После развода. Скандальное возвращение

– Ну как же не касается? Я хочу вернуться к своей любимой женщине. Так что очень даже.

Тут я буквально замираю на месте от шока.

– В смысле вернуться? Совсем головой тронулся, Волков? Если это шутка, то вообще не смешно.

– Никакой шутки, дорогая. Лика, как оказывается, для семейной жизни не очень хорошо подходит. Ну и у меня было время осмыслить, что у меня есть женщина, которая меня ждет и любит и которую я тоже любил, пока ты не похоронила свою личность в попытках добиться от своего тела то, о чем мы когда-то мечтали.

Я не могу поверить в то, что Волков говорит это. Слушаю его и в голове вата. Ну не может взрослый человек говорить это все серьезно.

– Мне не до твоих шуток, Волков. Дверь там. Ты здесь больше не живешь и никогда не будешь.

Костя снова открывает рот, чтобы сказать что-то еще, чтобы, видимо, добить меня еще каким-то абсурдом, но тут ручка входной двери опускается.

Дверь распахивается, и на пороге стоит мама, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с пакетом в руке.

– Светик, я не только очки забыла, еще и... – мама замирает, увидев Волкова. Пакет повисает в руке. Глаза становятся круглыми, а потом узкими, злыми. – Константин? Ты что здесь делаешь??

Волков выпрямляется. Он выше моей мамы на голову с лишним, но она смотрит на него снизу вверх так, что любой нормальный человек отступил бы. Только Волков не любой.

– Добрый вечер, Галина Петровна. Давно не виделись.

– Я тебе покажу "давно не виделись", – мама ставит пакет на пол и выпрямляется, – Света, он тебя трогал?

– Все в порядке, мам. Он сейчас уходит... – я знаю, что моя мама при желании из дома целую роту солдат выгнать может, но боюсь, что Волков оборзеет в край и причинит ей вред.

– В порядке?! Он стоит в твоей квартире, ты красная, руки трясутся, глядишь, скоро в обморок упадешь! – мама достает телефон. – Я вызываю полицию.

– Галина Петровна, не надо драматизировать, – Костя поднимает ладонь.

– Ты мне еще указывать будешь?! – мама тычет в него пальцем. – Ты мою дочь бросил! С этой своей... мерзавкой! А теперь приперся?! Алло, полиция? Тут мужчина ворвался в квартиру к моей дочери, не уходит, ведет себя агрессивно...

Костя смотрит на маму, потом на меня и оторвавшись от стены, недовольно закатывает глаза. Уж полиции он точно не боится.

Волков вообще мало чего боится. Но возня с участковыми, протоколы, объяснения, это не его стиль. Слишком муторно, для того, чтобы все равно выйти сухим из воды.

– Ладно, – Волков поднимает ладони и делает шаг к двери. – Ладно. Ухожу.

– Вот и уходи! – мама чуть ли не рычит. – И чтобы ноги твоей здесь больше не было! Я запомнила, я все запомнила, и если ты еще раз...

– Галина Петровна, – Костя останавливается и смотрит на нее так, что мама на секунду замолкает. Просто от взгляда. – Вы не меняетесь. Как всегда очаровательна.

– Ты… Пошел вон! Не ерничай мне тут!

Костя улыбается, поднимает руки в сдающемся жесте и разворачивается к двери.

– Ну я еще загляну, дорогая, – говорит Волков с улыбкой. – Хотел посмотреть, есть ли для меня тут место. Квартирка хорошая, свободно, можешь освобождать мне место в шкафу. Так сказать, нагулялся уже.

Мама открывает рот, но Костя уже переступает порог.

– Скоро увидимся. Доброй ночи Галина Петровна.

Константин бросает это и уходит. Дверь закрывается. Мама опускает телефон и смотрит на меня. Лицо красное, руки дрожат не меньше моих.

А все потому, что этот человек вновь решил появиться в моей жизни и перевернуть все с ног на голову.

Глава 5

Два дня я вздрагиваю от каждого звонка в дверь. Проверяю глазок, прежде чем открыть курьеру или соседке. Прислушиваюсь к шагам на лестничной площадке.

Мама ночевала у нас обе ночи, спала на диване в гостиной и каждые полчаса выглядывала в окно.

На третий день я убеждаю ее, что все в порядке, что Волков не вернется, что он просто был в городе проездом, решил побесить и уже уехал. Новорю, что справлюсь, не хочу, чтобы мама сходила с ума вместе со мной.

