Ломая запреты

Я хотел Лизавету и раньше, но стервозный образ в прямом смысле начал сводить с ума. От одного взгляда на надменную блондинку у меня встает, как у неудовлетворенного подростка. Благо Кристина по щелчку оказывается рядом и, так сказать, помогает выпустить пар в универе.

Смотреть на ту, что была твоей, и понимать: она принадлежит другому, больнее, чем удар ножом в печень. Я стал более агрессивным, завожусь с пол-оборота. Единственное, что спасает – жесткие тренировки в банде и ежедневные наставления отца о важности семьи и нашей общей цели.

По ходу, жизнь решила нагнуть меня за все грешки. Связала, будто щегла, по рукам и ногам. С одной стороны, сдерживает злость на нее за то, что нагло врала, водила за нос. За то, что невеста паскудного Демьяна. Но даже если всю эту парашу отбросить, держит обещание, данное отцу. Какой из меня сын, наследник, если переступлю через Игната Князева? Того, кто породил. Каждый раз из дерьма вытаскивает. В его возрасте нужно думать о здоровье, а не переживать о сыне-придурке.

Короче, в зале я сажусь на несколько рядов позади и остервенело наблюдаю за сладкой парочкой. Вот только выкиньте че-нибудь – и я вас обоих урою. Большую часть времени размышляю над тем, какого хера творю? Зачем слежу за ней? Какого черта ты творишь, Князев? Вам не по пути, пора бы уже вдолбить это в свою башку. Но гребаный маньяк во мне не позволяет уйти. Заставляет сидеть и буравить блондинистый затылок. И будем откровенны, с каждой пройденной минутой я закипаю сильнее. Она живет своей обычной жизнью, тусуется с рыжим, а какого черта я зациклен на ней?! Я! Руслан Князев! Тот, от одного взгляда на которого телки трусы снимают моментально.

И пик моего бешенства достигает от вида, как Лиза наклоняется к коленям своего друга. Видит бог: я на инстинктах дергаюсь вперед, стиснув зубы, но вовремя себя отдергиваю. Совсем уж крыша от фантазий поехала. А когда девчонка растерянно выходит из зала, еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться за ней. Усилий мне это стоит конкретных. Спустя время ее дружбан соскакивает к выходу. Тут уж, простите, чердак слетает окончательно. Куда намылились голубки? На мне решила не останавливаться и с одногруппником потаскаться? Извращенная фантазия рисует грязные образы, один похлеще другого.

– Далеко собрался? – окрикиваю первокурсника в коридоре.

– Не понял? – Воронцов (или как его там) останавливается, оборачиваясь.

– Непонятливый такой? – убираю руки в карманы брюк, окидывая тюбика взглядом. – К подружке бежишь?

Чем я занимаюсь?

Здравый смысл сваливает к чертям; его место занимает отбитый Руслан Князев.

– Кажется, с Лизой что-то случилось.

– Че с ней в универе могло случиться? – пытаюсь догнать, балаболит или правду говорит? С ходу так и не разберешь.

– Позвонили, и она быстро на улицу вышла, – не успеваю уточнить, с какого хера он решил, что девчонка вышла. Этот тип подставляет экран мобилы с активной точкой геолокации.

– Ты ее пасешь, что ли? На кой хер? – Во мне начинает просыпаться первобытный урод.

– Сука, ее увозят!

Весь мир отходит на второй план, есть лишь одна цель – обезопасить стерву, обманувшую меня. Срабатывают звериные инстинкты, и я без раздумий бросаюсь на выход. В ушах стоит звон, че только в голову не приходит: кто посмел? Зачем? Почему? Но все вопросы отпадают, стоит увидеть на улице выезжающую с парковки тачку Демьяна Шведова.

Невеселый смех вырывается из глотки. Похлопав остановившегося рядом рыжего по плечу, сталкиваюсь с недоумевающим взглядом.

– Расслабляйся. Она с женихом укатила. В безопасности твоя подруга.

– Смешно тебе? – Дыша, как бычара, этот охреневший отшвыривает мою ладонь. – Туда посмотри, это ее охрана уходит.

– И че? – Зверь во мне встает на дыбы.

– То, что Лиза осталась одна беззащитная рядом с этим укурышем! Прежде чем выводы делать, надо иногда и мозгами пораскинуть! – в край офигел пацан.

– А ты, случаем, не попутал, малец? Ты кто такой, чтобы предъявы мне кидать? – схватив его за шиворот, притягиваю ближе. – Туда смотри, она с женихом уехала.

Сама судьба благоволит устроить драку, чтобы в универе не рисоваться. Пусть уже отчислят за систематическое нарушение правил, и всем станет легче.

