Любовь Поднебесная

– Ильяс похож на них, да?

В немом вопросе я вскинула на подругу брови.

– Это один и тот же типаж, – ответила она. – И твои любимые грабли.

– Нет. Он совершенно другой – Ильяс безопасен.

– И что же в нем безопасного? Неприметная профессия, внешний вид, родословная? Он в тебя врезался! Очнись! Сколько еще за его душой аварий?

– Он просто тронулся раньше меня. С кем не бывает?

Мира разочарованно качала головой.

– Я думала прошлые отношения хоть чему-то тебя научили.

Это было так. Теперь я не доверяю словам: мне нужны документы. Я больше не трачу года, чтобы узнать о совместном будущем, я спрашиваю в лоб, и больше я не прощаю. Бред собачий, что изменивший раз снова этого не сделает. Номер Один клялся, что это случилось случайно, его подставили, соблазнили и я простила по дурости, а потом он начал этим пользоваться. Он изменил мне с четырьмя девушками, и столько слёз из-за мужчины я больше никогда не проливала. Не потому, что больно не было, а потому что опыт подсказывал: это не поможет.

– Я не хочу больше бояться. Смотреть на мужчин с мыслями: “Он выглядит, как изменник?”, “Он меня обманет?”, “Использует?”. Надоело! Я буду доверять ему пока могу!

Мира натянула на нос солнцезащитные очки и откинулась на локти, подставив лицо под палящие лучи.

– Доверяй, как говорится, но проверяй

Солнце не спеша катилось за горизонт. Желтые и багряно-красные переливы, поднимаясь высоко в небо, расходились по нему тёмно-фиолетовым градиентом. Сверчки трещали в кустах. Разморённые продолжительным отдыхом, мы шлёпали домой тёмными переулками. В воздухе остывала жара, говорить не хотелось, каждый думал о своём и в мыслях сами собой просыпались ностальгические воспоминания.

Я уже шла по этой тропинке лет десять назад, также тащилась домой, провожая закат за столбиками чужих заборов. Это воспоминание-ощущение пробрало меня до дрожи: пятнадцатилетняя я снова возвращалась в дом, в окнах которого гостеприимно горел свет. В гостиной сидела мама и вязала очередную накидку, наш кот Мурзик дрых в ее ногах, нагло зажав клубок пряжи, а отец храпел в комнате, заснув с телефоном в руках.

Свет ударил в спину, сзади раздалось кряхтение мотора. Мы с Мирой оглянулись на злосчастную моторольку.

– Запрыгивайте! – прокричал Фёдор, гордо восседающий на месте водителя.

Если бы шла одна этот джентльмен мимо бы проехал и язык высунул, чтобы подразнить, а тут поглядите-ка!

– Только встал на путь бизнесмена, а уже в благотворительность подался, похвально.

– Так в одну сторону едем, – хохотнул он, вызывая у меня всё больше подозрений.

Мирка, что в длинных коктейльных платьях садилась в купе люксовых машин, перешагнула багажник ободранной моторолы. В кузове с пустыми бидонами мы тряслись по ухабам, крепко держась за железные борта. На подъездной дорожке Федя припарковался рядом с калиткой и поспешил спрыгнуть со своего седалища:

– Мадмуазель, – протянул руку хихикающей Мире.

Спрыгнув на землю, она вприпрыжку побежала в дом, чем очень долго Фёдор бессовестно любовался. Настолько долго, что солнце сесть успело, а когда он перевел на меня взгляд, его глупая улыбочка вдруг подопустилась:

– Чего ты на меня так смотришь?

– А мне руку подать ты не хочешь?

Его кислая морда отвернулась, помощь свою он предложил так нехотя, что уличив момент, я обхватила его руку ладонями и выкрутила в жгучей крапиве. На всю спящую округу раздался вой. Хихикая и слыша позади тяжелые шаги, я бежала в дом, на ходу окликая папу.

– Анютик!

С прыжка я залетела в родные объятия, получив крепкий чмок в макушку. Папа сидел на крыльце, как всегда это делал раньше, поджидая меня с прогулки. Вскоре перед нами предстал задыхающийся от одышки Федя.

– А ты откуда? С пробежки что ли? – удивился родитель.

– Да. – сквозь зубы сказал мелкий. – Вечерний спринт.

