Любовь Поднебесная

– Вот у меня сегодня настоящая сказка, – выдохнула Полина, мечтательно закатив глаза. – Она умница и красавица, а он исполняет все её мечты. Пара Игоря и Алисы.

Я напрягла память, но так и не смогла найти информацию об этой сказке.

– Не помню таких. Это новенькие, что ли?

– Ангелина недавно подкинула. Ещё так спросила: “А ты точно успеешь?”, – приблизившись ко мне вплотную Полина выкатила свои серые глаза, – Мол Анна-то всё успевала.

– Ты же знаешь, что у тебя есть целый штат помощников. Вон сколько новой крови по офису гуляет. Так и жаждут, чтоб ты им в шею своими клыками впилась. А Максимка смотри, как поглядывает.

И она перевела взгляд на лопоухого, вчерашнего студента, который идеально разбирался в дизайнерских конструкциях, и был редким обладателем тонкого вкуса среди мужчин.

– Не смеши меня. – Полина наклонилась, понизив голос. – Он же маленький.

– То ли дело Дэн, да?

Она отшатнулась. Взметнулась оскорбленной фурией и направилась к своему рабочему месту, ляпнув что-то вроде: “Ну и шутки у тебя, Анька!”, а мне как раз пришло сообщение. Оно уже приходило, и либо Михаил решил напомнить о себе снова, либо даже провайдеры негодовали за то, что я посмела проигнорировать их достопочтенного клиента.

“По мере проделанной работы можете присылать мне подходящие варианты.”

Сообщение Михаила на телефоне ощущалось раскаленной лавой. В мессенджер по его вине я не заходила весь оставшийся день и даже маме мне пришлось перезванивать, а не печатать быстрый ответ. Далее я кропотливо составляла анкеты, подготавливала презентацию, и несмотря на то, что следующим утром я отправила ему сообщение с обезличенным “хорошо”, на несколько дней сон мой сошел в тревожную дрёму. Я ворочались с бока на бок, чувствовала себя странно и в конце этой истории оказалась в кабинете психолога.

Офис Миры располагался на двадцатом этаже. Я сидела на мягком диванчике, дергая ногой и кусая губы, а она разыгрывала из себя лютую профессиональность.

– Вы так и будете молчать? – спросила она деловитым тоном.

– С того дня, как мне предложили стать свахой, я стала сама не своя. – слова давались тяжким трудом. – Много нервничаю, переживаю, и пульс у меня зашкаливает.

– Угу, угу, – с умным видом она что-то писала в блокноте. Но я-то знала, что Мира никогда ничего не конспектирует, даже в институте она только цветочки на полях рисовала.

– А ещё меня посещают странные сны.

Её ручка остановилась:

– Подробнее?

– Ну он мне снится. Он! – не в силах усидеть не месте, я вскочила на ноги и стала расхаживать от одной стенки к другой.

– Я правильно понимаю, не добрейший автомеханик посещает ваши сны, а никто иной как умопомрачительный бизнесмен, которому вы должны подыскать невесту?

– Да!

С глумливой улыбкой Мира закинула нога на ногу и спросила:

– Если бы сон был кино, к какому жанру вы бы отнесли его?

Я мысленно чертыхнулась.

– Хоррор.

– И почему я тебе не верю?

– Со своими фантазиями путаешь, – по небу летела темная пташка, она парила высоко в воздухе, поднимаясь все выше и выше. – А мои сны действительно кошмарны.

В них Михаил заявляется в моё жилище без предупреждения, трясет меня за плечи с криком: “Где моя невеста?!”, а когда я растерянно качаю головой, он словно оголодавший зверь ревёт: “ Значит ты ею станешь!” и впивается в мои губы диким, лишающим воли поцелуем.

– Ты так и будешь стоять у окна с мечтательным выражением лица? А то смотри, я ведь и додумать могу эти твои “кошмары”, – слова Миры кидают меня обратно на диван.

– Его поведение во сне ничем не отличается от реальности. Видимо я боюсь не справится с поставленной задачей, а сам Михаил он… Нисколько не помогает мне с этой проблемой.

– Аня-Аня, – цокнула подруга. – Я-то думала ты на нём повернулась, а ты просто заработалась. Опять.