– С женихом, которому ее продали, как товар. – Услышанное заставляет ослабить хватку, и оппонент вырывается. – Лиза согласилась на это все ради семьи!

– О как. – Получается, батя снова оказался прав?

– Если ты думаешь, что она поехала с Демьяном куда-то по своей воле, то ошибаешься, Князев. Рядом с ним Лиза в опасности, – выплевывает презрительно и разворачивается в сторону тачек.

Обгоняю типа, бросая безапелляционно:

– На моей поедем.

Всю дорогу не могу найти себе места. Обдумываю сказанное Воронцовым.

«Лиза согласилась на это все ради семьи!»

Тогда какого хера молчала? Почему сразу правду не сказала? Почему врала, ведь в лоб же спрашивал, есть у нее кто-то или нет? Тысяча гребаных «почему».

Финалочкой происходящего становится урод, решивший проскочить на мигающий желтый на перекрестке: он влетает на скорости в заднюю пассажирскую дверь моей «бэхи». Как выясняется в процессе, это оказывается тупорылой соской, не знающей Правила дорожного движения.

Слезы, сопли, судорожные звонки мужу и в ГАИ вызывают во мне лютую злость и желание в клочья разорвать того, кто выдал ей права. Позвонив Назару, подтянул его и попросил остаться на месте происшествия разбираться с заварушкой. Потеряв добрых полчаса на всю эту волокиту, мы с рыжим уезжаем на тачке друга. Мысли о том, что за это время с Кудрявой могло произойти непоправимое, заставляют гнать на запредельной скорости. И о том, что она с ним, тоже стараюсь не думать. Пока добираемся до жилого комплекса, куда привела карта с геолокацией Лизы, начинает темнеть.

– Я сам пойду, – заявляет новый знакомый, заметив, что я тянусь к ручке двери. – Шведову тебя, наверное, лучше не видеть. Отец Демьяна сказал, что убьет всю семью Лизы, если она свяжется с тобой.

Что ж за день такой. Открывается все больше и больше подробностей, указывающих на то, что я дерьмо слепое.

Решение Егора разумное. Учитывая, что я могу не сдержаться и разнести Шведова на месте. От одной только мысли, что Лиза с ним… кровь в жилах закипает. Сам не замечаю, как в руках оказывается сигарета. Я успокаиваю нервы, затягиваясь в ожидании. Нет ничего хуже, чем сидеть и не иметь возможности на активные действия.

Влас Шведов обещал убить ее семью. Пазлы начинают складываться в голове в единую картину, и становится хреново, как никогда. Получается, связан не я один, но и Лизавета.

Неведомая сила заставляет перевести взгляд на зеркало, и я вижу ее. Растрепанную, в мужской куртке и рубашке, еле прикрывающей голые ноги.

Внутри все скручивает, а кости выворачивает от адской боли. Не успели. Не реагируя на их воркование, молча дожидаюсь, когда Воронцов захлопнет дверь, и вжимаю педаль в пол, рванув с места.

Смотри на дорогу, Князев. Не отвлекайся, не думай о том, что происходило на хате, иначе сорвешься. Вернешься назад и убьешь чудовищное создание, посмевшее притронуться к ней. Сведешь отца в могилу. Нельзя. Нельзя! И себя подставишь и ее заодно.

– Останови! – В нос ударяет знакомый запах гребаной вишни вперемешку с мужским. Лиза подает хриплый голос, но я не обращаю на нее внимания. Точнее, пытаюсь. – Выпусти меня!

– Лучше молчи сейчас, – опасно предупреждаю, чтоб закрыла рот. Еще чутка – и сорвусь; внутри все клокочет от сдерживаемой ярости.

– Я никуда с тобой не поеду! Останови машину немедленно!

– Закрой рот! – давлю на газ, желая как можно скорее оказаться в сраной общаге и высадить пассажирку. Яркие образы, как Шведов трахает ее, вспышками всплывают в голове. «Он ее жених, жених, – насмехается здравый смысл. – А ты – никто».

– Не ори на меня! – Лиза усугубляет ситуацию, подводя к черте невозврата.

– Хотя, знаешь, нет, – качаю головой, жестко усмехаясь. – Ты прям сейчас объяснишься со мной, – смотрю на сучку в упор, замечая покраснение в зоне виска и разбитую губу, но в моменте не соображаю, откуда это все. – Расскажешь, какой кайф получала, обманывая, а, Кудрявая? Думаю, я имею на это право.

Почему именно в этот сраный момент тебе понадобились объяснения, Рус?

