Непосвященная

– Леама.

Моя тень возникла рядом будто из воздуха. Ее большие глаза перевели взгляд с меня на Тасио и обратно, словно она все уже поняла.

– Леама, нам потребуется найти то самое заклинание маскировки для Тасио. Для праздника.

Леама кивнула, ее лицо оставалось серьезным, но в нем читалась абсолютная уверенность.

– Я помогать. В вашем гримуаре есть нужное заклинание. Мы найти его, и все будет хорошо.

От ее слов стало заметно легче. Мы еще немного пообщались втроем, я расспрашивала о прошлых праздниках, ловя обрывки чужих воспоминаний, чтобы сложить хоть какую-то картину. Но силы были на исходе. Эмоциональная буря этого вечера давала о себе знать тяжелой, сладкой усталостью.

– Простите, – сказала я, поднимаясь. – Но мне пора. Эта ночь была… насыщенной. Я очень устала.

Мне пожелали спокойной ночи, и я вышла в тихий коридор, оставив за дверью гул приглушенных голосов.В своих покоях я долго стояла у окна, глядя на звезды, которые, возможно, видели и тот Звездный Двор. Пустота в памяти все еще была, но теперь ее окружали живые голоса, преданные взгляды и обещание нового праздника под чужими, но такими манящими звездами. И с этой мыслью я наконец отправилась спать.

Глава 7 Ведающая

Неделя пролетела в странном ритме – суетливом и целительном. Я проводила долгие часы в комнате с зельями, где Леама с безграничным терпением водила моей рукой по страницам гримуара и объясняла свойства сушеных корней, сверкающих порошков и магических кристаллов. Мы варили простые отвары для посетителей таверны – от головной боли, от бессонницы,от нежелательной беременности и я понемногу начинала чувствовать отклик магии в своих пальцах, смутное воспоминание о том, как энергия течет изнутри и подчиняет себе ингредиенты.

В перерывах я выходила в зал. Помогала Алии протирать бокалы, слушала шумные споры поваров о новых рецептах, позволяла Весте заплетать мне сложные косы, пока она рассказывала о своих маленьких радостях. Я учила их заново, а они – меня. Леама, сидя у камина, рассказывала мне о праздниках в разных дворах: о балах у эльфов двора Зари, о суровых играх у двора Земли, и, конечно, о близящемся Празднике Звездного Двора – самом зрелищном и волшебном, куда мы должны были отправиться с Тасио.

И вот в один из таких вечеров, когда таверна была почти пуста, а за окнами сгущались сумерки, дверь отворилась, впуская прохладный ветерок и высокого эльфа в дорожном плаще. Его лицо было искажено тревогой.

– Леама! – его голос звучал сдавленно. Он устремился к моей тени, которая тут же встревоженно поднялась ему навстречу.

– Нолан? Что случиться?

– Это Лираэль, – он провел рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его длинные пальцы. – Моя маленькая звездочка. Она играла, забралась на крышу павильона… упала. – Он сглотнул, пытаясь совладать с эмоциями. – Кости… я переживаю , что они медленно сростаются. Как бы не осталась хромота. Я слышал… я знаю, у тебя и твоей госпожи есть средства. Эликсир для полного заживления, для костей… Я умоляю. Я заплачу любую цену.

Моё сердце сжалось. Я представила маленькую эльфийку с большими, вероятно, такими же, как у отца, глазами, искалеченную из-за детской шалости. Без единой мысли, повинуясь порыву, я шагнула вперед.

– Подожди здесь, – мягко сказала я Нолану. – Алия, успокой его, напои чем-нибудь крепким. Я принесу то, что нужно.

Я повернулась и быстрым шагом направилась в свою комнату. Леама молча следовала за мной. Я откинула тяжелую завесу, и мой взгляд заскользил по полкам с пузырьками и склянками. Память все еще молчала, но инстинкт вел меня. Я протянула руку и взяла с верхней полки небольшой флакон из синего стекла, внутри которого переливалась густая, серебристая жидкость, словно расплавленный лунный свет.

– Этот? – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала я Леаме.

Она лишь кивнула, ее глаза широко раскрылись от удивления и… гордости.

Я вернулась в зал и протянула флакон Нолану.

– Две капли в теплый чай утром и вечером, ребенку всё сразу нельзя, рассчитан на взрослого. От травмы не останется и следа.

Нолан с благоговением взял флакон, прижал его к груди, а другой рукой достал из складок плаща туго набитый кошель.