Она выдернула листок из блокнота и протянула мне.

– Что это?

– Рецепт.

Посреди цветочной лужайки было выведено:

РЕКОМЕНДАЦИИ: отдых. P. S.: Съезди наконец к родителям.

Ответ мой был категоричен:

– Нет.

– Ну или, – она разминала суставы, – Можешь пообщаться с гостем своих снов. Обычно это помогает.

– Тоже нет.

– Тогда продолжай страдать.

– И это твоя помощь?!

Мира равнодушно повернулась в кресле:

– Я могу помочь только тем, кто этого хочет. А ты ещё недостаточно настрадалась, – и она улыбнулась мне во все зубы. – Ничего, ещё парочку дней продержишься, а потом звони.

Солнце пропало, суровый ветер прогнал остатки теплого дня, а небо заволокло темными тучами. Стоило ступить на тротуар, как на меня обрушился поток ледяной воды. Лило, как из ведра. Всего за две минуты я добежала до ресторанчика, но этого времени с лихвой хватило, чтобы в проходной с куртки и волос накапала целая лужа.

За окном толкались машины, дорогу пересекали многочисленные люди в разноцветных дождевиках. Яркие пятна красного, синего и желтого вспыхивали со всех сторон и насыщали пасмурный день такой простой и незатейливой радостью. Моя машина была припаркована во дворах, в обед в центре просто невозможно найти место поблизости, так что на ближайшее время я была заточена в стенах небольшого исторического здания. Позади меня тянулась россыпь ступенек, что вела прямиком в ресторанчик-бистро, а справа разместился стеллаж с местными буклетами. Я глянула на него просто от скуки, но вскоре не смогла сдержаться и топнула каблуком по мокрой плитке. И здесь он!

«Скайсити» – позволь себе жить в облаках.

Яркие, лазурные журнальчики продавали людям мечту. Вот только не каждый всяк сюда входящий мог её позволить. «Скайсити ЖК премиум» был обиталищем для “своих”, и в рекламе они совершенно не нуждались: о них знали все и вся, а каждый второй житель города мечтал хотя бы раз пожить в их высотке, поплавать в бассейне на 54-ом этаже и увидеть город с высоты птичьего полета.

Из ресторана выходили толпы людей. Обед закончился, и все сотрудники близлежащих офисов торопились к такси, а кто, как и я, бежал под ливнем, укрывшись черной тканью пиджака. Все они направлялись в место, которое обеспечивало их существование, кормило их семьи, но забирало жизнь.

Восемь часов ты прилежно выполняешь предписанные тебе обязанности; час, а то и два, уходит на дорогу до дома в одну сторону, итого в нашем распоряжении остается всего лишь три часа свободного времени, которые потратить можно на быт, дом и на короткое общение с близкими. Достаточно ли этого для счастья? И в чём оно вообще заключается лично для тебя?

Последние события заставили меня остановиться и подумать. Представляете, я пять лет сломя голову бежала к лучшей жизни. Забывая о собственных желаниях, забивая на всё, что не относилось к рабочему делу, игнорируя свой внутренний голос. Я не останавливалась ни на секунду. Остановка означала смерть. Остановка означала то, что град мыслей, который я удерживала внутри себя, высыпается мне на голову одним разом, а теперь от них было некуда деться.

Освобожденные мысли разгуливали внутри черепушки и наводили свой сумбурный порядок. Они мстили за то, что пять лет я держала их в заточении. Они раскладывали свои пожитки в особо укромных уголках разума и не прекращали трещать. Художественная литература, болтовня с подругой, и дежурные сообщения Ильяса не помогали отвлечься.

Я хотела тишины, но слышала лишь упрёки.

Работа всегда служила хорошим защитным амулетом. Бросили, сердце разбили? Какая разница, когда есть счастливые пары, что смотрят на тебя светлыми глазами и твердят: “Любовь есть. Любовь найдёт и тебя”. Работа давала мне надежду, и все это время я строила счастье чужих людей, в то время как хотела его лишь для себя.

Дождь закончился, а пальцы мои отдельно от желания разума написали короткое сообщение своему личному психологу:

– Я согласна.

Глава 4

«Дом – это …»

Небольшой посёлок под названием «Медовое» находился в сорока километрах от города. Здесь мы с Мирой родились, росли бок о бок и отсюда же уехали за неимением перспектив.

