было проверено. Многократно. Я не намерен снова обсуждать обстоятельства несчастного случая всякий раз, когда тебе приходит в голову старое воспоминание.

— Я ничего не утверждала.

— Вот и прекрасно. Надеюсь, увидимся на заседании фонда.

Связь прервалась.

Маргарет ещё несколько секунд держала телефон у уха.

После этого выключила чайник, так и не налив себе вторую чашку.

✦ ✦ ✦

Эдриан пришёл в библиотеку на следующий день.

О времени работы детского клуба он узнал из городского расписания. Адрес Маргарет и часы её волонтёрства были указаны в открытой программе. Ему не требовалось ничего скрывать или придумывать.

Он просто открыл тяжёлую деревянную дверь и вошёл.

Внутри было тихо. На стойке выдачи сидела женщина с вязанием на коленях. Тёплый запах бумаги смешивался с запахом воска для пола.

— Ищу материалы по истории округа, — сказал Эдриан.

— Местная история наверху. Вы хотите что-то конкретное?

— Начало двухтысячных.

— Газетные подшивки у окна. Только осторожно с переплётами, они старые.

На втором этаже он нашёл стол, откуда был виден проход к детскому залу.

Он не нуждался в дополнительных сведениях о пожаре. Документы он уже изучил. Теперь его интересовала Маргарет Крейн без фамилии на акте и подписи под протоколом.

Он раскрыл газету за 2002 год и стал ждать.

Она появилась через девятнадцать минут. Невысокая женщина в сером кардигане, волосы собраны у затылка, на груди тонкая серебряная цепочка. Шла осторожно, будто берегла колено.

Улыбнулась девочке, попросившей помочь найти книгу про лошадей.

Эдриан не почувствовал ничего.

Это удивило его.

Он ожидал отвращения, злости, хотя бы короткого всплеска того чувства, которое в последние месяцы стало привычным. Вместо этого увидел женщину, которая проверяла, на месте ли закладка, и явно не любила сквозняки.

Она подошла к соседнему столу.

— Вам нужна помощь? — спросила она.

Эдриан поднял голову.

— Возможно. Я ищу материалы о старых лечебных учреждениях округа.

— Для книги?

— Для работы.

— Тогда вам лучше обратиться в историческое общество. Здесь газетные публикации. Для юридических вопросов они не всегда надёжны.

— Вы разбираетесь в юридических вопросах?

— Нет. Зато знаю, как легко журналисты ошибаются, когда описывают то, чего сами не видели.

Он посмотрел на неё.

— А психологи?

Маргарет чуть прищурилась.

— Простите?

— Психологи тоже ошибаются?

— Разумеется. Если человек утверждает обратное, я бы усомнилась в его профессионализме.

Она произнесла это без раздражения.

Эдриан мог бы назвать ей клинику. Мог бы произнести имя Лили и посмотреть, что случится с лицом женщины. У него были месяцы на подготовку такого разговора.

Он не сделал ни того ни другого.

— Пожалуй, начну с газет, — сказал он.

— Правильно. Историю полезно сначала услышать в том виде, в каком её рассказывали современники.

Маргарет сделала шаг, но задержалась.

— Вы недавно приехали?

— Да.

— Здесь многие возвращаются осенью. Обычно им хочется посмотреть, что осталось прежним.

— А вам хотелось бы, чтобы что-нибудь осталось прежним?

Она посмотрела на его руки, на открытую подшивку, потом на лицо.

— Нет, — ответила наконец. — Не всё.

И ушла к детскому залу.

Эдриан не обернулся.

Из-за стены послышался смех ребёнка. Женский голос попросил говорить тише. Кто-то уронил книгу.

Совершенно обычный день.

На первой странице газеты перед ним рассказывалось о школьном празднике. На соседней — о ремонте моста. Ещё ниже стояла реклама клиники, где работала Крейн.

«Мы поможем вашему ребёнку снова почувствовать себя в безопасности».

Эдриан закрыл подшивку.

✦ ✦ ✦

Вечером Маргарет долго не включала свет в гостиной.

Сидела возле окна и смотрела, как по улице проезжают машины. На противоположной стороне чей-то пёс носился по мокрой лужайке, с удовольствием портя хозяйке настроение.

Она вспомнила мужчину в библиотеке.

Высокий. Сдержанный. Слишком внимательно слушающий.

В его голосе было что-то знакомое, но не голос сам по себе. Скорее привычка оставлять последнюю фразу за собой.

Маргарет достала газетную заметку с фотографией Хейла.

Эдриан Вейл.

Она повторила имя шёпотом.