– Благодарю вас, госпожа Моргат. Сколько я вам должен?

Я покачала головой и мягко отодвинула его руку с деньгами.

– Ничего. Это для ребенка. Как можно брать плату за помощь ребенку?

Он замер, его лицо выражало смятение, затем бесконечную благодарность. Он не стал настаивать, лишь низко, почти до пояса, склонился передо мной.

– Я никогда не забуду этой милости. Дом мой и честь – всегда к вашим услугам.

Он выпрямился, еще раз кивнул Леаме и, крепко сжимая в руке эликсир, поспешил к выходу, чтобы успеть к своей дочери.

Когда дверь за ним закрылась, я обернулась к Леаме. Она смотрела на меня с таким изумлением и теплотой, что мне стало почти неловко.

– Что? – тихо спросила я.

– Вы… вы просто отдать ему эликсир. Не спросить даже, сколько он готов платить. Вы просто…Это точно вы?

Я улыбнулась в ответ.

– Я просто представила его маленькую дочь. И все. – Я вздохнула, глядя на темнеющее за окном небо, где одна за другой зажигались звезды. – А теперь, думаю, нам пора собираться. Скоро начинается "Праздник Звезд".

***

Оказавшись в моей спальне ,Леама распахнула створки тяжелого гардероба, и я замерла от предвкушения. Внутри висели десятки нарядов – одни струились шелком, другие переливались бархатом, третьи мерцали тончайшей вышивкой. Но мой взгляд сразу упал на одно платье. Глубокого, как сама ночь, черного цвета, сшитое из бархата, такого мягкого, что он ласкал кожу. Рукава были длинные, чуть расширенные к запястью, а вырез-лодочка подчеркивал линию плеч. Но главным чудом была ткань – при движении она отливала таинственным синеватым отсветом, словно в нее вплели осколки ночного неба.

– Это оно, – прошептала я.

Леама, стоявшая за моей спиной, одобрительно кивнула. Она помогла мне облачиться в платье, и оно село идеально, будто было сшито по мне вчера. Потом она усадила меня перед зеркалом. Ее тонкие пальцы с невероятной ловкостью заплетали мои волосы в сложную корону из кос, вплетая в них тонкие серебряные нити и закалывая невидимыми шпильками с крошечными сапфирами, которые мерцали, как далекие звезды.

– Теперь к Тасио, – сказала Леама, закончив работу. – Он ждет.

Мы вышли из моих покоев и направились в крыло, где жили парни. Дверь в комнату Тасио была приоткрыта. Мы переступили порог.

Он стоял посреди комнаты, повернувшись к нам. И мое дыхание на мгновение застряло в горле. На нем были черные штаны из тонкой кожи и шелковая рубашка свободного кроя, также черная, но расшитая по вороту и манжетам таким же серебряным узором, что мерцал на моем платье. Он был не просто красив. Он был… созвучен мне. Его взгляд, темный и глубокий, встретил мой, и в нем читалось столько благоговейного обожания, что по моей коже пробежали мурашки. Он смотрел на меня, как на чудо.

– Вы… вы великолепны, хозяйка, – его голос был чуть хрипловат от сдерживаемых эмоций.

– Мы составляем отличную пару, – выдохнула я, и он опустил голову, словно принимая высшую похвалу.

Леама, невозмутимая, как всегда, нарушила момент.

– Время маскировать. Эликсир изменять суть на несколько часов, а заклинание, которое читать вы, хозяйка, направлять эту магию, создать нужный нам облик – эльфа. Вспомнить. Вы делать это много раз.

Я закрыла глаза, пытаясь пробиться сквозь плотную завесу в памяти. Я дышала глубже, сосредоточившись на звуке дыхания Тасио, на ощущении тяжелого бархата на плечах. И тогда… как далекая вспышка… я это увидела. Туманный образ: я стою перед ним, моя рука на его лбу, а слова заклинания, странные и мелодичные, сами собой рождаются на губах.

– Я помню, – прошептала я, открывая глаза.

Леама протянула Тасио небольшой флакон с мутной, переливающейся жидкостью. Он взял его, без тени сомнения осушил одним глотком и сделал шаг ко мне, его взгляд был полон абсолютного доверия.

– Я готов.

Я подошла к нему вплотную. Подняла руку и прижала большой палец к его гладкому, горячему лбу. Закрыв глаза снова, я позволила воспоминанию вести меня.

Я прошептала заклинание, и слова полились сами, древние и полные силы.

