Дурий из Дуракии

В бане было жарко и сухо, аж перехватило горло, в углу горела толстая сальная свеча.

Сит зашёл и закрыл дверь на щеколду. Повернулся ко мне и скомандовал:

— Раздевайся и ложись на лавку.

Улёгшись, закрыл глаза.

Погладив меня по голове, с сочувствием, Сит спросил:

— Придётся немного потерпеть. Дать тебе баюна?

Упрямо ответил:

— Обойдусь. Хочу запомнить навечно этот позор.

Он, со вздохом, согласился:

— Ну, тогда, терпи.

Вылив на меня несколько ковшей горячей водой, Сит широкой кисточкой стал размазывать по татуировкам вонючую мазь, похожую по запаху на куриный помёт. Вроде, пока чуть пощипывает. Но, как только он закончил мазать, тело обожгло сильной болью, словно на меня пролили кипяток. Аж, заскрежетал зубами. Боль так же резко прошла, как и появилась, кожа словно потеряла чувствительность. Похоже на действие аконита. Сит накрыл татуировки полосками ткани и разгладил их плоской деревянной лопаткой. Понял, ужас весь ещё впереди. Он поднёс к носу тряпицу с резким запахом белонии, которая должна была вырубить меня наверняка. Но не вырубила.

Он выдохнул:

— Держись!

Резким движением, он рванул полоску вдоль спины, словно сдирая кожу.

— А-а-а! — чуть не захлебнулся я своим криком.

Сит голосом, словно прижав меня к лавке, гаркнул:

— Терпи!

Не останавливаясь, он сдирал полоски попеременно то справа, то слева, с разных мест, так что я даже кричать уже не мог, а только мычал. Похоже теряю сознание…

Очнулся от того, что меня словно сунули в сугроб и по всему телу пошла приятная прохлада.

Приподнял голову, вдоль стены, свисали полоски ткани, на которых отпечатались татуировки, вместе с содранной кожей.

Дверь открылась, вошёл Сит:

— Жив?

Ответил, ещё до конца, не придя в себя:

— Вроде. Долго заживать будет?

Сит как-то странно взглянул на меня и ответил:

— Дня три. Больше у тебя времени нет. Асу прислал весточку с голубем, что ждёт. У него для тебя есть срочная работа. Но, это разовое поручение. Помнишь! Ты теперь работаешь на меня.

То ли от перенесённой боли, то ли от потери всех своих оберегов, во мне словно взорвался вулкан:

— Да, на себя я теперь работаю! На себя! Что я, маленький что ли, чтоб ото всех зависеть! Ты мне помощь и работу предложил. Я за это благодарен и согласие дал. Но, давай, не будешь за меня всё решать.

Он успокоительно замахал руками:

— Ладно, ладно, успокойся. Что так разбушевался? Ничего тебя пчелиным ядом торкнуло.

Выдохнув остатки не свойственной мне злости, уже спокойно проговорил:

— У меня есть неоконченное дело…

Сит, как в порядке вещей, без спроса, прочёл мои мысли, о мести за учителя и сказал:

— Ясно. А, может отпустить? Его ведь не вернёшь, а себя поисками погубишь…

С болью в душе, ответил:

— Не могу. Он для меня был не только учителем, но и отцом… Он не умирал у тебя на руках…

Сит тихо согласился:

— Понимаю. Это твой выбор. Но я тебя предупредил.

ГЛАВА 8

Сутки отлёживался в бане, которую Сит сам и подтапливал, чтобы никто из домашних был не в курсе, что тут происходит, приносил два раза еду, а вечером, сплетённый трёх косичный волосовик на пояс, рушники, сшитые из рукавов и низа рубахи. А, также, три колоды карт, на тонких деревянных дощечках, с наклеенными на них татуировками, содранными с меня вместе с кожей, пропитанные воском и с продетыми через отверстия, в верхней части, шёлковыми шнурками, в той же последовательности, какой они располагались у меня на теле.