Потом подошла к книжному шкафу и сняла с верхней полки старый справочник телефонных номеров округа. Давно бесполезный, он служил подставкой для сувенирной статуэтки.

Маргарет нашла букву «В».

Несколько фамилий. Адреса. Номера, которые больше никому не принадлежали.

Ей захотелось отложить книгу.

Она продолжила листать.

Вейл.

Фамилия стояла рядом со старым адресом, который она помнила совсем по другому документу.

Маргарет опустилась в кресло.

И впервые за много лет позволила себе вспомнить девочку, которая стояла перед её столом, прижав ладони к животу.

Не Лили.

Другую.

Ту, которой тогда исполнилось десять.

Маргарет не стала вспоминать, что сказала ей в ответ. В собственной памяти она давно научилась останавливаться прежде, чем начинались неудобные подробности.

Она закрыла справочник.

На этот раз ей не удалось убедить себя, что появление Эдриана Вейла — простое совпадение.

Но звонить Хейлу она не стала.

Пока.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ТОМАС РИД

Блэк-Холлоу, штат Мэн. Сентябрь 2026 года.

Томас Рид просыпался в пять сорок даже тогда, когда заводил будильник на семь.

В доме не было никого, кому мешали бы его привычки, поэтому он никогда не пытался их менять.

Он вставал, проверял, закрыта ли задняя дверь, ставил чайник, открывал маленькое окно над раковиной. Осенью в него тянуло запахом сосновой коры и мокрой земли.

После завтрака Томас выходил во двор.

Там у него росли яблони, которые никак не хотели плодоносить как положено. Одна давала кислые зелёные яблоки, другая — слишком мелкие, третья будто обижалась на хозяина за недостаток внимания и каждый год сбрасывала половину завязей.

Он возился с ними, потому что не любил оставлять начатое.

В молодости за это его хвалили.

Томас считал такое качество достоинством и после шестидесяти.

К девяти часам он обычно ехал в город. По понедельникам покупал корм для птиц. По четвергам заходил в хозяйственный магазин, хотя ничего не требовалось. Иногда помогал знакомым с мелким ремонтом.

Он не называл это добротой.

Просто у него было много времени и две исправные руки.

✦ ✦ ✦

В тот четверг перед входом в магазин стоял мальчик на велосипеде. Цепь соскочила, испачкав ему пальцы. Мальчик сердито тёр их о шорты.

— Не мучай её, — сказал Томас. — Так только хуже сделаешь.

Мальчик поднял голову.

— Она не едет.

— Я вижу.

Томас поставил пакет на скамейку, наклонился, посмотрел на велосипед. Через минуту цепь снова была на месте.

— Держи руль прямо, когда трогаешься, — сказал он.

— Спасибо.

— На здоровье.

Мальчик укатил, даже не спросив имени человека, который помог ему.

Томас проводил его взглядом.

Иногда ему казалось, что возраст начинается именно тогда, когда люди перестают интересоваться твоим именем. Ты становишься просто человеком, который знает, как чинить велосипеды, открывать заевшие двери и находить нужные болты в ящике с ржавым железом.

Ему это почти нравилось.

Внутри магазина пахло опилками и машинным маслом.

— Доброе утро, Том, — сказал продавец.

— Посмотрим, насколько доброе.

— Яблони опять победили?

— Временно.

Продавец рассмеялся.

Томас выбрал перчатки, моток садового шпагата и новую щётку. Возле кассы стоял высокий мужчина в чёрном пальто, хотя день обещал быть тёплым. Он рассматривал дверные ручки на маленьком стенде.

— Если для старого дома, — сказал продавец мужчине, — лучше брать обычную. Не придётся потом подгонять крепление.

— Учту, — ответил незнакомец.

Томас повернул голову.

Голос был спокойный. Непривычно ровный для человека, который выбирал дешёвую фурнитуру.

— Простите, — сказал мужчина, — вы не подскажете, где в городе найти человека для мелкого ремонта крыльца? Хозяйка моего дома обещала мастера, но, похоже, у него очередь до Рождества.

Продавец махнул рукой на Томаса.

— Вот он. Если согласится.

Томас нахмурился.

— Я не работаю по заказам.

— Я и не прошу заключать контракт, — ответил незнакомец. — Мне нужен совет, не услуга.

Томас посмотрел на него внимательнее.

— Крыльцо проседает?

— Не уверен. Одна ступень ведёт себя так, будто у неё собственное мнение.

— В этом городе много таких ступеней.

— Уже заметил.

Оба мужчины слегка улыбнулись.