Мне приходится пообещать ей, что я буду отвечать на каждый звонок и сообщение от нее, чтобы она не переживала.

И уже этим утром я отвожу Рому в садик. Он хватает меня за руку у калитки и смотрит снизу вверх.

– Мам, а мы сегодня пойдем на площадку?

– Обязательно пойдем, малыш. Давай, будь умничкой. Вечером встретимся.

Я присаживаюсь, целую его в лоб и поправляю шапку. Рома убегает к ребятам, и я смотрю ему вслед, пока воспитательница не уводит группу в здание. Только после этого разворачиваюсь и иду на работу.

Клиника, в которой я работаю находится в пятнадцати минутах пешком от садика, и это одна из главных причин, почему я здесь работаю. Должность администратора была свободна, так еще и за сыном не далеко идти.

Прихожу, переодеваюсь, сажусь за стойку, открываю журнал записей. Обычное утро. Понедельник, четыре пациента до обеда, два после. Ничего сложного.

Первый пациент, женщина на отбеливание. Второй, мужчина на пломбу. Третий...

Я смотрю в журнал и у меня холодеет внутри.

Волков К.А. 11:30. Консультация.

Нет. Нет, нет, нет. Может однофамилец? Волковых в городе полно. И К. не обязательно Константин, может Кирилл... или Казимир? Это совпадение. Просто совпадение.

Вот только уже пора бы принять, что все, что связано с Волковым совпадением быть не может…

Константин заходит в клинику весь при параде, как будто только с важной встречи в офисе, неужели он переехал полноценно в город и сейчас тут занимается бизнесом?

Оглядывает ресепшн, замечает меня за стойкой и улыбается. Той самой улыбкой, которую я когда-то любила, а теперь от нее хочется запустить в него степлером.

– Добрый день. Я записан на одиннадцать тридцать. Волков.

Говорит это громко, официально. В приемной сидит пожилая женщина с журналом, и пара у окна. Лишь бы обошлось без сцен...

– Присядьте, – отвечаю я ровным голосом. – Доктор примет вас по очереди.

Костя послушно садится в кресло напротив стойки. Закидывает ногу на ногу. Берет журнал со столика, листает, не глядя на страницы. Смотрит на меня.

Я утыкаюсь в монитор и делаю вид, что очень занята.

– А ничего тут у вас, – говорит он, разглядывая стены. – Уютненько. Сколько платят?

Я не отвечаю.

– Свет, я с тобой разговариваю.

– Я на работе, мужчина. Если у вас есть вопросы по записи, пожалуйста. Постараюсь вам помочь.

Константин усмехается и наклоняется чуть вперед. Понижает голос, но так, чтобы я слышала каждое слово.

– Я, кстати, вещи уже собрал. Два чемодана. Ты ведь освободила мне место в шкафу?

Пальцы сжимаются на мышке так, что белеют костяшки.

– Нет никакого места, Волков. Успокойся и сиди тихо. – шиплю я, понизив голос.

– Левую половину, как раньше. Мне много не надо. – продолжает издеваться Волков, довольно улыбаясь.

– Ты не переедешь ко мне. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Ну это мы еще посмотрим, дорогая.

Пожилая женщина в кресле опускает журнал и с интересом переводит взгляд между нами.

Я смотрю на него из-за стойки, недовольно морщась.

– Если ты пришел сюда, чтобы устроить шоу на моей работе, я вызову охрану. И будет гораздо хуже, чем полиция.

– Я пришел на консультацию, Свет. Зуб побаливает. Имею право.

– У тебя ничего не болит. – шикаю я, уже теряя всякое терпение.

– А ты откуда знаешь? Ты же не стоматолог.

Волков улыбается. Широко, открыто.

Черт.

Хорошо, что никто не видит, что у меня руки дрожат от злости и желания отвесить ему не одну пощечину.

Я возвращаюсь к работе, старательно игнорируя своего бывшего. Костю вызывают через десять минут, он уходит в кабинет, и я выдыхаю.

Через двадцать минут он выходит из кабинета, улыбается девочке-ассистентке, благодарит доктора. Подходит к стойке.

– Сколько с меня?

Я называю сумму. Он прикладывает карту, забирает чек. И вдруг наклоняется ко мне через стойку.

– Я серьезно, Света. Я возвращаюсь. И тебе скоро понадобится моя помощь. Ну да ладно, это ты позже поймешь.

– Мне от тебя ничего не нужно. И не нужно было все эти три года, – чеканю я, глядя ему прямо в глаза.

– Посмотрим.