—Fanetos lianore talyne.

Под моими пальцами его кожа задрожала. Я почувствовала, как магия хлынула из меня, горячим и уверенным потоком. Я открыла глаза и увидела, как меняется его плоть. Его плечи стали чуть шире, торс удлинился, приобретая эльфийскую стройность и силу. Самое удивительное происходило с его ушами – они плавно вытягивались, заостряясь изящными кончиками. Его черты лица стали более утонченными, а взгляд – еще глубже.

Он стоял, не двигаясь, пока магия не завершила свою работу. Затем медленно открыл глаза. В них читался вопрос.

Я убрала руку с его лба, ошеломленная. Передо мной стоял не Тасио-человек. Передо мной стоял высокий, статный эльф с темными волосами и преданными глазами, одетый в черное и серебро.

– Отлично, – выдохнула я, окидывая его взглядом. – Ты вылитый житель этого мира. У нас получилось.

На его новом, утонченном лице расцвела та же, знакомая, сияющая улыбка. Леама с удовлетворением кивнула.

– Тогда мы идем? – спросил Тасио, и его голос звучал теперь чуть мелодичнее.

– Идем, – согласилась я.

Мы вышли из таверны и углубились в опушку леса, что виднелась за «Перекрестком судеб». Солнце еще не село, окрашивая горизонт в багрянец, мы пошли быстрым шагом на встречу к празднику.

Тропинка, петлявшая между древними дубами и серебристыми березами, казалось, светилась изнутри в сгущающихся сумерках. Воздух был прохладен и напоен ароматом влажного мха и ночных цветов. Мы с Тасио и Леамой шли быстро, почти бесшумно. Вокруг нас порхали крошечные, с ладошку, существа со светящимися крылышками, оставляя за собой искрящиеся шлейфы. Они похожи были на живые звездочки, затерявшиеся в лесной чаще.

– Светлячки-духи, – тихо пояснила Леама, заметив мой взгляд. – Они указывать путь добрым путникам.

Лес понемногу затихал, готовясь к ночи, и в этой тишине начинало сквозить нечто настороженное, почти осязаемое.

– Прибавить шаг, – так же тихо сказала Леама. – Темные духи этого леса просыпаются с последним лучом солнца. Им не по нутру такой праздник.

Мы ускорились, и вскоре в просвете между деревьями вдали забрезжил мерцающий свет – не единый, а множество маленьких огоньков, переливающихся всеми цветами радуги.

– Мы почти прийти, – объявила Леама, и в ее голосе впервые прозвучали нотки волнения.

Мы вышли из чащи на широкую, усыпанную мелким светящимся гравием дорогу. И я замерла, пораженная открывшимся зрелищем.

Перед нами лежала огромная площадь Звездного Двора. Она была украшена тысячами огней: гирлянды из крошечных фонариков, похожих на пойманные звезды, висели между элегантными арками, оплетенными серебристыми лозами. В воздухе парили огромные прозрачные сферы, внутри которых переливались и танцевали целые галактики. Повсюду стояли резные тележки, ломящиеся от угощений: пирожные, похожие на облака, фрукты, светящиеся изнутри нежным светом, и амфоры с нектаром, от которых сладкий аромат разносился по всей округе. Эльфы в нарядах из струящегося шелка и переливчатого бархата кружились в танце, их движения были полны невесомой грации.

В центре площади, на каменном возвышении, стоял трон. Вырезанный из цельной глыбы, он сам источал мягкое серебристое сияние, словно впитал в себя свет звезд. На нем восседал Правитель Лурдан. Его могучее тело воина, затянутое в темно-зеленые одежды, дышало силой и спокойствием. Короткие рыжие волосы медным шлемом обрамляли суровое лицо, увенчанное короной с россыпью разноцветных камней. Но главным в его облике был взгляд – быстрый, острый, оценивающий, он без труда пронзал толпу, не оставляя сомнений, кто здесь истинный правитель. Стражи в сияющих доспехах застыли по бокам, скорее как декорация, лишь подчеркивающая его собственную, абсолютную власть.

Наше внимание отвлек зазывала, ловко жонглирующий пустыми бокалами.

– Нектар из лучших садов двора Земли! Вино из ягод, что зреют под падающими звездами! Испейте, да обретете радость на весь грядущий год!

Мы не устояли. Взяв по бокалу с дымящимся искристым напитком, мы отступили в сторону, под сень огромного дерева, чьи листья переливались, как перламутр.

