Серьёзно? Герцогиня? 2

— А я тебе сколько раз говорила — веди все текущие записи на листах планшетки, — с мягким укором покачала головой Клаудия. — Вот так на обрывках сведения и теряются. Один сквозняк — и начинай всё сначала.

Бриджитт виновато шмыгнула аккуратным носиком и уже открыла рот, чтобы оправдаться, но в этот момент в тяжелую дверь кабинета дважды коротко постучали.

Створка тут же приоткрылась, и на пороге появился виконт Раймон Минеро. Молодой артефактор буквально сиял от с трудом сдерживаемого восторга — карие глаза горели лихорадочным блеском, а на губах играла широкая, торжествующая улыбка. Похоже, утренний визит загадочного графа принес совершенно неожиданные новости.

— Госпожа Клаудия, разрешите вас познакомить с графом де Пунадо, Мигелем Хорхе! — прямо с порога, не в силах сдержать ликование в голосе, выпалил Раймон.

Бриджитт так и застыла столбом посреди кабинета, смешно прижимая к груди злополучный клочок бумаги с записями и хлопая пушистыми ресницами от неожиданного вторжения. Клаудия же лишь шире улыбнулась, не меняя удобной позы в кресле, и с искренним любопытством перевела взгляд за спину артефактора.

Дверь распахнулась шире, и вслед за Минеро в кабинет вошел молодой человек среднего роста.

На вид гостю было не больше двадцати двух — двадцати трех лет. Он держался с безупречной дворянской выправкой, но без столичного чванства: ладный дорожный камзол из добротного темно-синего сукна сидел идеально, темные волосы были аккуратно собраны назад, а открытое, выразительное лицо с внимательными карими глазами выдавало живой ум и нескрываемое волнение перед встречей с хозяйкой Альяно.

Граф де Пунадо изящно склонил голову в безукоризненном поклоне, отдавая дань уважения герцогине:

— Для меня великая честь предстать перед вами, ваша светлость.

Бриджитт, тихонько шурша юбками, поспешила вернуться за свой столик и немедленно принялась аккуратно переписывать злополучный список покупок для Лопе на чистый лист, прикрепленный к планшетке.

Виконт и его гость по приглашению герцогини расположились за длинным столом для совещаний, где обычно во время докладов рассаживались замковые бароны.

Говорил в основном молодой граф. Без лишней дворянской спеси, но с затаенной горечью в голосе Мигель Хорхе поведал свою невеселую историю. После недавней смерти деда он остался последним представителем некогда многочисленного и славного рода де Пунадо. Всё родовое достояние растаяло как весенний снег: родовые деревни и плодородные угодья частью ушли ростовщикам по старым закладным деда, частью были нагло отжаты более сильным и наглым соседом.

В распоряжении юного графа остался лишь старый каменный замок да клочок бесплодной земли вокруг. А в замке — горстка престарелых слуг, которые начинали служить еще его деду в пору его расцвета. Кормить стариков было попросту нечем: ни оброка, ни урожая, ни податей. Получив письмо от старого товарища по учебе Раймона, граф бросил всё и примчался в Альяно в надежде наняться на службу артефактором.

Клаудия слушала внимательно, а затем перевела выразительный вопросительный взгляд на виконта. Они с Хорхе явно делили студенческую скамью, и Раймон должен был знать цену навыкам гостя.

Минеро слегка замялся: — Понимаете, госпожа Клаудия… У Хора… в смысле, у графа Хорхе нет официального диплома Академии. Его попросту не допустили до защиты.

— У меня не нашлось денег, чтобы оплатить выпускной взнос и саму процедуру подтверждения мастерства, — с печальной усмешкой пояснил Хорхе, глядя прямо на герцогиню.

— Но его дипломный артефакт чрезвычайно интересен! — с жаром перебил друга Раймон. — И мне очень думается, что он вам не просто понравится, а произведет неизгладимое впечатление. Доставай, — с предвкушением кивнул он графу.

Мигель Хорхе полез во внутренний карман темно-синего дорожного камзола, извлек оттуда аккуратную плоскую металлическую пластину и бережно положил ее на столешницу прямо перед Клаудией.

— Положите на нее ладонь, ваша светлость, и дайте совсем крошечный магический импульс, — тихо попросил он.

Клаудия с живым любопытством накрыла холодный металл рукой и мягко выпустила едва заметную крупицу силы.

