Архивная крыса. Дело о пропавших девушках

– Вы кто?

Он оскалился. Зубов у него было немного, и оставшиеся выглядели так, будто вот-вот выпадут.

– Не твоё дело.

– Если вы сейчас не уйдёте, я закричу.

– Кричи, – согласился страшный человек. – Тут тебя только покойники услышат.

Он сделал к ней шаг.

Анна попятилась, поскользнулась на мокрой плитке и лишь чудом удержалась на ногах. В голове, как назло, не возникло ни одного умного плана: детективы, которые она когда-то смотрела, дружно испарились из памяти. Осталось только примитивное животное желание – унести ноги.

– Про Медянову забудь, – сказал бомж, и в голосе его зазвенела ярость.– Или тебя закопают. Рядом. Ты поняла?

Он схватил её за рукав. И тут Анна врезала ему зонтом. Удар получился неловкий, но металлический наконечник угодил бомжу прямо в глаз. Тот взвыл, разжал пальцы, и этого хватило. Анна рванула в сторону, перескочила через низкую ограду, чуть не влетела в памятник с мраморным ангелом и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Позади раздалась грязная ругань.

– Стой, сука!

Она лишь ускорилась. Старое кладбище мгновенно превратилось в лабиринт из мокрых дорожек, крестов, кустов и скользкой травы. Зонт где-то потерялся. Ветки собирались выколоть ей глаза. Один раз Анна споткнулась о чью-то плиту, ободрала ногу об чугунную ограду, но всё-таки выпрямилась и понеслась дальше.

Сзади слышались тяжёлые шаги. Бомж не отставал.

Сердце Анны колотилось, в ушах шумела кровь, дыхание давно сбилось, но страх заставлял её упрямо бежать вперёд. Из последних сил, она перепрыгнула через какую-то лужу, нырнула между двумя склепами, выскочила на каменную дорожку и вдруг увидела впереди ворота.

Она вылетела к калитке почти вслепую, толкнула её плечом и буквально вывалилась на размытую грунтовую дорогу. Позади что-то громыхнуло: похоже, её преследователь налетел на какое-то препятствие. Пробежав ещё метров двадцать, Анна согнулась пополам и несколько секунд просто хватала ртом воздух. Дождь лил уже всерьёз. Куртка промокла, волосы прилипли ко лбу, ладонь саднило, колени дрожали так, что хотелось сесть прямо в грязь и больше не шевелиться.

Отдышавшись, она обернулась. Калитка была закрыта. За ней виднелись только мокрые кусты и темные аллеи. И вдруг между деревьев мелькнула чья-то тень.

– Нет, – взмолилась Анна. – Нет, нет, нет!

Телефон в кармане чудом уцелел. Руки тряслись так, что она разблокировала экран только с третьей попытки. Позвонить в полицию? И что сказать? На меня на кладбище напал бомж и запретил расследовать дела тридцатилетней давности?

Спотыкаясь, Анна припустила по дороге, пытаясь собрать мысли в кучу.

Всё, что произошло с ней, это не случайность. Кто-то знал, что она придёт на кладбище и найдёт могилу Маши Медяновой. И этот кто-то специально оставил там для неё фотографию. А потом натравил на неё злобного урода.

Но чего добивается этот таинственный кто-то?

Когда она добралась до автобусной остановки, кроссовки хлюпали, зубы стучали, а вид такой, будто она только что плотно пообщалась с вурдалаком. В известном смысле так и было: кладбищенский бомж, напавший на Анну, тоже жаждал её крови.

На остановке не было ни души. Только у скамейки валялась бутылка из-под водки и куриные кости – стандартный набор культурного досуга приозёрских жителей.

Анна села в подкативший заляпанный грязью пазик, и через силу заставила себя открыть галерею в смартфоне. Сети по-прежнему не было. Может быть, поэтому фотография с могилы сохранилась.