– Сегодня ночью звездопад, – тихо сказала Леама, поднимая свой бокал к уже потемневшему небу, усеянному мириадами настоящих звезд. – Тысячи звезд пронзать небо. Говорить, это не просто звезды с неба. Это души, которые наконец-то обрести покой. Они гореть последний раз, прежде чем уйти в вечность. Самое красивое зрелище во всех мирах.

Я чувствовала, как что-то щемящее и прекрасное сжимает сердце. Вокруг царили музыка, смех и свет, а над нами простиралась вечность, готовясь подарить нам свое прощальное таинство.

Я подняла лицо к небу, усеянному алмазной россыпью звезд. Воздух звенел от музыки и смеха, но внутри меня росло тихое, сосредоточенное ожидание. И тогда первая звезда сорвалась с небосвода, прочертив огненную черту в бархатной темноте. Я следила за ее падением, и вдруг…

Мир вокруг поплыл. Звуки праздника отдалились, превратились в глухой гул, словно я погрузилась на дно глубокого озера. Свет фонарей померк, замещенный другим, внутренним сиянием. Передо мной, словно из самого звездного вещества, возникла фигура.

Передо мной стояла прекрасная эльфийка, чей облик был соткан из противоречий. Печать веков лежала на ее чертах, но кожа оставалась безупречно гладкой, нетронутой временем. Длинные, до самого пояса, волосы отливали лунным серебром, обрамляя загадочное лицо. Но главное – глаза. Белесые, без зрачков, они таили в себе бездонное знание, словно их обладательница видела то, что скрыто от других за пеленой времени и пространства. И тут я поняла, кто передо мной. Имя само сорвалось с губ:

– Здравствуй, Веда.

Ее губы тронула едва заметная улыбка, а голос прозвучал прямо в моем сознании, тихий и ясный, как звон хрусталя.

– Здравствуй, сестра. Я давно тебя жду...

"Сестра". Это слово отозвалось во мне гулким эхом, но прежде чем я смогла что-то понять, видение начало таять. Я услышала голоса, доносящиеся словно сквозь толщу воды:

– Хозяйка, что с вами?

– Госпожа! Госпожа!

Я моргнула, и мир с грохотом вернулся на место. Я стояла все под тем же деревом, а перед моим лицом были встревоженные лица Леамы и Тасио. Сердце колотилось в груди, а в висках стучало одно-единственное желание – непреодолимое, властное.Я должна найти ее.

– Со мной все… все в порядке, – выдохнула я, отстраняясь. – Просто… видение.

– Видение? – Леама насторожилась.

– Я видела эльфийку. С седыми волосами и белыми глазами. Ее зовут Веда. Мне нужно к ней. Срочно.

Я не стала говорить, что та назвала меня сестрой. Эти слова горели во мне тайной, которую я боялась выпустить наружу.

Леама побледнела.

– Веда… Это Ведающая, провидица. Она жить отшельницей и не любить посторонних. Вы… вы иногда навещать ее. Но идти к ней без приглашения… это опасно.

Тасио сжал мою руку, его новообретенное эльфийское лицо выражало глубочайшую тревогу.

– Неужели нужно идти прямо сейчас? Ночью, в одиночку? Праздник в самом разгаре…

– Да, – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. – Я чувствую, что она меня ждет. Праздник подождет.

Леама тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

– Дорога к Ведающей находиться прямо за замком. Нужно обойти его с запада, там есть тропинка, уходящая вглубь леса. Она привести вас прямо к ее хижине. Мы с Тасио проводить вас до начала тропы. Но дальше… дальше вам идти одной. Иначе Ведающая разозлится, и вы не получить ответов.

Я на мгновение засомневалась. Идти одной в ночной лес, к таинственной провидице? Но внутри снова вспыхнул тот же магнитный импульс, та же необъяснимая тяга. Я кивнула.

– Хорошо. Проводите меня.

Мы покинули шумную площадь, оставив за спиной музыку и свет. Замок Лурдана возвышался перед нами – громада из темного, отполированного временем камня. Башни его упирались в звездное небо, а по стенам вились светящиеся лозы, отбрасывая призрачное сияние. У массивных ворот, отлитых из бледного металла, стояла неподвижная стража в сияющих доспехах.

Мы, стараясь не привлекать внимания, обошли замок, прижимаясь к тени деревьев. Вскоре Леама указала на узкую, почти невидимую тропинку, теряющуюся в густых зарослях.