Он подмигивает мне, разворачивается и выходит. Дверь за ним закрывается.

Через полчаса меня вызывают к Павлу Сергеевичу. Главврач и владелец клиники.

– Светлана Андреевна, у нас разговор.

– Да, что-то не так? – спрашиваю я, заходя в кабинет.

– Мне пожаловалась пациентка. Говорит, вы грубо общались с мужчиной в приемной. Повышали голос.

– Павел Сергеевич, это мой бывший муж. Он пришел специально, чтобы...

– Мне все равно, кто он. Пациент есть пациент. Он записан, оплатил прием и имеет право на корректное обслуживание. А вы администратор. Лицо клиники.

– Он меня провоцировал…

– Светлана Андреевна, – Павел Сергеевич снимает очки и кладет на стол. – Я вас ценю. Вы хороший работник. Но если такое повторится, я буду вынужден принять меры. Вплоть до увольнения. Вам понятно?

– Понятно. Больше не повторится, – выдавливаю я.

– Надеюсь. Идите работайте.

Выхожу из кабинета. Вот же сволочь… предал меня, навеселился с Ликой, а теперь вернулся, чтобы сводить меня с ума.

Соскучился, ага, как же...

Оставшийся день проходит в тумане. В голове одна мысль. Забрать Рому из садика и запереться дома. Все. Больше ничего не хочу.

Рабочий день заканчивается в шесть. Я выхожу из клиники, уже на ходу доставая телефон, чтобы позвонить маме и попросить забрать Рому, потому что задерживаюсь на десять минут и...

– Что-то ты припозднилась. Проблемы на работе?

Волков стоит у входа. Привалился к стене, руки в карманах пальто.

– Ты что, караулишь меня?

– Нет конечно, просто хочу проводить красивую девушку домой, – поправляет Костя. – Это разные вещи. Тебе же сына из садика забирать? Могу подвезти. Мне не трудно.

– Не надо меня подвозить. Не надо меня ждать. Не надо ко мне приходить. На работу, домой, никуда. Ты понял?

– Понял. Но садик закрывается в половину седьмого, а сейчас уже десять минут. Успеешь пешком?

Я стискиваю зубы, потому что он прав. До садика пятнадцать минут, а я и так выбилась из графика.

– Это не твоя забота.

– Ну почему же, – Костя отлипает от стены и делает шаг ко мне. Смотрит сверху вниз, и усмешка медленно сходит с его лица. Он серьезнеет, и от этого мне становится еще тревожнее. – Рома, да? Так его зовут?

Я молчу. Сердце стучит где-то в горле.

– Рома Волков, я так понимаю? Ты ведь ему мою фамилию дала, а, Свет?

Не отвечаю, но ответ и не нужен... я развелась, но до сих пор Волкова, так как не захотела менять кучу документов, слишком много всего и так навалилось.

– И отчество, наверное, тоже мое. Константинович.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Он знает. Догадался или уже проверил, у Волкова хватит связей.

– Так вот я тут подумал, – Костя наклоняется ко мне чуть ближе. – Раз уж у мальчика мое отчество и моя фамилия... Может мне самому за ним в садик заехать, если ты не хочешь вместе?

Глава 6

– Ты совсем с ума сошел, Волков?! Даже не думай! – голос у меня срывается на хрип.

Я делаю шаг к бывшему мужу и тычу пальцем ему в грудь, хотя на самом деле хотела бы встряхнуть его со всей силы, но с нашей разницей в росте и весе...

– Если ты подойдешь к моему сыну, если ты появишься рядом с его садиком, если ты хоть на метр приблизишься к нему, я тебя уничтожу. Ты меня слышишь, Волков? Уничтожу! – от каждого слова мое сердце начинает биться быстрее за сына.

Костя смотрит на мой палец, потом на меня. И улыбается. Спокойно, лениво, будто я ему рассказываю что-то забавное. Эта его манера, улыбаться во время ссор, бесила меня еще в браке. А сейчас от нее хочется выть.

– Расслабься, Свет. Чего ты так напряглась? Я же просто предложил помочь. По-семейному, так сказать.

– Мы не семья!

– Пока не семья, – поправляет он, засовывая руки в карманы. – Но все может измениться. Довольно быстро, кстати.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Хочется ударить.

Не символически, а по-настоящему. В эту спокойную, самодовольную рожу.

Чтобы перестал улыбаться. Чтобы хоть раз в жизни поменялся в лице, а не думал, что раз я женщина, то можно себя вести так, будто ты выше по всем пунктам.