– Смотри на дорогу! – Белобрысая лихорадочно пристегивается.

– Рассказывай! – гремлю на всю тачку, на что Лиза вжимается в сиденье.

– Останови машину. Руслан, мне страшно!

Мы с ревом несемся по дороге, шашкуя между плетущимися. Девчонка моментами визжит, похоже, боясь попрощаться с жизнью.

– ОТ-ВЕ-ЧАЙ!

Я хочу услышать от нее все то, что выдал Егор. Найти хоть одно подтверждение тому, что она не конченная сука. Что правда боялась рассказать. Что вынуждена была. Что не испытывает к Шведову ничего. Хоть малейший намек. Оправдать ее хочу.

– Извини! – в салоне раздается женский плач. Как псих, я жду, что сейчас она озвучит желанные слова, но Лизавета идет другим путем, уничтожая ту маленькую каплю человеческого, что осталась во мне.

– Да, я использовала тебя. Мечтала сделать больно Демьяну за то, что он изменял мне с другими. Разнообразить отношения! Хотела попасть в его постель опытной! Ты доволен?!

– И че? Попала?

– Да!

Мозг в край отключается. Тачку слегка заносит, когда я выруливаю на обочину; визг шин стоит на всю округу. Перед глазами плывет от застилающей ярости.

От резкого торможения девчонка ударяется головой о консоль, но я, наплевав на это, хватаю ее за горло. На лице Лизы нескрываемый страх, холодная ладошка ложится поверх моей, она пытается судорожно вздохнуть, но все попытки тщетны. Задушить бы стерву, а потом ее блондинчика.

Выдохнув, отпускаю и, пока не передумал, бросаю:

– Вали.

– Ч-что? – закашлявшись, переспрашивает. Отворачиваюсь, лишь бы не видеть ее лица.

– Пошла вон.

Лиза

– Пошла вон.

Он не ударил меня, но эти слова оказались больнее самой жесткой пощечины. Голос Руслана, словно айсберг посреди океана.

Ледяной. Неприступный. Угрожающий.

Он произносит это со жгучей ненавистью и нескрываемым презрением по отношению ко мне.

На душе творится самый настоящий раздрай. Хочется засунуть внутрь руку и выдрать сердце с корнем, лишь бы не чувствовать ничего. Голову разрывает от пульсирующей боли, но, несмотря на это, остервенело отстегиваю ремень, дергаю ручку двери и выскакиваю наружу, со всей дури хлопнув дверью.

Катись к черту!

И только когда машина с агрессивным ревом уезжает, а я остаюсь одна, позволяю подавленным эмоциям пробиться наружу. Из меня вырывается отчаянный крик.

Боль. Она стала верной спутницей и отказывается уходить. Можно подумать, хитро сплетенный кокон окутывает со всех сторон в своих невыносимых объятиях. Я срываюсь на хриплый плач, горький поток слез умывает лицо. Жуткая обида душит из-за всего происходящего вокруг: из-за несправедливости судьбы и отсутствия возможности быть с тем, с кем хочу находиться рядом больше всего на свете; из-за жениха, который считает, что имеет право распоряжаться моей жизнью как пожелает; из-за отсутствия защиты и опоры рядом.

Но сильнее всего меня ранит осознание, что рядом с Русланом, некогда самым близким и родным, я почувствовала себя так, будто нахожусь с чужим человеком. С тем, кому плевать на меня. С тем, кто ненавидит. И с тем, кто в два счета нашел замену и не вспоминает. Понимаю, он имеет полное право.

Когда я сидела в этом джипе рядом с ним, меня одолевала жгучая злость. Не хотелось показываться ему в подобном состоянии. Демонстрировать, насколько жизнь опустила Лизу Астахову. Плюс ко всему я жутко бесилась от того, что он был вынужден везти свою лживую бывшую в общежитие, хотя сам предпочел бы провести время в компании очередной секс-подружки. И я сделала худший выбор из всех возможных: в очередной раз солгала. Не смогла найти в себе сил еще сильнее упасть в его глазах. Выглядеть жалкой и умолять о прощении. Рассказывать о том, насколько дерьмовая моя судьба. Стыдно признаваться, что семья продала тебя монстру в руки ради выгодного контракта. Что я товар…

Захотелось сделать ему так же больно, как было мне в тот момент. Чтобы Князев мучился и страдал, а не по туалетам зажимал ту длинноногую брюнетку и всех девушек, проходящих через его постель. Невзирая на свой обман и утаивание наличия жениха, я никогда не изменяла Руслану. Даже в мыслях не было взглянуть на другого ни до отношений, ни после. А он… кобель!