– Тамара Леонидовна! – Мира крепко обняла мою маму.

Их сплоченный кружок топтался на месте, пока я вытаскивала вещи из багажника, а если быть точнее, свой маленький рюкзачок и три объемных сумки этой жертвы модного приговора. «Мы на два дня едем! – кричала ей в бессилии этим утром. – В деревню с вымершей цивилизацией». Но Мира была непоколебима – надо и всё тут.

– Мирочка, как исхудала то, – возбранялась матушка.

– А это потому, что Аня меня к вам не возит – всё занята и занята, еле уговорила.

Вот зараза.

Сощуренный взгляд женщины обратился ко мне. В отличие от подруги родной дочери любящие объятия так и не достались.

– Её сюда и на аркане не затащишь, – с колючей усмешкой она вздернула бровь. – То ли дело город, да? Пробки, выхлопные газы и толпы людей.

– Хочешь всё брошу и обратно на вашу шею сяду?

Мама показательно отвернулась. То-то же.

Погода на улице стояла замечательная: июнь расцвел медовым ароматом белых яблонь, зелень искрила в глазах, а на нашем огороде уже должны были поспеть ранние ягоды.

– У нас, Тамара Леонидовна, планы грандиозные, – подруга закинула руку на моё плечо. – Отдых, отдых и ещё раз отдых.

Мирка всю жизнь провела в квартирах: в поселке это была четырёхэтажка под названием «Скворечник», в городе стандартный комплекс в двадцать этажей. И за свои 24 года она так и не познала всей прелести частного дома.

Будет ей сюрпризом.

Нагруженная сумками, я шаталась по извилистой каменной дорожке, следуя за мамой и её милейшей гостьей. Путь к дому проходил через тенистый сад с высокими деревьями яблонь, груш и слив. За ним стоял небольшой двухэтажный особняк, обитый голубым деревом с мансардной крышей. Со стороны дом походил на теремок – милый, уютный и ничем не примечательный.

– Какие красивые розы, – распевались Мира в комплиментах, а мама только успевала срезать понравившиеся ей бутоны.

На мгновение я остановилась и прислушалась к гулу пчел. Они работали в поте труда, перебираясь от одного дерева к другому, но несмотря на их неугомонный рой, «Медовое» было удивительно тихим местом, и звуки здесь воспринимались громче, чем в городе. Калитка скрипела с характерным стоном, а входная дверь распахивалась с лёгким кряхтением, заходясь в изнемогающем писке. Прям как сейчас.

Москитная сетка дернулась. На крыльцо, почесывая свое плоское брюхо, вышел Федя. Стоя в одних носках и шортах, он широко зевал, по-хозяйски оглядывая распростертую перед ним территорию.

– О, – воскликнул он. – Нуся!

Сумки повалились с плеч.

– Так ты дома? – крикнула я. – Мог бы и помочь!

Младший брат сбежал по ступенькам и, словно Мира не накачала свои сумки кирпичами, подхватил их и понес в дом лёгкой грациозной походкой. К слову, если бы не вышеупомянутая девушка, он бы пальцем не пошевелил.

Позабыв о приличиях, я оставила подругу на маму, а сама направилась вслед за братцем. Прошла через летнюю пристройку; прихожую, отделанную светлым деревом, и поднялась по ступенькам на второй этаж.

Под окнами на заднем дворе росли высокие ели, в их раскидистых ветвях притаилась маленькая пихта, которую родители привезли из питомника в прошлом году. Лёгкий ветерок с улицы колыхал белую тюль балкона и наполнял мансарду прохладным ароматом хвои. Братец как раз лежал на диване подле открытого окна и, закинув ногу на ногу, смотрел в телефон.

– Бездельничаешь? – ускорила его тоном достойным старшей сестры. – У тебя же сессия на носу.

– А ты ещё помнишь, что я учусь? Про семью родную забыла, в одном городе живём, – жаловался он, не отрываясь от сенсорного экрана. – А встречаемся лишь в Медовом и то на праздниках.