– Ты вообще себя слышишь? Ты пришел ко мне домой без спроса, вломился на мою работу, подставил перед начальством, теперь караулишь у входа и угрожаешь забрать моего ребенка! И после этого говоришь опять стать семьей?!

– Я не угрожаю, дорогая, – Костя закатывает глаза, – Предлагаю. Чувствуешь разницу? Я ведь мог просто приехать в садик и сказать, что я отец. Но я обсуждаю это с тобой. По-человечески, так сказать.

– По-человечески?! Ты серьезно сейчас произнес это слово?!

– Абсолютно серьезно. Вот стою, разговариваю, не кричу, не давлю. А ты на меня бросаешься. Понимаю, было больно тогда, потому что я был на эмоциях, не подумал, выдал все грубо, но... столько лет уже прошло.

– Зачем тебе все это, Волков? – я делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие спокойствия. – Что тебе от меня надо? Объясни мне по-нормальному.

Костя наклоняет голову и смотрит на меня внимательно. Почти нежно. И от этой нежности меня аж воротит.

– Я же тебе говорю, Свет. Уже сколько раз сказал уже. Хочу вернуться. Что тут непонятного? Я... я реально соскучился.

Эти слова в очередной раз царапают мое сердце.

– Ты ушел к Мальцевой. У тебя ребенок с ней. Семья, все дела. Что случилось-то? Она тебя выгнала? Решил к запасному варианту вернуться?

На мгновение между нами повисает тишина. Вижу, как напрягается челюсть бывшего, как по его скулам двигаются желваки от нарастающей за мгновение злости.

– Никакого ребенка нет. Забудь об этом. – чеканит он, выдыхая через нос.

– В смысле?

– Что непонятного? Нет ребенка! Лика... можешь радоваться, судьба наказала меня за измену, она воспользовалась нашей короткой связью, чтобы повесить ребенка от другого. Хотела стать моей новой женой, раз я сорвался и все-таки переспал с ней разок, но потом я выяснил это и... – Волков раздражается, срывается на громкий тон, но договорить не успевает.

От мгновенного осознания, что он растоптал меня в пыль даже ради не существующего ребенка, я тут же бью его по щеке с такой силой, что голова бывшего мужа дергается в сторону, а моя рука немеет.

В глазах тут же застывают слезы, но я не позволяю себе заплакать.

Тяжело дышу, чувствуя, как сердце снова обливается кровью от боли, как это было раньше.

– Я заслужил, знаю. – потирает Костя скулу, – Но я слишком долго не видел тебя... слишком долго варился в своей ошибке. Да, я наглею, потому что больше не могу без тебя. Я разобрался с Ликой, даже не знаю, где она сейчас, да и мне плевать, был все это время один, пытался думать логически, не лезть к тебе, раз все испортил, но... не могу больше. Не могу. Устал.

– Устал, – повторяю я и чувствую, как к горлу подкатывает горькая усмешка. – Ты устал. Как мило...

– Ну не начинай. Я же признаю, что ошибся... и любил я только тебя, просто... наши мечты разбились об реальность, отношения пришли в кризис и я дал слабину. Ее я не любил, тебя да, но недостаточно ценил.

Мне хочется расплакаться. Этого не будет, но от желания не спасает.

Как я могла любить такого жестокого человека?

– Ты совсем не в себе, Волков, – наконец выдавливаю я. – Если ты серьезно решил, что я приму тебя обратно, значит у тебя куда более серьезные проблемы, чем разлад с Мальцевой и ее гуленышем. Ищи себе другую дуру.

– Подумай, Света. Разве ты сама до сих пор не чувствуешь ко мне хоть что-нибудь? Я же вижу по глазам, что да... Не торопись с ответом. Я даю тебе время.

– Мне не нужно время! Мне нужно, чтобы ты исчез из моей жизни! Навсегда!

Костя делает шаг ко мне. Совсем близко. И от этой близости у меня внутри что-то болезненно сжимается.

– Подумай хорошо, – повторяет Волков тихо. Улыбка давно исчезла с его лица, и на меня смотрит совсем другой человек. Тот, которого я помню по деловым звонкам и жестким переговорам. – Потому что если по-хорошему не получится, мне придется пойти другим путем. Менее приятным для всех.

– Это угроза? – спрашиваю я, прищурившись.

– Это совет, дорогая. И поверь мне, ты не хочешь узнавать, что именно я имею в виду. Я-то мужик терпеливый, ты знаешь, но всему есть предел. От одного вида на тебя сейчас мне уже хочется накинуться на тебя, сжать и поцеловать так, что... ладно, не будем об этом пока. Я же сказал, что дам тебе время.

