Бывший муж. Мы не закончили

Однако осознавая, что она всё же хочет реализовать свою идею, которая ещё появилась четыре года назад. И реализовать её не со мной, а с этим перекачанным карликом, то не вмешаться, я физически не смогу… Это должен быть мой ребёнок. Это со мной она этого хотела.

Глава 24

— Случай у вас нетипичный, — звучат слова доктора. А для меня это в ту же секунду звучит как приговор, что мой случай настолько нетипичный, что уже ничего не поможет.

Я ёрзаю на стуле, в желании убежать как можно дальше отсюда. Не нужно было приходить и тешить себя этими иллюзиями.

Комок горечи и боли медленно поднимается к горлу, застревая там плотно. По телу пробегает жар, заставляя меня лихорадочно трястись.

Зажмуриваю глаза ровно на секунду, чтобы снизить давление. По ощущениям, оно сейчас сто пятьдесят на сто. Не менее. А пульс шкалит где-то на ста двадцати.

— Чего же вы так разволновались, Василиса Дмитриевна, — доктор как-то деликатно, но словно по-свойски опускает свою ладонь на мою, похлопывая и поглаживая. Этот её жест мог бы показаться совершенно неуместным, но меня спасает, — Я же не говорю, что не стану вам помогать. Я лишь обозначаю то, что будет трудно.

— Подождите… У меня есть шанс? Вы это хотите сказать?

— Ну, разумеется, у вас есть шанс. Анализы хорошие в вашей ситуации, есть над чем поработать. Не скажу, что зачатие будет лёгким, да и беременность возможна с рисками. Однако если вы готовы, то я возьму вас.

— Я готова.

Даже ни секунды не раздумываю, а в груди тут же поднимается маленький огонь надежды. Неужели, я смогу стать мамой?

Я тут же осекаю себя, не разрешая так активно радоваться, но и скрыть глупую улыбку тоже не получается.

— Есть нюансы. Я не стану предлагать вам ЭКО, в вашем случае, как бы странно это не казалось, естественное зачатие, куда лучше скажется на организме. Придётся попотеть, но зато какой результат будет. И важно, чтобы ваш партнёр сдал анализы, вы должны совпадать по нескольким параметрам.

Мой партнёр… Я застреваю где-то между реальностью и своими мыслями.

К этому я была не готова.

— У меня нет партнёра, — честно выдаю ей, желая, чтобы Клара Абрамовна тут же придумала новый способ зачатия. Понятно, что все мои мысли за гранью адекватности, но я еле держусь на плаву.

Словно мне только дали надежду, а потом жестоко её отобрали.

— Василиса Дмитриевна, — она приспускает свои очки, внимательно глядя на меня, — На планете Земля семь миллиардов человек, да уже и больше. Нужно очень постараться найти вам партнёра. Это важно. Понимаю, что не каждый мужчина на такое согласится, но у меня есть пациентки, кто на форумах искал себе мужчину под конкретный запрос. Не бесплатно, конечно.

Я киваю, как болванчик, пытаясь упорядочить мысли в голове. Но пока выходит совсем плохо.

— Мы совсем не рассматриваем ЭКО?

— Мы можем его рассмотреть, но риски очень высокие. У вас не самый большой возраст, но с каждый годом риск увеличивается. ЭКО оставляет большие отпечатки на жизни женщины, а про недавние случаи со звёздами… Я врач, моя задача помочь пациенту. Но я не хочу, чтобы мои пациенты потом страдали. Василиса Дмитриевна, не знаю, говорил ли вам тот, кто дал мой контакт, но я работаю исключительно естественными методами. Искусственное оплодотворение не то, что нужно.

— Хорошо. Я вас услышала.

Мне нужно всё обдумать. Переваривать.

Поэтому, когда я выхожу из клиники, то даже не замечаю, как бездумно стою посреди парковки, не двигаясь с места.

Уши закладывает от сложившейся ситуации.

Есть шанс. Он есть. Я цепляюсь за эти слова, как за спасательный жилет.

— Ну что, сходила? — Лена, наконец, дозванивается до меня, потому что за последние десять минут я игнорирую все попытки до меня.

— Сходила.

— Ну и что сказали, Вась? Не томи!

— Сказали, что шанс есть.

Подруга взвизгивает от радости, тут же шумно выдыхая.

— А чего ты-то нерадостная, Васюш? Это же замечательная новость!

