Дурий из Дуракии

Дурий из Дуракии

Светлана Савиных

© Светлана Савиных, 2026

ISBN 978-5-0051-1610-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

Продираясь сквозь кустарник, на звук протяжного стона, молил «только не Ягын, только не Ягын», проклиная себя за то, что задержался в пути, решив перекусить на взгорке, прежде чем войти в лес, где с первых шагов ощутил безотчётное чувство беды, уловив запах чужаков, а затем эхо стона, доносившееся с реки.

Выскочив на берег, увязая в гальке, увидел тело учителя, распластавшееся на мелководье, с протянутой рукой вверх, призывавшей небеса помочь ему, и короткий осиновый кол, вбитый ему в грудь. С такой раной не выжить, даже удивительно, как он смог ещё звать на помощь. Вынес его из воды и положил бережно на берег, содрогнувшись от задетого рукой острия кола, выступающего из спины.

Блуждающими глазами уходящей жизни, он уставился на меня, запёкшиеся губы скривились в улыбке, в попытке что-то сказать гортанью, булькающей кровью:

— Д-у-р-ий… ты… жив… Хва..ала… Иди… к Асу… скажи… он…

Рука упала вниз, глаза закатились, и маска смерти пала на лицо. Слёзы застлали в моих глазах, горечь, злость, обида жгли огнём изнутри, послав ко всем чертям годы тренировок по контролю духа и тела. Один! Совсем один!

Наконец, взял себя в руки. Слёзы высохли, мысли прояснились. Пошёл в лес и притащил на берег три сухих, поваленных ствола ели, ивовыми ветками переплёл их и скрепил верёвкой. Соорудив плот, переложил тело учителя на него и спустил на воду. Теперь самое страшное. Напрягся и вытащил из его груди кол. Оттуда со звуком, словно Ягын выдохнул, выбулькнула струйка ещё не засохшей крови. Ополоснув кол, замотал в тряпицу и положил на берег, чтобы обсох — его я возьму с собой, чтобы вернуть тому, кто такое сотворил, с ответкой. Достал из сумки пузырёк с горючкой и полил тело учителя. Тряпицу поджёг искрой от кремня, положил ему на ноги и оттолкнул плот от берега. Подхваченный серединным водоворотом, плот, с полыхающим телом, завертело на месте, отчего огонь превратился в столб, будь то учитель встал и поднял руки к небу в мольбе.

Уселся на гальку и, пока догорал плот, читал мантру о воссоединении души умершего с небесами.

Раздался треск и всё, что осталось от плота и Ягына, ушло в водоворот.

Встал, отряхнул одежду, посмотрел на реку, берег и кустарники у воды, пытаясь осознать, что я и взаправду потерял его навсегда. Махнул рукой в сторону реки, словно прощаясь, и зашагал к избушке Ягына, если цела, забрать всё самое ценное.

ГЛАВА 2

Подходя к избушке, внимательно прислушался к щебетанью птиц и принюхался к ветру, стараясь уловить посторонние звуки и запахи, на случай засады или присутствия тех, кто убил учителя. Вроде спокойно. Дверь избушки открыта, значит в ней уже кто-то побывал, хорошо, что не сжёг. Внутри всё перевернуто, горшки с полок опрокинуты, из сундука, в углу, вытащены вещи и сброшены в кучу. Понятно, что искали золото, камни драгоценные, а то, что самое ценное осталось разбросанным на полу и в голову не пришло. Ясно, что шарил человек незнакомый с нашим делом, раз побросал в пыль корешки и неприметные камешки, которые стоят дороже золота.

Подобрав валявшиеся на полу снадобья, сложил к себе в котомки, а вещи, раскиданные по избе, убрал в сундук, запер его на замок, решив, что лишняя одежда мне сейчас ни к чему. Вот деньжат бы немного не помешало, но не знаю, где Ягын их хранил, да и знать пока не хочу, надеюсь, что удастся немного раздобыть у Асу. Осмотрел ступу, стоящую в углу — цела. Мне она долго ещё не понадобится, пусть тут и стоит. Закончив с приборкой, сходил за ветками бузины, заросли которой росли за избушкой, разложил её по углам и на входе, обрызгал всё вокруг настоем лунной травы, и запер дверь на засов, предварительно подсунув под него иголки ежа, смазанные ядовитой мазью. А, чтобы ни у кого, случайно здесь оказавшегося, не было желания заглянуть в избушку, навтыкал вокруг неё черенков прутняка зыбучего, который рос неподалёку на взгорке. Это он на солнце такой тихий, а если посадить в тени, где избушка, то за месяц обовьёт её своими крепкими ветками, превратив в кокон.