– Вот она, – прошептала Леама. – Идти осторожно. И… возвращаться к нам.

– Мы будем ждать вас здесь, – голос Тасио был полон решимости.

Я кивнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. Затем развернулась и шагнула на тропинку. Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая свет и звуки праздника. Я шла вперед, навстречу тайне, которую хранила женщина с белыми глазами, назвавшая меня сестрой.

Тропинка извивалась в кромешной тьме, которую лишь немного разрывал холодный свет полной луны. Он серебрил края листьев и камни под ногами, но не мог прогнать саму черноту леса. Я шла, прислушиваясь к каждому шороху, к скрипу веток, к далекому уханью ночной птицы.

Спустя время, показавшееся вечностью, впереди, в просвете между деревьями, я увидела хижину. Низкая, почерневшая от времени, она казалась частью леса, выросшей из самой земли. Из кривой трубы поднимался тонкий столб дыма, медленно уплывавший к луне, а в единственном маленьком окне теплился тусклый, но такой живой и желанный свет.

Я почти подошла к двери, чувствуя, как сердце колотится в груди от смеси страха и ожидания. И тут по телу пробежал пронзительный холодок, а где-то прямо за спиной, почти у самого уха, раздался тихий шепот:

– Идиии ко мне…

Мурашки побежали по коже. Я инстинктивно хотела обернуться, но в тот же миг скрипнула дверь и распахнулась. В нос ударил резкий запах – смесь сушеных трав, воска, корений и чего-то древнего, пыльного. Шепот за спиной мгновенно стих. Не раздумывая, переступив порог, я шагнула внутрь, под защиту этого света и запаха.

Дверь захлопнулась сама собой. Хижина была простой и одновременно полной тайны. Повсюду, на полках, на балках, свисая с потолка, висели пучки сухих трав, связки кореньев, мешочки, туго набитые неизвестным содержимым. Десятки свечей разной величины и формы отбрасывали на стены пляшущие тени. В центре стоял массивный стол, заваленный свитками, кристаллами и глиняными чашами. А в углу, прямо у потрескивающего в камине огня, стояло высокое кресло, и в нем, спиной ко мне, сидела фигура с длинными седыми волосами, ниспадавшими на тонкие плечи.

Она не обернулась. Ее голос нарушил тишину:

– Кто пришел ко мне без приглашения?

Я слегка замялась, сжимая влажные ладони. Но внутренний импульс, тот, что привел меня сюда, был сильнее страха.

– Твоя сестра… Моргат.

Веда засмеялась. Ее смех был сухим, как осенняя листва.

– Я может и слепая, но чувствую хорошо. Ты не моя сестра, неразумное дитя. Ты пахнешь страхом, чужими воспоминаниями и… человеком. Подойди ко мне.

Стыд и растерянность заставили кровь прилить к лицу, но я послушно подошла и встала перед ее креслом. Теперь я видела ее лицо – то самое, из видения. Молодое и древнее одновременно, с белесыми глазами. Она протянула ко мне руку с длинными, тонкими пальцами.

– Дай мне свою руку, девочка.

Я, не колеблясь, протянула ей свою. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. И в тот же миг ее глаза под закрытыми веками закатились, все ее тело затряслось в беззвучном конвульсивном вздохе, а голова откинулась на спинку кресла. Она впала в транс.

Мир вокруг поплыл, звуки исказились. Ее голос прозвучал в моей голове, словно сквозь толщу воды, глухой и отстраненный:

– Ты… из мира людей… Как интересно, непосвященная… Чужая душа в чужом сосуде…

Пальцы ее сжались сильнее, почти до боли. Ее лицо исказилось гримасой ужаса и печали. Когда она снова заговорила, в ее голосе была бездонная, вселенская скорбь:

– Что же ты натворила, моя Моргат?.. Что же ты натворила?..

Жгучий страх поднялся у меня в горле, сдавив его так, что голос прозвучал хрипло.

– Как это… из другого мира? Кто я?

Веда медленно разжала пальцы, и моя рука бессильно упала вдоль тела. Она посмотрела на меня, ее белесые, невидящие глаза, казалось видели мою душу насквозь, читали каждый мучительный вопрос, каждую трещину в моем сознании.

– В мире людей существуют непосвященные дети, – начала она, и ее голос вновь обрел мерный, назидательный тон. – Это люди, рожденные от союза с эльфами или ведьмами. Веками поколения менялись, кровь разбавлялась, но частичка магической искры… она передавалась. Такие люди всегда тянулись в вашем мире к магии. Им нравились сказки о нас, которые вы считаете вымыслом. Они тянулись к гаданиям, к изучению тайн, чувствуя зов крови, не понимая его.