В отличие от матушки, что работала бригадиром в цеху, папа мой был несколько мягкотелый. Когда мать запрещала, он с ней соглашался, но в закромах протягивал конфетку и всеми силами пытался смягчить наказ. Долгое время я задавалась вопросом, что вообще связало судьбы моих родителей. В моих глазах они были полными противоположностями. Мама – женщина с характером, у неё суровый нрав и суровая профессия – не каждая в шеренгу мужиков поставить может, а она ставит. Но несмотря на это, папу она уважает, и, наверное, только с ним её сила дает слабину. А как отец её любит…

Ни один мужчина так не любил меня.

– Пойдём, донь, мама, пирог испекла. Ждала с пяти часов, а вы как пропали! И ты с Миркой ушлёпала, и Федька исчез.

– Кстати о Феде, – вопросила я. – Скажи честно он тебе угрожал? Как к нему в руки моторолька попала? Это же всё-таки память о дедушке.

Между бровями папы пролегла морщинка, уголки губ приподнялись в ласковой улыбке:

– Решил, что хватит в гараже музейным экспонатом стоять, всё работать должно, а то, что работа иногда к царапинам приводит – ничего страшного. Такова жизнь, да и век её уже заканчивается.

По ступенькам мы в обнимку поднимались в дом.

– Всё равно жалко, Федя её срок службы в два счёта сократит.

– Это да.

На кухне за круглым столом сидели брат и Мира, мама разливала по кружкам ароматный иван-чай. Плотный пар поднимался в потолок от румяной шарлотки, стоящей в центре стола, и вновь моё сердце наполнилось давно забытым теплом.

Жизнь непредсказуема. Я не знаю, что будет завтра и не знаю соберемся ли мы снова всей семьей в одной комнате. Но я запомню споры младшего, грубоватый голос отца, маму, что накладывала Феденьке добавку за добавкой и Мирку, что открыто забавлялась нашей дружной семьей.

Этот насыщенный день закончится в моей комнате в синей темноте ночи. Утомленные жарой мы с Мирой решили спать на полу, устланном бабушкиным ковром и парочкой одеял. Как это обычно бывает, мы не сможем заснуть и не сможем перестать болтать:

– Я знаешь, о чем думаю. – глядя в потолок, я натянула простынь на грудь и прошептала, – Говорят любовь зла, но что, если это не любовь вовсе?

– А что тогда?

– Гормоны. Страх одиночества. Отсутствие выбора. Любовь не может быть односторонней – это больше походит на мазохизм, где ты на него бросаешься с объятиями, а он идёт на тебя с кулаками.

Одеяло Миры захрустело. Повернувшись на бок, она заговорила сонным голосом:

– Для тебя мазохизм, а для других – острые ощущения.

– Что?

Она не раскрывала глаз.

– Ну это же любовь, как в кино – страстная, живая, якобы настоящая. На экране показывают психически нестабильных людей, что сгорают от ревности, посуду бьют, и некоторые уникумы считают, что любовь должна быть именно такой. Бьёт – значит любит, – Мира усмехнулась во сне. – Был бы у них пример хороший, вот как у вас с Федькой, они бы поняли, что любовь не сносит дверь с ноги, а тихо стучит в неё.

– Думаешь, они когда-нибудь найдут тех, кто их переубедит?

Мира широко зевнула.

– Я теперь во всё верю.

– И что же изменило твоё мировоззрение?

– Михаил.

Тихо застонав, я уткнулась лицом в подушку:

– Зачем ты назвала его имя?!

– Извини? А с каких пор Михаил стал вторым Волан-Де-Мортом?

– С тех пор, как начал убивать меня во сне!

– Ой, я тебя умоляю. От поцелуя ещё никто не умирал.

Оторвав голову от подушки, я уставилась на её застывшую улыбку:

– Ты откуда знаешь?

– Когда ты говорила о своем “кошмарным” сне, – она даже руки от постели оторвала и показала кавычки в воздухе. – Губы закусывала, и рука твоя к ним тянулась бессознательно. Про улыбочки, что проскакивали на твоем лице в микросекунду, я вообще молчу.

– Это нечестно! Это личное и вообще интимно!

– Да что ты? Ещё скажи, что ты на своих подопечных психологическую науку не используешь. Хоть не по профессии работаешь, но пригодилось же в жизни, да? Ты чего притихла? – она раскрыла один глаз.