— Лен, врач сказала, что в моём случае нужно естественное оплодотворение путём многократных попыток… С кем, Лен? Также мой партнёр должен сдать все необходимые анализы, чтобы проверить нашу совместимость или что-то там. Это крах.

— Ничего не крах! Попроси Буднева. Он будет на седьмом небе от счастья.

— С ума сошла?

— Нет, Вась. Это ты с ума сошла. Многие также живут. Не всегда по любви получается, зато Ромка тебя на руках носить будет всю жизнь и ноги целовать. Он по уши в тебя влюблён. И сделает всё, что ты попросишь.

— Это абсурд, Лен. Он заслуживает любви и семьи. А я ему что? Ром, трахни меня много раз, чтобы я залетела. Так?

Ленка тихо смеётся, потому что я редко употребляю грубые слова.

— Ну можно не так грубо, Вась, чуть помягче. Ты подумай.

Подумай… Мне кажется, мой мозг в ближайшее время только и будет делать, что думать. Нужно переспать с этой мыслью. Пока я соображаю совсем плохо.

Глава 25

Следующие несколько дней проходят в полном хаосе собственных мыслей. Лена не отстаёт с кандидатурой Буднева, а на мой скепсис и вовсе предлагает устроить а-ля кастинг.

Первый раз, когда услышала, смеялась на всю нашу столовую. Давно я так не хохотала. Ровно с момента появления здесь Леонова.

К слову о нём, пока он не появлялся, хотя, по слухам, из больницы его уже выписали. С одной стороны, рада, что обошлось. Исключительно по-человечески. С другой, мы все переживаем за Рому, потому что, прекрасно зная характер Марка, едва ли он даст спокойной жизни. А так как в этом всем замешана я, то полагаю, моя и без того неспокойная жизнь, превратится в настоящий кошмар, благодаря Леонову.

В центре сейчас значительно меньше народа, часть уже уехала на сборы и соревнования. Нас это ждёт лишь на следующей неделе, поэтому мы упорно тренируемся. Благо, что у меня есть несколько мамочек, которые отвечают за подобные мероприятия, и они очень помогают девчонкам и мне, соответственно, в таких поездках.

Допиваю свой кофе и тороплюсь в зал, но сначала надо забежать на ресепшен, вчера не сработала моя карточка.

Когда оказываюсь в фойе, то сразу замечаю фигуру, которую узнаю́, даже если он сделает пластику. Это какой-то отдельный вид памяти, что ли.

Статная фигура удаляется к лифтам. Возле уха телефон, и я будто экстрасенс готова зуб дать, что он явно в плохом настроении.

Денёк точно обещает быть весёлым.

Выдыхаю, обращая внимание, наконец, на нашего администратора. Пока мы проверяем мою карту на вход, отвлекаюсь от всех мыслей.

Но когда уже возвращаюсь к залам, то на телефон приходит уведомление. Результаты анализов, не всех, конечно, но часть уже готова.

Закусив губу, смотрю на них и боюсь открывать. Там ничего не будет понятно человеку, который не делал это десятки раз. А я, кажется, выучила уже каждое значение.

Замерев, стою посередине коридора со страхом открыть их. Решаю, что я не должна настолько сейчас погружаться в процесс. Потому что шанс хоть и есть, для этого мне надо заняться сексом без обязательств… а это абсолютно не вяжется с моим миром. Хоть Клара Абрамовна и говорит, что так делают многие.

Может, если бы у меня не было брака за спиной, я бы была проще к подобному. Но он у меня был. Продолжительный и, в общем, даже счастливый до какой-то поры.

— Василиса Дмитриевна, — слышу, как меня окликает один из тренеров: — Вас там секретарь вызывает, новые регламенты подписать…

О боже, не успел появиться, уже и регламенты внедрил!

Убираю свой телефон, и вздохнув, благодарю коллегу, прежде чем идти к лестнице на второй этаж. Я ещё даже переодеться не успела в форму, а девчонки будут уже через полчаса.

Ладно, сейчас быстро всё подпишу, почитаю потом и мигом к себе. Всё равно от одного моего мнения ничего не изменится.

— Привет, Марин, что за новшества? — подхожу к девушке, а в сторону стекла стараюсь не смотреть.

— Ох, Василиса Дмитриевна, — тянет она: — Дурдом…

Это мне знакомо.