Прощальным взглядом окинул место, где прошли моё детство и юность, и зашагал прочь, пытаясь вдолбить себе в голову, что больше учителя нет, и я один, совсем один, и надо решать, что дальше делать. Но, как просил учитель, сначала повидаюсь с Асу, может у них был какой-то план на такой случай.

ГЛАВА 3

В состоянии полного отупения, сам того не замечая, прошёл весь день, пока не заметил, что солнце клонится к закату. По привычке, решил заночевать у реки, тут можно наловить рыбы, тем более что припасов из избушки не взял, а мои почти закончились. Соорудил из веток шалаш, под высоким обрывом, сплёл ловушки для рыбы и притопил их у берега. Сходил в лесок рядом, набрал сушняка для костра, да приволок поваленный ствол засохшей берёзы. Затем, в ельнике наломал пушистых лапок, да нарвал травы для подстилки. Когда костёр хорошо разгорелся, проверил ловушки, рыбы набилось немало. Перемазал её речной глиной и засунул, сбоку, под головешки. Пока пеклась рыба, чтобы притупить голод, вскипятил воду в котелке и бросил туда горсть сушёных ягод из мешочка, который неизменно таскаю с собой.

Уставившись на огонь, предался воспоминаниям о первой встрече с Ягыном, когда он нашёл меня, совсем маленьким, в пустой деревне, в зарослях кустов с огромными колючками, где меня спрятали родители. Но от кого? Куда делись все жители? Эти вопросы он запретил задавать, сказав, что сам не знает ответа, а пустые разговоры ни к чему не приведут, только могут навредить мне, вселяя тщетные надежды. Ягын сказал, что теперь я его ученик и привёз в свою избушку. По началу, дни напролёт он заставлял меня просиживать в бочке с водой, пока не зажили все раны. Теперь-то понимаю, что вода была не простая, а целебная, а тогда мне такое исцеление казалось чудом.

У Ягына тогда жил ещё один его ученик Асу, который должен был скоро уйти в мир, чтобы занять своё место. Он целые дни проводил в тренировках, не только оттачивая боевое искусство, но и техники маскировки. Потом уже узнал, что ему был предначертан путь воина, телохранителя, если потребуется шпиона и наёмного убийцы. Я был уверен, что мой спаситель будет учить меня тому же и с нетерпением ожидал начало занятий, но, оказалось, что он присматривался ко мне, выбирая для меня свой уникальный путь.

Когда Асу покинул учителя, хозяйственные дела легли на мои плечи. Приходилось всем заниматься: и дрова заготавливать, и бельё стирать, и еду готовить. А ещё с Ягыном по лесам и полям ходить, учиться собирать травы, коренья, различные камни, змей, пауков, насекомых, лягушек и ящериц. Всё это он потом учил меня перерабатывать на особые снадобья, которыми пользуются знахари и маги. Мне по началу всё это казалось скучным и в тягость, но потом втянулся и начал кое-что понимать, даже сам лечить себя от мелких болячек и простуды.

Вечерами мы развлекались тем, что Ягын рассказывал о своих путешествиях в лицах, изображая тех, кого встречал на своём пути. У него это получалось настолько здорово, что я невольно заразился этим и сам стал пытаться изображать людей, зверюшек и птиц, которые встречались в наших путешествиях. Особенно нравилось изображать покупателей зелий в окрестных селениях. Потом, Ягын стал меня одного отправлять за сырьём, относить товар на продажу. К этому времени, я уже умел не только собирать, заготавливать и обрабатывать добытые вещества, но и научился, в случае необходимости, притворяться в больного разными неприятными болезнями, типа падучей или паралича. Лучше всего у меня получалось прикидываться больным на голову — вводить их в ступор своими странными речами, а и заодно отпугивать разных нежелательных и подозрительных людей. Я научился копировать речь любого человека или голоса животных и использовать это, чтобы обмануть преследователей. А, такое тоже бывало, когда занимаешься торговлей таким редким товаром, как наш, да, ещё и дорогим.