Клаудия выждала пару секунд и с недоумением вскинула бровь, вопросительно глядя на графа. Металл под пальцами оставался просто прохладным куском железа, абсолютно ничего не происходило.

— А теперь мягко заберите свой импульс обратно, — негромко подсказал Хорхе, подавшись вперед. — И, пожалуй, закройте глаза. Так картинка проявится четче.

Клаудия мысленно потянула выпущенную каплю силы назад и опустила веки.

В темноте под сомкнутыми ресницами сначала ничего не было, но буквально через мгновение пространство вокруг начало стремительно преображаться. Из черной пустоты стали мягко проступать тонкие, подсвеченные призрачным серым светом контуры… стены? Да, это определенно были каменные стены ее кабинета! Следом, чуть поодаль, проявилась лестница, ведущая на второй этаж — ее ступени слабо фонили теплым, бежевым оттенком.

А затем в пустоте вспыхнули силуэты.

Сидевший справа Раймон мягко мерцал ровным голубым сиянием. Сам молодой граф отсвечивал глубоким коричневато-зеленым тоном. А вот фигурка Бриджитт за соседним столиком буквально пылала сочным, чистым изумрудно-зеленым цветом…

«Охренеть…» — только и пронеслось в голове у ошеломленной Клаудии.

Взгляд ее внутреннего взора провалился глубже, сквозь перекрытия пола: там, далеко внизу, мерно двигались три небольших светло-зеленых огонька. Кухня? Точно, это ведь замковая кухня и повар с помощницами!

Герцогиня распахнула глаза, ожидая, что морок рассеется, но призрачные отсветы никуда не делись. Они безупречно, до волоска совместились с материальным миром: легли поверх дубовых столов, каменной кладки, живых людей. И при этом она продолжала отчетливо видеть сквозь камень кухонную прислугу двумя этажами ниже!

Картинка тем временем продолжала разворачиваться, расползаясь во все стороны от пластины, словно невидимая волна. В поле зрения появлялись всё новые и новые светящиеся метки. Вон там, на заднем дворе замка — это вне всяких сомнений кузня: Клаудия безошибочно различила несколько тяжелых коричневых шариков и пару пульсирующих, оранжевых, почти багрово-красных сгустков — кузнецы и ее юные огневики.

А вон через внутренний двор со всех ног несется Моня. Мальчишка летел в сторону донжона, и оттенок его стремительной искры был в точности таким же легким и воздушно-голубым, как мерцание Раймона.

Клаудия сидела абсолютно неподвижно, не убирая ладони от артефакта. В горле пересохло, а сердце гулко стучало в ребра.

Перед ней лежал не просто любопытный студенческий черновик. Это была готовая, невероятная система объемного тактического радара — мечта любого полководца, правителя и контрразведчика. И этот гений без диплома сейчас сидел перед ней и робко ждал вердикта.

— Звезда в шоке! — на чистом автомате выдала Клаудия фразу из прошлой жизни, ошарашенно глядя в пространство перед собой.

Молодой граф моргнул, явно не поняв смысла, но Раймон, уже привыкший к странным словечкам своей госпожи, мгновенно расплылся в торжествующей улыбке.

— Это хороший знак, — ободряюще шепнул Минеро другу, и тут же с жаром обратился к герцогине: — Госпожа Клаудия, ручаюсь за него головой! Под мою личную ответственность!

Клаудия медленно убрала ладонь с прохладной пластины. Разноцветные мерцающие точки, контуры лестниц и силуэты людей в замке начали плавно таять, словно утренний туман, пока реальный кабинет окончательно не вернул свои привычные очертания.

Герцогиня глубоко вдохнула и неспешно откинулась на высокую спинку мягкого кресла, сложив пальцы домиком на коленях.

В кабинете повисла гулкая пауза. Оба молодых человека не сводили напряженных, полных надежды взглядов с лица своей госпожи. Раймон едва сдерживал нетерпение, а Хорхе де Пунадо сидел на самом краешке стула, сжав кулаки на коленях и затаив дыхание в ожидании приговора. За своим столиком даже Бриджитт замерла, боясь шелохнуться и уронить перо.