— Ну что там подписать, давай уже расквитаемся, — она кивает и тут же отправляет на принтер печать.

— Вы пока присядьте, сейчас я, — судорожно кивает.

Сажусь на диваны, что спрятаны за зеленью растущих комнатных цветов. Рассматриваю яркие лепестки разных оттенков зелёного, а взгляд невольно ловит движение в кабинете Леонова.

Он всё ещё говорит по телефону, стоя спиной. Пиджак скинут, рукава закатаны, а одна рука в кармане брюк. От него буквально исходит напряжение, которое достигает холла. Полотном укрывает весь этаж, потому что это заметно по позе. По тому, как он держит спину.

Не моё всё это дело, потому я отворачиваюсь и снова подхожу к Марине.

— Готово? — она замыкает листы степлером и кивает.

— В двух экземплярах, — озвучивает она.

— В чём суть? — пробегаюсь всё же глазами по первой странице.

— Новые правила, как поведения, так и ведения самой работы. — хмурюсь, когда она это озвучивает: — В основном касается тренеров и другого персонала, — Марина наклоняется чуть ближе к столу и шёпотом добавляет: — Говорят, это после случившегося с Будневым.

Вскидываю брови, и теперь мне уже не кажется, что я должна подписать и только потом это читать.

— Там один пункт про личную жизнь, — продолжает она, а я вскидываю брови: — Запрещено иметь какие-либо отношения между коллегами. Вплоть до увольнения, представляете?!

— Даже так? — наигранно удивляюсь и бросаю взгляд на кабинет Леонова.

— Причём именно тренерскому составу…

Скрежет собственных зубов слышит, кажется, даже Марина, а я от шока, вскинув брови, смотрю на неё с наигранной улыбкой.

— Хм, как интересно, — тяну я, а затем хватаю эти бумажки и стремительно иду в его кабинет: — Не предупреждай, он уже увидел…

Бросаю ей, потому что вижу, что Леонов смотрит чётко на меня.

Глава 26

— Это очень грязные методы, Марк.

Я прикрываю за собой дверь и опираюсь спиной о стену. На самом деле в последнее время, как только в моей жизни снова появился Леонов, я стала испытывать жуткую усталость. Даже если я ложусь вовремя, сплю положенные восемь часов и не перегружаю свой организм, ему всё равно не очень хорошо. Кости ломит, мышцы тянет.

И я, сопоставив все факты, понимаю, что так моя нервная система реагирует на бывшего мужа.

— Не понимаю, о чём ты.

Он хмыкает, словно я дурочка, которая всё придумала в своей голове. Смотрит внимательно, пытаясь считать мою реакцию на его же слова, а потом слегка вальяжным шагом идёт к столу и садится за него.

Игнорирует моё присутствие, перебирая бумаги. Но я-то вижу эти дёрганные, немного агрессивные движения, тут же считывая злость.

— Если нужно будет, я уволюсь и найду работу в другом центре, Марк. Ты не сможешь контролировать меня и мою жизнь, потому что в ней тебе места больше нет. Уже как четыре года. Я могла выйти замуж за Рому ещё два года назад, когда ты не был в моём поле зрения. И ничего бы уже исправить не смог. Так откуда взялась эта ревность и желание всё держать под контролем? Что за игру ты затеял? Или подожди… — я всё же отталкиваюсь от стены и делаю шаги в его сторону, — Это месть за то, что такого крутого мужика бросили?

Он резко встаёт, ударяя ладонью по столу. Испепеляет меня взглядом, как коршун перед своей добычей. Крылья его носа раздуваются, он чуть ли не пышет гневом, пытаясь спалить здесь всё дотла.

Я всегда была осторожна, когда Марк злился подобным образом. Это не было частым явлением, обычно он приходил с работы уже заведённый, и я старалась его не трогать. Он никогда не выливал свой яд в мою сторону, наоборот, оберегая от внешнего злого мира.

Только сейчас между нами пропасть, и те Марк и Вася, которые безумно любили друг друга, кажутся чем-то нереальным. Словно их никогда и не существовало.

— Увольняйся, — рычит, продолжая заводиться, — Прямо сейчас подписать заявление?

— Так просто?

Хмыкаю. Уверена, что положи я сейчас на стол заявление об увольнении, он бы за секунду раскромсал листок бумаги на мелкие кусочки.