Сентябрь 1996. Последний показ

Она увеличила снимок. Лица размыты, но различить можно: Маша, Наташа Анфиса. Значит, Князева не просто что-то знает. Она – одна из девушек, кого тоже собирались куда-то отправить. И, может быть, единственная, кто выжил.

Автобус ревел и подпрыгивал на разбитых и кое-как залатанных приозёрских дорогах. В салоне пахло мокрой одеждой, дизелем и пирожками с луком. Анна время от времени нервно оглядывалась, проверяя, не едет ли кто-нибудь следом. Но дорога была пустынной. И постепенно она успокоилась.

Выйдя на площади, она первым делом заскочила в аптеку – за валерьянкой, потому что у взрослой женщины должны быть какие-то инструменты самопомощи, кроме зонтика. Затем нырнула в соседнюю дверь, над которой красовалась вывеска: «Ремонт мобильных телефонов».

– Что у вас, женщина? – равнодушно спросил костлявый парень в растянутой чёрной майке с надписью «Саша всегда прав».

Слегка обидевшись на «женщину», Анна протянула ему смартфон.

– А можно его как-то проверить на вирусы? Понимаете, телефон очень странно себя ведёт, как будто за мной следят…

Конец фразы она произнесла виновато, ожидая, что этот технически продвинутый зумер сейчас поднимет её на смех. Но он молча протянул через стойку огромную костлявую лапу.

– Ну, поздравляю, тёть, – радостно сказал он через пару минут. – Хорошего трояна где-то хапнула. А, всё! Понял. Обычно эту срань запускают через мессенджер. Кто-то ссылки присылал? Открывала?

Архивистка Плахтина собралась возмутиться и рассказать наглому малолетке, что вообще-то знакома с цифровой гигиеной и не переходит по посторонним ссылкам. Но вдруг вспомнила, как в конце одного из сообщений Князевой стояло: «Подробности здесь». Дальше была ссылка, на которую Анна, конечно же, нажала. И…ничего не увидела. Зато смартфон сразу завис и заработал только после перезагрузки.

– Женщины! – фыркнул костлявый в ответ на её сбивчивое признание. – Чтоб вы в технике понимали! Не могут без кринжа!

Помня о надписи на майке, Анна спорить не решилась. И терпеливо ждала, пока парень колдовал над смартфоном. И минут через десять вернул его хозяйке.

– Держи, тёть. Хлопнул трояна. Но больше не кринжуй, по линкам не тапай. С тебя пятихатка – за тренинг.

Даже не пытаясь расшифровать его речь, Анна по наитию сунула в костлявую лапу пятьсот рублей и, рассыпавшись в благодарностях, выскочила из каморки ремонтника. Потом купила кофе в автомате и ещё минут пять стояла под козырьком торгового центра, раздумывая, что делать.

Броситься за помощью к Громову? Нет, не сейчас. Во-первых, она и так уже втянула милейшего краеведа в криминальную историю. Во-вторых, Анна пока не понимала, что и как ему рассказывать. И в-третьих, ей хотелось сначала самой обдумать случившееся, без лишних советов и вопросов.

Если Маша Медянова умерла в 1997 году, об этом должна сохраниться запись в актах регистрации. Если тело привезли в Приозёрск, должен был остаться хоть какой-то след. Где-то должны быть документы: свидетельство о смерти, запись в ЗАГСе, может быть, даже медэкспертиза.

Эта мысль так чётко выстроилась в голове, что Анна даже успокоилась. Архивистка Плахтина знала: когда страшно, лучше всего помогает конкретное дело. Бумага, у которой есть номер, подпись и дата. Ведь бумаги, в отличие от людей, хотя бы не нападают на вас на кладбище.

Но идти сейчас в архив не было смысла. Во-первых, она уже попросила отгул. Даже если её сообщение возмутило начальницу до глубины души, торопиться всё равно уже некуда. Во-вторых, надо было заскочить домой и переодеться. Потому что, обнаружив её таком виде, Маргарита Семёновна вызовет скорую или дисциплинарную комиссию.