Костя смотрит мне в глаза еще пару секунд. Потом отступает, поправляет воротник пальто и идет к машине.

Телефон вибрирует в кармане.

Сообщение от мамы: "Забрала Ромку из садика, он сейчас у меня в гостях. Все хорошо, не переживай".

Я выдыхаю. Долго, медленно, пока руки не перестают дрожать. Рома у мамы. В безопасности…

Сажусь на лавочку у входа. Ноги не держат.

Почти четыре года я строила жизнь без него.

А он пришел и все развалил. За пару дней. Просто потому что ему так захотелось. Просто потому... что он соскучился по мне.

Достаю телефон и набираю маму.

– Мам, я скоро буду. Никому не открывай и ни с кем не общайся.

Глава 7

Следующие дни я живу как на минном поле.

Волков не исчезает, как и обещал. Не дает мне ни дня передышки. Он просачивается во все щели моей жизни, медленно и неотвратимо.

Во вторник я вижу его через окно ресепшна. Стоит у входа с Павлом Сергеевичем, и они разговаривают.

Мой начальник кивает, улыбается, жмет Волкову руку.

Как старые приятели. У меня холодеет в животе, а пальцы замирают над клавиатурой.

В среду мама звонит мне на обеде. Голос встревоженный, сбивчивый.

– Светик, я тут Рому из садика забирала и этого нахала видела. Представляешь? Стоял у заведующей в кабинете, о чем-то с ней разговаривал. Дверь открыта была, я мимо проходила и аж остановилась. А он, представь, увидел меня, помахал рукой и улыбнулся. Помахал, Света! Как ни в чем не бывало!

Я чувствую, как сердце делает пару ударов и замирает. Костяшки белеют от того, как я сжимаю телефон в руке.

– Мам, что именно он говорил? Ты слышала?

– Нет, я не подслушивала. Но заведующая с ним прям любезничала. Ольга Николаевна, ты же знаешь, какая она строгая обычно, а тут прям расплылась вся. Что он ей наговорил, ума не приложу.

– А Рома? Он с ним не виделся? Не говорил?

– Нет, Рома уже одетый был, у дверей ждал. Я его сразу за руку и увела.

В тот же вечер я принимаю решение.

Рома в садик больше не ходит, уходит на больничный. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь с чёртовых предателем.

Мама не спорит. Забирает внука к себе на время, пока я работаю.

Правда и это мне осталось делать совсем не долго.

Потому что в четверг Павел Сергеевич снова вызывает меня к себе. Он сидит за столом и перебирает бумаги, не поднимая глаз. Поправляет очки. Тянет время.

– Светлана Андреевна, присаживайтесь. Тут такая ситуация...

– Что случилось? – спрашиваю я в лоб, так как понимаю, что что-то не так.

– У моей сестры дочка, Кристина. Двадцать два года, только после колледжа. Ей нужна работа, опыт, вы понимаете. Девочка совсем молодая, ей помощь нужна, а место одно...

Он все еще не смотрит на меня. Двигает ручку по столу, выравнивает стопку бумаг. Стыдно ему, что ли?

– Вы меня увольняете, – говорю я спокойно, опережая его ответ, хотя внутри все обрывается.

Не подаю вида, как обычно, хотя на душе паршиво.

Начальник наконец поднимает глаза. Во взгляде неловкость и что-то похожее на жалость.

– Я даю вам время. Две недели. Найдете себе новое место, вы с опытом, вас с руками оторвут...

– Павел Сергеевич, это связано с тем мужчиной, с которым вы разговаривали у входа во вторник?

Он дергается. Едва заметно, но я вижу.

– С каким мужчиной? – моргает он слишком часто, палится. – Не помню никакого мужчины. Это чисто семейное решение, Светлана Андреевна. Кристина моя племянница, я обещал сестре...

– Понятно. Не нужно вот этих оправданий.

– Вы не расстраивайтесь. Я вам хорошую характеристику напишу. Отличную прям. И если что, звоните, порекомендую коллегам...

– Спасибо. Я поняла. Просто отлично.

Я тут же встаю и ухожу, едва держась, чтобы не хлопнуть дверью. Хотя очень хочется.

Значит вот что он имел в виду, говоря про неприятный путь. Волков в наглую лезет в мою с сыном жизнь.

Садик. Работа. Он хочет сделать меня зависимой от его помощи, лишь бы получить возможность быть со мной?