Клаудия выдержала гроссмейстерскую паузу, разглядывая непризнанного гения, а затем с подчеркнуто ленивой, царственной грацией, даже не меняя расслабленной позы, негромко произнесла:

— Скажите, граф… а есть у вас в запасе еще какие-нибудь подобные задумки?

Пока юноша собирался с мыслями, Клаудия внимательно изучала его лицо. В голове герцогини крутился вполне закономерный расчет: гениальная пластина-радар могла быть чистой случайностью, чужой подсказкой или слепой удачей при подборе рун. Ей нужно было точно понять, кто перед ней — настоящий инженер-визионер, способный мыслить за рамками привычного мира, или посредственность с одним удачным артефактом в кармане.

— Я… я много о чем думал, когда только выбирал тему для диплома, — неуверенно начал Хорхе, переглянувшись с Раймоном.

— Расскажите, — мягко подбодрила его Клаудия.

— К примеру… думал про деревянного коня. Или ветряной артефакт для морского паруса.

— С парусом мне более-менее понятно, классическая накачка стихией, — Клаудия чуть склонила голову к плечу. — А что насчет коня?

Карие глаза юного графа мгновенно вспыхнули тем самым фанатичным, живым блеском, который бывает только у прирожденных творцов.

— Не коня как такового! — с жаром поправился он, забыв о робости. — Речь об артефактном механизме, способном самостоятельно тягать тяжелые повозки или пахать поле без упряжки волов!

Клаудия подобралась и придвинулась ближе к столу, положив на него локти. Внутри у нее все сладко екнуло — парень буквально нащупывал концепцию трактора и самоходной повозки.

— И как далеко зашли ваши размышления? По какому принципу он должен был работать?

— Я был вынужден отказаться от этой идеи, — с легким вздохом признался граф. — Для меня она оказалась неподъемно затратной, даже если бы я строил крошечный пробный макет в масштабе один к десяти.

Герцогиня молча кивнула, поощряя его продолжать.

— Сначала я действительно взял за основу шагающий механизм, подобие коня, — заговорил Хорхе, невольно чертя пальцем по полированному дереву воображаемые схемы. — Но конструкция получилась чудовищно громоздкой и неустойчивой. Тогда я подумал: зачем ноги, если есть телега? С колесами всё куда проще. Если соединить колесные оси с вращающим накопительным артефактом… Тут, конечно, нужно продумывать передачу и разделение скоростей, но это чисто механическая задача, решаемая шестернями. Моя мысль намертво застопорилась на поворотном механизме. Перераспределение тяги на передней оси выходило настолько сложным и безумно дорогим по кристаллам, что идея потеряла всякий практический смысл.

«А парень-то невероятно глубок… — восхищенно подумала Клаудия. — Он фактически уперся в дифференциал и рулевую трапецию!»

— Вот поэтому я и отложил эту мысль, — закончил Хорхе, переводя дыхание.

— То есть не выбросили из головы, а именно отложили? — с тонкой улыбкой подловила его герцогиня.

Молодой граф слегка смутился и неловко опустил глаза: — Ну… возможно, если в будущем я смогу разбогатеть, то вернусь к этим расчетам.

Раймон Минеро, наблюдавший за хозяйкой Альяно, довольно усмехнулся в кулак. Он слишком хорошо знал это выражение лица герцогини: Клаудия смотрела на Хорхе де Пунадо точно так же, как когда-то на него самого, когда выкладывала идеи подшипников, рессор и буквенной клавиатуры. Судьба непризнанного графа-артефактора была решена.

Глава 9

16 августа

«Приветствую вас, дорогая герцогиня Клаудия.

Спешу поделиться новостями, которые, несомненно, поднимут вам настроение. Переговоры по поводу тех незадачливых «купцов», которых ваши бдительные люди задержали у границ, наконец-то завершились полным и безоговорочным успехом.

Обмен проводился через наместника Саргосы, эмира Басира аль-Мухтасиба. Этот старый лис, куда больше дорожит своей репутацией и торговыми связями, чем идеалами фанатиков. Торг вышел на редкость удачным: взамен задержанных лазутчиков мы не только вернули из южного плена графа де ла Вегу, томившегося в ямах с осени прошлого года, но и выжали из почтенного эмира компенсацию. Доля золота, причитающаяся лично герцогству Альяно за труды и хлопоты, уже отправлена с моим доверенным нарочным под надежной охраной. Сумма, признаться, невелика, но сам факт выплаты от южан дорогого стоит.