Перебирая колоды, странно было ощущать их частью себя: каждая татуировка откликалась тупой болью в том месте тела, где она была раньше нанесена. Зато, пережитая физическая боль словно заглушила душевную от потери учителя, оставив лишь воспоминание о произошедшем. Не зря говорится: клин клином вышибают…

На второй день, Сит принёс чистую одежду, порядком правда поношенную, что соответствовало моему новому образу. Внутри штанин обнаружил несколько длинных узких карманов с небольшими петельками у пояса. Разложил колоды по карманам, а шёлковые шнурки закрепил на петли у пояса так, чтобы они не болтались ниже колен. Одеваться было неприятно, кожа на месте ожогов была ещё очень чувствительна.

Выйдя из бани, размялся, попробовал подобрать походку. Выбрал чуть ковыляющую, согнувшись немного в спине и приподняв одно плечо. Проходя мимо колодца, глянул в ведро с водой, чтобы узреть своё убожество. Да, уж, волосы торчали во все стороны, словно копна, лицо исхудало, глаза ввалились, нос заострился. Попробовал улыбнуться, вышло криво. Размял лицо руками и погримасничал, затем чуть ухмыльнулся. Ну, вот, пожалуй, это сейчас больше пойдёт, только глаза чуть округлить, словно чудо увидел и будет совсем правдоподобно. Подковылял к крыльцу, на котором стоял Сит. Он внимательно за мной наблюдал.

— Никак, в роль входишь? — одобрил он.

Гнусавым голосом, невнятно, но с язвительностью, ответил:

— Пытаюсь… после твоих-то пыток.

Сит ухмыльнулся:

— Ну, так ведь я ещё тот садюга. Пошли. Пора в дорогу собираться, — предложил он жестом пройти в дом.

Не ожидал, что так быстро:

— Уже?

В большой комнате, стол был накрыт для завтрака. Усевшись за него, Сит попридержал мою руку, с приготовленной ложкой, то ли молитву решил прочитать, то ли дать указания:

— У меня завтра утром, в Крючья, телега с мёдом пойдёт. Тебя подвезёт. Там кому-нибудь напросишься до Сурьи. Ну, а от Сурьи до Дуракии рукой подать. Да и если что — дорогу ты знаешь. Возьми с собой только самое необходимое. Сырьё, как и обещал, у тебя куплю. Запас не помешает. Да, и таскать с собой его сейчас опасно. И лучше бы если ваши старые покупатели тебя не узнали, а то сдадут с потрохами, ради спасения своей шкуры.

Кивнул головой:

— Согласен.

Прищурившись, Сит решил поторговаться:

— Сколько просишь за товар?

Честно прикинул цену:

— С учётом твоих услуг, сорок монет золотом, двадцать — серебром.

Он удивлённо уставился на меня:

— Ничего себе. Что у тебя такого необычного, что столько просишь?

Гордо ответил:

— Лунный дождь и чешуя скорпии.

— Ого-го-го! — Обрадовался он, -Накину монет сорок, сверху, серебром если расскажешь, каково это собирать лунный дождь.

Не без удовольствия, решил рассказать:

— В полночь полнолуния, садишься на дно озера, с камышовой трубкой во рту и ждёшь, когда с поверхности, в глубь воды, станут опускаться светящиеся, словно ртуть, шарики. Вот тут и надо их быстро собрать в бутылку, пока они не коснулись дна и не растеклись, или подводные жители не утащили прямо из-под носа.

— И сколько можно капель собрать за раз? — заинтересованно спросил Сит.

Решил охладить его пыл:

— Если повезёт, около девяти. Только не вздумай в одиночку идти! Меня первый раз чуть сом не сожрал и озёрки всего оцарапали. Еле ноги унёс. А результат — две капли.

Сит пристукнул рукой по столу от удовольствия:

— Сорок монет серебра твои. Деньги сейчас принести?

Решил все деньги с собой не брать:

— Нет. Я тебе их оставлю на хранение, только двадцать с собой возьму.

Сит рассмеялся:

— Благодарю, конечно, за доверие! Но, лучше отдам их на хранение пчёлам. Первый улей от сада — твой. Там пчёлы ещё совсем дикие и злые, никого не подпустят. Ну, а ты знаешь, как с ними обращаться.

Сообразил, что помощь Сита в дороге может потребоваться:

— Как связь держать будем?

Сит хитро улыбнулся:

— Так сорока к тебе привыкла, пусть и дальше с тобой будет. Если что, звать её Юла.