Опереться о стол было плохой идеей, ладони вляпались в нечто липкое; принюхавшись, я опознала в зелёной луже засохший тархун. По остальной поверхности были раскиданы книги, зарядки, тетради, этот же кавардак продолжался в шкафу, из пасти которого вываливались темные лоскуты одежд. Суперспособность моего брата состояла в том, как быстро он мог превратить любое пригодное для жизни помещение в сорную халупу. Запихнув шмотье обратно, я закрыла створку гардероба и присела подле обиженного младшего:

– А ты что, скучал по мне?

Федя фыркнул, губы надул, как делал это в детстве, и с умным видом продолжил смотреть видео про бобров.

– Хочешь в кафешку сходим, м? – толкнула его в бочок. – Накормлю бедного студента обедом, хочешь?

Он задумался. Обычно этот процесс у Феди занимал огромное количество времени, но в этот раз он почесал каштановую шевелюру и созрел достаточно быстро:

– Нют?

– Ну?

– Займи денежку.

– Зачем?

– Ну надо.

– Ты мне за прошлое “надо” ещё не вернул!

– Да верну я! Сказал верну, значит верну!

Я сощурила глаза, впившись ими в его возмужавшую фигуру. Как жаль, что умственные способности брата оставались на прежнем уровне. Двадцать лет, а ума нет!

– Опять эти твои фьючерсы?!

– Да нет же! – перебил он.

– Через месяц не вернёшь, к отцу пойду!

– Да когда ты уже замуж выйдешь! – Федя поднялся на ноги и двинулся прочь из комнаты, продолжая бубнить себе под нос: – Всё ворчишь и ворчишь! Даже попросить уже ничего нельзя! Правильно мама говорит: «Бодливой корове Бог рог не даёт»!

– Ах ты!

В его уходящий затылок полетела подушка. И если бы не Мира, что выскочила из-за угла, пару ласковых мне бы досталось. Но вот Федя снова распахивает свою челюсть, улыбается, как дурачок, и скованно пятится к лестнице, не сводя с девушки пытливого взгляда.

Напрягает меня эта ситуация. Ой, как напрягает. Я свою подругу всё-таки любила, и этого остолопа ей в мужья не желала.

– Вот где может отдыхаться лучше, чем в родном доме? – протянула она, пребывая в благоговейном трепете после лекции моей мамы.

– Везде! Мы либо сейчас грядки полоть будем, либо ягоды собирать. Ты думала частный дом – это сплошной релакс?

Миранда оптимистично улыбнулась.

– Неужели эта святая женщина заставит нас работать?

По великому совпадению с первого этажа раздался оклик мамы:

– Анна! Сходите ягод нарвите, жимолость скоро сыпаться начнёт!

Я показательно взглянула на подругу:

– Слышала?

– Да подумаешь жимолость, – откинувшись на спинку дивана, она небрежно покачивала ногой, – Хоть чем-то займемся, не будем же мы весь день в четырех стенах сидеть?

– В морозилке пакет малины лежит, – снова крикнула мама. – Накорми гостью, Мирка любит.

– Спасибо! – прокричала ей в ответ подруга и лучезарно улыбнулась.

До меня с запозданием дошло: Она не меня в отпуск привезла, а себя.

В своем шкафу я подыскивала нам наряды на этот день. Конечно же брендовые шмотки, коими были напичканы чемоданы подруги, не подходили к случаю. Здесь требовалось нечто старое и потрепанное.

– План такой: собираем жимолость, а затем через соседские огороды линяем на речку.

– А соседи против не будут?

– Да там лет десять уже никто не живёт. Одни бурьяны да мусор.

Разодетые в линялые шорты и майки, мы вышли в самое пекло. Даже сквозь дурацкую на вид панаму голову припекало. Термометр на солнце показывал 40 ℃, в тени напор светила снижался, но не облегчал положение. Быстро расправившись с кустами жимолости, мы перелезли через покосившийся забор.

Дремучие заросли заброшенного дома кололи коленки, набивались в ремешки сандалий. Мира не прекращала ругаться, а я вдыхала в себя запах чебреца и в тайне от неё радовалась. Под моими ногами находилась земля, которая когда-то дала мне жизнь. Здесь я делала свои первые шаги, здесь я росла и совершала ошибки. И прямо сейчас я чувствовала, как через ступни, по ногам и в самое сердце текла первозданная сила.