Однако перейдем к делам более насущным.

Меня крайне волнует вопрос поставок. Когда именно королевский двор может ожидать первую партию тех самых новых артефактов, о которых мы вели речь? Время сейчас играет решающую роль, и советники буквально извелись в догадках.

Со своей стороны спешу вас заверить: полигон для обучения и испытаний полностью подготовлен. Он расположен в глухом урочище, подходы перекрыты, а меры секретности и охраны предприняты поистине беспрецедентные — ни одна живая душа, будь то столичный сплетник или вражеский соглядатай, не сумеет подсмотреть за происходящим. Мы ждем только ваших инструкций и готовых образцов.

Берегите себя и шлите весточку как можно скорее.

Ваш суверен и друг, Мануэль Бертри IV».

Клаудия аккуратно свернула плотный лист с королевской печатью и откинулась на высокую спинку кресла. На ее лице блуждала тонкая, вполне довольная улыбка.

Отец Мартино, сидевший в соседнем кресле, поднял на нее внимательный взгляд из-под белых бровей: — Всё хорошо, дочь моя?

— Да, святой отец, всё просто отлично, — отозвалась герцогиня, постукивая ногтем по пергаменту. — Королевские дипломаты наконец-то завершили сделку. Обменяли тех самых наших «купцов», которых мы перехватили у перевала, на графа де ла Вегу. Бедолага томился в ямах у южан еще с осени прошлого года. Да вдобавок умудрились сдернуть с наместника Саргосы изрядное количество нирихамов. Часть этого золота уже везут в Альяно в качестве нашей доли.

— О как! — искренне изумился священник. Худое, благообразное лицо старика вытянулось. — Это ж надо… Золото стрясли! Вот… Да еще и с кого — с самого «Золотого Басира»! Хм… Это кто ж такие тогда были, эти наши лже-купцы?

— Вот и я о том же думаю, — хмыкнула Клаудия, ее улыбка внезапно погасла, а взгляд стал колючим. — Обвели нас вокруг пальца, как неразумных детей.

Отец Мартино озадаченно приподнял бровь, не сразу уловив ход мысли герцогини: — Не понял вас, госпожа?

— Обманули нас, как детишек малых, эти проклятые варвары, — с нажимом повторила Клаудия, и ее голос прозвучал глухо.

Отец Мартино замер. В воздухе его кабинета повисла тяжелая тишина.

Искренняя радость от выкупа графа и звонких монет испарилась без следа. До обоих одновременно дошел истинный масштаб произошедшего: скупой, расчетливый эмир Басир никогда в жизни не отдал бы родовитого пленника, да еще и с доплатой чистым золотом, за пару обычных шпионов или мелких торговцев.

В руках у гарнизона Альяно побывала по-настоящему крупная рыба — возможно, родственник самого эмира или тайный эмиссар султана, — а они по незнанию отдали эту бесценную фигуру на шахматной доске за горсть блестящих нирихамов.

Клаудия легко поднялась из кресла и чуть склонила голову перед священником:

— Благословите, святой отец.

Отец Мартино мягко улыбнулся, подошел ближе и привычным отеческим жестом возложил сухую теплую ладонь на лоб герцогини:

— Да поможет Сияющий во всех благих делах твоих, дочь моя. Вот…

Клаудия коротко кивнула и направилась к выходу. В голове, пока она шла по гулким коридорам в сторону капеллы, крутилась навязчивая мысль: «Действительно, Сияющий, помоги… или хотя бы научи. Не сама же я по собственной прихоти сюда переместилась сквозь миры и время».

В высоком полутемном зале капеллы стояла гулкая, прохладная тишина. Герцогиня остановилась посреди пустого помещения перед монументальной каменной статуей здешнего бога. Скульптор изобразил божество в струящихся одеяниях с глубоким, скрывающим черты капюшоном. Клаудия чуть наклонилась, тщетно пытаясь заглянуть под каменную складку и разглядеть хоть намек на лицо. Тень была абсолютной.

«И что же такого выдающегося я натворила в своей прошлой жизни, раз меня занесло в этот средневековый расклад? — с горькой усмешкой размышляла она. — Три раза замуж выходила — опыт сомнительный, хотя и закалил нервы. В начальники металлургического цеха пробилась — это да, среди мужиков-производственников зубы отрастила. А… еще три кандидатские диссертации написала».