Доев кашу и выпив кружку с медовым напитком, встал из-за стола, поклоном поблагодарил хозяина. Решил сразу перейти к делу:

— Пора и товар передавать. Сам всё из котомок выложу, а то там куча тайников, да и ловушки ядовитые, одна скарабевочка чего стоит.

Сит изобразил деланое возмущение:

— Ты хоть бы предупредил. У меня детки маленькие по дому бегают, ненароком могли на пол уронить или из любопытства залезть в сумку.

Решил подначить его:

— Но, ведь не уронили и не залезли…

Сит хмыкнул:

— Так ведь с измальства ремеслу учу, маленько-то уже должны понимать, что чужое может быть опасно.

Успокоил его насчёт своих ловушек:

— Не переживай. Я своих охранничков тебе не оставлю. С собой возьму. За ними особый уход нужен, да и мне с ними спокойнее.

Сит встал с лавки, руками словно отряхнув крошки с рубашки и штанов, и сказал:

— Лады. Пошли тогда твои закрома принимать.

Когда выложил на стол весь товар: мешочки, баночки, коробочки, пучки и связки, Сит, поглаживая бороду, только крякнул от удовольствия, что ему столько добра досталось.

Закончив передачу товара, переложил все свои секретики в котомку побольше, где внутри, на дне и боках, было пришито много мелких кармашков, а для маскировки накидал сверху дорожный скарб.

ГЛАВА 9

Ужин затянулся, до самых сумерек, нам с Ситом было о чём поговорить. Если он знал, что я ученик, который занимается добычей сырья для знахарей и магов, то я о нём вообще никогда не слышал и поэтому очень хотел узнать, почему учитель скрывал это от меня. Ответ его был прост:

— Ягын не хотел, чтобы его ученики, начав самостоятельную жизнь, могли проболтаться друг о друге и подставить себя. То, что ты знал Асу было стечением обстоятельств. Только раз учитель обмолвился при мне, что создал более полусотни уникальных, талантливых мастеров и было бы интересно узнать, как сложилась их жизнь. Однако, он никогда этого не сделает. Мол, такое знание приносит больше огорчение от того, что у них не было права выбора своего жизненного пути. Да, и даже если они и получили знания, доступные только избранным, это не всегда может принести в их жизнь счастье и удачу.

Сит, видать соскучившись по своей прошлой жизни, ударился в воспоминания:

— Я попал к учителю, как ты, и Асу, сиротой, не знал своих родителей. То, кем я стал — заслуга Ягына. Он во мне разглядел дар читать мысли, предвидеть судьбы и влиять на их течение.

И, усмехнувшись, продолжил:

— Я развил их до такой степени, что ему самому пришлось закрывать свой разум от меня, чтобы, не дай бог, я не узнал, чего лишнего. У него ведь были свои секреты, которые он скрывал даже от проверенных учеников…

Прищурив глаза, он спросил:

— Знаешь ли ты, что у него была жена и сын?

Удивлённо мотнул головой:

— Нет.

Он крякнул, видать, гордый своей осведомлённостью:

— Ему пришлось с ними расстаться, чтобы они жили спокойно и не подвергались опасности, связанной с его работой. Однако, он не забывал посылать им денежки с оказией. Один раз видел, как он в столице остановил оборванного старца, передал ему мешочек с деньгами и прошептал на ухо, что они для Акалии и Сура. Старец кивнул головой и скрылся в толпе, а я успел прочитать в голове учителя слова молитвы-оберега за тех, кто вдали.

Нет, такого я точно не знал, но и не удивительно — ведь таких способностей, как у Сита, у меня не было. Прочитав мои мысли, он кивнул понимающе головой, а я поинтересовался:

— Как ты с нуля смог создать своё хозяйство?