— Если дом съёмный, пусть хозяйка сама решает, что с ним делать, — сказал Томас. — Не вкладывайте деньги в чужую древесину.

— Разумно.

Незнакомец взял с полки маленькую рулетку.

— Благодарю. Я Эдриан.

Томас протянул руку.

— Том.

Они обменялись рукопожатием.

Пальцы у незнакомца были твёрдые, сухие, аккуратные. Томас вдруг вспомнил, как сам в прежние годы проверял ладонь после обхода помещений: нет ли пореза, занозы, ожога. На запястьях всё ещё оставались несколько белых полосок старых шрамов.

Он опустил руку.

— Надолго в город?

— Не знаю, — ответил Эдриан. — Пока есть дела.

— Здесь это плохая причина задерживаться.

— Почему?

— Дела в Блэк-Холлоу редко заканчиваются вовремя.

Продавец хмыкнул за прилавком.

— Том, ты сейчас всех туристов распугаешь.

— Он не турист, — сказал Томас, сам не понимая, почему так решил.

Эдриан посмотрел на него с едва заметным интересом.

— Верно.

✦ ✦ ✦

Выйдя из магазина, Томас обнаружил, что мужчина в чёрном пальто идёт к машине, припаркованной рядом.

Слишком дорогой машине для городка, где многие по привычке держали в багажнике лопату.

— Подождите, — окликнул Томас.

Эдриан остановился.

— Да?

— Про ступень. Не стоит самому делать выводы, пока не посмотрит мастер. Бывает, кажется, что доска ходит, а на самом деле проблема ниже.

— Благодарю за совет.

Томас кивнул, собираясь уйти.

— Вы давно здесь живёте? — спросил Эдриан.

— Тридцать с лишним лет.

— Значит, помните город до всех новых вывесок.

— Некоторые лучше бы не появлялись.

— А другие исчезли.

Томас посмотрел на него.

— Что имеете в виду?

— Старая лесопилка. Аптека на Мейн-стрит. Когда-то здесь было больше мастерских.

— Вы, выходит, местный?

— Когда-то был.

— Тогда вас город ещё удивит.

Томас хотел сказать что-то ещё, но слова не нашлись.

У незнакомца было лицо человека, который никогда не расскажет о себе больше, чем считает необходимым. Такие встречались Томасу в годы работы. Начальники, адвокаты, проверяющие. Говорили немного, но заставляли следить за собственными ответами.

— Удачи со ступенькой, — сказал он.

— И вам с яблонями.

Томас замер.

— Откуда вы знаете про яблони?

Эдриан кивнул в сторону витрины магазина.

— Продавец упоминал.

— А. Точно.

Томас усмехнулся собственной рассеянности и пошёл к пикапу.

Эдриан не смотрел ему вслед.

Для встречи, которую Томас считал случайной, этого было достаточно.

✦ ✦ ✦

Томас не был человеком, который часто вспоминал прошлое.

Он предпочитал мыслить делами. Что сделано, что ещё требуется, где лежит инструмент, сколько времени займёт дорога.

Прошлое же обладало неприятным свойством: оно не спрашивало, удобно ли его вспоминать.

Иногда запах мокрого картона возвращал его в коридор северного крыла клиники. Не запах дыма — именно картона, потому что коробки с папками были плотными, новыми, а на каждой стоял номер.

Томас помнил вес.

Одни коробки были тяжёлыми. Другие казались пустыми.

Ричард Хейл стоял у лестницы и говорил, что материалы необходимо вынести немедленно. Он говорил уверенно, как всегда. Даже в шуме сирен и шагов вокруг Томас не сомневался, что доктор знает, что делает.

В памяти никогда не было длинного разговора. Только короткие фразы, которые повторялись сами собой.

«Сначала архив».

«Остальных выводят».

Томас не знал, когда в действительности началось его сомнение. Наверное, раньше, чем позволял себе признавать.

Потом ему снилась дверь.

Не каждую ночь. Иногда месяцами вообще ничего не снилось.

Но просыпался он всегда с ощущением, что должен куда-то успеть, хотя уже почти двадцать два года никуда не опаздывал.

Он говорил себе, что на пожаре невозможно предвидеть все последствия. Человек видит лишь несколько метров вокруг. Если начать размышлять о каждом неизвестном, не сделаешь ничего полезного.

Ему нравилась эта мысль.

Она не требовала продолжения.

✦ ✦ ✦

После обеда Томас заехал к общественному центру.

Там собирались ремонтировать крыльцо к осенней ярмарке. У входа лежала стопка досок. Молодой парень в рабочем жилете матерился над перекосившейся стойкой.