— Да, Вась. Но на моих глазах обжиматься с этим уёбком, и уж тем более строить отношения, ты не будешь. Считай, что я самодур и устанавливаю свои правила в центре, который купил. Не нравится — скатертью дорожка.

— Хорошо. Тогда после того, как мои девочки возьмут медали, я сразу же займусь вопросом о переводе. Ничего, мы с Ромой потерпим всего-то месяц. И да, Марк Викторович, с вами ужасно неприятно работать.

Двигаюсь к двери. Саму всю трясёт от злости и негодования.

— Остановилась! — летит мне вслед, — Остановись, я сказал! Василиса Дмитриевна, начальство вам приказало остановиться.

И я торможу, надевая на лицо самую неискреннюю улыбку, на которую способна.

— А разве крепостное право не отменили в девятнадцатом веке? Что значит приказ? Мы не на службе. Я наёмный сотрудник, а не твой раб.

— Ты моя бывшая жена, — кидает с вызовом, — Я устал, Вась, бороться. Ты от меня бегаешь, как от огня. Кривишь нос, словно я куча дерьма, а не живой человек. Я прошу тебя об одном. Один адекватный разговор без претензий. Скажи мне, почему ты ушла? Что я сделал не так? Потому что не хотел ребёнка?

Он, словно пулемёт, выстреливает прямо в меня свои вопросы. Мне приходится найти в себе хоть какие-то силы, чтобы собраться с мыслями.

Нет, Марк. Я просто знаю про твою измену. Когда я задыхалась от боли, твоя Эля мне присылала фотографии вашей интимной связи. А потом ещё в красках рассказала, как хорошо вам было.

И странно, что ты думаешь, что я полная дура, которая не осведомлена о твоих похождениях налево.

У вас бывает такое, что вы вспоминаете резко человека, которого не видели очень долго, у вас не было контактов с ним, и вы вообще почти не пересекались долгие годы? А потом резко на улице его встречаете, словно силой мысли притянули.

Сейчас происходит именно такое.

И я даже не до конца верю, когда дверь распахивается, и словно в замедленной съёмке в кабинет входит та самая Эльвира.

Что она здесь забыла? У Марка другая невеста… Я схожу с ума и может это вообще галлюцинации… Нервная система явно сбоит.

— Варюша, проходи, — в её руке такая же ладонь, только в несколько раз меньше.

Очень красивая девчушка заходит следом, она осторожничает и испуганно смотрит по сторонам.

— Ох, вся семья в сборе! — женщина откидывает пышную копну волос за спину, машет руками у лица, демонстрируя, что ей душно, — Я думала, вы развелись... Ну да ладно. Так даже лучше.

Она всё продолжает что-то говорить, а мы с Марком оба словно в прострации. Он явно не ожидал её здесь увидеть.

— Я больше молчать не буду. По телефону тебе сказала, что разговор важный... Варя твоя дочь, Марк. Поэтому ты должен, наконец, узнать и хоть как-то участвовать в её жизни.

Я отмираю, сглатываю тугой и вязкий ком в горле. Сердце на секунду от боли перестаёт биться, умирая здесь и прямо сейчас.

Тогда была не просто измена… У него ребёнок. Нашего с ним ребёнка нет, он умер. А этот ребёнок жив.

— Ты хотел разговора, но думаю, здесь и так всё ясно. Вот главная причина, — киваю на дочку с мамой, — Почему я ушла.

Наконец, мне удаётся покинуть это помещение и сбежать. От боли, конечно, убежать не получается. Но скрыться в тренерской вполне.

Благо тренировка не так скоро, и есть ещё время, чтобы привести себя в чувства.

Глава 27

Захлопнув дверь в тренерскую, застываю, глядя перед собой, но до сих пор вижу ту девочку. Красивую, маленькую и немного испуганную.

В груди кромсает так, что я даже не чувствую, как с глаз стекают слёзы. Я не хочу плакать, но буквально чувствую, что сдаюсь. Организм сдаётся. Моя крепость рушится.

И не потому, что она заявилась сюда, а потому что у неё получилось то, чего не вышло у меня. Оседаю на пол, подпирая дверь, и обхватываю колени.

Это абсолютно невыносимая боль. Пытаюсь выдохнуть, но в груди словно кто-то поставил заслонку, а её заело. Она не открывается, она плотно закрыта, чтобы лишить меня дыхания.

Горькая улыбка расползается на лице, и я пытаюсь собраться. Утираю бегущие слёзы.