И вот я осталась одна, без копейки в кармане, непонятно где. На холодном ветру, пронизывающем до самых костей. Раздетая, побитая, как собака, и униженная.

Дрожащими руками достаю смартфон из кармана бомбера Егора и набираю номер дяди по памяти. В этот самый момент мне просто жизненно необходимо получить поддержку от семьи. От людей, которые должны быть ближе всех на свете: помогать, поддерживать, подбадривать. Говорить, что все пройдет и я справлюсь, главное – не вешать нос.

Всхлипнув, прикладываю телефон к уху в надежде услышать дядю и принять протянутую руку помощи, но спустя три длинных гудка меня сбрасывают, и так несколько раз. Я стою и не знаю, что делать: ехать в общежитие и продолжать жить, притворяясь, мол, ничего не произошло? Спустить с рук этот низкий поступок Демьяну и ждать следующей попытки изнасилования? Нет, так больше не может продолжаться.

Вытерев с лица слезы, вызываю такси, но не в общагу, а в дом Астаховых. Пусть дядя в конце концов посмотрит на мой внешний вид и увидит последствия действий Шведова-младшего.

Всю дорогу волнение стягивает низ живота – можно подумать, еду на экзамен. Я не строю в голове диалоги, не пытаюсь составить речь. Пру как танк, наобум.

– Подождите, пожалуйста, минуту. Я сейчас вынесу деньги, – прошу водителя, остановившего машину у подъездной дорожки, ведущей к дому.

– Ага, сейчас! Знаю я таких. – Мужчина блокирует двери, посчитав меня за «зайца». – Плати или не выйдешь!

По пути я периодически ловила подозрительный взгляд на себе в зеркале заднего вида. Оно и неудивительно, такой видок.

– Вы можете пойти со мной в дом, вам заплатят, правда. У меня нет с собой наличных, – не знаю, насколько убедительно звучат мои слова, но он нехотя соглашается. Водитель выходит вместе со мной и, не отставая ни на шаг, плетется к двери.

Постучав, я ожидаю увидеть Валюшу, но на пороге появляется Инесса.

– Матерь Божья! – Жена дяди осматривает ночную гостью с головы до ног, не скрывая удивления. – Этого мне еще не хватало!

– Надо заплатить, – протиснувшись между мегерой и дверью, прохожу внутрь без приглашения.

Закатив глаза и постукивая каблучками, она топает к стоящему пуфику. Выуживает из лежащей сумочки кошелек, расслабленно отсчитывает нужную сумму длинными черными ногтями и, расплатившись с водителем, выпроваживает его.

– Где дядя? Где тетя Валя? – заглянув в гостиную и кухню, не обнаруживаю в доме никого.

– Вадим скоро будет, у Валентины внеплановый выходной. – Пройдя следом, Инесса вальяжно опускается на диван, закинув ногу на ногу, и уже более детально рассматривает горе-родственницу. – Тебя ограбили или что?

– Нет, Демьян похитил, – рассказываю уже спокойнее, зная, что поддержки от нее ждать точно не стоит. Но непредсказуемая реакция Инессы удивляет, и это притом, что я не упомянула о попытке изнасилования.

– Что он сделал?! – Не успев присесть, мегера подскакивает на ноги. В этот момент из холла доносится звук хлопнувшей двери. – Вадим, иди сюда скорее! – кричит с застывшим на лице шоком вернувшемуся с работы мужу.

На пороге и правда появляется дядя.

Спокойно осмотрев меня, выгибает вопросительно бровь:

– Что случилось?

– Ты в курсе?! Шведов похитил ее! – жена дяди повторяет услышанное, указывая вытянутой рукой на меня.

– Демьян – ее жених, – сухо перебивает он без особого энтузиазма. Как будто мы без его подсказки не в курсе, кем Демьян является.

– Он пытался изнасиловать меня, – стыдливо шепчу, боясь произнести позорные слова громче.

Инесса ахает, причем натурально.

– Как ты здесь оказалась? – Никак не восприняв мои слова, дядя вздыхает, будто устал от разговора.

– Я сбежала, – вру, замешкавшись на секунду. – Пришел доставщик пиццы… пришлось ударить Демьяна и сбежать из квартиры. Я вызвала такси и приехала.

– Ударила?! Зачем ты это сделала? – Вадим напрягается, впиваясь взглядом.

– Он пытался меня изнасиловать, слышишь? – повторяю, мысленно молясь, что в первый раз он не расслышал и именно поэтому спрашивает. Но следующий вопрос развеивает надежду:

– И что?

– Что значит «и что»? – замираю, пропустив волну шока.