На губах промелькнула едва заметная ехидная ухмылка: «Две — для тех кабинетных долбоящеров, что сами формулы от чертежа отличить не могли, и одну — честно для себя. Ну да, было дело: довела состав до ума, вывела советскую легированную сталь на действительно высокий уровень. Меня что, за сталь сюда дернули? Из-за брони и мартеновских печей в чужое семнадцатилетнее тело впихнули? И где ответ?»

Статуя хранила невозмутимое каменное молчание. Ни знака с небес, ни дрожи камня, ни теплой магической искры в воздухе.

Клаудия резко развернулась на каблуках в сторону массивных дверей храма, ведущих во внутренний двор:

«Нет ответов. Как всегда, ни одного чертова ответа».

Зайдя в холл замка, Клаудия еще издали заметила у дверей своего кабинета знакомую фигуру. Молодой граф де Пунадо переминался с ноги на ногу, бережно прижимая к груди плотный свиток, перевязанный шнурком. Заметив приближающуюся герцогиню, он тут же выпрямился, подтянулся и замер в безупречном поклоне:

— Ваша светлость, добрый день.

— Добрый день, граф, — Клаудия приветливо улыбнулась и, достав из кармана огромный ключ, вставила его в замочную скважину. Механизм мягко щелкнул. — Проходите. Чем порадуете?

Хорхе шагнул следом за ней в залитый полуденным солнцем кабинет и с явным волнением протянул рулончик:

— Вот… предварительная смета на артефакт кругового обзора. То, о чем мы говорили.

Клаудия опустилась в свое кресло, сбросила шнурок и развернула пергамент на столе. Опыт начальника цеха и защищенных диссертаций позволил ей мгновенно оценить структуру документа: парень подошел к делу основательно. Сверху шли аккуратные рунические цепочки и схемы распределения магических потоков, а ниже — подробный расчет материалов.

Взгляд герцогини скользнул по колонкам с цифрами и задержался на итоговой строке.

— Да… — протянула Клаудия, постукивая ноготком по столу. — Золота, конечно, идет не просто много, а очень много.

— К сожалению, уменьшить количество этого благородного металла в сплаве не получается, — с искренней печалью вздохнул Хорхе, понурив плечи. — Я ставил десятки опытов в Академии. Чем меньше золота в проводящей матрице, тем резче падает охват территории. Особенно если артефактом пользуется человек со средним или слабым даром — импульс просто вязнет в структуре.

— Но это вовсе не повод отказываться от такого грандиозного проекта, — спокойно отрезала Клаудия, поднимая на него уверенный взгляд. Золото — вещь наживная, тем более королевский обоз с нирихамами от наместника Саргосы уже в пути, а военное преимущество от такого радара переоценить было невозможно.

Лицо молодого графа мгновенно просветлело, на губах заиграла робкая, но счастливая улыбка.

Клаудия слегка прищурилась, внимательно глядя юноше прямо в глаза, и негромко произнесла:

— Я так понимаю, граф… вы приняли решение и согласны принести мне личную клятву верности?

Хорхе де Пунадо не отвел взгляда. Он расправил плечи и твердо, без тени сомнений, ответил:

— Да.

Процедура принесения магической клятвы верности для Клаудии уже стала привычной рутиной. Единственная заминка возникла лишь с тем, что молодому графу пришлось снять камзол, жилет и расстегнуть рубашку: виконт Раймон заранее предупредил друга о маленькой хитрости хозяйки, поэтому завитушку — магический знак вассальной зависимости — перенесли с открытого запястья под волосы за ухом, подальше от чужих любопытных глаз.

Оправив одежду, Хорхе сел напротив. Клаудия опустилась в свое кресло и с деловой уверенностью перешла к главному:

— Через три дня в сторону Ла-Рубле отправится наш большой караван. С ним я отправлю золото на полное содержание вашего родового замка и престарелых слуг, а также официальные бумаги о том, что герцогство Альяно берет эти земли под свою прямую защиту. Кроме того, туда поедут десяток солдат гарнизона и толковый управляющий. Лопе уже подобрал отличную кандидатуру — мужчина строгий, честный и крайне ответственный.

Хорхе шумно, с невероятным облегчением выдохнул. С его плеч словно свалилась вековая каменная глыба: старые слуги деда больше не будут голодать, а наглый сосед не посмеет сунуться во владения, над которыми встало знамя Альяно.