Река пересекала северную часть посёлка, её широкое русло с двух сторон огибало заросший деревьями речной остров. Этот кусочек суши посреди тихого течения привлекал рыбаков и многих любопытных людей. В юности мы как-то раз добрались до него на старой моторной лодке.

Дело было вечером. День рождения одноклассника начался тихой посиделкой на дому, а закончился скитанием по местным заброшкам и по этому злосчастному острову. Сама не знаю, как согласилась на эту авантюру: ночью, вдалеке от цивилизации, рядом лишь не трезвые друзья. Мы смеялись, бесились, пока не набрели на деревянную лачугу. Дождь едва крапал, когда мы ступили на остров, а в следующее мгновение зарокотал гром. Молния взвизгнула высоко в небе, и тогда мы увидели в окнах заброшенного здания тёмную фигуру. С диким криком рванули назад и бежали пять километров до дома в страхе остановиться. Лишь спустя время мы узнали, что этот домик принадлежал леснику и загадочным силуэтом был именно он.

Лучи солнца переливались на водной глади, слепили в глаза, а распаренная кожа при столкновении с холодным течением получала такой желанный покой. Даже ветер в этот день был необычайно тихим: он лениво колыхал ветви деревьев, словно и сам хотел отдохнуть от городской суеты. Дети барахтались на мелководье, вдоль длинного пляжа собирались шайки людей, желающих в выходной день, провести время с семьей. Наконец, отыскав более-менее свободное место, мы разложили плед.

Шум воды перебивала Мира, что сидела рядышком и хрумкала косточками малины.

– Точно не хочешь? – в тысячный раз спросила она.

А я диву дивилась человеческой памяти.

– Нет.

Мирка, пожав плечиками, продолжила угощаться. Совсем скоро со всех сторон раздалось едкое “ззззззззз”.

– Аааааааа! – закричала Миранда. – Осы-осы!

Она забежала в воду по грудь и нырнула с головой, зажав нос пальцами. Осы кружили на месте ее исчезновения, и только они двинулись прочь, как Мира вынырнула на поверхность, тяжело дыша. Наше село не просто так называлась «Медовым». Это был край ос и пчел. То, что они на любую сладость реагируют знали здесь все и вся, а Мира об этом факте позабыла. Она ещё долго чертыхалась и дергалась при каждом жужжащем звуке.

– Могла бы и предупредить!

– И упустить такое веселье? Ну уж нет.

Мира продолжала сокрушаться, пока её внимание не привлекло нечто.

– Ань, – прошептала она, напряженно вглядываясь вдаль. – Тебе это не понравится…

– О чём ты?

Что мне может не понравиться в таком прекрасном дне? Шелест воды, приглушенная болтовня людей, детский смех – покой оседал вместе с солнцем, но вскоре в эту идеальную картину мира ворвался мужской голос:

– Девчо-о-онки!

О нет.

– Ну, вы чего? Не слышите, что ли?

Надвинув солнцезащитные очки на нос, я упрямо игнорировала нависающую над нами тень:

– Мужчина, мы не знакомимся.

– Вообще-то, – возмущался младший братец. – Это я должен обижаться.

– За что, позволь узнать? За то что я тебя от родителей прикрываю? Поддерживаю материально или игнорирую тот факт, что ты отлыниваешь от учёбы?

– Я здесь по делу!

– Удиви меня.

– У нас бизнес с парнями.

И он кивнул в сторону старенькой кряхтящей моторольки. Из её кузова двое парней, в которых я узнала друзей Феди, выгружали металлические бидоны. Рядом они поставили зонтик, лавочки и зазывающую вывеску:

«Подходи налетай, прохладительные напитки покупай!»

Федя в красных шортах выставил большой палец и гордо произнёс:

– Натур продукт!

– И я на эту ахинею тебе пять тысяч перевела?!

– Почему сразу ахинея? – спросил он и одновременно с этим справа раздался голос предательницы:

– А я бы попробовала.

Не успела кинуть предостерегающий взгляд, как мимо пролетела пуля: Федя на всех парах понесся к парням, а уже через секунду протягивал Мире розовый коктейль в прозрачном стакане:

– За счет заведения.