Солнце закатилось за дальний лес, только тонкая полоска неба горела над ним, освещая сумерки. Достав испекшуюся рыбу, сунул в костёр засохшую берёзу, чтобы хватило огня на всю ночь. Обколотив глину с двух самых крупных рыбёшек, с удовольствием обглодал их до косточек, а остальные завернул в тряпку и сунул в одну из своих котомок, висевших на ветке в глубине шалаша.

ГЛАВА 4

Не спалось. Несколько раз вставал за ночь, чтобы передвинуть ствол берёзы в костре, прислушивался к голосам леса, плеску рыбы в реке. Каждый раз только закрывал глаза, видел умирающего Ягына и чувствовал, как вытаскиваю кол из его груди и как кровь учителя выплёскивается из раны на мои руки. Вздрагивал, от этого жуткого ощущения, и просыпался.

Только забрезжил рассвет, сходил к реке, умылся, потом, сел, скрестив ноги, чтобы помолиться и привести чувства и мысли в равновесие. Слова, давно заученные наизусть, почему-то сегодня, то пропадали, то складывались не в том порядке. Пришлось приложить немало усилий и времени, чтобы почувствовать, что кошмар покидает меня, и я невольно задремал.

Дрёма пропала так же внезапно, как и пришла. Показалось, посторонний звук нарушил гармонию птичьих голосов. Точно, по лесу кто-то тихо шёл, то удаляясь, то приближаясь, словно петляя, останавливался, будь то что-то искал. Залез на крышу шалаша, приподнялся к краю обрыва берега и выглянул через него.

Услышал зычный, властный голос, прямо над собой:

— Ну, ты, дрыхнуть горазд. Я твой костёр давно учуял. Близко не стал подходить, чтоб не напугать. Ждал, когда покажешься.

Мужчина средних лет, с курчавой смоляной шевелюрой и короткой бородкой, в холщовой рубашке, с нашим тайным орнаментом по краю рукавов, упершись в бока, стоял над моей головой:

— Вылезай Дурий, Асу послал за тобой. Меня зовут Сит. Я был учеником Ягына до него.

Прикинулся глупеньким и, придурковатым голосом, прогундосил:

— Не знаю я никакого Сита! Первый раз слышу. А кто такой Асу?

— Ладно, хватит ваньку валять! — скомандовал он, — Иди огонь потуши — нам пора ехать. С остальным, потом разберёмся.

Слез с шалаша, затушил пламя, поскидал головешки, ветки от шалаша и подстилку в реку, потоптался на берегу, чтобы убрать следы моей стоянки и пошёл по пологой части берега наверх, размышляя, как меня так быстро нашёл Сит, и кто он вообще такой. Нутром чую, не похож он на убийцу. Да, и, если бы был у него злой умысел, обшманал бы меня спящим, зачем ждать. А, потом, если он посторонний, то никак не мог знать о связи Асу с Ягыном и что тот был его учеником. Но, почему учитель не предупредил меня о нём?

Выбравшись наверх, увидел, как Сит направляется вглубь леса. Зачем? Словно услышав мои мысли, он крикнул:

— Тут, недалече, у меня лошади стоят.

Следуя за ним, мучался вопросом- кто он? Может охотник? Или знахарь? Неужели провидец?

Сит откликнулся, прочитав мои мысли:

— Во мне всего понемногу: и охотника, и знахаря, и ворожея, ну и чуть прорицателя. Скорее шамана. Такой путь мне выбрал наш учитель. Шевели ножками, а то мы так и к вечеру не доберёмся.

— О каком вечере речь? До Асу шесть дней пути, — удивился я.

— До Асу да, а до моего дома день, — ответил он.

— А, почему вы столько лет не навещали учителя, а, сейчас, вдруг пошли искать меня? — с интересом, спросил его.

Он чуть помолчал и, продолжая идти, тихо, не оборачиваясь, сказал:

— Он мне сороку послал, когда понял, что беда…

Не понял я:

— Какую сороку?

Он обернулся и с хитринкой посмотрел на меня:

— Да ту, что у вас на крыльце постоянно вертелась, и ты её ещё прикармливал.

Точно! В последнее время завелась у нас такая напасть: таскала из дома, то кусок хлеба, то сахар. Пытался её обучить командам за корм, не слушается. Значит, вот как? Ухмыльнулся:

— Я хотел её с собой в походы брать, чтоб веселее было.