Она помолчала, дав мне впитать эту информацию.

– Моя дорогая сестра… – в ее голосе прозвучала старая, застарелая боль, – испытывала к ним особую, нездоровую любовь. Хотя перемещение между мирами нам под строжайшим запретом, она находила таких, как ты, и тащила сюда. От этого было много проблем. – Она снова замолчала, и тишина в хижине стала давящей. – Я говорила ей, что это не кончится добром. Но я не могу понять… зачем она поменялась с тобой телами? В тебе есть магическая кровь, да. Большой потенциал. Я чувствую, что связь твоего рода с этим миром прошла через многие поколения. Но то, что она сделала… Дорогая Моргат поставила на тебя сильное заклятье. Я не могу прочитать ее помыслов в тебе. И удивительно даже не это… а то, что твоя кровь оказалась достаточно сильна, чтобы принять ее силу. И ты, как я понимаю, уже начинаешь ее обуздывать.

Осознание обрушилось на меня всей своей чудовищной тяжестью. Я не была собой. Я была куклой, марионеткой, пустышкой, втиснутой в чужое тело, в чужую жизнь. Все эти люди, их преданность, их истории спасения… все это принадлежало не мне. Это была не моя семья, не моя таверна. Слезы жгли глаза, но я сглотнула их, заставляя голос не дрожать, преодолевая панику.

– Как… как мне вернуться обратно? Домой…

Ведающая задумалась, ее пальцы постукивали по ручке кресла.

– Книга Вечности. Найди ее. Возможно нам хватит сил вернуть тебя.

– Где она? – выдохнула я, цепляясь за эту соломинку.

Веда снова засмеялась, и этот звук был похож на скрип старого дерева.

– Это не так просто, дитя. Книга Вечности была украдена из Двора Ведьм во время его падения. Она где-то здесь, в нашем мире. Попробуй почувствовать ее энергию. Возможно, с твоим потенциалом она отзовется. А как только найдешь… принеси ее мне. Я верну свою сестру, а ты… отправишься домой. – Она сделала паузу, и в воздухе повисло невысказанное предупреждение. – И еще… постарайся выжить в нашем мире.

– Выжить?– Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня наружу. Все напряжение, весь ужас прорвались в сорвавшемся на крик голосе.

– Да как выжить в этом мире, если я ни черта не помню?!

Веда нахмурилась, и ее слепое лицо выразило явное раздражение.

– Ты начинаешь меня утомлять. В тебе заложены воспоминания моей Моргат. Пользуйся ими! И найди Ищеек. Я вижу… они помогут тебе.

От этой мысли мне стало еще хуже. Я горько усмехнулась.

– Они ненавидят меня…

– Тебя нет! – отрезала Веда, и ее голос впервые прозвучал резко и властно. – Они тебя даже не знают. А вернуть Книгу Вечности… в их интересах. Теперь иди. Я устала.

Она откинулась в кресле и повернула голову к огню, ясно давая понять, что разговор окончен. Я стояла, все еще дрожа, с головой, гудевшей от обрушившейся правды. Обратно? Домой? Путь лежал через какую-то украденную книгу и помощь существ, которые, скорее всего, при первой же встрече вонзят в меня кинжал. Я сделала неуверенный шаг назад, потом другой, и, развернувшись, почти выбежала из хижины, в глотку снова ударил ночной воздух. Но теперь он не охлаждал, а лишь подчеркивал ледяной холод, сковавший мою душу. Я была никем. Чужаком в чужой шкуре.

Я бежала. Бежала от хижины, от слов Веды, от ужасающей правды, что разрывала меня на части. Тропинка в лунном свете казалась единственным спасением, дорогой назад к иллюзии, которая была теперь дороже любой истины. Слезы текли по лицу, смешиваясь с холодным потом, и я уже почти выбежала на знакомый поворот, ведущий к огням праздника.

Как вдруг, замерла. Словно ноги вросли в землю.

Из тени старого дуба, что стоял у развилки, вышел Тасио. Его лицо, все еще несущее отпечаток эльфийского заклинания, было обращено ко мне, а в глазах – бездонное, всепонимающее сочувствие. Он протянул ко мне руку, и его голос прозвучал тихо, мелодично, обещая спасение от всей этой боли.