Он рассмеялся и, откинувшись на стену дома, мечтательно закатил глаза:

— Когда учитель отпустил меня на все четыре стороны, я направился в столицу и по дороге пришлось заночевать тут, неподалёку. Утречком обнаружил в лесочке много семей диких пчёл. Оказалось, я могу ими управлять. Поэтому, наевшись до отвала мёда, решил, что зачем мне столица, когда и тут могу прекрасно жить. Походив по окрестностям, обнаружил эту усадьбу, где проживала семья из трёх человек: отец, мать и дочь. У них было семь работников, которые помогали выращивать жеребцов на продажу. Я предложил главе семейства свои услуги в качестве пчеловода, чему он был несказанно рад, поскольку диких пчел в округе водилось видимо-невидимо, и они доставляли постоянные неудобства. Так я тут и остался. Стал приручать диких пчёл, переселять в ульи, качать мёд. Доход оказался более существенен, чем выращивание хозяином коней. Посчитав, какую прибыль я приношу, он дал согласие на брак со своей дочерью. Вот так я стал членом семьи, а после его смерти — полноправным хозяином, попутно наладив связи в городках по округе, куда возил на продажу мёд и жеребцов. Там у меня есть свои люди, которые ведут торговлю моими товарами и попутно подыскивают для меня богатеньких горожан, которым нужны услуги по моему прямому ремеслу.

И резко хлопнув ладонью по столу, добавил довольный собой:

— Вот так!

Вскинув голову, Сит уставился в меня взглядом, который уже был мне знаком — он пытаясь подчинить меня своей воле. Но, я был к этому готов и отбил его напор своей волей, выработанной годами тренировок, силой упрямства, блокирующей любое воздействие извне.

Рассмеявшись, Сит отвёл взгляд в сторону:

— Я тебе рассказал всё о себе, ну почти всё. Теперь твоя очередь. Где бывал, что видал?

Пожав плечами, ответил:

— Ну, в отличии от тебя, я никакими магическими способностями не обладаю. Просто собиратель. Учитель мне объяснял, показывал, как делать, что делать, а я повторял. Сначала везде ходили вместе, потом стал ходить один. Начинал с простого и близкого, потом сложнее и дальше, но так ничего в себе выдающегося и не развил, кроме упрямства и терпения.

Сит хмыкнул:

— Это, кстати, не мало. Ты первый, кто смог противостоять моему взгляду. Расскажи о каком-нибудь из своих путешествий.

Задумался, их было так много, что некоторые уже и забыл, а другие рассказывать ни к чему- опасно и для него, и для меня, если кто об этом узнает… Всякое бывало, бизнес чистым не бывает. Решил, расскажу ему, как волосы невки собирал, там ничего такого секретного нет.

ГЛАВА 10

Перешёл с лавки на большой сундук, стоявший у стены напротив Сита, сел сложив ноги калачом и сделал глубокомысленное лицо:

— Дело, значит, было так. Ягын, однажды, когда я ещё только начинал ходить самостоятельно за сырьём, был очень не в духе за то, что я накануне провалил задание по сбору ведьминых грибов и решил похоже меня поучить маленько. Рано по утру, за завтраком, пододвигая тарелку с кашей, ласковым таким голосом мне и говорит, мол сходи на озеро у Старой скалы и собери пучок волос невки. Он ведь, прохиндей, помнил, что я, когда мы с ним в прошлый раз туда ходили, всё проспал, прикорнув под кустом. А, он будить не стал, чтобы не спугнуть невку, поэтому потом обрисовал, на словах, как было дело, по-видимому, решив, что этого достаточно. Ну, и вот теперь, значит за то, что тогда проспал и сейчас с грибами пролетел, решил повоспитывать. В невесёлом настроении, собрав пожитки, прихватив ежовые рукавицы, потопал в сторону Старой скалы, а это без малого целый день, если повезёт и не заплутаю. Но, я по своей тогдашней невнимательности, конечно, заплутал и приполз на место, измотавшись в дороге и голодный как волк, когда луна уже взошла и надо было приступать к работе. Короче, времени перекусить и отдохнуть уже не было, злой, с урчащим животом залез в озеро, расставлять сети вдоль берега. Дно илистое, ноги скользят, сучья, на которые закрепил сеть, в грунт глубоко не втыкаются, пришлось рукой прикапывать, чтобы держались. Недалеко от воды, в траве, разложил на полотно угощения, ягоды там всякие, что насобирал в дороге. Заполз еле живой от усталости за ближайшие кусты и развалился на траве. Боясь уснуть, вытащил из котомки флягу с чаем из горенца и пару раз глотнул. Голову словно обожгло жаром и всю усталость как рукой сняло. Это, конечно, ненадолго, но думал, больше времени и не понадобится, потому как Луна уже прямо над озером. Вылез из-за куста, чтобы обзор иметь и уставился на воду. Слышу, плеск воды, раз, другой, зашуршали ветки, но не в том месте, где я сеть поставил, а левее, совсем недалеко от меня. Холодок пробежал по спине. Я этих невок в глаза не видел и понятия не имел, что они такое. Учитель говорил, что они похожи на маленьких девочек, только очень злобные. Вот тебе и описание. Вижу, из-за кустов, совсем почти рядом, скользнула маленькая тёмная тень в сторону приготовленного угощения. Вроде по очертаниям и никакая не девочка, а толстенькая короткая змея. Луна спряталась за облака и невозможно было разглядеть, кто пиршествует на полотнище, только слышно, оттуда, смачное жевание ягод. Решил тихонько подползти поближе, чтобы рассмотреть чудо, да и путь отрезать, которым она пришла, направив прямо в установленную мной сеть. Жевание прекратилось. Наверное, услышала, как я тут шуршу. Луна вышла из-за туч, и, прямо у лица, увидел разинутую широкую змеиную пасть… и в этот момент действие горенца закончилось, я упал на траву, уснув мертвецким сном… Когда проснулся, солнце было уже достаточно высоко. Ощупал себя, вроде живой и цел. Подумал, может мне та пасть приснилась? Порванная сеть валялась на берегу с выдернутыми палками, на полотнище ни ягодки, ни случайно обронённого волоска, уж я-то старательно всё обыскал. Погоревал, погоревал, да делать нечего. Однако, не голодным же обратно идти, сделал из сети намёт и несколько раз закинул в озеро. Повезло: на четвёртый раз попалось две крупных рыбины, причём у одной из рта торчал клочок пепельно-синих волос, точь-в-точь, как показывал мне учитель. Радости не было предела. Быстренько зажарив рыбу на костре, поел, собрал пожитки и собрался уже идти, как услышал звонкий детский голос, который прокричал, чтобы приходил ещё и ягод приносил, а сети не ставил, только сказал, что надо. Оглянувшись по сторонам, никого не увидел, хотя понял, что это мне невка знак дала. Чувствовал себя, с одной стороны, полностью провалившим дело, с другой стороны, счастливым, что волосы невки у меня, и, как ни крути, результат есть. Понятно, что, вернувшись домой и отдав Ягыну волосы, умолчал о том, как было на самом деле. Старик вроде обрадовался, что я выполнил задание и не расспрашивал меня, но пару раз заметил его прищуренный хитрый взгляд, который он бросил в мою сторону. Даже закралось сомнение, не следил ли старик за мной и не подсобил ли в деле? Однако, Асу сказал, что он никуда не отлучался и занят был домашними делами.

ГЛАВА 11

Когда закончил рассказ, Сит, ухмыляясь в усы, спросил, а как на самом деле выглядят невки и ходил ли я ещё к ним за волосами.

Ответил с улыбкой, вспомнив свои страхи при первой встрече с ними:

— Не однажды. Невки — они как русалки, могут менять обличие, когда в своём, родном, то можно спутать с большой змеёй, а когда в человеческом, то вполне сойдут за маленькую девочку, только глаза у них очень большие и ярко-синие, да и зубы поострее, чем наши. Я потом к ним в любое время дня и ночи приходил с корзинкой ягод, и просто голосом приглашал угоститься и дать мне прядь волос.

Сит поинтересовался:

— А, для чего они годятся?

Сказал первое, что пришло в голову:

— Лекарство делают из них от водянки, болезней головы, снятии порчи, да много чего…

Сит удивился:

— Даже и не слыхал, про такое средство…

Поморщился, вспомнив как однажды пришлось его попробовать:

— Побочек много. Только очень опытные знахари знают, как дозировку больному определять.

Он заинтересовался:

— В чём опасность?

Припомнил как было написано в записях Ягына:

— Если больше дать, чем положено, человека будет сильно тянуть к воде, может утопиться или рассудком тронуться. Рассказывали, что некоторые, при помутнении головы, говорили на неизвестном языке и показывали на небо.