— А теперь… — Клаудия лукаво прищурилась, — у меня есть для вас первое персональное поручение. Пока Раймон не утащил вас в кузню и не завалил своими бесконечными проектами.

Хорхе подобрался и уставился на герцогиню с предельным вниманием.

— Некоторое время назад я создала щит, — продолжила Клаудия. — И он у меня вышел… скажем так, совершенно неканоническим.

Граф непонимающе моргнул. В академической артефакторике существовали строгие каноны конструктов, и слово «неканонический» обычно означало либо опасную нестабильность, либо шарлатанство.

— Я сейчас покажу, сами всё поймете, — улыбнулась герцогиня. — Посидите смирно, я постараюсь быстро.

Она достала обычный хрустальный стакан, поставила его на край стола и сосредоточилась. Пальцы Клаудии быстро задвигались в воздухе. Она привычно подцепляла тонкие струйки влаги, связывая их сложными петлями в единое эластичное полотно. Хорхе, не моргая, следил за каждым микроскопическим движением ее пальцев. Когда Клаудия закончила и мысленным усилием слегка разрыхлила плетение, расправляя его вокруг стекла, граф не выдержал — вскочил со стула и подошел вплотную.

Он осмотрел стакан со всех сторон, внимательно вглядываясь в искажающееся марево, и, точно так же как ранее магесса Анжелина, осторожно ткнул пальцем. Палец уперся в упругую невидимую преграду в паре сантиметров от стекла. Стакана он коснуться не смог.

— Как?.. — ошеломленно пробормотал Хорхе, растерянно мотая головой. — Я смотрел на ваши руки… не отрываясь смотрел! И всё равно не понял структуры плетения!

— Я позже объясню принцип, — мягко качнула головой Клаудия. — А сейчас мне жизненно важно понять другое: возможно ли вот такой щит закрепить в виде матрицы в нательный артефакт? В перстень, например. Чтобы он активировался мгновенно, без пятнадцати минут вывязывания?

— Угу… — граф снова склонился над столом, окончательно забыв об этикете и не сводя горящих глаз со стакана. — Щит… он же должен полноценно закрывать голову, туловище, руки и ноги. Плетение нестандартное, значит, контур развертывания должен учитывать анатомию…

Он бормотал вполне внятно, рассуждая вслух. Попытался сгрести стакан рукой, чтобы рассмотреть дно, но пальцы соскользнули по упругой водяной пленке, и стакан лишь со стуком отъехал в сторону.

— И как я с ним работать-то буду, если он в руки не дается? — озадаченно почесал в затылке юноша.

— А без меня у вас ничего и не выйдет, — усмехнулась герцогиня. — Видите ли, на этот крошечный экземпляр у меня ушло добрых четверть часа, и сплетен он всего лишь под габариты стакана.

Клаудия протянула руку — магия признала хозяйку, и ее пальцы легко сомкнулись на стекле. Под ошарашенным взглядом графа герцогиня резко размахнулась и со всей силы швырнула стакан в деревянную обшивку стены кабинета.

Хлопок!

Стакан спружинил, с глухим стуком отскочил на середину столешницы и скатился на пол. На стене и столе остались четкие мокрые следы, но сам стакан даже не треснул.

Хорхе машинально кинулся поднимать его с пола, но пальцы снова беспомощно заскользили по защитной сфере.

Клаудия тихонько рассмеялась, искренне наслаждаясь озадаченным выражением лица новоиспеченного вассала:

— Оставьте, горничные потом уберут. Так вот, продолжим. Чтобы натянуть подобное плетение на человека, мне потребуется в разы больше времени и огромный запас сил. В бою этого времени просто нет. Для создания такого кольца-артефакта нам нужно подобрать правильный сплав и подходящий накопительный камень.

Хорхе выпрямился, задумчиво потер подбородок и нахмурился:

— Тут еще понять бы… что первично.

— В каком смысле? — не поняла Клаудия.

— Ваша стихия — Вода, так ведь? — граф пытливо посмотрел на нее. Герцогиня кивнула. — Вот в этом и кроется фундаментальная проблема артефакторики. Вода со временем точит любой камень и окисляет, разъедает почти любой металл. Стандартные матрицы просто растворятся изнутри за пару недель.