Никогда бы не подумала, что Волков такой. Сам же бросил, а теперь добивается каким-то сумасшедшим, диким способом...

Делает все методично, аккуратно, без единого следа. Ни на что не пожалуешься, ничего не докажешь.

Что дальше? С квартирой окажется, что-то не так? На работу мамы полезет? Что еще?!

Остаток дня дорабатываю на автомате. Улыбаюсь пациентам, записываю, провожаю. А в голове одна мысль. Что мне делать? Денег на хорошего адвоката не будет...

Связей, чтобы противостоять Волкову, тем более. Он крупный бизнесмен, у него средства большие, знакомства еще мощнее. А я администратор в стоматологии. Теперь уже бывший администратор...

После работы иду к маме. Пешком, потому что хочется подышать и хоть немного собраться с мыслями, прежде чем встречусь с сыном. Дети ведь все чувствуют.

Набираю номер мамы, пока иду.

– Мам, я минут через двадцать буду. Как там Рома?

– Все замечательно, мы на площадке гуляем, – мама говорит бодро, но я слышу как за этой бодростью прячется тревога. Она волнуется не меньше моего, просто не показывает. – Горку оккупировал, не сгонишь. Два раза коленку расшиб, мы обработали быстро, но ему хоть бы что, дальше лезет.

– Весь в меня, – я улыбаюсь через силу. – Скоро буду.

– Только не беги, а то знаю я тебя. Торопыга.

Площадка рядом с маминым домом показывается скоро, я тороплюсь несмотря на слова мамы.

Подхожу со стороны арки, сворачиваю за угол дома. Детей много, вечер теплый. Мамочки на лавочках, кто-то с колясками, кто-то в телефонах.

Мальчишки носятся вокруг городка, визжат. Девочка в розовой куртке сосредоточенно лепит куличики.

Обычный весенний вечер.

Ищу глазами маму. Она стоит у входа на площадку спиной ко мне и разговаривает с какой-то женщиной.

Активно жестикулирует, увлеченно что-то рассказывает.

Женщину я не знаю. Невысокая, темноволосая, в яркой куртке. Кивает, улыбается, задает вопросы. Мама отвечает.

А потом я перевожу взгляд на городок.

И перестаю дышать.

Рома сидит на нижней ступеньке. Ноги болтаются, шапка съехала на затылок. А перед ним, присев на корточки, сидит Константин.

Одна рука на Роминой голове, гладит по волосам, мягко, осторожно. В другой у него какая-то игрушка.

Он что-то говорит. Тихо, с улыбкой. Не с той усмешкой, которую я видела последние дни, а с настоящей улыбкой. Теплой. Я не видела такой у него очень давно. Может никогда.

Рома слушает, чуть наклонив голову, и не отстраняется. Не прячется. Не боится. Смотрит на Волкова с любопытством, серьезно, и что-то отвечает, загибая пальцы на руке. А Костя кивает и снова гладит его по голове.

Вокруг другие мамы, другие дети, и никто не видит ничего странного.

Просто отец разговаривает с сыном на площадке. Самая обычная картина в мире. Они ведь похожи, никто даже и не подумает, что что-то не так.

Ноги словно прирастают к асфальту, во рту пересохло. Сердце колотится так, что отдает в виски, в пальцы, в каждую клетку тела.

Я стою и смотрю, как мой бывший муж гладит по голове моего сына. Которого он не должен был найти. Не должен знать. Не должен трогать.

А незнакомая женщина у входа все не отпускает маму разговорами. И я вдруг понимаю с пугающей ясностью – это не случайность. Не совпадение.

Ничего с Волковым не бывает совпадением.

Глава 8

После секундного ступора я тут же срываюсь с места.

Но Волков замечает меня раньше. Поднимает голову, смотрит через площадку прямо мне в глаза и наклоняется к Роме.

Слышу его речь.

– О, а вон мама идет. Беги к ней, – говорит он мягко, по-свойски, будто так и должно быть. Словно имеет на это хоть какое-то право.

Рома соскакивает со ступеньки, оборачивается на Костю, машет ему рукой и бежит мне навстречу. Шапка съехала, щеки красные, глаза горят.

– Мам! Мааам! – он врезается в мои ноги на полном ходу и запрокидывает голову, подпрыгивая от нетерпения. – А тут дядя был! Классный такой! Он мне рассказал про настоящие пожарные машины, которые тушат небоскребы! Представляешь, там лестница со-лок метров! Сор-рок!