Он, с усмешкой, кивнул головой:

— Знаю, знаю. Она мне о тебе всё выболтала, как и то, что избушку заколдовал…

Словно оправдываясь, пробубнил себе под нос:

— Дак, это для того, чтоб ничего не растащили.

Он пожал плечами:

— Смешной. Ты же туда больше никогда не вернёшься.

Недоверчиво спросил его:

— Откуда знаешь?

Он обернулся, сощурил глаза, словно в душу заглянул:

— Так работа у меня такая…

Меня так и подмыло спросить:

— Точно? А знаешь, как у меня жизнь сложится?

Он, с неохотой, ответил:

— Ну, общих чертах, неплохо…

За леском, действительно стояли две вороные лошади с косматой гривой, и иссиня-чёрными глазами косили в нашу сторону. С опаской посмотрел на них. Перехватив мой взгляд, он хмыкнул:

— Ты, их не бойся. Они с виду такие. А так добрейшие создания.

Словно оправдываясь, подходя к лошади, признался:

— Да я и не боюсь, только ездить на них не умею… Обычно, пешком, да пешком. Ну, и лишний рот ни к чему.

Он подошёл ко мне, похлопал по плечу:

— Ничего, научишься. Дай-ка помогу.

Сит подхватил меня, словно пушинку, и закинул в седло. Ничего себе! Вроде, он почти с меня, а силища… может магия. Словно услыхав мои мысли, Сит откликнулся:

— Это не магия, а особая сноровка. Будет время, научу.

Обрадованно, согласился:

— Мне бы не помешало, в дороге всякое бывает.

Сит махом взлетел на свою лошадь, и она словно ветер сорвалась с места. Не успел ничего сообразить, как и мой конь рванул вслед, благо, я успел вцепится в луку седла, а то бы точно полетел на землю.

ГЛАВА 5

Казалось, кони не знали усталости, мчась с необыкновенной прытью, среди полей, пролесков и ручьёв, по одним им видимым тропинкам. Этой дорогой я точно не ходил, поэтому понятия не имел, куда меня везёт Сит.

Спина от напряжения, с непривычки, заныла, как и ноги, из-за приподнимания в стременах чтобы не набить синяков на ягодицах. И то ладно, что хоть с поводьями удалось справиться, удерживаясь одной рукой за высокую луку седла. Котомки Сит прикрепил к моему седлу сзади, и я боялся, что при такой тряске там всё превратится в труху. Скорее бы уж доехали, а то кажется, что скоро моё тело одеревенеет от усталости. То ли дело идти пешком… А, Сит гнал и гнал лошадей вперёд, словно нас кто-то преследовал.

Вдруг уловил запах мёда, вперемешку с нагретым солнцем воском. Видать, недалеко большое скопление диких пчёл или пасека? И, точно, за косогором раскинулась, обнесённая жердяным забором, богатая усадьба, с домом, конюшней, хлевом и полусотней ульев. Ворота распахнул, словно поджидавший нас, маленький парнишка и мы въехали в просторный двор.

— Коней распрячь, промыть, накормить и отправить на дальний луг, — суровым голосом крикнул Сит двум подросткам, вылетевшим навстречу из дома. Они, бойко подбежав ко мне, помогли спуститься и отвязать поклажу от седла.

Не успел я устойчиво встать на землю, как ребята уже направились с конями в конюшню.

— Ну, ты, как? — спросил Сит.

— Вот не знаю… Кажись стоять могу, а вот идти вряд ли, — признался я.

— Ладно ковыляй в дом, а я сумки занесу, — махнул рукой Сит, подхватив котомки и направился к крыльцу.

— Там рыба запечённая, надо выложить, — предупредил его.

— Отлично, давно рыбки из костра не ел, — откликнулся он, -Сейчас пообедаем, а за одним и поужинаем.

Ковыляя за ним следом, посокрушался:

— Сомневаюсь, что после такой тряски что-то в рот полезет. Мне бы водички, сейчас, наверное, с ведро.

— Вон у колодца как раз твой размерчик стоит. Поправляйся, — сказал Сит, заходя в дом.