– Мне снится полнейший бред. – настаивала я, скрестив руки на груди. – То, что я чувствую в реальной жизни и там разнится друг с другом. Реальный Михаил меня бесит, а во сне я испытываю трепет и сильное желание поддаться ему.

– Не хочется тебя расстраивать, но сон может показать твоё истинное отношение к человеку, в то время как в настоящем мозг будет гнуть свою парадигму. Тебе выгодно ненавидеть его, потому что твоим он никогда не станет.

– Мира?

– Да?

– Больше не разговаривай со мной, как с пациентом.

Она обиженно отвернулась:

– Так и помогай подруге!

Мире было легко говорить – она была одиночкой до мозга костей. Осечки были, но она быстро выбиралась из этих надуманных влюбленностей. Годы тренировок, психоанализ и высшее образование создало из нее беспощадную сердцеедку. В нее влюблялись многие, но ещё ни разу она не ответила взаимностью. Ответ её был краток: «Ничего не ёкнуло, да и незачем». А я так не могла, у меня было это самое «зачем».

Тихий сон наступает мягко, забирая в свои теплые объятия. Теперь там всё иначе. Вокруг невыносимо светло – свет слепит глаза. Птицы напевают нежную мелодию. Повсюду зелень, цветущий благоухающий сад и кто-то близкий сердцу раскачивает меня на веревочных качелях. Я слышу наш беззаботный смех, чувствую на себе чужую улыбку, пока внутри полыхает яркое счастье.

Впервые на утро я проснулась разочарованная. Подумать только, это был всего лишь сон! Такой приятный и спокойный… А главное, как бы я ни вертелась, заснуть снова не получилось так же, как вспомнить лицо загадочного мужчины.

Глава 5

«Испытание на живца»

Рассекая просторы автострады, мы с Мирой неслись обратно в город. В багажнике подпрыгивали ящики со свежим урожаем, а по радио играла знакомая песня:

“...знаешь, ты не первый такой

Кто хочет всё и сразу только унести бы с собой!

Ты видишь только то, что хочешь видеть, а за спиной

Все говорят, а ты не слышишь-слышишь:

Вся Москва блестит, вся Москва горит, вся Москва сияет2[2]…”

Счастливые морщинки глаз скрывались за стёклами солнцезащитных очков, ветер витал по салону “Миника” и вместе с ним свобода плясала в наших волосах.

– Сегодня на повестке дня встреча с женихом?

– Ага, – я мрачно кивнула. – Откопала ему десять вариантов, не без помощи Катьки, надеюсь его устроит хотя бы одна из них, и мы закончим эту игру в нерадивую сваху.

Она улыбнулась себе в зеркальце козырька:

– Не терпится избавиться от искушения?

– Не терпится вернуться к работе.

– Ну-ну-ну. Кстати! – глаза её выкатились из орбит, позабыв о помаде и румянах, Мира шокировано уставились в мою сторону. – Боже, я забыла тебе рассказать! Недавно ходила на встречу нашего «психологического комитета». – так Мира назвала сборище своих коллег. – Блин, я даже платье тебе не показывала, потрясающее чёрное в пол и…

– Встреча, – напомнила я, иначе мы до обеда будем это слушать.

– Ах да. В общем, Михаил твой – та ещё темная лошадка. И…

– Ты же не сказала им? – знала я этот комитет по обработке сплетен. Ни им, ни остальному миру не следовало иметь даже кроху информации о Михаиле и о его фикции, иначе мне точно не жить.

– Да нет же! Тема сама собой завязалась. Мы-то с Наташкой свободные, а Нелька с Леськой – нет, и они накидывали нам имена свободных мужчин из светского поприща. Так вот, Михаил Поднебесный встречался с некоей моделью год или два тому назад, и знаешь, какие она комментарии оставила после их размолвки?

– Ну, не тяни же!

– Ни-ка-ких. Сказала что-то вроде: «Жизнь нас развела, желаю ему счастья, успеха и так далее». – Мира завелась ни на шутку. – Ты хоть раз слышала подобные отзывы от представителей шоу биза? Да они же никогда не упускают возможности для очередного скандала, а здесь – ни ругани, ни обвинений, всё ро́вно, гладко и подозрительно тихо.

Моё сердце разочарованно опустилось на место:

– А я-то думала ты мне информацию полезную принесёшь.