Сит с любопытством уставился на кучу снадобий, что я ему выложил:

— А в том, что ты мне продал, они есть?

Вытащил, из лежащих на столе мешочков, маленький из синего шёлка и сказал:

— Вот в нём. Там записка с названием есть.

Сит поинтересовался:

— Ну, а рукавицы то ежовые что такое и для чего?

Достал рукавицу из котомки, надел на руку и повертел перед ним, показывая со всех сторон:

— Они из шкуры ежа и сделаны, только особого вида -с очень мелкими, частыми иголками. Хоть я ими не пользовался, но так понимаю, ими можно ухватить любое скользкое тело, например, невку или какую змею. Опять же ядовитое растение…

Усмехнувшись, Сит спросил:

— Тебе их Ягын посоветовал взять?

Я даже рассмеялся:

— Да, так и есть! И многое чего другое. Я думаю, в наказание -чтоб побольше груза в дороге пришлось тащить и жизнь малиной не казалась. Хотя, в деле они и не требовались.

Сит хлопнул себя по ноге и тоже рассмеялся:

— Он и меня как-то раз так подловил.

Я заинтересовался:

— Расскажи. Страсть как люблю всякие побывальщины.

Сит согласился:

— Ладно вспоминать, так вспоминать.

ГЛАВА 12

Сит согнал меня с сундука и устроился там со всеми удобствами, чуть развалившись, подложив под бок пару подушек:

— Когда это случилось, мне ещё было лет 12, и я только постиг основы чтения мыслей и предугадывания поступков людей. К учителю это не относилось, он тогда был закрыт для меня. У него накопилось много сырья на продажу, и мы, сложив всё в котомки пошли в столицу, где у него были старые, надёжные покупатели. Дорога до Дурации семь дней пешком и можно бы сократить время на попутных подводах или наняв телегу в Крючье до самой столицы. Мы ведь не голодранцы какие, денежки то имелись. Но, учитель не собирался их так тратить, сказав, что пеший путь спокойнее, чем на подводе в компании попутчиков, где, во время пути, можно невольно раскрыть детали своей жизни, что может навлечь неприятности в будущем. Он всегда считал, что чем мы неприметнее и проще, тем больше шансов выполнить своё дело и сохранить себе жизнь. Но, кто из непосвященных, увидевший случайно наши пожитки мог догадаться, что они стоят целое состояние? В силу своей неопытности, попытался повлиять на учителя, чтобы внушить ему мысль, ехать на телеге, всё-таки это лучше, чем идти пешком и спать под открытым небом, в окружении диких зверей. Наказание не заставило себя ждать: учитель шлёпнул меня по затылку, и я буквально проглотил язык. Все мои попытки произнести хоть слово, превращались в тупое нечленораздельное мычание. Мне до самой столицы пришлось на пальцах ему показывать, то, что хотел сказать, вызывая у него смех, а меня вводя в слёзы от своей беспомощности. Только войдя в город, я обрёл дар речи. Казалось, должен был, от радости, захлебнуться потоком извергающихся из меня слов, прося о прощении учителя, но, вместо этого молчал, боясь, что не смогу оправдаться за свой поступок. Разве сможет он мне после этого доверять и учить тому, что могу обратить против него? Скорее всего постарается избавиться от меня здесь, пристроив к кому-ни будь в услужение. Когда мы разнесли весь товар по покупателям и оставалось только зайти к кривому Луке, чтобы забрать выполненные для нас заказы, Ягын вдруг предложил пообедать в самом дорогом трактире города, где столовались только богачи, чем несказанно удивил меня, поскольку у нас было достаточно продуктов в дорогу, да, и обычно, учитель старался понапрасну не тратить заработанные деньги. Конечно, мне, не избалованному сироте, очень хотелось поесть дорогой, вкусной еды, поэтому с радостью принял его предложение. В трактире, нас встретили с недоверием и предложили самый крайний стол, в углу. Слуга, подошедший принять заказ, окинул нас презрительным взглядом и попросил показать деньги, прежде чем будет нас обслуживать. Ягын достал из кармана серебряную монету и покрутил ею перед удивлённым лицом парня. Обед вышел на славу, казалось, мой живот был готов лопнуть от съеденного, а по спине аж катился пот. Наваристый бульон, жареная курица, пирожки с потрошками и яйцами, медовый напиток с хрустящим кренделем. В голове сами собой роились мечты о счастливой, богатой жизни. Пару раз к нашему столу подходил юркий малый, предлагавший учителю перекинуться в картишки, но получал отказ. Компания, с которой он сидел за столом, изредка поглядывала в нашу сторону и как только учитель стал расплачиваться, покинула трактир. Когда мы вышли на улицу, было уже достаточно темно, но ещё не были зажжены уличные фонари, поэтому нам предстояло в потёмках протопать почти полгорода. В какой-то момент, услышали быстрые шаги нескольких человек за спиной и выкрик «вот они». Учитель отдал мне сумку с деньгами и приказал бежать к Луке, оставив его здесь. Я попытался высказать возражение, но получил такой удар палкой ниже спины, что припустился бежать, что есть мочи. Когда, наконец, остановился и прислушался, кругом было тихо. Несмотря на страх, решил вернуться на место, где оставил Ягына. Там было пусто и, поскольку, уже горело уличное освещение, решил осмотреть место. На земле и стене дома обнаружил капли свежей крови и клочок рубахи учителя, уж этот то орнамент я ни с чем не спутаю. Неужели, те, чьи шаги мы слышали, схватили его и утащили, а может убили и спрятали, чтобы уличная стража не заметила. Меня одолевали мысли: куда теперь идти, что делать? Сумка с деньгами тянула плечо. Наверняка, они разыскивают уже меня, поняв, что у Ягына нет денег. Куда спрятать деньжищи? Учитель предупреждал, что в городе нельзя доверять никому, даже проверенным продавцам, ну, а кривому Луке, тем более — тут каждый сам за себя. Закралась мысль, может уйти с деньгами куда глаза глядят, в дальние города, где никто меня не знает, устроится помощником у какого-нибудь лекаря, затем завести собственное дело, денег-то в котомке на это с лихвой хватит, так и разбогатею потихоньку. Отогнал зловредные мысли, понимая, что недостойно бросать учителя в беде, он бы ни за что так не поступил. Но где его искать? Как спасать? Наконец, принял решение, идти к Луке и попросить его пустить меня на ночлег, сказав, что у учителя на эту ночь срочное дело, а уж утром предпринять попытку отыскать его. Перевесил сумку с деньгами под рубаху, сверху надел кафтан, чтобы не очень было заметно выпуклость на животе и зашагал к кривому Луке. Когда добрался до его дома и хотел уже постучать в ворота, как мою руку кто-то перехватил и не успел я что-то крикнуть, зажал рот, прошептав на ухо голосом учителя «тихо, это я». Радости моей не было предела, что так хорошо закончилось. Ягын сказал, что к Луке пойдём завтра, а сейчас, ночевать к его давнему знакомому. Видя мои не отошедшие от испуга глаза, он рассмеявшись спросил, не растерял ли я со страха деньги. Устроились на ночлег у старика, который, не спрося, кто там, открыл нам дверь и, так же ничего не говоря, указал нам на комнату в глубине дома. Две большие кровати с соломенными матрасами, застеленные шерстяным одеялом, были просто роскошью, после бурных событий вечера. Утром, так же не прощаясь со стариком, оставив на столике в прихожей деньги, в благодарность, покинули дом и отправились к Луке, а затем домой. На обратном пути, в один из вечеров, учитель, когда сидели у костра, спросил, какую мы главную ошибку совершили, когда были в городе. Ответил, что не надо было идти в дорогой трактир и трясти там деньгами, хотя прекрасно понимал, что это была не ошибка, а урок для меня. В свою очередь спросил, как ему удалось избавиться от нападавших. Усмехнувшись, он сказал, что зря что ли он учит меня управлять поведением людей. Когда грабители вошли в контакт с ним, их судьба была предрешена, и они передрались между собой. А я понял, насколько слаб в своём ремесле и не готов к самостоятельной жизни. С этого дня стал тренироваться как одержимый, понимая, что должен быть готов встретить опасность в любой момент.