Эта лиса улыбнулась, и сделав один глоток, воскликнула:

– Очень вкусно! А как освежает!

Довольный и сияющий словно, медный пятак Федя наконец скрылся с моих глаз.

– Ну и что это было? – спросила я, глядя как она с удовольствием потягивает халявный напиток.

– Должен же его хоть кто-то поддерживать. Он от вас одни нагоняи получает, хоть бы раз слово доброе сказали.

– Доброе слово нужно заслужить, а он – наша головная боль. С тех пор как говорить и считать научился одни проблемы от него.

– Говорят же, что первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные, – продолжала гнуть свою линию адвокат Мира.

– Сложно не ему, а его окружению. Мама капли от сердца пьет, а отец только и ждет, когда изобретут виртуальные затрещины, чтобы их сыну каждую неделю по смс посылать. В город не наездишься, каждый раз его за косяки отчитывать.

Мира фыркнула:

– Мальчик себя ищет, на месте не сидит, старается. Лучше бы в гаражах пиво пил?

– А он везде успевает. – заметил я, а затем глубоко задумалась. – А ты чего его защищаешь?

Как-то не складывалась у меня математика. Один смотрит, словно щенок влюблённый, другая только и делает, что спасает от неугодных родственников.

– Для меня Федька, как младший брат, будь у меня родной, я бы тоже за него заступалась.

Боюсь, что Федя её благие намерения воспринимал несколько иначе. Для него любой взгляд, любая улыбка была тающей на солнце надеждой.

– Но ты же видишь, как он на тебя смотрит?

– Как? – усмехнулась Мира. – Ты взгляни на них.

Стоило повернуть голову, как трое пойманных на горячем парней, синхронно обернулись к воде.

– Мы же для этих них самый сок из-за опыта и определенной статусности. Их интерес исчезнет стоит получить то, чего они так рьяно желают. Это не любовь, это даже не влюбленность, скорее желание обладать чем-то, чего пока не можешь себе позволить. Вот для меня это сумочка Эрмес – я на нее такими же глазами смотрю.

Только Мира могла сравнить любовь к мужчине с любовью к своим побрякушкам. Я больше вам скажу: в этой неравной битве мужчина потерпит поражение. Мира скорее с руками оторвет кожаное изделие от именитого бренда, чем когда-нибудь решит выйти замуж.

– А ты решила, что не можешь себе позволить Михаила, а вот Ильяс...

– Дело в другом. Они абсолютно разные. Жизнь Михаила – это светские рауты, поездки на гольф карах по многогектарным, зеленым полям, фуа-гра на ужин и богатый смех. А Ильяс, – пожала плечами не в силах выразить. – Он хороший.

– Хороший – синоним пресный.

– Пресная пища не вредит организму, как соленая, острая или сладкая.

– Но она оставит тебя голодной. – я чувствовала на себе её взгляд. – Еда – это не только топливо, но ощущения. Да и тело не обманешь, Ань. И сердце тоже.

В мгновение ока погода изменилась. Горячее солнце побежало в обратную сторону – с запада на восток, календарь наслаивал потерянные листы. И вот передо мной не тёплый денёк в Медовом, а холодный город, пасмурная осень и режущая боль в сердце.

– Они меня обманули, – услышала свой голос как будто издалека. – Почему я не могу обмануть в ответ?

– Всё было не так. – Мира сокрушенно застонала. – Ты просто разглядела в другом мужчине те качества, которые ему не принадлежали. Они принадлежали тебе. И любовь, и поддержка, и честность…

Имена имеют свойство запоминать боль, поэтому я не буду называть их. С Первым мы познакомились в институте, и моя любовь закончилась его изменой. Со Вторым я прожила три года, познакомилась с его родителями, строила планы. Мы жили как муж и жена, но без росписи, а спустя время оказалось, что хотим от этих отношений совершенно разного: он – получать еду и секс по расписанию, а я хотела семью. Третий мужчина был другом одного из женихов, что пришел в наше агентство за компанию. Мы встречались вечерами в неприметных местах, проводили ночи в отелях. Таинственность подстегивала наш интерес к друг другу, тёмное время суток распахивало наши сердца – по крайней мере я так думала. Мы провстречались три месяца прежде, чем я узнала, что являюсь любовницей женатого человека.