Доковыляв до колодца, поднял, стоявшее на земле, ведро, поставил на край венца и буквально присосался к воде. Ведро, конечно, не осилил, но четверть точно. Сразу полегчало. На полусогнутых ногах, прогнувшись в пояснице, потопал к крыльцу, с ухмылкой представляя, как выгляжу со стороны. Смех со стороны конюшни, подтвердил мои ощущения. Вот ведь сорванцы, им лошадей надо в порядок приводить, а они ржут надо мной.

ГЛАВА 6

Чистая изба, большой стол, весь заставленный тарелками с едой, запахи разносолов, мясного супа и медвяного напитка ударили в нос, сразу пробудили во мне жуткий голод. Сит вышел из кухни с моей рыбой на тарелке и размашистым жестом предложил садиться за стол. Так мы и ужинали вдвоём, а потом ушли на другую половину дома, освободив место для домочадцев, которые с шумом и смехом прибежали к столу и сразу загремели тарелками и ложками, подчищая то, что осталось от нашей трапезы, а я-то ещё удивлялся, что стол ломится от еды и рассчитан на целую ораву, а нас только двое. Вот теперь она и нарисовалась.

Хозяйская комната больше походила на кладовку: на стенах висели мешочки со снадобьями, по углам лари, в которых наверняка хранилось что-то ценное. Знать мне, что в них, не хотелось, меньше знаешь, крепче спишь, да, и потом самому приходилось много чего собирать, из порой таких неприятных мест, что и вспоминать не хочется, например, где обитают летучие мыши, змеи, пиявки и даже трупные черви.

Предложив присесть на лавку у небольшого стола, придвинутого к окну, Сит наклонился к уху и тихо спросил:

— Когда последний раз видел учителя?

Также тихо ответил ему:

— Почти полгода.

Он крякнул и сел на лавку:

— Тогда понятно.

Уставился на него:

— Да, что такого могло произойти в моё отсутствие?

Сит погладил бороду, словно размышляя, что говорить, а что нет:

— У правителя Горона вернулся сын Сторий издалека, где обучался всяким наукам, и привёз с собой кучу нахлебников. Горон передал ему бразды правления, и теперь люди Стория заправляют страной. Построили где-то в глуши капище для молитв своему богу. Заманивают людей туда хлебом и пивом, говоря, что только их бог самый главный. А потом те, кто клюнул, пропадают. Молодёжь забирают в армию, чтобы обучать новому оружию и ведению боя. Кругом снуют шпионы. Вызнают, где чем можно поживиться. Вероятно, они и заприметили Ягына, когда тот обходил своих покупателей с товаром. Может, кто подсмотрел, чем он торгует и какие деньги берёт. А, может служители культа от слуг его покупателей узнали, чем он промышляет и решили убрать конкурента. Покупатели снадобий у Ягына стали маскироваться, менять названия своих лавок на иноземный манер аптеками и лекарками, чтобы вопросов меньше было. Некоторые маги, так вообще, собрали пожитки и ушли в другие края. Я вот теперь прикидываюсь пчеловодом и продаю в городе мёд, а всё остальное, только проверенным людям. Хотя, кому сейчас можно доверять? Времена настали трудные — живём с оглядкой. Указом нового правителя использование исцеляющих обрядов поставлено вне закона! Если застукают, можно лишиться всего имущества, а самому попасть в тюрьму.

Очень удивился:

— Ничего себе разворот получился. Сам-то правитель крепок головой, чтоб такое творить?

Сит тихо ответил:

— Я ж тебе сказал. Правитель отошёл от дел, даже не ясно жив он или нет. А вот Сторий точно прекрасно понимает, чего хочет. Создать огромную армию, обучить её и двинуть на богатую соседнюю страну Галуния, поставив ультиматум её правителю Клуно, чтобы отдал ему в жёны единственную дочь Унию. Или он разорит его страну, поскольку войско там маленькое.

Я не унимался, не понимая:

— Но, почему Ягына убили тайно, а не прилюдно, на площади, по решению судий?

Сит ухмыльнулся:

— У них сейчас такая манера — страх на всех нагонять.

Вспомнил слова Ягына:

— Мне учитель сказал перед смертью, чтоб шёл к Асу.

Сит, стукнул легонько рукой по столу, встал и прошёлся по комнате:

— Асу, чтоб семья его не пострадала и жила сносно, пошёл на службу к правителю и возглавляет теперь его охрану. Видел его. Ходит важный, делает вид, что не знает меня. Думаю, тебе идти к нему сейчас опасно.