– Так нет её. – возмущалась Мира, – Он чист, как белый лист!

– Скорее всего он со своими пассиями договор заключал о неразглашении, и вся его чистота построена на деньгах и откровенной выгоде. Какому бизнесмену скандал нужен? Тем более его формата.

– А может он действительно человек хороший? Просто у него такие надбровные дуги… – Миранда всерьёз задумалась. – Что? Это физиогномика. Черты его лица говорят о наличии лидерских качеств, огромной силе воли и умении руководить. – вещала она всезнающим тоном. – Скорее всего он предпочитает жить по чётко налаженной системе, отклонения от которой сам не жалует. Он живет по совести, понимаешь?

Я вцепилась в руль двумя руками, взгляд мой был направлен только вперед:

– Плевать. Сегодня всё разрешится. Он выберет себе невесту, я вернусь к своей привычной жизни, и больше, мы с ним никогда не встретимся.

Забросив Миру домой, я направилась в офис за ноутбуком и уже оттуда планировала поехать на встречу с Михаилом. Его секретарь уведомила меня об изменении времени – на час дня, а я, по собственной глупости, только сегодня удосужилась пробить адрес офиса «Скайсити». Это для предпринимателей всех мастей центр был лакомым кусочкам, для нас же, обычных смертных – морокой с поиском парковочного места и комплексными затратами нервных клеток. Собственно из-за этого сообщения мы с Миркой и рванули рано утром в город.

Агентство «NeboSVOD» в 11:30 представлял из себя просторный, безлюдный зал. Чуть дальше находились два закрытых кабинета: один Ангелины, второй для индивидуальных бесед с клиентами. В сторону пожарной лестницы уходила комната отдыха-кухня, а все мы, трудяги-пчёлки, сидели рядом с друг дружкой, отделенные лишь невысокими серыми перегородками.

В это позднее утро большинство работников отправились обедать в ближайшее кафе и лишь Полина находилась на своем рабочем месте. Увидев меня, она недовольно нахмурилась:

– Отдыхаешь?

В просторных брюках и рубашке, с повязанным под ней топом, я чувствовала себя свободно и раскованно. Волосы спадали ниже плеч распущенными прядями, чего на работе я себе обычно не позволяла. Отражение в зеркале не могло не радовать: синяки под глазами исчезли, бледность сошла с лица. За эти два дня я выспалась на месяц вперед, отъелась вкусной домашней едой и хорошо загорела – вот он секрет цветущего вида.

– Как я могу отдыхать, зная, что ты трудишься в поте лица?

– Издеваешься?

– Не без этого. Так что у тебя за проблемы? – я уставилась в экран её рабочего компьютера. Сливаясь в одно пятно, на нем были изображены разные оттенки голубого. – И что ты ищешь?

– Шары цвета мальдивской бирюзы. Они должны быть именно такого оттенка голубого, каким был Индийский океан в сентябре 2025 года, когда они ездили туда в совместное путешествие. – Полина еле как удерживалась от ехидного тона. – Вот ты была на Мальдивах? Я – нет! Как я могу знать какого цвета там вода? Может Ангелину запряжем? Ради клиента съездим, отснимем, ну и отдохнем – раз уж такое дело. Этот Арсений, – она перекрестилась. – Настолько дотошный, что не принимает классические голубые или классические бирюзовые. Всё ему не так!

Я ухмыльнулась, припомнив застенчивого мужчину в очках.

– Арсений – своеобразный клиент, он переживает, что девушка ему откажет.

– Я тоже волнуюсь. – она сдула челку с глаз. – Выбрал себе модель «Плэйбоя» и рассчитывает, что предложение поднимет его шансы. Это он говорит, что они встречаются, а все СМИ трещат, что она свободна, и то с одним рэпером зажигает, то с другим. Вот скажи мне: где рэпер, а где Арсений со своим компьютерным клубом?

– Примерно на одной ступени. – высказалась я. – Он старается ради неё, это мило.

– Это жалко. – не смягчилась Полина. – Он её фанат, а такой брак невозможен априори. Она будет им пользоваться, а он страдать, потому что не получит от этой королевы обнаженки ни-чего-шень-ки!

Я обняла спинку её кресла и придвинулась к самому уху офисной ворчуньи:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Асия "Амур"

2

Винтаж feat. DJ Smash - Москва