– Че ты от меня сейчас хочешь, Лиза? – пренебрежительно уточняет он тоном, напоминающим «как же ты меня достала».

Горькая усмешка озаряет лицо. Дяде плевать на тебя, Лиза. Пора давно было это понять. Качаю головой, прикрывая рот ладошкой. Часть меня упорно отказывается верить в то, что человек, который вырастил, теперь плевать хотел на племянницу. Другая часть хохочет, согнувшись пополам, и тычет пальцем в наивную дурочку Лизу.

– Я тебя не узнаю, Вадим. – Инесса буквально озвучивает мои мысли.

– Напоминаю вам обеим, – угрожающе спокойно произносит глава семьи. – Демьян ‒ твой жених. Будущий муж. Меньше чем через полгода вы поженитесь.

– Это дает ему право вытворять со мной все, что пожелает? – От безразличия в его голосе в глазах снова собираются слезы, а дыхание предательски спирает.

– Да, Елизавета. – Дядя срывается на повышенный тон. – Учитывая, сколько денег мы получили от его отца, Демьян может делать, что его душе угодно!

– Вадим! – Инесса встревает, смотря на мужа с удивлением. – Ты в своем уме? Посмотри на ее вид!

– Вижу, не слепой! – Дядя отшвыривает в сторону увесистую папку с документами. Та с грохотом падает на пол и прокатывается, ударяясь о стену. Внутри что-то со страхом екает от громкого звука. – После того, как развлекалась с Князевым, будь добра уделить внимание и жениху!

– Я в шоке. – Мегера отходит от мужа подальше. – Это твоя племянница, Вадим. Нельзя позволять какому-то мажору вести себя с ней подобным образом! Если сейчас не пресечь подобное поведение, что будет дальше?

– А я в шоке с тебя, дорогая! – Дядя стреляет в нее убийственным взглядом. – Помалкивай, если не хочешь потерять свою беззаботную жизнь на широкую ногу.

– Влас угрожал мне, – непроизвольно вырывается, и я перебиваю начавшийся скандал между ними. Чувствую такой упадок сил, что больше ни одна тайна не может удержаться на языке.

– Какой ужас, бедная девочка. – С иронией в голосе дядя в несколько шагов преодолевает расстояние, и я инстинктивно дергаюсь, прекрасно помня ту самую пощечину в его кабинете. – А то, что ты таскалась с врагом наших семей, тебя не смущает? Что меня опозорила? Мало того потаскуха, еще и какая!

– Вадим!

– Закрой рот, Инесса! Не смей вмешиваться, когда говорю я! – властно осаждает жену, и та умолкает от греха подальше. Да и я в моменте тушуюсь, вздрогнув. Сильно деньги меняют людей и придают им власти… – Не думала, что создашь проблемы родному дяде своим поведением, а? – обращается уже ко мне. – Ты даже представить себе не можешь, в какую яму загнала нас!

Разочарование. Горькое. Неприятное. Жгучее.

Я словно вылетаю из собственного тела и со стороны наблюдаю за развернувшейся картиной трагедии одной семьи. Родной дядя продал племянницу, как барана на убой. Использует ради собственной выгоды. Она всем сердцем ждала защиты от жениха, который чуть бессовестно не надругался. Но вместо желанного племянница получает лишь претензии и оскорбления. Дядя перетягивает одеяло на себя, крича на весь дом, как сильно ему не повезло в жизни. Сплошь проблемы и ничего более.

– Папа бы этого не допустил, – цежу, пряча отчаяние в голосе.

– Твой отец мертв, – отвечает моментально и безжалостно.

Да гори оно все огнем. Не могу я больше сдерживаться. Не могу и не хочу…

– Если Демьян еще раз посмеет прикоснуться ко мне, я за себя не ручаюсь, – смотря прямо в глаза Вадима, произношу твердо, перебивая его полемику. – До свадьбы пусть не смеет появляться передо мной.

Без понятия откуда во мне появляется столько уверенности, но произношу я это настолько убийственным тоном, что даже Инесса меняется в лице. Обхожу дядю и, не взглянув на него, покидаю помещение, поднимаясь в свою комнату.

Больше всего хочу вернуться в общежитие, оказаться подальше от этого дома. Но я чувствую себя настолько грязной, что желание принять душ перевешивает. Перепрыгивая через ступеньки, влетаю в спальню и, сняв с себя куртку, кидаю на кровать. Рубашку Шведова сдираю, уже захлебываясь слезами. Швырнув белую ткань на пол, несколько раз впечатываю ее ногой в палас, представляя, что это Шведовы.