Остановился и посмотрел на меня:

— Оставайся у меня. Будешь собирать сырьё, как и прежде. А уж я найду кому сбыть.

Пожал плечами, не зная, что и сказать. Окинул комнату взглядом:

— А, жить-то где?

Сит развёл руки и гордо сказал:

— У меня места всем хватит. И еды.

Затем, окинул меня взглядом и добавил:

— Ты, и раньше, дома жил не больше пары недель в году… Только внешность надо сменить. Прикинуться совсем больным, типа умалишённым, чтобы в армию не забрали.

Я согласился:

— Так, я всегда так делал, когда опасность была.

Сит кивнул головой:

— А, теперь, постоянно так жить будешь. Есть ли опасность или тебе кажется, что её нет. Если хочешь выжить. Учти, люди, которых ты знал, от страха, за полгода, могли так поменяться, что ты и сам их можешь не узнать.

Вопросительно взглянул на него:

— Что ты мне предлагаешь сделать?

Он схватил меня за руку, поднял со скамьи и крутанул так, что я словно какая юла сделал на месте полный оборот. Окинув взглядом, жёстко сказал:

— Ну, во-первых, косу обрезать! Волосы — под горшок. Шапку как у извозчиков, почти на глаза. Татухи свести! Одежду поменять, чтоб никаких наших обереговых вышивок и отметок не было.

Возмущённо уставился на него:

— Да, как я в таком виде, без защиты, работать буду?!

Сит хитро улыбнувшись, хмыкнул:

— Не волнуйся, что-нибудь придумаю…

Затем, уверенно сказал:

— Точно! Из волос сплетём оберег-волосовик под рубашку. Тату на картинки пустим -колоду в виде карт сделаем. Рубахи с оберегами мои мастерицы на полотенца перешьют, хрен придерёшься! Мол, купил на рынке, понятия не имеешь, что такое. Да, и, если косить под умалишённого, никто и придираться не станет — что с болезненного возьмёшь.

Это был тяжёлый удар! Мало того, что жить теперь придётся постоянно под личиной, так ещё и чем гордился, и что оберегало, потеряю навсегда. Хотелось взвыть от душевной боли и отдубасить стол кулаком, что есть мочи.

Ощутил руку Сита на затылке, по спине пробежал холодок, на душе стало так тихо, спокойно, что сама собой голова склонилась на грудь. Похоже засыпаю…

ГЛАВА 7

Проснулся от внезапного звука, резко поднял голову и увидел Сита, стучащего палкой, похожей на клюку, по краю стола, за которым я спал:

— Некогда спать. Пора за работу приниматься.

Глянул в окно, ни сги.

Удивился:

— В смысле? На дворе ночь.

Сит, улыбнувшись, развёл свои ручищи:

— Так оно и хорошо! Никто не увидит, чем будем заниматься.

— А, чем? — входя в образ, гундосящим голосом и глядя исподлобья, спросил его.

Сит сощурил глаза одобрительно:

— Молодец! Неплохо. Только в глазах мысли поубавь, а то уж больно хитроватые. Сейчас пойдём в баню твои татуировки сводить.

Хвать рукой по волосам, а косы то и нет, только копна остриженных волос торчит во все стороны. Внутри словно что-то оборвалось:

— Ох…

Сит, словно маленького ребёнка, погладил по голове:

— Ничего, ничего. Шапку наденешь, быстро улягутся.

Осмотрелся по сторонам, ища косу:

— Где они?

Сит положил руку на плечо:

— Бабке отдал… уже плетёт… Будет тебе к утру обереговый волосовик. Хорош рассиживаться, пошли!

Встал, тряхнул головой. С непривычки, голова казалась лёгкой и пряди стриженых волос лезли в лицо, поправил их рукой, заведя за уши.

Выйдя на крыльцо, Сит шагнул в потёмки и словно пропал. Из темноты послышалось:

— Иди на голос, тут не далёко.

Нащупал ногой в траве тропинку, и не торопясь, шурша песком, пошёл вперёд, пытаясь подобрать походку, которая бы соответствовала моему новому образу.

Впереди скрипнула дверь, открыв светлый квадратный проём.

— Заходи, -раздался сбоку голос Сита.