— Не гони, — сказал Томас. — Торопишься, когда ещё даже не знаешь, что сломано.

— Она трещит, когда на неё наступаешь.

— Вот и разберись почему.

Он присел рядом, хотя колено тут же напомнило о себе.

Внутри здания, за полуприкрытой дверью, кто-то репетировал речь для благотворительного мероприятия. Из динамика доносился женский голос. Женщина повторяла: «Нельзя заставить человека доверять».

Томас едва заметно поморщился.

За последние годы слова о доверии стали звучать повсюду. На афишах медицинских центров, по радио, в рекламе частных консультаций.

Ему хотелось, чтобы однажды люди перестали говорить о нём и просто научились делать своё дело.

К пяти часам крыльцо было готово. Томас не взял денег, хотя парень предлагал. Вместо этого согласился на чашку кофе в пластиковом стаканчике.

— Вы прямо спасли нас, — сказал парень.

Томас посмотрел на ровные ступени.

— От сломанной доски, — ответил он. — Не стоит преувеличивать.

Парень рассмеялся.

Томас не улыбнулся.

✦ ✦ ✦

Вечером на кухонном столе лежала покупка из магазина.

Томас достал щётку, шпагат, перчатки. Снаружи быстро темнело. Яблони превращались в чёрные узловатые силуэты.

Он включил настольную лампу и заметил на правой ладони маленькое красное пятно от древесной щепки.

Старая работа оставляла следы даже тогда, когда давно перестала быть работой.

Телефон звякнул: сообщение от знакомого из общественного центра.

«Спасибо, Том. Без тебя бы не успели к ярмарке».

Он отложил телефон.

Когда-то он тоже считал, что всегда успеет.

Выйти из здания.

Вернуться.

Открыть дверь.

Томас поднялся и проверил, заперта ли задняя дверь.

Потом проверил ещё раз.

В доме было тихо.

Эдриан в это время сидел за столом арендованного коттеджа и перечитывал два старых документа. На одном значилась подпись Рида под служебным журналом эвакуации. На другом — имя Лили в перечне тех, кто остался внутри здания.

Эдриан вспомнил, как Томас помог мальчику у магазина. Как объяснял, что не стоит ремонтировать чужое крыльцо за свой счёт. Как крепко, почти машинально пожал руку.

Человек, который мог быть полезным незнакомому ребёнку спустя почти двадцать два года, однажды не сделал единственного необходимого.

Эдриан закрыл документы.

Ему не требовалось ненавидеть Томаса Рида каждую минуту.

Он уже принял решение.

И не собирался его пересматривать.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ЭВЕЛИН МУР

Блэк-Холлоу, штат Мэн. Сентябрь 2026 года.

Эвелин Мур умела отличать молчание, в котором человек собирался с мыслями, от молчания, которым его пытались заставить сдаться.

Разница была почти незаметной.

В первом случае люди дышали свободнее, когда понимали, что их не торопят. Во втором начинали следить за лицом собеседника, выискивая признаки неодобрения.

Женщина напротив неё уже минуту смотрела на собственные руки.

— Вы хотите, чтобы я сказала, что вам делать, — наконец произнесла Эвелин.

— Вы ведь психолог. Разве не в этом ваша работа?

— Иногда моя работа — помочь вам расслышать собственное решение.

— А если оно неправильное?

— Тогда вы будете иметь дело со своим решением. Не с моим.

Женщина подняла глаза.

— Вам легко говорить.

— Не всегда.

Эвелин не улыбнулась. Она не считала, что кабинет психотерапевта должен быть местом, где человека постоянно утешают. Иногда ему требовалось услышать неприятную вещь. Главное — не превращать эту неприятность в демонстрацию чужой власти.

— Я могу ошибиться, — сказала женщина.

— Да.

— И вы не будете меня останавливать?

— Если возникнет непосредственная опасность, мы будем обсуждать безопасность. Но я не стану проживать вашу жизнь вместо вас.

После паузы женщина кивнула.

Эвелин видела, что разговор помог. Не решил проблему и не сделал человека счастливым за один час. Просто вернул ей небольшую часть того, что у неё постепенно отнимали: право выбирать.

Когда дверь закрылась, Эвелин осталась за столом.

Сентябрьское солнце легло на край ежедневника. На подоконнике стояли два растения, одно из которых она упорно не могла заставить цвести. Клиенты называли кабинет уютным. Эвелин подозревала, что всё дело в старом кресле и отсутствии часов на стене.

Часы у неё были.

Она просто держала их так, чтобы видела только сама.

✦ ✦ ✦

В Блэк-Холлоу оставаться незнакомкой было трудно. А быть известным специалистом — ещё труднее.

На улице Эвелин останавливали люди, которых она не знала. Некоторые спрашивали, почему сын стал прогуливать школу. Другие хотели узнать, стоит ли разводиться. Однажды мужчина возле кассы супермаркета начал подробно рассказывать о своей бессоннице, пока Эвелин не попросила его хотя бы сначала оплатить замороженные овощи.

Она не раздражалась из-за самих вопросов.

Её раздражала уверенность, что чужая профессия автоматически делала чужое время общим имуществом.

В обед она зашла в пекарню на Мейн-стрит.

— Два миндальных круассана? — спросила продавщица.

— Один.

— Обычно берёте два.

— Вот видите. Сегодня я способна удивить даже саму себя.

— А второй кому?

— В прошлый раз? Себе. Я просто не хотела об этом сообщать.

Продавщица засмеялась и упаковала выпечку.

У выхода мужчина лет сорока спорил с молодой сотрудницей, выставлявшей корзины с хлебом. По голосу Эвелин поняла, что он давно перестал говорить о хлебе.

— Я всего лишь попросил сделать нормально. Неужели это так сложно?

Девушка покраснела.

— Я сейчас всё исправлю.

— «Сейчас» — это когда? Вы вообще понимаете, кто оплачивает вашу зарплату?

Эвелин остановилась рядом.

— Я хотела бы купить хлеб, — сказала она.

Мужчина бросил на неё недовольный взгляд.

— Мы разговариваем.

— Я заметила. Но прилавок от этого не становится вашей частной собственностью.

— Послушайте, леди…

— Нет, спасибо. Я уже услышала достаточно.

Она не повысила голоса. Даже не сделала того холодного выражения лица, за которое однажды получила от знакомой прозвище «судья Мур».

Мужчина посмотрел на продавщицу, потом на очередь позади Эвелин. Вдруг обнаружил, что зрителей больше, чем рассчитывал.

— Прекрасное обслуживание, — бросил он и вышел.

Девушка за прилавком нервно поправила фартук.

— Спасибо.

— Вы не обязаны благодарить за право спокойно работать.

— Я знаю. Просто иногда забываю.

Эвелин кивнула.

На улице она поймала себя на том, что испытывает удовлетворение.

Мужчина ушёл, не получив того, за чем пришёл: возможности заставить другого человека почувствовать себя маленьким. И ей понравилось выражение его лица, когда он это понял.

Эвелин не считала это особенно благородным чувством.

Но и лгать себе о нём не собиралась.

✦ ✦ ✦

Ей было тридцать два года.

В её жизни хватало вещей, которые другим людям казались признаками благополучия: собственная практика, квартира с большими окнами, машина, на которую не приходилось брать кредит, несколько близких друзей, которым не требовалось каждую неделю подтверждать дружбу.

Она умела разговаривать с незнакомыми людьми, любила хорошую музыку, слишком громко смеялась в подходящей компании и умела уходить с вечеринки ровно тогда, когда начинали повторяться одни и те же разговоры.

Иногда ей нравилось быть одной.

Иногда — не нравилось настолько, что она садилась в машину и ехала куда-нибудь без цели, лишь бы не слышать, как холодильник включается и выключается в пустой квартире.

Когда-то она встречалась с мужчиной, которого многие сочли бы идеальным.

Он был надёжен, внимателен, никогда не заставлял её объяснять, почему она задержалась на работе. Он легко представлял их общий дом, собаку, двоих детей и выходные, в которые никто никому не мешает.

Эвелин нравились и мужчина, и его представления о счастье.

Просто она ни разу не увидела в них себя.

Она сказала ему об этом прежде, чем их жизнь стала общей настолько, что расставание потребовало бы чьего-нибудь разрешения.

Он огорчился. Но не обвинил.

После него у неё были отношения короче и менее серьёзные. Эвелин не боялась желаний и не считала близость наградой за примерное поведение. Её пугало другое: как легко человек, которого впускаешь достаточно близко, получает право делать больно.

Она знала об этом не из учебников.

✦ ✦ ✦

По дороге домой Эвелин остановилась у цветочного магазина.

Она покупала здесь цветы раз в две недели. Не к празднику и не ради украшения. Просто любила, когда на кухонном столе стояло что-нибудь, напоминающее, что жизнь происходит не только по расписанию.

Сегодня она выбрала белые астры.

— Для кого? — спросила хозяйка.

— Для себя.

— А я всё надеюсь, что однажды у тебя появится тайный поклонник.